Жанр: Драма
Рекламное бюро господина Кочека
...! - ты мог бы перейти к активным действиям, и то только по нашей
команде. А пока - информация и еще раз информация, причем надежная,
проверенная, а порою и дублированная. Мы должны быть в курсе всех планов
фашистов! - Закончив свои наставления, "отец" принялся за еду.
- Вы никогда не задумывались над тем, как мне нелегко? - спросил вдруг
Василий.
- Что - нелегко?
- То, что я своими руками помогаю фашистам укреплять их режим,
поставляя им столь необходимое для авиации и танков горючее. А теперь еще
веду переговоры с представителем дуче о способе поставки итальянским
фашистам бензина в случае войны с Абиссинией... Просто бред какой-то!..
- А ты рассуждай трезво, - спокойно сказал "отец". - Допустим, ты не
будешь заниматься поставкой фашистам авиабензина, - что от этого
изменится? Не ты, так другой будет поставлять им горючее. Лучше уж ты, -
по крайней мере, мы будем знать потребность немцев в авиационном горючем и
в смазочных маслах и сделаем соответствующие выводы.
- Разумом я тоже все это понимаю, а сердце протестует...
- Уверяю тебя, Василий, вы с Лизой делаете куда больше, чем тысяча
краснобаев, воюющих с фашизмом на словах. Я уверен, что люди в будущем
помянут всех нас добрым словом. Не так ли, Лиза? - "отец" повернулся к
ней.
- Может быть, и так, - сказала Лиза. - Но нам тяжело, очень даже
тяжело. И этого не скроешь... Мы ведь не день, не месяц и даже не год, а
годами находимся в таком двойственном положении... Я бы скорее согласилась
на любой опасный для жизни подвиг, чем годами жить так, как мы живем. -
Голос у Лизы задрожал, и она замолчала.
- Слов нет, тяжело!.. - просто и как-то даже немного грустно сказал
"отец". - То, чем занимаемся мы с вами, - не от хорошей жизни, от горькой
необходимости... Раньше люди рисковали головой ради денег, наживы, мы же
готовы положить головы на плаху во имя своих идей, убеждений, ради
служения своему народу, и сознание этого укрепляет паши силы.
Не могу обещать вам, что вашей тяжкой работе скоро конец. Борьба будет
долгой, мучительной, и вы нужны будете здесь, а не где-нибудь в другом
месте, потому что вы с порученным вам делом справляетесь хорошо.
Наберитесь терпения, мужества и продолжайте, дети, работу... А теперь
перейдем к практическим делам. Отныне основным вашим связистом будет
Стамбулов из Болгарии. Он часто будет приезжать к вам по торговым делам.
Скоро он расширит свою торговлю бензином, маслами и явится к тебе,
Василий, как к представителю компании, покупать товар, минуя монополии. Ты
окажи ему возможное содействие и дай повод почаще приезжать в Берлин.
Стамбулов хороший, проверенный товарищ. К фрау Шульц - больше никаких
писем, забудьте ее адрес. По некоторым данным, она на подозрении у Сюртэ
Женераль, и ей, бедняжке, скоро придется уехать из Франции, и на этот раз
навсегда. В случае особой необходимости можете писать Сарьяну - он, в свою
очередь, переправит ваше письмо куда следует. Сарьян честный, благородный
человек. Как это ни парадоксально, фашизм способствовал тому, что все
честные люди группируются вокруг коммунистов, и этот процесс будет
продолжаться по мере усиления борьбы с фашизмом. - "Отец" допил свой
бокал, закурил.
- Я вам уже писал, что Вебер просил помочь ему с типографским шрифтом,
- сказал Василий. - Мне самому заняться этим рискованно.
- И не надо! Заниматься доставкой шрифтов и красок поручено Стамбулову.
Он скоро доставит их тебе. Шрифты подели между обеими подпольными
группами. Еще и еще раз советую основательно заняться оберштурмбанфюрером.
На первых порах постарайся не пугать его поручениями, а прощупай, к чему
его можно приспособить. Раз он в команде по охране имперской канцелярии,
значит, человек весьма осведомленный!..
На прощание "отец" сказал, что, может быть, зайдет перед отъездом к ним
в отель или позвонит.
Расставаться с "отцом" им, как всегда, было грустно, - он был для них
частицей родины, живым воплощением той земли, где они родились и
выросли...
Синьор Мачарелли явился наконец к Василию в отель и сообщил, что
итальянская нефтяная компания согласна на условия, предложенные мистером
Кочеком. Мистер Кочек должен обещать, что компания будет уведомлена
заранее о времени прибытия танкеров с горючим в Гамбург, чтобы избежать
ненужных и дорогостоящих простоев итальянских танкеров.
Наведя для Лемке справки в швейцарских банках о размещении денег под
девизом, Василий посчитал свои дела законченными и возвратился с Лизой в
Берлин.
В столице третьего рейха за эти дни ничего не изменилось. По-прежнему
под оглушительные звуки духовых оркестров маршировали солдаты в стальных
касках, в сапогах, подкованных железом, происходили факельные шествия по
ночам, митинговали на площадях фашистские молодчики. И по-прежнему повсюду
слышалось: "Хайль, хайль, хайль!"...
В отравленной атмосфере Берлина трудно было дышать, особенно после
тихой Женевы. Но Василий, стиснув зубы, напустив на себя веселость и
беззаботность, с новой энергией взялся за дела.
Прежде всего через О'Кейли он известил Адамса об итогах своих
переговоров с Мачарелли, порекомендовал не делать никаких скидок,
наоборот, обосновал целесообразность накинуть, в случае войны, несколько
центов на галлон бензина и просил ускорить строительство бензохранилищ в
Гамбурге, что значительно облегчило бы перекачку горючего в итальянские
танкеры и создало бы видимость, что Италии бензин поставляет Германия.
Через день Василий получил большую зашифрованную телеграмму из Америки,
в которой Адамс поздравлял своего уполномоченного с успешным завершением
переговоров, уведомлял, что его доля в прибылях от продажи горючего
Германии и Италии увеличивается на 0,1 процента, а также, что приняты все
меры, чтобы закончить строительство бензохранилищ в ноябре.
О'Кейли, улыбаясь, сказал Василию:
- При постоянном нарастании поставок горючего Германии и Италии вы,
мистер Кочек, заработаете кучу денег, участвуя в прибылях компании хотя бы
на одну десятую процента! А если учесть еще доходы от продажи кофе и
сигарет, то вы станете миллионером.
- А почему бы и нет? Не даром же мне торчать в этом фашистском раю и
читать каждый день по утрам хвастливые передовицы "Фолькишер беобахтер" о
том, как немцы скоро создадут великую Германию и завоюют весь мир, - шутя
ответил Василий.
- По всем джентльменским кодексам, полагалось бы отметить такие успехи!
- недвусмысленно намекнул генеральный консул.
- Хоть сегодня вечером - шикарный ужин в ресторане! Или дюжину виски
сейчас.
- Лучше уж дюжину виски, а то в немецких ресторанах подадут вместо
бифштекса капустные котлеты.
- Будет сделано! - Василий тотчас же заплатил в американской лавке за
двенадцать бутылок виски и, сказав продавцу, что проиграл мистеру О'Кейли
пари, велел отнести ему покупку.
Генеральный консул был прав: коммерческие дела Василия шли отлично и
его доходы росли с каждым днем. За короткое время он успел переслать через
капитана танкера Джо Ковачичу около тридцати пяти тысяч долларов - его
долю в доходах - и столько же оставить себе. Это - кроме тех процентов,
которые перечисляла компания на его текущий счет в нью-йоркский банк.
Впрочем, расходы Василия тоже росли, - он вел широкий образ жизни,
требующий больших денег, занимал целый особняк, содержал трех слуг, хорошо
одевался, выписывал из Парижа наряды Лизе, ежемесячно платил фрау Браун
обусловленную сумму, а после встречи с "отцом" оказывал еще существенную
материальную поддержку обеим подпольным группам.
По возвращении в Берлин Василий встретился с Вебером на конспиративной
квартире, сообщил, что скоро будут типографские шрифты, и попросил о двух
вещах: устроить свидание с майором из генерального штаба, представив ему
Василия под вымышленной фамилией, и свести его с руководителем второй
подпольной группы, мастером Германом. На прощание вручил Веберу десять
тысяч марок.
Как уже было сказано, Ганс Вебер отличался аккуратностью и
пунктуальностью. На следующий день он познакомил Василия с мастером
Германом и, представив их друг другу, сам тут же ушел.
Мастер Герман говорил медленно, как бы обдумывая каждую фразу, и
внимательно прислушивался к словам собеседника.
- Мне давно сказали о вашем приезде в Берлин, - начал он, - однако я не
сделал никаких попыток связаться с вами, считая это неудобным. Был уверен,
что вы сами разыщите меня, если захотите... В нашей группе тридцать пять
человек. Все это проверенные и абсолютно надежные люди, - они скорее
пойдут на смерть, чем предадут. Кроме активных членов группы у нас еще
более ста человек сочувствующих, в той или иной форме помогающих нам. Люди
наши разбиты на пятерки, каждый из членов пятерки знает в лицо только
своего руководителя. Руководители пятерок, в свою очередь, знают одного из
руководящей тройки. Надеемся, что в случае провала одного звена уцелеют
другие и организация сможет продолжать работу. К сожалению, делаем мало,
но постепенно наращиваем силы для предстоящих битв, потому что уверены -
такое время рано или поздно наступит...
Он умолк, и Василий подумал, что мастер Герман во многом отличается от
Вебера, хотя оба они честные, убежденные люди, поставившие перед собой
одну и ту; же нелегкую задачу - избавить Германию от позора, в котором она
очутилась. Вебер был куда образованнее и подготовленнее во всех
отношениях, чем Герман, но зато у последнего была ясность взглядов,
глубокая вера в будущее и решимость.
- Я очень рад знакомству с вами и готов помочь вам всем, чем только
смогу, - сказал Василий.
- Уже одно то, что о нашем существовании знают те, с кем связаны вы, -
большая поддержка для нас; значит, мы не в одиночестве! - ответил мастер
Герман. - Конечно, от помощи мы не откажемся. Наша главная задача -
сколотить боевую, хорошо законспирированную организацию. Приближается
семнадцатая годовщина Октябрьской социалистической революции в России, нам
хотелось бы отметить эту дату - выпустить боевые листовки, распространить
их по заводам и фабрикам хотя бы в Берлине, поддержать боевой дух
немецкого пролетариата, напомнить, что Октябрьская революция - наша
революция. К сожалению, у нас нет ни типографского шрифта, ни бумаги, а
времени остается совсем мало. Наша заветная мечта - выпускать подпольную
газету, доказать всем - друзьям и врагам, что пролетариат Германии живет и
действует. Многое хотелось бы еще сделать, но наши возможности не
соответствуют нашим желаниям...
- Скажите, товарищ Герман, как вы относитесь к группе Вебера, не хотели
бы вы с ней объединиться?
- Крайне отраден факт существования такой группы, состоящей
исключительно из либеральной интеллигенции. Это доказывает, что не только
рабочие борются с фашизмом, но и все честные немцы. Мы согласились бы
объединиться, - разумеется, на определенных условиях. Но они на это не
пойдут - считают себя обособленной группой!.. Лучше уж мы установим с ними
более тесную связь и будем действовать согласованно, - ответил мастер.
- Надеюсь, что скоро мои друзья достанут для вас типографский шрифт, а
может быть, и бумагу. Не знаю, известно ли вам, что я занимаюсь торговлей
и зарабатываю немало денег, - могу помочь вам и деньгами из своих
собственных средств. Вот пока небольшая сумма, - Василий достал из кармана
пачку денег и положил перед мастером Германом. - Тут десять тысяч марок,
они вам безусловно пригодятся.
- Деньги действительно пригодятся... Вы же знаете, какие теперь у нас
заработки. Лозунг - пушки вместо масла - продолжает действовать...
Спасибо!
- Благодарить не нужно, мы делаем общее дело... Знаете, товарищ Герман,
очень важно иметь своих людей на всех заводах и фабриках - особенно
работающих на вооружение, на железной дороге, хорошо бы и в воинских
частях. Но это - дело будущего. Что касается вашего отношения к группе
Вебера, - вам виднее. Я могу сказать только одно: у вас и так мало сил,
распылять их не стоит. Подумайте об этом!
Условившись о времени и месте будущих встреч, они разошлись.
В тот же день оберштурмбанфюрер Отто Лемке явился к Василию.
- Все в полном порядке, дорогой Лемке, - поспешил порадовать его
Василий, - можете поехать в Женеву, явиться в банк с моей запиской, и там
примут ваш вклад под любым девизом, какой вы изберете. Примут на хранение
и драгоценности. Я обо всем договорился, не называя вашей фамилии. Если
вам по каким-нибудь причинам не удастся поехать в Женеву, то я возьму на
себя эту миссию во время своей следующей поездки туда.
- Ну, зачем же мне затруднять вас! Поеду сам - это мне ничего не стоит!
- Перед отъездом не забудьте зайти ко мне - за запиской... А теперь я
позволю себе вернуться к нашему прошлому разговору. Скажите откровенно,
как другу, - хотите подзаработать деньжат, причем в твердой валюте?
- Кто откажется от заработка! - воскликнул Лемке. - Мы все понемногу
стареем. Нужно подумать и о будущем!..
- Золотые слова, каждый разумный человек обязан думать о старости, о
потомстве. Таков закон природы! Одними идеями, даже самыми возвышенными,
сыт не будешь, в конечном итоге все на свете определяется тем, сколько у
тебя в кармане денег... Итак, я даю вам возможность заработать, требуя
взамен самую малость - всякого рода информацию. Мне, представителю крупной
американской нефтяной компании и коммерсанту, нужно знать все, что
делается в мире сегодня и что предполагается на завтра, - иначе попадешь
впросак!.. Вам, с вашим высоким положением, ничего не стоит собрать любую
информацию - экономическую, международную, политическую. Предлагаю вам для
начала триста американских долларов в месяц. Вы знаете, я не политик, -
снабжая меня нужной информацией, вы ничем не рискуете. Если же собранные
вами сведения будут особо ценными для компании, которую я представляю,
гонорар ваш может быть удвоен!..
- Вы, дорогой мистер Кочек, легко убедили меня. Ваше предложение
принимается, - ответил Отто Лемке и протянул Василию руку, которую тот
крепко пожал с дружеской улыбкой на лице и с чувством гадливости в душе...
В эти дни произошло еще одно любопытное событие в жизни Василия.
Преподавательница немецкого языка Катрин Хигель с некоторых пор стала
проявлять повышенный интерес к мистеру Кочеку. Она кокетничала с ним, а
однажды после урока спросила:
- Скажите, мистер Кочек, неужели вы никогда не развлекаетесь?
- Что вы под этим подразумеваете?
- Ну... вечеринки в интимном кругу, где можно немножко выпить,
потанцевать, повеселиться, даже поухаживать...
- Вы же знаете, я женатый человек.
- Разве грех изредка встретиться с другой женщиной, немножко
встряхнуться? Говорят, жена, какой бы она ни была красивой, со временем
приедается!..
- Пока еще я этого не испытал.
Учительница не угомонилась и после такого достаточно сухого ответа.
- Можно задать вам еще один нескромный вопрос?
- Пожалуйста!..
- Я вам нравлюсь хоть чуточку?
- Вы отличная учительница.
- И это все? Боже мой! Многие мужчины находят меня очень
привлекательной. Живя с мужем непродолжительное время, я сохранила не
только фигуру, но и темперамент. Впрочем, могу познакомить вас со своей
двоюродной сестрой, - ей всего семнадцать лет, она очень хороша...
- Вы очень любезны, фрау Хигель, но я не смогу воспользоваться вашим
предложением. Я принадлежу к категории тех скучных мужчин, которые не
изменяют своим женам. Может быть, это смешно, старомодно, но тут уж ничего
не поделаешь! - Василий говорил все это мягко, даже дружелюбно и проводил
учительницу, как всегда, до самых дверей.
А через месяца полтора заплатил ей до конца года и сообщил, что больше
не нуждается в ее услугах. Таким образом, в окружении Василия стало одним
агентом гестапо меньше.
Настал день седьмого ноября - дорогой праздник для каждого советского
человека, где бы он ни находился. Василий и Лиза представляли себе
праздничную Москву. Со всех концов ее стекаются к своим заводам, фабрикам,
учреждениям и вузам трудящиеся, студенты, чтобы участвовать в
демонстрации. Ровно в девять часов на Мавзолей Ленина поднимутся
руководители партии и правительства, раздадутся звуки фанфар и на Красной
площади начнется военный парад. На улицах - музыка, танцы, веселье. А
здесь они не могут не только как-либо отметить свой праздник, но боятся
даже показать вид, что он имеет к ним касательство. Встали они чуть свет и
не спускали глаз со стрелки часов. Они мысленно были там - в Москве. Вот
сейчас, без пятнадцати девять, прекратится доступ к трибунам Красной
площади и на короткое время воцарится тишина. В их ушах звучат
аплодисменты, - это на трибунах встречают руководителей партии и
правительства, поднимающихся на Мавзолей. Войска давно выстроены. Звонят
кремлевские куранты - ровно девять часов. Горнисты дают сигнал - слушайте
все! И из Спасских ворот Кремля выезжает на коне Ворошилов, принимающий
парад... Потом - короткая речь, поздравление с праздником и артиллерийский
салют. Празднично и торжественно сегодня на Красной площади... А они, -
единственное, что могли они сделать для праздника, это надеть лучшие
платья, поехать в центр Берлина и там пешком пройтись по Унтер-ден-Линден,
мысленно отсалютовать красному флагу с серпом и молотом, развевающемуся
над зданием посольства.
Медленно прохаживаясь по противоположной стороне улицы, они видели, как
советские граждане, живущие в Берлине, входили в посольство, чтобы принять
участие в митинге, посвященном семнадцатой годовщине Великого Октября.
Василий и Лиза завидовали каждому, кто свободно, без всякой опаски,
открывал массивные парадные двери посольства. Вдруг Василий заметил на
глазах у Лизы слезы.
- Нам только этого не хватало, чтобы гестапо заметило, как ты ревешь
здесь, напротив советского посольства! - прошептал он, сжимая ее руку.
В ответ Лиза показала глазами на входящих в посольство.
- Какие они счастливые! - шепнула она...
В эти дни начали поступать тревожные сведения из разных источников.
Первой об этом сообщила фрау Браун при очередной встрече с Лизой: имеются
точные сведения, что фюрер дал согласие Муссолини поддержать его в войне
Италии против Абиссинии. Больше того - из трех разных источников стало
известно, что в Рим недавно ездил премьер-министр Франции Лаваль и заявил
дуче, что французское правительство не станет препятствовать захвату
Абиссинии. В иностранном отделе национал-социалистской партии, сообщила
Браун, вопрос о нападении Италии на Абиссинию считают предрешенным.
Днем позже к Василию зашел оберштурмбанфюрер Лемке и тоже сказал, что в
самое ближайшее время можно ожидать начала войны между Италией и
Абиссинией.
- Наш фюрер, чтобы поддержать боевой дух итальяшек, отправил им три
эшелона с вооружением и подарил Бенито Муссолини эскадру истребителей.
Говорят, итальянцам пришлось основательно раскошелиться, чтобы склонить в
свою пользу общественное мнение Франции. Будто бы на подкуп политических
деятелей Франции, депутатов парламента и влиятельных журналистов они
потратили кругленькую сумму, превышающую сто тридцать миллионов франков.
Вот где можно подзаработать! - захлебывался восторгом Отто Лемке.
О предстоящем нападении Италии на Абиссинию сообщил Василию и. Вебер. В
консульском отделе министерства иностранных дел знали, что война начнется
в середине декабря.
Получив подтверждение о предстоящем нападении Италии на Абиссинию из
трех источников, Василий через Стамбулова немедленно отправил "отцу"
зашифрованное письмо.
Сведения, полученные от Вебера, оказались наиболее точными. В середине
декабря 1934 года итальянские войска атаковали абиссинский отряд в оазисе
Упа-Упа, расположенном в ста километрах от границы. Создалась реальная
угроза военного конфликта. Италия усиленно стягивала войска к абиссинской
границе.
Понятно, великие державы имели все возможности положить конец
итало-абиссинскому конфликту в самом его зародыше, но они этого не
сделали. 3 октября 1935 года вооруженные силы Италии вторглись в
Абиссинию. Началась итало-абиссинская война.
Приняв закон о нейтралитете еще 31 августа того же, 1935 года,
Соединенные Штаты Америки запретили поставку оружия воюющим сторонам. В
резолюции, принятой совместно палатой представителей и сенатом, ничего не
было сказано о стратегическом сырье, в том числе и о нефти. Несмотря на
это, Василий получил от Адамса указание: отпускать итальянским танкерам
авиационный бензин только через гамбургское бензохранилище, которое было
готово к этому времени, чтобы не бросалось в глаза увеличение поставок
горючего Италии.
Даже после того, как под давлением мирового общественного мнения Лига
наций 7 ноября 1935 года была вынуждена признать Италию агрессором, ничего
не изменилось.
В феврале 1936 года в Соединенных Штатах был принят новый закон,
продлевающий срок нейтралитета и устанавливающий эмбарго на вывоз в
воюющие державы стратегических материалов. О нефти и нефтепродуктах и в
этом законе ничего не было сказано.
И все же Лига наций оказалась вынужденной приступить к обсуждению
вопроса о запрете ввоза нефти в Италию. Представители Лондона и Парижа
разволновались не на шутку: им стало известно, что десять государств -
членов Лиги наций - дали согласие прекратить поставки нефти Италии. В
числе этих государств были СССР, Румыния, Иран и Голландия, на долю
которых приходилось около семидесяти пяти процентов поставляемой Италии
нефти. Представители великих держав сделали все возможное, чтобы затянуть
обсуждение вопроса о "нефтяных санкциях".
Пока под высокими сводами Дворца наций произносились горячие речи,
танкеры, груженные американским бензином, держали курс к итальянским
берегам, и дуче не испытывал ни малейшего недостатка в нефтяных продуктах.
Фрау Браун известила Лизу, что она печатала расшифрованную депешу,
переданную послом Германии из Парижа, в которой говорилось, что 9 декабря
1935 года в Париже подписано секретное соглашение между премьером Франции
Пьером Лавалем и английским министром иностранных дел Самуэлем Хором о
мирном урегулировании итало-абиссинского военного конфликта. В этом
соглашении предлагалось негусу Хайле Селассие уступить Италии значительную
часть своей территории - несколько провинций, название которых фрау Браун
не запомнила. По словам посла, такая уступка фактически свела бы на нет
существование Абиссинии как суверенного государства, поскольку, в
дополнение к территориальным уступкам, Абиссиния обязывалась принять к
себе на службу итальянских советников и предоставить Италии ряд
экономических привилегий. Лаваль и Хор, обходя Лигу наций, фактически
продали члена этой международной организация, Абиссинию.
Получив эти сведения, Василий немедленно выехал в Гамбург, куда только
что прибыл американский танкер, и через капитана Фрэнка Бема послал письмо
Сарьяну с подробным описанием сделки Лаваля - Хора. Он просил журналиста
известить "отца", а с сообщаемыми им, Василием, фактами поступить по
своему усмотрению.
По-видимому, содержание секретного соглашения между двумя
высокопоставленными представителями Франции и Англии просочилось в печать
и по другим каналам. Газеты, широко комментируя это соглашение, подняли
большой шум. Позорный сговор двух министров вызвал взрыв негодования во
всем мире. Тем не менее послы Англии в Риме и Аддис-Абебе настойчиво
добивались принятия условий Лаваля - Хора.
Взрыв возмущения скандальным предательством Лаваля был особенно бурным
во Франции. В январе 1936 года премьер подал в отставку, получив всего
двадцать голосов при голосовании вотума доверия в Национальном собрании.
На смену Лавалю пришел Альбер Сарро, министром иностранных дел стал
Фландон, и положение во Франции мало изменилось...
Вебер известил Василия, что майор, о котором в свое время шла речь,
вернулся из командировки. Зять майора устроит у себя дома небольшую
вечеринку, на которой и познакомит своего родственника с богатым
американским бизнесменом Хексингом, то есть с Василием. Такой способ
знакомства с сотрудником генерального штаба армии - тем более под
вымышленным именем - таил в себе известный риск, но Василий согласился.
Вечером следующего дня он отправился вместе с Лизой в гости к незнакомому
человеку по адресу, полученному от Вебера. Хозяин дома, Иоганн Мейер,
принял их, как старых знакомых, и пригласил в гостиную. Вскоре прибыл и
майор Кольвиц, высокий, худой человек в очках, с изможденным лицом.
Майор чуть ли не с первых слов, не стесняясь присутствия постороннего
человека, стал жаловаться на свою судьбу: его единственная дочь тяжко
больна. Доктора никак не могут поставить правильный диагноз. У каких
только светил медицины она не была, - все напрасно, одно разорение и
никакого толка!..
Василию стало ясно, что майор знает, с какой целью его познакомили с
богатым американцем. Когда мужчины остались одни, хозяин дома сразу
перешел к делу:
- Ты хотел поместить дочку в санаторий, а денег на это у тебя нет, не
так ли? Вот мистер Хексинг может ссудить тебя деньгами, если, конечно, ты
согласишься.
-
...Закладка в соц.сетях
