Жанр: Драма
Рекламное бюро господина Кочека
...что
мы с вами знакомы?
- Откровенно говоря, это нежелательно... Найдите юрисконсульта или
бухгалтера и присылайте их ко мне сюда, сказав, что узнали от кого-то:
американскому дельцу нужны, мол, работники.
- Как вы узнаете, что человек пришел к вам именно от меня? - спросил
Вебер.
- Хотя бы по тому, что никто еще не знает, что мне нужны сотрудники, -
следовательно, никто ко мне и не обратится.
- У меня на примете есть один юрист... Глауберг, Альберт Глауберг. Если
вы не возражаете, он явится к вам сюда завтра вечером, в семь часов.
- Как вы думаете, он не находится под подозрением у гестапо?
- Дорогой Кочек, сейчас в Германии нет людей, не подозреваемых гестапо,
- в полицейском государстве иначе не бывает. Насколько мне известно,
Глауберг никогда не участвовал в политической борьбе, он человек скромный,
малозаметный.
- По-вашему, ему можно доверять?
- Как вам сказать... До определенных пределов, но не больше...
- Понятно! Скажите этому Глаубергу, - пусть приходит ко мне!
Лиза пригласила Вебера к столу, но тот, сказав, что после восьми часов
ничего не ест, поблагодарил и отказался.
- Не буду вам мешать! - сказал он, вставая.
- Скажите, а как в дальнейшем мы сможем связываться с вами? - спросил
Василий.
- Мадам Марианна всегда может позвонить по телефону ко мне домой. Но,
учитывая, что у нас подслушиваются все разговоры, лучше всего говорить в
интимном плане... Вполне естественно, что я захочу встретиться с
интересной дамой, назначу ей свидание... Кстати, у меня есть
конспиративная квартира, где мы с вами могли бы изредка встречаться.
- В той квартире вы можете встречаться с миссис Кочековой, но не со
мной. Немедленно возникнет подозрение: почему муж той женщины, за которой
ухаживает Вебер, очутился у него... Я думаю, лучше всего показать, что мы
с вами знакомы еще с Парижа: случайно встретиться на улице, на людях,
громко изъявить свою радость. Тогда я смогу звонить вам по телефону,
изредка встречаться с вами, даже приглашать вас к себе в гости или в
ресторан поужинать.
- Это, конечно, можно, но...
- Что вас смущает?
- Как только в гестапо станет известно, что мы знакомы, меня немедленно
вызовут туда...
- Ну и что?
- И прикажут следить за вами, сообщать обо всем, что я узнаю о вас. Не
забудьте, вы американец, следовательно, подозрительны...
- В этом я тоже не вижу ничего страшного. Вы знаете, что я человек
аполитичный, что цель моей жизни - делать деньги, и больше ничего!.. Вот
об этом вы и сообщите гестапо...
- Не хотелось бы иметь с ними дело, - Вебер брезгливо поморщился. - Ну
да ничего... Как говорят, с волками жить - по-волчьи выть. Пойдем и на
это...
Уже провожая гостя, Василий, как бы невзначай, спросил, не знает ли он,
где сейчас фрау Браун, и встречает ли он ее?
- Эльза Браун работает стенографисткой в иностранном отделе нацистской
партии...
- Вот как! - От этой новости у Василия даже дух захватило.
- В отличие от Парижа, здесь, в Берлине, она ведет скромный образ
жизни, нигде не показывается, избегает встречи со мной, - сказал Вебер.
- Не посоветуете, как нам установить связь с нею?
- По-моему, она не захочет этого...
- Понятно, что не захочет!.. Но зато нам очень хочется повидаться с нею
и продолжить полезное знакомство. Нет, дорогой, как бы Браун ни
отпиралась, нам нужно связаться с нею во что бы то ни стало!.. Шутка ли,
иностранный отдел нацистской партии! Там ведь и плетутся все интриги.
- По-моему, Браун легче всего встретить на улице, - не слишком охотно
сказал Вебер. - Со свойственной ей педантичностью, она выходит из дома
ровно в половине девятого, спускается в метро, без пятнадцати девять
выходит недалеко от рейхстага и идет к себе на работу... По вечерам ее
иногда задерживают, и потому она не всегда возвращается домой в одно и то
же время...
Василий проводил Вебера до самой калитки. Вернувшись, он застал Лизу
стоящей у окна.
- На улице так темно, что хоть глаз выколи! - сказал он.
Лиза резко повернулась к нему:
- Скажи, Василий, какое впечатление ты вынес сегодня от Вебера?
- Самое благоприятное!
- Это правда?
- Правда. Но почему ты спрашиваешь об этом? Разве ты заметила в нем
что-нибудь подозрительное?
- Нет, не заметила. Но поняла, что отныне мы целиком в его руках, если
он ловкий провокатор, и нам не выбраться отсюда!
- Успокойся, дорогая! Раз и навсегда выкинь из головы такие мысли.
Вебер никакой не провокатор, он интеллигент-антифашист. Разумеется, не
такой борец, чтобы завтра свергнуть в Германии фашистский режим, но поверь
моему опыту: он честный и порядочный человек, к тому же очень осторожный.
Я сегодня окончательно убедился в этом.
- Дай-то бог, как говорится, чтоб было так!
- А тебе придется выполнить одну довольно неприятную работу, - Василий
испытующе посмотрел на Лизу.
- Нужно так нужно!.. Я понимаю, что мы приехали сюда не для того, чтобы
совершенствоваться в немецком языке... Что я должна сделать?
- Повидаться с фрау Браун. Не только повидаться, но и уговорить ее
сотрудничать с нами по-прежнему. Ты только подумай, какие перед нами
откроются перспективы, если она начнет давать нам информацию о тех кознях,
которые подготавливают гитлеровцы против своих соседей и в конечном итоге
против нас!
- Посоветуй, как к ней найти подход, и я постараюсь...
- Думаю, что с первой встречи ничего у тебя не получится. О поведении
Браун могу рассказать тебе со всеми подробностями, как по открытой
книге!.. Она будет отпираться, отказываться, просить, умолять оставить ее
в покое и даже угрожать, что пойдет в гестапо и все расскажет. Причем все
это, за исключением угрозы, она сделает искренне, из боязни разоблачения.
Ну, а у нас с тобой имеются основания думать, что мы все же уговорим ее
работать с нами!
- Противное и опасное дело! - как бы про себя прошептала Лиза.
- Не бойся, Браун шума не поднимет и в гестапо не пойдет. Но дело здесь
мы затеваем действительно опасное! - согласился Василий...
Вскоре на фасаде четырехэтажного дома на оживленной улице, в самом
центре Берлина, появилась новая вывеска - "Стандард ойл компани" -
Берлинское отделение".
Контора состояла из четырех комнат - кабинет представителя компании,
или директора Берлинского отделения, как обычно именовали мистера Кочека,
большая приемная, комната, где сидели бухгалтер и делопроизводитель, и
кабинет юрисконсульта. Василий приказал убрать старую мебель, оставшуюся
от прежнего хозяина, и купить новую. Через несколько дней все четыре
комнаты были обставлены с большим вкусом. Люди тоже подобрались, при
помощи Вебера, неплохие: флегматичный, медлительный, малоразговорчивый, но
отлично разбирающийся в запутанных статьях гражданского и коммерческого
кодекса юрист Глауберг. Опытный бухгалтер Шульце, носивший усы, как у
Вильгельма Второго, работавший в одной еврейской экспортно-импортной фирме
и потому теперь не пользующийся доверием у хозяев-арийцев. Пожилой,
седоволосый делопроизводитель Колвиц, свободно владеющий несколькими
европейскими языками, но не добившийся успеха в жизни из-за пристрастия к
спиртным напиткам, и, наконец, секретарша фрейлейн Лотта, рыжеволосая,
голубоглазая девица с ангелоподобным лицом, умеющая печатать на машинке и
стенографировать, - вот и весь персонал конторы.
Во всех комнатах установили телефоны, а в кабинете шефа - даже три
аппарата, открыли текущий счет в немецком национальном банке, заказали
штампы, бланки, печать, и контора начала функционировать.
Василий сообщил в письме Адамсу о проделанной работе и о предложении
генерального директора "Фламме" Шиллинберга об увеличении в значительных
размерах закупок горючего, главным образом авиационного бензина, при
условии предоставления долгосрочного кредита в размере трех миллионов
долларов и строительства за счет компании больших бензохранилищ в районе
Гамбургского порта. Отправив письма в Нью-Йорк срочной почтой, Василий
стал ждать ответа. Он посетил генерального консула Америки и попросил его
отправить Адамсу письмо через дипломатическую почту или шифрованную
телеграмму о том, что он, Кочек, не рекомендует соглашаться на
предоставление "Фламме" долгосрочного кредита, так как Германия, усиленно
занятая увеличением воздушного флота и постройкой подводных лодок, сильно
нуждается в горючем и "Фламме" увеличит закупки и при наличии обычного
коммерческого кредита из расчета полутора процентов годовых. Что же
касается строительства емкостей в районе Гамбурга, то он рекомендовал бы
компании построить для начала три - пять бензохранилищ, с непременным
условием, что они будут принадлежать компании. О'Кейли записал все, что
говорил Василий, и обещал в тот же день передать его просьбу Адамсу.
Откинувшись на спинку кресла, О'Кейли сказал:
- Я считаю, что ваши рекомендации правильны. Чего-чего, а уж горючее
они закупят за наличные денежки. На днях военно-морское министерство
спустило на воду три подводных лодки и в верфях Гамбурга начато
строительство двух крейсеров. По нашим сведениям, фирма "Мессершмитт"
ведет серийное производство бомбардировщиков и самолетов-корректировщиков.
Гитлер взял курс на вооружение и перевооружение, а горючего у него нет.
Почему же вашей компании не использовать это обстоятельство?
- Поверьте, что мы сумеем использовать эту ситуацию! - с улыбкой
ответил Василий.
После якобы случайной встречи с Вебером на улице Василий пригласил его
в ресторан поужинать. Вечером, когда над Берлином низко опустились
свинцовые тучи и пошел мокрый снег, они втроем - Василий, Лиза и Вебер -
сидели за отдельным столиком в ресторане "Дрезден" и под грохот джаза, на
глазах у многочисленных посетителей, беседовали о своих делах.
- Через несколько дней я приглашу вас к себе в гости - приезжайте, нам
нужно поговорить, - сказал Василий.
- С удовольствием, но учтите: мои опасения оправдались. Меня вызывали в
гестапо и долго выпытывали, кто вы и откуда я вас знаю. В заключение
велели поддерживать с вами связь и обо всем докладывать. Разумеется, я без
колебаний изъявил готовность исполнить свой патриотический долг...
- Ну и прекрасно, - весело ответил Василий.
- Нам до зарезу нужна бумага и типографский шрифт, - не сможете ли
помочь? - спросил Вебер.
- Нужно подумать. Вы, должно быть, намереваетесь печатать газету или
прокламации?
- Начнем с прокламаций. Бумага продается, но закупка ее в больших
количествах вызовет подозрение.
- Печатать прокламации - дело серьезное, легко провалиться...
Хорошенько продумайте все: подберите надежных печатников и
распространителей, разыщите подходящее помещение. И вот что: кроме вас,
никто, ни один человек, не должен знать меня и мое имя. Только при строгом
соблюдении этого условия я готов сотрудничать с вами и помогать в пределах
моих возможностей. - Василий поднял бокал с вином, чокнулся с Лизой,
Вебером и выпил.
Джаз заиграл модный фокстрот. Вебер поднялся с места и пригласил Лизу.
Вскоре они кружились в толпе танцующих.
Возвратившись на место, Вебер продолжил прерванный разговор:
- Сейчас никто, кроме меня, не будет знать о вас ничего. Но со временем
возникнет необходимость, чтобы еще один человек из наших познакомился с
вами. Мало ли что может случиться...
- Это правильно, и мы к этому вопросу еще вернемся. Ставлю вас в
известность, Вебер, что в самое ближайшее время мы попытаемся связаться с
фрау Браун...
- Раз вы считаете это необходимым...
- Да, считаю!.. На какое количество бумаги вы рассчитываете? - спросил
Василий.
- Чем больше, тем лучше!
- Я понимаю и постараюсь через своих друзей достать вам килограммов сто
- сто двадцать бумаги. Продумайте способ получения и транспортировки.
Скажете мне, когда приедете в гости...
Они не спеша пили вино, довольствуясь скудным ужином, состоящим из
крошечных кусков мяса и вареной картошки, посыпанной мелко нарезанным
зеленым луком и сыром. Василий и Вебер по очереди приглашали Лизу
танцевать.
Было уже за полночь, когда они попрощались у дверей ресторана.
Прежде чем встретиться с Эльзой Браун, Лиза в течение двух дней
наблюдала, как она выходит из станции метро и, стуча каблучками по
асфальту, направляется на работу.
На третий день Лиза пошла навстречу Браун и, поравнявшись с нею,
сказала:
- Здравствуйте, фрау Браун, как поживаете?
- Вы... здесь? - От неожиданности немка чуть не выронила сумочку из
рук.
- Что в этом удивительного? Я же говорила вам, что у моего брата здесь
дела!
Эльза Браун ускорила шаг, чтобы как можно скорее отделаться от
назойливой знакомой.
- Фрау Браун, нам нужно с вами поговорить. Где мы могли бы это сделать?
- Нам не о чем разговаривать!.. Оставьте меня в покое, - срывающимся
шепотом проговорила стенографистка.
- Напрасно вы так думаете! - Лиза заметила, что они приближаются к
входу в иностранный отдел нацистской партии, и вынуждена была сказать: -
До свидания, фрау Эльза! До новой встречи...
Браун торопливо скрылась за тяжелой дверью.
Чтобы иметь больше времени для разговора, Лиза на следующий день
поджидала фрау Браун недалеко от дома, в котором та жила... Не успела
стенографистка выйти из парадного, как Лиза подошла к ней.
- Опять вы!.. - воскликнула фрау Браун. - И адрес мой узнали!..
- В Берлине адресные столы работают весьма исправно!.. Итак, фрау
Браун, нам все-таки нужно поговорить. Я пришла сюда, чтобы узнать, где бы
мы могли встретиться? - говорила Лиза, шагая рядом с нею.
- Я же сказала, нам не о чем говорить!..
- Я это слышала. Но подумайте - вы будете иметь много денег, гораздо
больше, чем в Париже. Если захотите, можете получать и продукты, которые
здесь не достать. Поймите, речь идет о совершенно невинных вещах, и для
вас никакой опасности нет...
- Уходите, мадам, и оставьте меня в покое! Иначе я позову полицейского,
- в голосе фрау Браун звучала скорее мольба, чем угроза.
- Ну, этого вы никогда не сделаете! - спокойно сказала Лиза.
- Почему вы так думаете?
- Какой смысл вам губить себя?
- Вы тоже погибнете со мной.
- Нет, погибнете только вы. Мне, иностранке, больше чем высылка из
страны, ничто не грозит.
Они молча спустились вниз, в туннель метро.
- Ну так где бы мы могли поговорить? - снова спросила Лиза.
- Я уже ответила вам!..
- Не следует так обращаться с доброй старой знакомой! Мы просто
поговорим с вами и, если не договоримся, расстанемся навсегда!
- Знаю я это "навсегда"!.. Не хочу иметь с вами никакого дела!..
Подошел поезд, фрау Браун бросилась к вагону...
Василий посоветовал Лизе не отчаиваться, сделать перерыв на день или
два и дать фрау Браун возможность успокоиться, прийти в себя, обдумать
создавшееся положение.
И действительно, когда Лиза через три дня снова подстерегла фрау Браун
у подъезда ее дома, немка держала себя по-другому. Может быть, ее
соблазнили деньги, а может быть, она поняла, что Лиза все равно от нее не
отстанет. Протянув Лизе записочку, фрау Браун сказала:
- Сегодня в восемь часов вечера приезжайте ко мне по этому адресу.
Такси не нанимайте, вообще постарайтесь, чтобы за вами никто не
проследил...
- Что это за адрес? - поинтересовалась Лиза.
- Квартира моей подруги... Она позволяет мне изредка встречаться там с
поклонниками...
С нелегким сердцем отправилась Лиза по этому адресу. Всего ведь можно
было ожидать - засады, любой провокации. Она условилась с Василием, что он
будет поджидать ее в своей машине за квартал от дома и, если в назначенное
время Лиза не вернется, тотчас обратится к О'Кейли. Добраться до дома
подруги фрау Браун Лиза должна была одна.
Дом этот, оказалось, находился довольно далеко - почти на окраине
города, за несколько кварталов от строящейся автострады Берлин - Лейпциг.
Лизе пришлось ехать туда и на метро, и на автобусе, а конец пути проделать
на трамвае. Найдя без особого труда дом, Лиза поднялась на последний,
четвертый этаж.
Дверь открыла сама фрау Браун, вид у нее был мрачный. Не обращая на это
внимания, Лиза любезно поздоровалась с ней, спросила о здоровье, сняла
пальто, повесила на вешалку и прошла в маленькую комнату.
- Думаю, нам нет смысла тратить время на пустяки, - сказала она,
усевшись на диван, - лучше сразу обсудим дело, ради которого я приехала
сюда, в такую даль.
- Я вас слушаю. - Браун сидела в кресле у окна, не поднимая головы и
стараясь не встретиться взглядом с Лизой.
- Вы будете иметь три тысячи марок ежемесячно. Другими словами, в три
раза больше, чем получали в Париже. Встречаться с вами будем не чаще двух
раз в месяц и, чтобы не привлекать к себе внимания любопытных, постараемся
видеться каждый раз в другом месте.
- Что от меня потребуется?
- То же самое, что в Париже, На этот раз - правдивая информация о
планах иностранного отдела национал-социалистской партии. Разумеется, не о
мелких и общеизвестных фактах, а о крупных, значительных и секретных.
- Это все?
- Все.
- Тогда выслушайте мои условия. - Браун встала и села рядом с Лизой. -
Никаких расписок в получении денег - это раз. Второе - ни с кем, кроме
вас, встречаться не буду.
- Считайте, что ваши предложения приняты и строго будут соблюдаться, -
ответила Лиза.
- Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что здесь не Париж. Там, в
случае чего, можно было исчезнуть, скрыться в любой другой стране. Здесь
же, в случае разоблачения, дорога одна - на тот свет. В лучшем случае - в
концентрационный лагерь, тоже смерть, только медленная. Нужно соблюдать
величайшую осторожность. Дайте мне слово, что мое имя нигде, ни при каких
обстоятельствах не будет упоминаться!..
- Фрау Эльза, поверьте, что я дорожу своей безопасностью не меньше, чем
вы своей. Можете быть уверены, что, как бы ни сложились дела, вы будете в
стороне и ни одна душа, кроме меня, ничего знать о вас не будет. А теперь
получите, пожалуйста, первый аванс, - Лиза вынула из сумочки три бумажки
по тысяче марок и положила их на журнальный столик перед фрау Браун, - и
скажите, есть ли у вас что-либо интересное?
- Есть кое-что... Итальянцы готовятся к войне с Абиссинией и, кажется,
получили согласие нашего правительства на поддержку... Последнее время шли
интенсивные переговоры между руководителями нашего ведомства и
представителями Италии. О результатах этих переговоров каждый день
докладывали лично фюреру. На прошлой неделе приезжали к нам руководители
нацистской партии Австрии: Зейс-Инкварт, Тавс и Леопольд. Они вели
переговоры о разработке "плана Отто", который держится в строгом секрете.
Часто приезжает глава фашистской партии судетских немцев Гейнлейн. В
последний его приезд ему посоветовали подготовить требования о
предоставлении Судетской области автономии... - Все это фрау Браун
проговорила быстро, шепотом.
- Спасибо, фрау Эльза! Я очень рада, что мы с вами снова нашли общий
язык! - Лиза встала.
- Если вам нужно будет встретиться со своими поклонниками, можете
воспользоваться этой квартирой за небольшую плату, - сказала фрау Браун. -
Моя подруга может уступить ее вам на время или на ночь. Больше того, она
может подыскать для вас приличных кавалеров, если вы этого пожелаете...
- Спасибо. В случае нужды дам вам знать...
- Если вам не трудно, захватите, пожалуйста, с собою в следующий раз
коробочку французской пудры рашель, губную помаду и пачку натурального
кофе. Привыкла в Париже пить настоящий кофе, никак не могу примириться с
суррогатом!..
Надоедливые, моросящие без перерыва днем и ночью дожди прекратились,
словно по команде. Небо очистилось от туч, засияло солнце. Началась весна,
тревожная весна 1935 года.
Из Нью-Йорка пришли очередные телеграммы. В одной из них Адамс одобрял
деятельность Василия в Германии. В другой бухгалтерия извещала, что на
текущий счет мистера Кочека в немецкий национальный банк переведено десять
тысяч долларов на покрытие организационных расходов. Еще одной телеграммой
коммерческий отдел компании извещал своего уполномоченного, что танкер с
горючим прибудет в порт Гамбург десятого апреля под панамским флагом.
Василию предлагалось выехать туда, связаться с капитаном танкера, мистером
Бемом, оформить сдачу горючего и масла акционерному обществу "Фламме" и
подобрать постоянного представителя компании в Гамбурге.
Василий посетил генерального консула О'Кейли, сообщил ему о своем
отъезде и взял у него рекомендательное письмо на имя мистера Меллона,
американского консула в Гамбурге.
- Желаю успеха, мистер Кочек! По возвращении расскажите, как там, в
Гамбурге, дела, - сказал О'Кейли на прощание и добавил: - Кажется, ваш
совет не предоставлять акционерному обществу "Фламме" долгосрочных
кредитов не будет принят во внимание... После переговоров Гибсона с
Гитлером госдепартамент посоветовал руководителям банков, фирм, компаний и
трестов, имеющих деловые связи с Германией, предоставлять долгосрочные
кредиты немецким фирмам. Федеральное правительство будет гарантировать эти
кредиты.
- Что же, с горы виднее... Мое дело маленькое - информировать компанию
о положении дел в Германии, а им решать, как быть!
- Да, мы всего лишь исполнители, - согласился О'Кейли. - Но чтобы лучше
исполнять порученное, необходимо быть в курсе большой политики и
действовать наверняка, со знанием дела.
- Вероятно, вы правы, хотя должен вам заметить, что никогда не
интересовался политикой и вот все же добился в жизни кое-чего! - улыбнулся
Василий.
- Времена были другие!
- Возможно... В чем же суть этой большой политики, если, конечно, не
секрет?
- Секрета никакого нет. Просто наши государственные деятели считают,
что Германия - единственная реальная сила в Европе, могущая помешать
распространению коммунизма. Следовательно, Америка заинтересована в
укреплении позиции Гитлера. Разумеется, до каких-то пределов!..
- Кто может определить их? - спросил Василий.
О'Кейли молча развел руками...
За два дня до отъезда Василий попросил своего юрисконсульта поехать в
Гамбург, забронировать там в гостинице хороший номер и постараться
выяснить, с кем из чиновников таможни Гамбургского порта можно найти общий
язык. Василий был уверен, что Глауберг успешно справится с этим деликатным
поручением. Несмотря на свою медлительность и флегматичность, он оказался
проницательным и ловким юристом, - во всяком случае, отлично разбирался в
обстановке, умел при случае использовать и человеческие слабости...
Вечером Василий позвонил Веберу и сказал, что миссис Марианна и он
будут рады предложить госпоже и господину Веберу у себя в особняке чашку
чая. О госпоже Вебер было сказано из того расчета, что если телефонный
разговор подслушают, то гестаповцы узнают, что мистер Кочек не настолько
близок с Вебером, чтобы знать, женат он или нет.
- К сожалению, я холост, - ответил Вебер.
- Мы рады будем видеть вас у себя!
Вебер спросил адрес, хотя отлично знал его, и приехал около восьми
часов. Предстоял откровенный разговор, и Лиза, зная об этом, под
благовидным предлогом вышла из гостиной.
- Дорогой Вебер, мне кажется, настало время поговорить нам с вами
совершенно откровенно, - начал Василий, как только они остались вдвоем. -
Прежде всего хочу сообщить вам, что я никакой не словак и не американец,
тем более не коммерсант по призванию. Но, будучи решительным врагом
фашизма, помогаю и впредь буду помогать всем борющимся с фашизмом,
независимо от их убеждений и политических взглядов. Надеюсь, в этом наши
интересы полностью совпадают. До сих пор я не спрашивал вас о ваших
политических убеждениях, не интересовался также и целями, которых вы
добиваетесь здесь, в Германии. Перед нами стоит главная и единственная
задача - всеми силами бороться против фашизма. Раз это так, давайте
заключим союз, объединим наши усилия... Согласны со мной?
- Вполне, - ответил Вебер, внимательно слушавший Василия.
- В таком случае разрешите задать вам несколько вопросов и кое-что
уточнить. Разумеется, вы ответите на них только в том случае, если сочтете
возможным.
- Пожалуйста...
- Хорошо ли проверены антифашисты-подпольщики, действующие с вами?
- В настоящее время нас наберется человек тридцать - тридцать пять,
если учесть и сочувствующих. Мы из осторожности задерживаем рост нашей
организации, - при желании могли бы значительно расширить ее. В Германии
антифашистов немало... Мы все давно знаем друг друга и стараемся не
допускать в свою среду случайных людей...
- Есть ли у вас четко выработанная программа или конкретные цели,
которых вы добиваетесь?
- Программы у нас нет, а наша цель - уничтожить диктатуру Гитлера и
национал-социалистов, восстановить в Германии демократические порядки.
- Разрешите узнать, в каких политических партиях состояли раньше члены
вашей организации?
- Я вынужден огорчить вас: среди нас нет ни коммунистов, ни
социалистов. Впрочем, нам известно, что существует еще одна подпольная
антифашистская организация, состоящая из коммунистов и социал-демократов.
Она, по-видимому, больше нашей, в ней много рабочих... Может быть, вам
желательно связаться именно с той группой и работать с ними? Если так,
скажите мне откровенно, и я постараюсь найти пути к ним...
- Нет, друг мой, такая постановка вопроса сама по себе неправильна, -
не мне работать с ними,
...Закладка в соц.сетях
