Жанр: Драма
Рекламное бюро господина Кочека
... список семей
участников Сопротивления, которым грозила смертельная опасность. Он
сообщал через американского консула, что он и его товарищи были бы
чрезвычайно благодарны, если бы удалось вывезти указанных в списке лиц.
Нежданно-негаданно в Женеву приехал О'Кейли. Василий пригласил его на
ужин в один из самых дорогих ресторанов - "Отель де Берг".
Они сели в дальнем углу и, попивая терпкое венгерское вино, вели
неторопливую беседу. Василий сразу заметил, что настроение американского
генерального консула в Берлине резко изменилось. Он несколько раз
повторил, что Гитлер совсем обнаглел. "Если русские не остановят Гитлера,
тогда вся Европа окажется под пятой Германии..."
- Разве войну Гитлера с русскими вы считаете предрешенной? - спросил
Василий.
- Без сомнения!.. Впрочем, дальнейший ход событий всецело будет
зависеть от позиции англичан.
- Какое отношение позиция англичан имеет к войне Германии с русскими?
- Гитлер собирается заключить мир с Англией. Даже младенцу ясно, что
это его очередной маневр: он думает покончить с русскими без помех, а
потом обрушиться на Британию. При таком варианте мир разделится на три
сферы влияния: в Европе - Германия, на Дальнем Востоке - Япония и за
океаном - Соединенные Штаты Америки. Это опасно, этого допустить нельзя! -
сказал О'Кейли, и его лицо стало жестким, озабоченным. - Настанет день, и
Германия, объединившись с Японией, повернет оружие против нас. Тогда -
всему конец, вы понимаете? Вот вам ключ к бредовым мечтам Гитлера о
мировом господстве!
- Неужели вы допускаете, что англичане пойдут на мировую с Гитлером,
после того как он обманул их не раз и не два?
- Во многом это будет зависеть от позиции, которую займет наше
правительство. Если мы ввяжемся в войну на стороне англичан, они не пойдут
на мировую с Гитлером. А по всем признакам, мы ввяжемся в войну...
- У меня все перепуталось в голове!.. Вступая в войну на стороне
англичан, мы, американцы, тем самым будем помогать коммунистической
России. Неужели это возможно? Вы когда-то говорили, что единственная сила,
способная противостоять коммунистической заразе, - это Германия во главе с
таким фанатиком, как Гитлер...
- Дорогой мой, в политике все возможно!.. Если бы Гитлер, ограничившись
захватом Чехословакии и присоединением Австрии, повернул бы свои войска
против русских, мы бы его всячески поддерживали. Но когда он замахнулся на
всю Европу, и не только на Европу... Сейчас очень важно, чтобы он сломал
зубы на русских. Как бы ни кончилась война с Россией, обе стороны будут
основательно обессилены. Русские легко не покорятся немцам - они станут
драться до последнего. Вот тогда мы и сможем навязать миру свою волю! -
О'Кейли подался вперед и, понизив голос, сказал: - Наша разведка узнала,
что Гитлер решается на рискованный шаг - он хочет отправить в Англию в
первой половине мая, до начала кампании о русскими, своего ближайшего
помощника, Рудольфа Гесса, для переговоров. Гесс полетит туда якобы по
собственной инициативе. Расчет простой: если англичане примут его и
согласятся вести переговоры, Гесс получит соответствующие полномочия; если
нет - немцы объявят его изменником, и делу конец!.. Однако хватит нам
разговаривать на такие темы, давайте лучше выпьем!.. Расскажите, как вы
устроились здесь, что поделываете?
Василию было не до пустых разговоров. Ему хотелось как можно поскорее
закончить ужин, что он вскоре и сделал. Он отвез О'Кейли в его отель, а
сам поспешил в пансионат, где жил Стамбулов. Стамбулова он не застал.
Оставалось одно - набраться терпения и ждать до утра. Он лег в постель, но
сон не шел к нему. Рудольф Гесс - второе лицо в партии
национал-социалистов и официальный преемник Гитлера... Может быть, сейчас
он направляется на аэродром, чтобы улететь в Англию, а на
польско-советской границе фашистские полчища готовятся к наступлению на
Советскую страну. Нет, он спать не будет...
Василий встал, на цыпочках, чтобы не разбудить Лизу, пошел в столовую и
позвонил Стамбулову в пансионат. Ему ответили, что "мсье Стамбулов уже
спит". Василий попросил разбудить мсье Стамбулова и позвать к телефону.
- Говорит Кочек, - сказал он, услышав в трубке сонный голос болгарина,
- извините за поздний звонок. Прошу вас сейчас же приехать ко мне на
квартиру. Есть важное дело. Я вас буду ждать на улице.
Василий оделся, бесшумно открыл дверь и спустился вниз. Ночь была
теплая, звездная. Тишина. Во всех окнах давно погасли огни. Женева
погрузилась в спокойный сон... А в просторных кабинетах немецкие генералы,
склонившись над картами, готовили его родному народу смерть...
Звук шагов оборвал размышления Василия. Взяв Стамбулова под руку и
прохаживаясь с ним по пустынному переулку, Василий рассказал ему об
услышанном.
- Надеюсь, вы понимаете - медлить нельзя. Нужно, чтобы эти сведения
были у "отца" не позже одиннадцати часов утра! - сказал Василий.
- Не знаю, что и делать... Курьер уехал, а другой приедет не раньше чем
дней через пять. Рискнем зашифровать телеграмму?
- Нет, это рискованно. Немцы могут перехватить ее...
- Нашел! - воскликнул Стамбулов. - Я знаю одного местного
радиолюбителя-коротковолновика, он работает по ночам. Однажды я уже
использовал этот канал связи... Поеду к нему и вызову Москву. Получив
ответ, продиктую радиограмму для "отца". Пока агенты немецкой разведки
очухаются и организуют перехват, все будет кончено, - они не успеют
записать и двух фраз, как радиограмма будет в Москве.
- Этот ваш радиолюбитель надежный человек? Он согласится передать в
Москву такую радиограмму?
- Что за вопрос! Иначе Стамбулов не стал бы поддерживать с ним
знакомство... Не будем терять время - быстренько составьте текст шифровки.
Мы должны успеть до рассвета!..
Утром, в конторе, на вопросительный взгляд Василия болгарин ответил еле
заметным кивком головы. Это означало, что все в порядке - в Москве уже
знают о планах Гитлера.
Василий облегченно вздохнул и весело взялся за текущие дела...
Двенадцатого мая сообщение О'Кейли подтвердилось полностью: всему миру
стало известно, что десятого мая Рудольф Гесс, лично пилотируя самолет
"Мессершмитт-110", вылетел из Аугустбурга, взяв курс на Даунгавел Касл,
Шотландия. Он намеревался попасть в имение лорда Гамильтона, чтобы через
него начать переговоры с английским правительством. Гесса постигла
неудача: кончилось горючее. Он выбросился с парашютом. Незваного гостя
задержали местные жители и передали властям.
Английские власти интернировали Гесса, а гитлеровцы, поняв, что игра не
удалась, объявили его душевнобольным, сняли со всех постов и даже
репрессировали его родственников...
Прослушав сообщение об этом по немецкому радио, Василий подумал, что
дома историю с Гессом узнали вовремя. Но факты доказывали правильность и
второй части сведений - о готовящемся нападении фашистской Германии на
Советский Союз. Война стучалась в дверь.
Василий потерял покой, ходил хмурый, задумчивый, по ночам не мог
уснуть, а чуть свет с тревогой включал радиоприемник. Скупал все газеты,
какие только продавались в киосках.
Двадцать второго июня, рано утром, немецкое радио, после бравурного
марша, сообщило, что немецкие войска вторглись в пределы Советской России
и, преодолевая упорное сопротивление противника, заняли множество сел и
городов.
Так началась для Василия и Лизы Отечественная война.
Первой мыслью Василия было: немедленно вернуться домой и с оружием в
руках защищать родину. Он написал об этом "отцу" и в ответ получил
нагоняй. "Отец" писал, что никак не ожидал от него такого легкомыслия. "А
где ты находишься, разве не на самой передовой?" - спрашивал он и
заканчивал письмо словами, звучавшими как приказ: "Выкинь из головы эти
мысли, запасись терпением и жди. Информируй нас обо всем, что удастся тебе
узнать, не гнушайся даже мелочами, - на войне мелочей не бывает. Если на
первых порах не удастся сделать много, не огорчайся и жди своего часа..."
Начались тягостные будни. Немецкое радио передавало на дню по пять -
семь раз военные сводки. Гитлеровские пропагандисты неудержимо хвастались
победами на Восточном фронте. Совинформбюро каждый день сообщало об
оставлении таких-то населенных пунктов и городов. Тоска делалась
невыносимой, у Василия все порой валилось из рук... И так дни, недели,
месяцы...
К осени фашистские полчища стояли под Москвой, и немецкие генералы
хвастливо заявляли, что им видны в бинокль башни Московского Кремля.
И вдруг, словно по команде, телеграфные агентства и радиостанции всего
мира заговорили о небывалом упорстве русских. Газетные полосы были полны
сообщениями о героизме Советской Армии, а некоторые военные обозреватели
высказались в том смысле, что немецким победам первых месяцев войны
приходит конец и, как видно, последнее слово останется за русскими. Сами
немцы стали сетовать на трудности войны на Востоке - на плохую погоду,
холод, бездорожье.
И как гром среди ясного неба было сообщение о переходе Советской Армии
в наступление, о разгроме большой немецкой группировки под Москвой. Всем
стало ясно: русские развеяли миф о непобедимости немецкой армии.
Ранней весной 1942 года в Женеву приехал Лемке - постаревший и еще
более мрачный.
- Мистер Кочек, у меня к вам серьезный разговор, - сказал он, как
только поздоровался с Василием и плотно прикрыл за собой двери кабинета. -
Скажите, могу ли я рассчитывать на вашу помощь? Нет, это не то слово, - на
ваше покровительство, но, - поправился он, - если в этом Явится
необходимость... Я сотрудничаю с вами с первого дня вашего приезда в
Германию и помогал вам чем только мог...
- Я всегда высоко ценил вашу помощь, дорогой Лемке. - Василий сразу
понял, куда клонит эсэсовец.
- Будем говорить откровенно и называть вещи своими именами, как это
подобает мужчинам, - сказал Лемке. - Не знаю, как для других, а для меня
лично вопрос совершенно ясен: раз мы не смогли с ходу разгромить русских и
занять Москву, значит, войну мы проиграли... Ведь весь расчет Гитлера был
основан на молниеносной войне, а этого не получилось. Я не молодой человек
и хорошо помню восемнадцатый год, поражение, позор, Версаль, оккупацию,
наказание военных преступников и прочее... Уверен, что то же самое
повторится теперь, но в более крупных масштабах. Вряд ли русские простят
нам все то, что мы натворили у них. Я дважды был на Восточном фронте по
делам нашего отдела и видел своими глазами сожженные города и села,
массовое уничтожение мирного населения... А англичане напомнят нам
Дюнкерк, Лондон, Ковентри... И американцы... Почти весь мир против нас...
Чтобы уцелеть после этой войны, нужно иметь покровителей!..
- Скажите, Лемке, вы всерьез считаете, что проиграли войну?
- Не проиграли, а проиграем, - тут есть небольшая разница...
- В таком случае я твердо обещаю засвидетельствовать перед победителями
ваши заслуги и обеспечить вам покровительство американских властей. А
пока, надеюсь, вы еще активнее будете сотрудничать со мной. Кстати, как
обстоит дело с вывозом некоторых семей из Франции?
- Все в полном порядке. Если мне согласятся платить и дадут адреса, я
добьюсь пропусков на выезд. Сами понимаете, сейчас, больше чем когда-либо,
я обязан заботиться о своем будущем...
Василий дал Лемке пять тысяч долларов и адрес Сарьяна.
- Это проба. Если дело кончится благополучно, то будут другие, -
пообещал он Лемке.
Дни шли за днями. Василию приходилось заниматься главным образом
мелочами - систематизировать полученную из разных источников информацию и
передавать "отцу". Лиза работала не покладая рук - она просматривала за
день множество газет на немецком, английском и французском языках и на
основании пустяковых на первый взгляд заметок и сообщений делала выводы,
передавала их Василию для просмотра и отправки домой.
Приезд в Женеву Сарьяна и Жаннет был для Василия и Лизы настоящим
праздником. Перебивая друг друга, Сарьяны рассказывали обо всем пережитом
ими в оккупированной Франции.
- Французам полезно было увидеть фашистов вблизи, - сказал Сарьян. -
Сейчас редкий француз может сотрудничать с оккупантами, даже самые правые
стали антифашистами, а большинство участвует в движении Сопротивления.
Радость быть в обществе друзей продолжалась недолго. Сарьян был слишком
активным человеком и не мог сидеть сложа руки.
Вскоре он перебрался в Лондон, чтобы принять участие в освобождении
Франции.
Из семи друзей Борро удалось переправить в Португалию только четырех,
остальных арестовало гестапо...
После разгрома немецких войск под Сталинградом - Василий и Лиза
отметили у себя дома это событие как большой и радостный праздник - многие
реальные политики на Западе, да и в самой Германии, вынуждены были
пересмотреть свои позиции.
В очередной приезд Отто Лемке привез письмо от мастера Германа,
переданное через Мюллера. Письмо было со множеством намеков и неясных
фраз. После внимательного изучения этого послания Василий понял, что в
письме говорилось о немецких генералах, считающих, что Гитлер приведет
Германию к катастрофе.
Немецкие генералы против Гитлера! В этом было что-то новое, необычное.
Эти сведения стоили того, чтобы о них немедленно поставить в известность
"отца".
По ответному письму "отца" было видно, что он хорошо оценил ситуацию,
предлагая узнать подробнее, кто эти генералы, какие цели они ставят, чего
добиваются. Если они намерены выступить, нужно оказать им всяческое
содействие во всем, даже в невозможном.
Василию, при помощи того же всемогущего оберштурмбанфюрера, пришлось
командировать в Берлин Стамбулова: тот должен был повидаться с
руководителями подполья и по возможности помочь им.
Стамбулов возвратился из Берлина очень быстро. Как ему удалось
установить, в дело вмешалась американская разведка. Узнав о существовании
группы недовольных генералов и их связи с немецкими
подпольщиками-антифашистами, агенты американской разведки в Берлине
решились на неслыханный провокационный шаг: чтобы иметь возможность
самолично направлять действия недовольных генералов в угодном им
направлении, они выдали гестапо группу Ганса Вебера. О второй группе
подпольщиков американские разведчики ничего не знали.
Из тридцати трех подпольщиков спаслись только четверо; двадцать девять
человек, во главе с Вебером, были расстреляны без суда и следствия.
Когда окончательно стало ясно, что генеральским бунтом стала руководить
американская разведка, Василий получил от "отца" указание не вмешиваться в
дела недовольных генералов...
Как раз в это самое время Василию стало известно, что немцы через
шведских представителей зондируют почву для сепаратных переговоров с
Америкой. Действительно, вскоре в Женеву зачастили высокопоставленные
немецкие военные в штатском и, по "случайному" совпадению, туда же приехал
из Берна посол Соединенных Штатов Америки в Швейцарии. Василий с помощью
вездесущего Стамбулова знал о каждом шаге американского посла.
Потом в Женеву пожаловал сам мистер Даллес-младший, а из Берлина
приехали несколько немецких генералов под видом частных лиц.
Даллес привез с собой целую армию советников и десятка два дюжих
детективов. Они заняли целый этаж в отеле "Савой" и закрыли туда доступ
посторонним, даже сменили часть служащих этажа. Впрочем, сам Даллес вел
себя скромно, нигде не показывался, ни с кем не встречался.
По поводу приезда Даллеса в Женеву ходили разные слухи. Говорили - и
этому способствовали сами американцы, - что мистер Даллес, устав от
чрезмерно напряженной работы, решил отдохнуть у Женевского озера.
Разумеется, никто не верил этой версии. Василий хорошо знал о подлинных
причинах приезда в Швейцарию шефа американской разведки. "Отец" тоже не
дремал - еще задолго до приезда Даллеса он предупредил Василия о возможных
сепаратных переговорах между представителями Германии и Америки, за спиной
союзников. "Отец" настоятельно требовал сделать все возможное, чтобы знать
не только всех участников переговоров, но и содержание их бесед.
Легко сказать - "сделать все возможное"! А как это осуществить, когда
американцы забаррикадировались на третьем этаже отеля "Савой" и местные
полицейские власти бдительно их охраняют?
Прежде всего Василий начал изучать окружение Даллеса и, к своему
удивлению, обнаружил среди его советников француза - Жан-Поля Маринье,
старого своего знакомого по Парижскому спортивному клубу.
Попытка связаться с ним по телефону не увенчалась успехом: портье отеля
отказался сообщить номер его телефона. Тогда Василий оставил портье свой
телефон с просьбой передать его мсье Маринье.
Попутно Василий выяснил еще одно любопытное обстоятельство: охрана
немецкой делегации в Женеве была поручена оберштурмбанфюреру Отто Лемке и
его помощникам.
Сверх всякого ожидания, Маринье позвонил Василию в тот же день,
вечером, домой и изъявил желание встретиться.
- Если не возражаете, мы могли бы прогуляться с вами по набережной и
поговорить, - сказал он.
Они встретились в девять часов вечера возле лодочной станции. После
взаимных любезностей по случаю встречи Василий предложил Маринье
покататься по озеру на лодке.
- Так будет лучше - подальше от любопытных глаз и нескромных ушей, -
добавил он.
Маринье согласился.
Отдалившись от берега на порядочное расстояние, Василий перестал грести
и обратился к французу:
- Рассчитывая на вашу скромность, я позволю себе говорить с вами без
обиняков - к этому меня вынуждают обстоятельства. Я живу здесь как
американский гражданин - представляю интересы нефтяной компании "Стандард
ойл". Это мое официальное положение, главное же заключается в том, что я,
как, вероятно, и вы, страстно желаю поражения Германии и освобождения моей
родины. Не секрет, что сегодня фактически воюют с гитлеровцами русские -
они приближают день окончательной победы над фашизмом. Между тем,
насколько я знаю, американцы, в лице мистера Даллеса, собираются вести
переговоры с немцами за спиной русских...
- Откуда вам это известно? - перебил его Маринье.
- Разве это имеет значение и меняет суть дела?
- Нет, конечно... Я спросил потому, что миссия Даллеса держится в
строгом секрете...
- На свете не бывает секретов, о которых не знали бы другие!.. Мне
хотелось бы знать ваше мнение - честно ли поступают американцы в отношении
своих союзников, русских?
- Нет! - коротко ответил француз.
- В таком случае могу ли я рассчитывать на вашу помощь?
- Какую?
- Узнать через вас содержание этих переговоров.
- У меня тоже есть к вам вопрос: не скажете ли, мсье Кочек, для чего
вам это нужно?
- Для пользы дела!
- Кому будут предназначены эти сведения?
- Могу заверить вас в том, что они будут использованы во имя
справедливости! - уклончиво ответил Василий.
Наступила долгая пауза. Василий понимал, что идет на большой риск,
разговаривая с Маринье откровенно. Но уже одно то, что Маринье не отказал
ему сразу, кое-что значило.
- Я должен подумать о вашем предложении, - наконец ответил Маринье.
- Я только прошу вас учесть при этом, что речь идет о жизни миллионов,
о свободе народов! - сказал Василий и взялся за весла.
Прощаясь с Василием на набережной, Маринье обещал позвонить ему на
следующий день вечером.
Ждать пришлось всего двадцать четыре часа, но какими длинными они
показались Василию! Он с тревогой думал: а вдруг Маринье откажется?
Однажды он уже отказал - там, во Франции... Неужели жизнь ничему не
научила его?..
Чтобы не тратить даром времени, он разыскал эсэсовца.
- Какие же мы с вами друзья, герр Лемке? Приехали в Женеву и даже не
показываетесь!..
- Я очень занят - охраняю драгоценную жизнь целой оравы начальников, -
оправдывался оберштурмбанфюрер. - К тому же не сомневаюсь, что за мною
установлена слежка, - я-то хорошо знаю наши порядки!.. Ходить к вам без
особой надобности не имеет смысла, - начнутся вопросы, догадки,
предположения...
- Дорогой Лемке, не скажете ли мне, зачем приехали сюда начальники,
которых вы охраняете?
- Мистер Кочек, я уверен, что вы знаете это не хуже меня!
- Хочу от вас получить подтверждение...
- Пожалуйста, подтверждаю: они приехали сюда, чтобы вести переговоры с
американцами. Наши руководители наконец-то поняли, что дело идет к
катастрофе и единственный выход из создавшегося положения - заключить мир
с Западом и со всей силой обрушиться на русских. Если не победить, то хотя
бы остановить их и не пускать к себе...
- Вижу, вы стали большим стратегом, Лемке! - Василий усмехнулся.
- Поневоле станешь, когда вокруг одни только твердолобые дураки!
- Будете ли вы присутствовать при переговорах?
- Нет, конечно, - меня дальше фойе отеля "Савой" не пустят.
- Окажите мне дружескую услугу - назовите фамилии и звания генералов,
участвующих в переговорах.
Лемке долго молчал, потом махнул рукой и назвал пятерых немецких
генералов.
Выдав Лемке в награду бутылку рома и три блока сигарет, Василий
отпустил его.
Позвонил Маринье и снова назначил свидание на набережной у лодочной
станции.
Маринье был взволнован, - Василий понял это с первых его слов, как
только они сели в лодку и отчалили от берега.
- Я не спал всю ночь, - заговорил француз, - все думал о вашем
предложении... Не знаю почему, но я решил помочь вам. Во всей этой истории
для меня есть одно оправдание: американцы действительно поступают
нечестно, собираясь предавать своих союзников. Надеюсь, потомство не
осудит мой поступок и не сочтет меня изменником...
- Я думаю, что все честные люди отдадут вам должное, - сказал Василий.
Они условились, что Маринье будет делать короткие записи о ходе
переговоров, а Василий придумает способ получения этих записей, поскольку
частое появление Маринье на улицах или в ресторанах может вызвать у
американцев подозрение.
Василий и Стамбулов долго ломали голову над тем, как получать записи
Маринье. Решили, что лучше всего, если Маринье будет делать свои записи на
папиросной бумаге, потом положит их в пустую коробку из-под сигарет и в
условный час, прогуливаясь, бросит ее в мусорный ящик за углом отеля.
Спустя короткое время свой человек достанет коробку из ящика.
- Но для этого нужно иметь своего мусорщика, - сказал Стамбулов.
- Подумаем и о своем мусорщике!
Василий вспомнил о здешнем антифашисте Дикмане, о котором говорил ему в
свое время "отец", и отправился к нему. Дикман оказался упитанным,
краснощеким человеком средних лет с гладко причесанными волосами. Он
работал в конторе туристской фирмы.
- Ну что ж, придется вам помочь, - сказал Дикман, выслушав Василия. -
Мы найдем надежного человека, наденем на него форму мусорщика, и в
определенный час он подкатит ручную тележку к тому ящику, который вы
укажете...
Стамбулов установил, что мусорные ящики опоражниваются три раза в день
- в семь часов утра, в три часа дня и в девять часов вечера. Дикман,
встретившись с Василием вторично, сообщил ему, что человек для роли
мусорщика найден, форма и тележка имеются. Выбрав утренние часы, они
сделали пробу, - все обошлось гладко.
Маринье записывал во время переговоров самое важное, а рано утром,
положив свои записи в пустую коробку из-под сигарет, бросал ее в мусорный
ящик. Чуть позже они попадали к Василию.
Переведя записи Маринье на русский язык, Василий шифровал их, а ночью
Стамбулов передавал шифровку через своего знакомого радиолюбителя по
условным позывным в Москву.
В Москве знали о содержании всех переговоров мистера Даллеса с
немецкими генералами...
Весна 1945 года. Небывалая война, кровавая, изнурительная, приближалась
к концу. Советские войска вели бои на земле фашистской Германии. Час
расплаты приближался...
Василий, отличавшийся железным здоровьем, начал сдавать. Сказались годы
напряженной, полной опасности работы. Его одолевали головокружения, мучила
слабость, бессонница. Лиза настаивала, чтобы он хоть немного отдохнул.
Василий долго сопротивлялся, но здоровье его с каждым днем ухудшалось, и
он вынужден был просить у компании отпуск. Он и Лиза поехали в Швейцарские
Альпы, надеясь, что чистый воздух в горах поможет Василию лучше всяких
лекарств, врачей и санаториев.
Однажды, после длительной лыжной прогулки и сытного завтрака, они
сидели у окна гостиной маленького пансиона, в котором остановились.
Искрился на солнце нетронутый снег, к маленькой, затерянной в горах
деревушке вели лыжные следы. Вокруг тишина - ни единого звука, словно все
притихло, замерло в мире и нет в нем ни грохота пушек, ни крови, ни
смерти, ни пожарищ...
Лиза негромко сказала:
- Наши бойцы приближаются к Берлину, а мы сидим здесь, наслаждаемся
отдыхом... Господи, чего бы я не отдала, чтобы быть с ними, с ними войти в
Берлин!.. Шагать по знакомым улицам и быть собой, а не какой-то миссис
Кочек. Вслух думать, что справедливость восторжествовала... Знаешь,
Василий, временами меня мучает стыд: я не могу не думать, что все эти годы
я отсиживалась в тылу, а люди воевали по-настоящему...
Василий нахмурился, помолчал, чтобы не заговорить слишком резко, потом
ск
Закладка в соц.сетях
