Жанр: Драма
Антиабсурд, или книга для тех, кто не любит читать
...ры. Но, как правило,
спохватывается, понимая вдруг с аналитическим ужасом, что своим трудом он лишь
увеличивает абсурд сущего - и буквально силком втискивает в карманы разгулявшиеся руки,
огромным усилием воли подавляет никчемную энергию ума...
Но дайте ему дело стоящее, дело дельное, дело разумное в планах и практическом, и
философском, и в личном, и в общечеловеческом - и вы увидите, что нет равных русскому
человеку в труде.
В. Пункт третий это дополняет и подтверждает. Да, неприхотлив русский человек в
бытовой жизни, да, ходит по лужам в родном дворе своем и не почешется лишнее деревце под
окошком посадить, но ведь кроме духа противостояния обстоятельствам и абсурду, в нем есть и
инстинкт уважения к окружающему как к чему-то раз и навсегда богоданному, то есть - как к
природе. Для человека другой цивилизации природа - это лес, река и соловьи в небе. Русский
же человек понимает природу шире, для него это и городские дома, и колдобины улиц, и лужи
дворов. Как не придет в голову человеку другой цивилизации мысль выкрасить реку в зеленый
цвет, деревья леса перекорчевать, чтоб стали они рядами, а соловью убавить громкость неким
выключателем и изменить тембр его пенья, так для русского человека непонятно, зачем
асфальтировать все тропочки и тротуарчики, да еще с мылом мыть, зачем в подъезде дома
стены белить и колеровать в радужные цвета - ведь это изменять природу, кощунствовать над
нею, а она и так от нашего вмешательства страдает.
Я не буду спорить, что данное понимание окружающей среды выглядит архаичным. Но,
кто знает, может именно отсутствие ерзости в делах благоустройства спасло природные угодья
России, которых до сих пор количественно больше, чем в любой другой стране мира - одна
сибирская тундра чего стоит. А все из-за того, что русский человек любит порядок не
искусственный, рукотворный, а природный, естественный, натуральный. То есть любви к
порядку в нем, как видим, гораздо больше, чем у некоторых, что при любви к труду и нелюбви
к пьянству и составляет главный стержень русского характера, носителем и выразителем
которого
(От издателей. На этом рукопись обрывается. Наши телефонные просьбы сообщить,
чем кончается текст и заодно прояснить некоторые туманные, запутанные и косноязычные
места в нем, автор встретил странно, говоря, что невежливо будить его спозаранку - в то
время как был вечер! - и при ставать с какими-то абсурдными вопросами относительно
того, что дано самой природой, ибо всякий текст есть явление природное, не поддающееся
исправлению трудом или упорядочением, следует отдаться буйному хмелю воображения, и все
станет ясно само собой. На то и уповаем.)
Двойники
(Невероятная,
но достоверная история)
Ленам
43 года прожил на белом свете мужчина Околов, не зная любви.
Нет, он любил мать, отца, родственников, друзей, знакомых и солнечный осенний день, и
грозу в начале мая, и холодное пиво с воблой, и первую свою жену, и сына от первой жены, и
вторую жену, и двух дочерей от второй жены, но - !
Но лишь 12 января 1997 года он встретил, образно говоря, девушку, по отношению к
которой почувствовал такой комплекс психофизических ощущений, что понял: вот это и есть
Настоящая Любовь, о которой пишут стихи, от которой стреляются и не спят по ночам, она, эта
девушка, - тот единственный в мире человек, без которого он, Околов, образно говоря, не
может жить.
Девушка, хоть была моложе, отозвалась на его чувства.
У нее были каштановые волосы, пушистые ресницы, ореховые глаза, она была стройной и
гибкой.
Они, образно говоря, сблизились.
Околов был счастлив.
Это длилось месяц, другой, третий, четвертый...
Однажды, а именно 27 мая 1997 года, в 16 часов 40 минут по местному времени, Околов
зашел в универмаг "Крытый рынок", чтобы купить себе ботинки, потому что старые стали
совсем старыми. Он пришел в обувной отдел, увидел там продавщицу - и почувствовал вдруг,
что широко улыбается и открывает рот, готовый уже воскликнуть:
- Здравствуй! Ты как здесь?
Дело в том, что продавщица была поразительно похожа на его девушку. Каштановые
волосы, ресницы, глаза! Она была точной копией - разве только чуть моложе. И, если
приглядеться, некоторые отличия все-таки имелись. Носик несколько больше, верхняя губка
выпуклее, зато подбородок очаровательно округлее...
Околов долго ошивался в обувном отделе, делая вид, что выбирает ботинки, а сам
исподтишка рассматривал девушку, все больше волнуясь - и никак не мог понять причину
своего волнения.
Так и не купив обуви, он пошел домой, где ужинал и говорил своей жене, что при
кажущемся изобилии совершено невозможно выбрать ботинки, отвечающие его вкусу. Жена
успокаивала и говорила, что надо еще поискать. Конечно, поищу, говорил Околов.
На другой день у него было свидание с девушкой - той, которая не из обувного отдела, а,
напротив, из редакции молодежной газеты.
Всматриваясь в нее, Околов поймал себя на мысли, что она, эта девушка, стала ему
почему-то дороже после того, как он встретил ее копию. Но одновременно он с недоумением
обнаружил в себе горячее желание опять увидеть девушку из обувного отдела. И он пошел к
ней после свидания.
Он битый час наблюдал за ней издали, прячась за мехами соседнего отдела шуб и пальто.
Потом он отправился домой и после разных домашних дел лег спать, но не смог заснуть.
Он понял, что безоглядно влюблен в девушку из обувного отдела. В ее каштановые волосы, в ее
пушистые ресницы, ореховые глаза... Он любит ее Настоящей Любовью - о которой пишут
стихи, от которой стреляются, не спят по ночам, он не может без нее, образно говоря, жить.
Но ведь он и девушку-журналистку любит и тоже не может без нее жить!
И там тоже Настоящая Любовь! Но - какая-то иная...
Значит, открыл для себя Околов, не только просто любовь бывает разная, но и Настоящая
Любовь бывает нескольких видов?!
И почему, мучался Околов, я полюбил девушку, похожую, как вторая капля воды, на ту,
что я уже люблю? Понятно, если б была совсем другая: блондинка, например, с синими
глазами, склонная к приятной полноте и т.п.
Душевное недоумение было настолько нестерпимым, что следовало принять меры. И
Околов решил. Он решил: хорошо, пусть случилось так, что он полюбил двух одинаковых
девушек, можно сказать, близнецов. Но вряд ли возможно, чтобы и его любили обе девушки.
Поэтому он пошел к девушке из обувного отдела, чтобы попытаться познакомиться с нею,
уповая на то, что продавщицы горды и неприступны по отношению к людям интеллигентным,
скромным и малословным (а он именно таким и был), они любят мужчин крутоплечих,
развязных и говорливых, владеющих хищно-стремительными и плотоядными машинами алого
цвета.
Околов пришел в обувной магазин и стал совершенно явно смотреть на продавщицу.
- Вам чего? - спросила она.
- Хочу с вами познакомиться, - сказал Околов.
- Ну, знакомьтесь, - сказала, усмехнувшись, продавщица.
Он назвал свое имя, она свое. Хотите верьте, хотите нет, но имя у нее оказалось точно
таким же, как у девушки-журналистки. И Околов, как когда-то девушку-журналистку,
пригласил девушку-продавщицу в кафе.
У нее и голос оказался похож, и интонации, и даже, образно говоря, умственный уровень,
потому что она была дипломированной переводчицей с испанского, но не смогла найти в
городе Саратове (где, естественно, все и происходило) работу по специальности и от отчаяния
временно пошла работать в универмаг по совету школьной подруги.
Через некоторое время Околов и продавщица, образно говоря, сблизились.
Почему? Почему, почему, почему я люблю их обеих и испытываю равное (хоть и разное)
счастье с обеими?! - радовался и пугался Околов. Он пугался необычности происходящего.
Он не мог понять. Чем горячей объятья были с продавщицей, тем больше он хотел как можно
скорее увидеть журналистку. Чем нежней были журналисткины ласки, тем сильней томился он
по продавщице.
Этот прекрасный ужас совсем истощил его нервную систему - и даже жена заметила, что
ему, пожалуй, не следует так много работать, а пора бы взять отпуск хотя б на две недели.
Да, согласился он с ней дружелюбно (их совместная жизнь вообще отличалась
дружелюбием), да, ты права.
А сам думал, что, уехав, со стороны, издали, сумеет разобраться в себе - поскольку
дальше так нельзя.
Он отправился в пансионат "Волжские дали". Там он играл в теннис, читал, смотрел
телевизор, купался, загорал - и старался не вспоминать о продавщице и журналистке.
14 июля он лежал на пляже, поглядывал по сторонам на окружающих людей и вдруг
холодом пробрало вдоль позвоночник а - это в тридцатиградусную-то жару! Он понял вдруг,
что не просто рассматривает людей, а, не отдавая себе в этом отчета, внимательно смотрит на
каждую девушку - ища! Ища - кого? - да конечно же девушку, похожую на его любимую
журналистку и любимую продавщицу.
Я с ума сошел, подумал Околов. Нет, по теории вероятности похожих людей не так уж
мало и возможность встретить третью похожую девушку не так уж невозможно, но зачем ему
это нужно, вот вопрос?
Однако, прошел день, вопрос так и остался вопросом, а Околов перестал бороться и
отдался во власть своему сумасшествию. Да, я маньяк, сказал он себе. Когда я вернусь в город,
я пойду к психиатру. А пока...
И он отправлялся в соседний пансионат "Волга", в пансионат "Заря", он инкогнито
приезжал в город и бродил там по улицам... Тщетно.
Тогда он прервал отпуск, явился - но не к психиатру, а, образно говоря, на службу, к
своему шефу и сказал, что соглашается на должность, связанную с командировками, которую
ему давно предлагали, зная его хорошее здоровье, обязательность, непьющесть и умение
ненавязчиво войти в деловой контакт.
Прошло два года. Всю Россию объехал Околов, достигая везде замечательных деловых
успехов, за это его стали снаряжать в командировки заграничные, и вот результат:
восемнадцать одинаковых девушек с каштановыми волосами и ореховыми глазами есть у него
- в Саратове (продавщица и журналистка), в Новосибирске, Томске, Екатеринбурге, Макеевке,
в Москве (две), в Санкт-Петербурге, в Пензе, в рабочем поселке Вырьино Красноярского края, в
селе Шеварнак Ахтубинского района Волгоградской области, на станции Докторовка
Приволжской железной дороги, в городах Авиньон (Франция), Париж (Франция), Уотерфорт
(США), Кассель (Германия), и всех он любит Настоящей Любовью, о каждой тоскует в разлуке
и счастлив, встречаясь, но не может успокопиться и колесит, колесит, колесит по всем
окрестностям и закоулкам мира, отыскивая все новых близнецов, понимая, что стал жертвой
неизвестной науке и практике болезни, но не имея сил да и желания от этой болезни
избавиться.
Иногда, забывшись, он - в самолете, в поезде, в автомобиле - вскрикивает вслух, пугая
окружающих:
- Господи, за что?! - но самый наитончайший психолог не сумел бы распознать, что
содержится в этом крике - радость или отчаянье...
Не знаю этого и я, близкий друг Околова, с которым, правда, давно уже не встречаюсь,
потому что боюсь заразиться от него этой странной болезнью, а в том, что она заразна, у меня
сомнения нет.
Хорошие люди не умирают
Хоронили П. Р. Н-ва.
Мальчик Костя пяти лет сказал:
- Он, наверно, плохой человек был.
Я огляделся и тихо спросил:
- Это почему же?
- Хорошие люди не умирают, - безмятежно ответил Костя.
- Это почему же? - удивился я.
- Ну, мама-то вот моя не умерла, папа тоже, и бабушка, и дядя Витя. - Помедлив, он
добавил. - Ну, вот и ты тоже не умер.
Я отвернулся и подумал.
конец рассказа
Излишне говорить
Были Он и Она - и любили друг друга.
- Ты знаешь, - сказал Он Ей однажды, - наша любовь отличается такой полнотой, что
иногда возникает мысль о необходимости некоторых трудностей, которые придали бы этой
любви изящную и неопасную остроту, ибо еще крепче, ярче и сильней становится та любовь,
которая сопряжена с преодолением чего-либо.
- Что ты имеешь в виду? - нежно встревожилась Она.
- Ничего страшного, - успокоил Он. - Например: давай договоримся, что не будем
употреблять какое-то слово. А если кто-то произнесет его - тут же расстанемся. Конечно, это
будет достаточно редкое слово, вероятность попадания которого в нашу речь ничтожно мала,
но, тем не менее, само существование опасности, из-за которой с нами может произойти
невыносимое несчастье расставания, привнесет в наши отношения именно то, о чем я говорил
чуть выше.
- О, нет! - воскликнула она. - Я боюсь! Где взять такое слово, какого мы не могли бы
вплести в канву наших бесед, длящихся дни и ночи? О чем только не заходит речь у нас с
тобой! Допустим: мы условимся с тобой никогда не говорить слово - ну, например,
ГЛОССАЛИИ, которое я, помнится, встретила в какой-то книге, будучи студенткой отделения
русского языка и литературы филологического факультета государственного университета
имени Николая Гавриловича Чернышевского в одна тысяча девятьсот восемьдесят первом году,
я так и не узнала значения этого слова, но кто поручится что оно по какой-то фантастической
игре случая не вспыхнет в моем мозгу, мгновенно всплывшее из глубин пассивной памяти, я
машинально произнесу его - как произношу другие слова, находясь в полузабытьи от счастья
в те моменты, которые и тебе знакомы состоянием полузабытья, полусознанья?! И -
катастрофа!
- Отнюдь, - с улыбкой возразил Он. - Не надо подыскивать редчайших слов, это
опасно уже тем, что, единожды озвученные, они становятся навязчивыми, как в старой байке о
мальчике, которого поставили в угол и велели не думать о белых слонах. Можно взять нечто
относительно знакомое - и даже не слово, а выражение, но такое, какое нам абсолютно не
свойственно, поскольку употребляется в речи публицистической, газетной, ораторской и тому
подобное - и совершенно невозможно в нашей с тобой хоть и правильной, но разговорной
человеческой речи. Вот, к примеру, выражение ИЗЛИШНЕ ГОВОРИТЬ. Я очень не люблю его
и никогда не употребляю. Во-первых, мне не нравится само слово ИЗЛИШНЕ. Во-вторых, сам
оборот - ужаснейший канцеляризм. В-третьих, это просто-напросто бессмыслица, словесный
мусор, без которого вполне можно обойтись. Это абсурд языка. Посуди сама: если излишне
говорить о чем-то, то зачем тогда и говорить?! Но нет, ораторы сплошь и рядом, комментируя
какой-либо факт, не упускают возможности выразиться в том духе, что, дескать, излишне
говорить, какие последствия может вызвать данный факт, хотя можно было бы просто:
этот факт может вызвать следующие последствия. Итак, я предлагаю, любимая моя:
никогда ни ты, ни я не произнесем этого выражения, которого мы и так никогда не
произносили. Если ж вдруг... То есть этого вдруг не будет, я уверен, но сама вероятность,
возможность, допустимость придаст... Впрочем, об этом я уже говорил.
Она подумала. Она была встревожена. Она чувствовала опасность - впервые за долгий
срок безоблачной и безоговорочной любви. Но вместе с этим в Ней возникло как раз то, о чем
предупреждал Он: чувство опасности обострило в Ней и ум, и сердце, ее грудь начала
вздыматься, она ощутила прилив любви такой, какого не бывало еще - и уже не в силах была
отказаться от этого нового неизведанного ощущения. Она согласилась.
Они продолжали жить счастливо.
- Не потягивает ли тебя сказать одно выражение? - лукаво спрашивал Он время от
времени.
- Ничуть! - отвечала она. И грудь Ее тут же начинала вздыматься.
- Есть одно словосочетание, - в свою очередь подшучивала Она, чувствуя щекочущий
холодок, - одно такое глупое словосочетание, не напомнишь ли мне его?
- Нет! - смеялся Он, обнимая ее, и грудь Его тоже вздымалась, и дыхание становилось
учащенным.
Шло время.
Происходило странное. И Он, и Она все чаще испытывали непреодолимое желание
произнести запретные слова - конечно же, не для того, чтобы разрушить любовь или потому,
что любовь их стала утомляться, нет, они любили друг друга все сильнее, хотя, казалось,
сильнее уже невозможно.
Он, работая с людьми в многолюдном коллективе, ловил себя на том, что постоянно
оперирует выражением-паразитом (ведь у них не было уговора, что с другими употреблять его
нельзя). "Сегодня с утра очень жарко," - говорил кто-нибудь из сотрудников. "ИЗЛИШНЕ
ГОВОРИТЬ, насколько тяжело сейчас больным и старым людям!" - мгновенно откликался
Он.
То же самое происходило и с Ней.
- Как вы там? - спрашивала Ее мама, которая все не могла поверить, что бывает такое
устойчивое и длительное женское счастье.
- Ах, ИЗЛИШНЕ ГОВОРИТЬ, как я счастлива! - восклицала Она - и становилась
после этого задумчива и печальна.
Печаль переросла в тревогу, тревога в раздражение. Не раз Она порывалась поговорить с
Ним и попросить отменить глупый уговор, но боялась, что он примет это за Ее неуверенность в
силе своей любви.
Впрочем, не менее страдал и Он. Все чаще посреди милого тихого веселья Он вдруг
задумывался, становился отрешенным и странным.
Искушенному читателю нетрудно догадаться, что все кончилось тем, чем должно было
кончиться.
23 июля 1997 года во время ужина Он спросил Ее, отчего котлета кажется недосоленой.
- Она недосолена оттого, - сказала Она, - что я, представь себе, забыла купить соль,
которая у нас кончилась, а у соседей попросить постеснялась. Ведь это моя обязанность -
думать о том, чтобы в доме было все необходимое.
Тут бы Ей и закончить, но кровавая волна неистового и непонятного гнева и отчаянья
бросилась Ей вдруг в голову и Она почти прокричала:
- Излишне говорить, что и все остальные хозяйственные заботы лежат на мне - и ты с
этим прекрасно миришься! Сел на шею и ножки свесил!
- Излишне говорить, что я зарабатываю в пять раз больше тебя и имею право в виде
компенсации иметь домашний уют и обустроенность! Лентяйка! - закричал Он.
- Лежебока толстопузый! - закричала Она.
- Дура! - закричал Он.
- Козел плешивый! - закричала Она.
И они кричали так еще минут пять или двадцать, но вдруг остановились и посмотрели
друг на друга.
- Что же мы наделали! - прошептала Она бледными губами.
- Это не считается! - сказал Он. - Это я виноват. - Я тебя спровоцировал.
- Нет. Все кончено. Уговор есть уговор. Ты же сам перестанешь уважать меня, а любви
без уважения не бывает! Все кончено.
- Да, - согласился он, рыдая впервые в жизни, так как был всегда сильный и
мужественный мужчина.
Излишне говорить, что в тот же вечер они расстались - навсегда.
То есть это они сейчас расстались навсегда, а в будущем, кто знает, может и встретятся и
вернутся к своей любви, я не могу сказать об этом, так как сам еще не дожил до этого
будущего.
Но для чего, собственно, рассказана эта история?
А для того, чтобы проиллюстрировать, что есть и в наше время и сила чувств, и чувство
долга - высокие, одухотворенные!
Излишне говорить, что с таких людей надо брать пример, а не жить друг с дружкой в
вечной распре, не боясь никаких слов и обзывая друг друга по чем попало ежедневно и
ежечасно, оскорбляя слух ближних своих - то есть их бессмертную, хотим мы этого или нет,
душу.
23 августа 1997 г.
Звонок
Подростки нажимали на звонок и убегали.
Лаков открывал дверь, видел их, вдали смеющихся и кривляющихся, молча закрывал
дверь.
Не раз Лаков был у двери, подкарауливая, мгновенно открывал дверь и пускался в
погоню. Но всегда они оказывались быстрее.
Но однажды он был не дома, а шел из булочной. А они этого не заметили, нажали на
звонок и побежали. Он поймал одного, держал за воротник. Тот вертелся и молчал. Молчал и
Лаков, не зная, что делать. А подростки, осмелев и окружив его, сказали, что он не понимает
шуток. От этих слов Лаков начал сердиться. Тут проходивший мимо пьяный мужчина сказал
Лакову: "Что ты с ним церемонишься, дай ему по шапке!" И Лаков ударил по шапке, под
которой была голова. Тут подростки налетели на него, сбили, стали пинать ногами и запинали
насмерть.
На суде их оправдали - потому, что они были несовершеннолетние, потому, что им
нашли хорошего адвоката и потому, что свидетели показали, что Лаков первым стал драться, а
они защищались.
В сущности, так оно все и было.
Счисленье лет
Владимиру было сорок, а Евгению 27. А ей тридцать.
Владимир любил ее и ходил к ней на протяжении восьми лет почти каждый вечер
поговорить. А с Евгением она знакома была всего неделю. И вот Владимир пришел - а
Евгений пьян, хамит с мальчишеским высокомерием ему и обращается с нею так, как никому
еще не было позволено.
Владимир обиделся за себя и за нее и ушел навсегда.
Через семь лет он совершенно случайно ее встретил.
Она переехала на другую квартиру, но жила по-прежнему одна.
Он стал опять захаживать к ней.
Он захаживает к ней вот уже двенадцать лет. Ему пятьдесят девять, ей сорок девять. А
Евгению, легко сосчитать, сорок шесть - если он, конечно, жив, поскольку вот уж 19 лет ни
Владимир, ни она, о нем ничего не слышали.
сентябрь 1997 г.
Армейские рассказы
Настоящая мужская дружба
Солдат второго года службы Кадышев мысленно сказал солдату первого года службы
Епишеву:
- Рядовой Епишев! Мне дали наряд на уборку туалета, но я хочу перепоручить это вам.
Как человек доброй души я уважаю ваше человеческое достоинство и считаю неправильными
сложившиеся неуставные отношения, при которых на новобранцев старослужащие
перекладывают часть своих обязанностей, к тому же, я по-человечески симпатизирую вам, но
мне одному не под силу изменить сложившееся положение, тем не менее, надеюсь, вы поймете,
что личное мое отношение к вам гораздо лучше, чем может показаться.
Вслух же он сказал:
- Епишев, иди мой сортир!
И Епишев мысленно ответил ему:
- Послушайте, рядовой Кадышев! Это бесчеловечно и подло - заставлять молодых
солдат нести на себе двойную нагрузку, но я заглядываю в будущее и вижу, что через год или
полтора я тоже стану старослужащим и у меня не будет сил и желания нести службу с прежним
рвением, и, если я сейчас окажу сопротивление, то где гарантия, что через год или полтора и
мне не окажут сопротивления? - и не окажусь ли таким образом я враг самому себе
будущему? - кроме того, не могу не ценить, что свое приказание вы оформили только
словесно, не применив при этом, как некоторые другие, удар кулаком по шее или ногой по телу,
и я признателен вам за это.
Вслух же он сказал:
- Ладно.
Так растет в армейской среде незатейливый цветок настоящей мужской дружбы,
незамечаемый окружающими, да и самими Епишевым и Кадышевым. Но сам факт этого цветка
говорит за то, что она есть, эта дружба, а злобная клевета всяких журналистов о неуставных
отношениях - неправда и ложь.
Прапорщик Прахов пошел погулять
Прапорщик Прахов пошел погулять.
О, он не просто прапорщик, а - прапорщик!
Усы! Взгляд! Фуражечка! Ботиночки!
Идет прапорщик мимо реки и думает: река!
Взглянет на небо и думает: небо!
Увидит березку и думает: березка!
Но вы скажете: какой ужас! В Африке эпидемии и голод! Только что рухнул очередной
самолет! В Европе наводнение! Арабо-израильский конфликт никак не утихает! Над
Австралией озоновая дыра и люди гибнут от Солнца! Россия задыхается от коррупции и
инфляции! В самой армии непрестанные глобальные изменения. А прапорщик, видите ли,
гуляет!
Ну - и гуляет. Я вам даже скажу, почему он гуляет. Потому что у него - выходной день.
Он гуляет под небом, мимо реки и березки - и не троньте его. Руки прочь от прапорщика
Прахова!
...Хотя, собственно, никто его и не трогает.
Счастье подполковника Кудри
У подполковника Кудри родилась дочь.
Шатаясь от счастья, он пошел в соответствии со служебным расписанием на вечернюю
поверку вверенной ему части.
Выслушал что положено, распорядился, как положено. А потом не выдержал и тихо
сказал всем, кто был на плацу:
- Ребята... А у меня дочь родилась.
- Ура! - закричали майоры, капитаны, старшие лейтенанты, лейтенаты, младшие
лейтенанты, прапорщики, сержанты и рядовые, крикнули громко и от всей души.
А подполковник улыбнулся и по щеке его скатилась скупая мужская слеза.
Победа Коптюкова
Рядовым Коптюкову и Поптыхаеву дан был наряд вымыть казарму в ночное время. Но
Поптыхаев под вечер вдруг заболел, у него поднялась температура, и он лег в постель.
Легли и заснули и все остальные.
Ох, не успею, тревожно подумал рядовой Коптюков.
В казарме пятьсот квадратных метров. Вымыть надо за шесть часов - с двенадцати ночи
до шести утра. Если б на двоих, то получилось бы примерно по 41,66 м2 в час каждому. А
теперь получится одному в час - 81,3 м2. Придется поспешить!
Коптюков начал работу. Через два часа он вымыл 162,6 м2 - то есть укладывался в
график. Через четыре часа тоже успевал. Но потом сказалась усталость. Всего-навсего час до
подъема, а Коптюкову надо вымыть никак не меньше 120,4 м2.
Не только сам наказание заслужу, но и товарища подведу, с ужасом подумал Коптюков.
Пот лил с него градом. Он бегом бегал менять воду, он увеличил скорость движений
руками. Вот половина шестого, вот без пятнадцати шесть. Коптюков уже не может стоять. Из
последних сил, лежа, он домывает последний участок, смотрит на часы: успел! Успел! Без трех
минут шесть, а казарма вымыта!
Он подползает к спящему больному Поптыхаеву, будит его.
- Ну, как? - озабоченно спрашивает Поптыхаев.
- Все! - выдыхает Коптюков.
Поптыхаев жмет руку Коптюкову, и это молчаливое рукопожатие дороже Коптюкову
всяких наград и поощрений.
Я победил, думает он. Я победил!
Любовь по переписке
Сержант Петрусько увидел фотографию сестры сержанта Урлова и написал ей письмо. И
она ответила. Сержанту оставалось служить год и за этот год он написал девушке 320 писем. А
она ему - 321.
Отслужив службу, он поехал к ней знакомиться лично.
И личное знакомство им обоим понравилось.
И они полюбили друг друга и поженились 24 ноября 1997 года.
Убийца Пушкин
И в армейской среде встречаются негативные явления. Военослужащие, например, иногда
ругаются неправильными словами.
Эльвира Карловна, сорок шесть лет проработавшая в гарнизонной библиотеке, однажды
услышала это и сказала:
- Солдаты, мне за вас стыдно! Зачем вы ругаетесь неправильными словами?! Почитайте
Пушкина, Толстого, Гоголя и Достоевского. У них вы не найдете таких слов!
Солдаты изумились
...Закладка в соц.сетях
