Жанр: Драма
Гамлет, принц датский
...тва не допускалась на
сцену. Поэтому если театр начала XVII века и отразил кризис социальнополитической
системы абсолютизма, то не в прямой форме. Драматурги брали по
преимуществу темы этического характера и в пределах их ставили наиболее острые
социальные проблемы.
Однако в шекспироведении очень распространено мнение, что "Гамлет" был
непосредственной реакцией Шекспира на заговор Эссекса. По-видимому, есть
основание считать, что у Шекспира были какие-то связи с кругами, близкими к
Эссексу. Лучший друг Эссекса, граф Саутгемптон оказал Шекспиру покровительство в
начале его литературной деятельности. Как известно, Шекспир посвятил свои поэмы
"Венера и Адонис" и "Лукреция" Саутгемптону. Вероятно, Шекспир бывал во дворцах
Эссекса и Саутгемптона, где оказывали покровительство поэтам и ученым. Едва ли,
однако, верны предположения тех биографов, которые считают, что между Шекспиром
и Саутгемптоном существовала дружеская близость. Сословные различия между одним
из самых богатых и знатных елизаветинских вельмож и актером общедоступного
театра были слишком велики, чтобы можно было считать такую версию достоверной.
Речь могла идти только о меценатстве со стороны Саутгемптона, но никак не о
дружбе.
Смелые подвиги Эссекса сделали его одно время весьма популярным. Когда он
отправился в 1598 году в поход для подавления ирландского восстания, Шекспир в
прологе к "Генриху V" с восхищением отодрался о "полководце королевы". Этот
отзыв об Эссексе некоторые биографы считают выражением особого личного
расположения Шекспира к блестящему вельможе. Но если бы Шекспир был
действительно близок к Эссексу, то он знал бы, что назначение Эссекса
командующим ирландской экспедицией было фактически ссылкой, так как его
отправляли подальше от Лондона в надежде, что он погибнет в борьбе с ирландскими
бунтовщиками.
Уже с прошлого века некоторые шекспироведы выдвинули концепцию, согласно которой
"Гамлет" - это трагедия Эссекса. Шекспир будто бы отомстил королеве Елизавете за
казнь Эссекса созданием трагедии, прославляющей казненного мятежника. Было
выдвинуто также предположение о сочувствии Шекспира восстанию Эссекса. При этом
опирались на тот факт, что сторонники Эссекса накануне восстания заказали
шекспировской труппе публичное представление пьесы "Ричард II", в которой
изображается победоносное восстание феодала, свергавшего монарха.
Факт этот действительно имел место. Однако ни Шекспир, ни другие актеры ничего
не знали о готовящемся восстании и не предполагали, что спектакль хотят
использовать для возбуждения мятежных настроений. После поражения Эссекса
постановка "Ричарда II" не ускользнула от внимания властей. Более того, во время
следствия по делу о восстании один из представителей труппы был вызван для
объяснений, которые вполне удовлетворили судебные власти, и актеров оставили в
покое. Постановка "Ричарда II" не была вменена им в вину, ибо в те времена
знатные лица часто заказывали представление той или иной пьесы. Самое
драматичное во всем этом эпизоде было то, что некоторое время спустя, накануне
казни Эссекса, труппа Шекспира была приглашена ко двору и дала спектакль в
присутствии королевы Елизаветы. Таким образом, во всех этих событиях роль
актеров была чисто служебной. И Эссекс и Елизавета пользовались ими для
политической демонстрации. Никакого другого отношения к заговору и казни Эссекса
Шекспир не имел.
Для суждения по этому вопросу небесполезно вспомнить и предшествующие
произведения Шекспира. Политическая мораль всех его исторических драм неизменно
заключалась в осуждении той анархии, которая возникает в государстве на почве
междоусобной борьбы. Если мы верим Шекспиру и считаем, что политические взгляды
в его хрониках и "Юлии Цезаре" выражают ту точку зрения, которой он
действительно придерживался, то Шекспир не мог сочувствовать идее восстания
Эссекса. Более того, как тонко заметил один из новейших биографов Шекспира X.
Пирсон, если рассматривать трагедию "Юлий Цезарь" с точки зрения ее
злободневности, то смысл ее может быть истолкован только как предупреждение о
бесплодности восстания, даже если власть является несправедливой и тиранической.
Наконец, указывают на то, что в личной истории Эссекса были факты, близкие к
сюжетным мотивам "Гамлета". Отец Эссекса умер при таинственных обстоятельствах.
Вскоре после его смерти графиня Эссекс вышла замуж за графа Лейстера, бывшего
фаворита королевы Елизаветы. О Лейстере было известно, что он убил свою первую
жену Эми Робсарт, брак с которой вызвал неудовольствие Елизаветы, что грозило
карьере Лейстера. Полагали, что Лейстер убил и отца Эссекса. После смерти
Лейстера графиня вышла замуж за К. Блаунта. Молва гласила, что Блаунт устранил
Лейстера точно так же, как тот в свое время покончил с первым мужем роковой
графини Эссекс.
Вполне вероятно, что Шекспир был более или менее осведомлен о зловещей семейной
хронике Эссексов. Надо, однако, к этому добавить, что она отнюдь не была
исключением для аристократических и даже для совсем незнатных семейств в ту
эпоху. Относительно расправ с неугодными мужьями в буржуазных семьях
придерживались таких же обычаев, о чем свидетельствует хотя бы популярная
трагедия того времени "Арден из Февершама", авторство которой - впрочем,
безосновательно - одно время приписывали Шекспиру. Вывод, который мы можем
сделать из фактов такого рода, состоит лишь в том, что сюжет "Гамлета", который
в наш более цивилизованный век кажется таким исключительным и почти невероятным,
для современников Шекспира обладал достоинствами драмы, изображающей типичные
характеры в типичных обстоятельствах. Для той эпохи вся ситуация трагедии была
вполне жизненно достоверной.
Однако Шекспир не был драматургом-бытописателем. Характеры и ситуации он
поднимал на высоту больших социально-философских обобщений. Его великая трагедия
связана корнями с жизнью того времени. В ней есть ряд деталей злободневного
характера, даже носящих отпечаток профессии Шекспира, - например, разговор
Гамлета с Розенкранцем и Гильденстерном о соперничестве между труппами взросло
актеров и актеров-мальчиков (II, 2). Однако, если бы "Гамлет" был связан только
с теми интересами, которые волновали современников Шекспира, это произведение не
заняло бы того места, какое ему теперь принадлежит.
Конкретная социально-политическая ситуация, породившая ту атмосферу, в какой
возникло великое творение Шекспира, имела одну особенность, которую необходимо
подчеркнуть. Частный момент в истории одного из европейских государств оказался
одновременно пунктом средоточия грандиозных всемирно-исторических противоречий.
То была критическая пора в социальной истории Европы. Сущность ее состояла в
том, что происходила ломка общественно-экономической формации, просуществовавшей
многие столетия. Одновременно уже явственно обозначились многие черты нового
социального строя, который шел ему на смену. "Гамлет", как и другие великие
трагедии Шекспира, являет художественным отражением эпохи грандиозного перелома,
когда совершался переход от феодального к буржуазному строю. Содержание трагедии
отражает этот процесс не в прямой форме. Но в психологии, в мыслях, чувствах и
поведении героев, в жизненных ситуациях и возникающих из них нравственных
проблемах все полно глубокой значительности, ибо здесь в художественной форме
отражено то, как переживали люди эту великую ломку.
Величие Шекспира как художника проявилось в том, что он, не пренебрегая частными
признаками этого процесса, носившими печать времени, сумел посмотреть на своих
героев с высоты коренных вопросов человеческой жизни вообще. В такие переломные
эпохи люди самой действительностью ставятся в положение, когда вопросы их личной
судьбы невольно связываются ими с закономерностями жизни в целом.
Они хотят понять причины того, почему те или иные начала одерживают победу или,
наоборот, погибают.
Главное изменение, которое Шекспир произвел в сюжете древнего предания,
многократно обрабатывавшегося до него, состояло в том, что над всем сплетением
событий он поставил личность героя, который стремится понять, зачем живет
человек и в чем смысл его существования.
Таким образом, "Гамлет" - произведение огромного диапазона. Его содержание
охватывает проблемы истории, государственной жизни, нравственного существования
и психологии. Религия, философия, политика, этика, эстетика - обо всем этом в
"Гамлете" сказано очень много. Но сказано языком искусства и выражено через
глубочайшие переживания человеческого духа. Разобраться в этом богатстве
содержания трагедии составляет задачу критики. Но именно здесь мы сталкиваемся с
наибольшими трудностями. Художественный эффект вели- кой трагедии Шекспира
является несомненным. Ее нельзя читать и смотреть на сцене без волнения. Но тут
сразу же перед современным человеком, привыкшим подвергать все анализу,
возникает вопрос: что хотел сказать своим великим творением Шекспир, в чем смысл
трагедии "Гамлет"?
4. Методологические проблемы гамлетовской критики
Как уже было сказано, о "Гамлете" написано несколько тысяч книг и статей. Самое
поразительное это то, что среди них трудно найти два сочинения, которые были бы
полностью согласны в своей характеристике великого произведения Шекспира. Ни
один шедевр мировой литературы не породил столь великого множества мнений, как
"Гамлет". Всякий, кто знакомится с обширной литературой об этой трагедии,
оказывается в положении утлого челна в безбрежном океане, где буйные ветры и
могучие течения бросают маленькое суденышко в разные стороны, грозя потопить
его.
Трагедию рассматривали с точки зрения религиозной. В ней находя и утверждение
христианского взгляда на жизнь. Занятно при этом, что ее считают выражением
своего вероучения представители враждебных друг другу церквей - протестанты и
католики. Отметим, между прочим, что идеологическая реакция современной
буржуазной мысли проявилась в настойчивом стремлении доказать, что в основе
всего творчества Шекспира, и в частности "Гамлета", лежит концепция католицизма.
Наряду с этим давно уже было выдвинуто мнение о религиозном индифферентизме
Шекспира в "Гамлете".
С точки зрения философской в "Гамлете" видят то выражение оптимистического
взгляда на жизнь, то утверждение скепсиса в духе Монтеня, то квинтэссенцию
пессимизма. Одним кажется, что Шекспир в "Гамлете" склоняется если не к
материализму, то к сенсуализму, другие решительно заявляют, что философская
основа трагедии соответствует принципам идеализма. Не менее горячи споры о
политической тенденции пьесы. Здесь также обнаруживаются полярные взгляды. Для
одних "Гамлет" утверждение законопорядка в монархическом духе, для других -
произведение бунтарское и даже революционное в своем существе. В трагедии видят
защиту Шекспиром старого феодального порядка, а с другой стороны, поиски новых
общественно-политических форм. Одни говорят об аристократизме героя, другие
считают его самым демократичным из всех принцев.
А какова этическая основа трагедии? Здесь несогласие касается прежде всего
вопроса о том, является ли Шекспир сторонником какой-нибудь положительной
системы морали или стоит на позициях этического оппортунизма, безразличия к
моральным принципам. Споры происходят и по поводу психологического содержания
трагедии. Здесь сталкиваются друг с другом системы, по-разному объясняющие
поведение человека. Не приходится говорить о том, что в XX веке особенно большую
активность в трактовке "Гамлета" проявили фрейдисты, нашедшие для себя обильную
пищу в ситуации трагедии, почти классически соответствующей так называемому
"комплексу Эдипа".
Надо, однако, сказать, что, как правило, все эти проблемы ставятся не столько
применительно к произведению в целом, сколько в связи с характеристикой героя.
Главной проблемой критики является образ Гамлета, и здесь-то скрещиваются все
разнообразные направления критики.
К сожалению, мы лишены возможности проследить историю гамлетовской критики,
представляющую большой интерес, ибо в ней отразилась борьба почти всех течений
общественно-философской и эстетической мысли начиная с XVII века и по наше
время. Эта история показывает, что в каждый период общественной жизни проблема
"Гамлета" вставала в новом свете и получала решение соответственно мировоззрению
критиков, обращавшихся к ней. При этом естественно, в каждую эпоху представители
того или иного направления считали свою точку зрения не только самой правильной,
но и наиболее соответствующей замыслу самого Шекспира.
Это выдвигает перед нами первую методологическую проблему: каков был смысл
"Гамлета" для современников и какое из предложеннных впоследствии решений
проблемы наиболее соответствует взглядам Шекспира? Здесь мы прежде всего должны
признать, что, к сожалению, не обладаем никакими свидетельствами, которые
позволили бы уставить понимание трагедии современниками Шекспира. Единственное,
можно сказать, это то, что "Гамлет" имел успех на сцене и у читателей.
В XVIII и XIX веках критика, анализируя трагедию, разбирала ее с точки Зрения
взглядов и понятий своего времени. Такой метод лишен историзма. Поэтому,
например, гегельянцы находили в трагедии полное подтверждение философской
системы своего учителя, а сторонники Шопенгауэра утверждали, что "Гамлет"
является просто очень удачной иллюстрацией его философии. Антиисторизм подобного
рода концепций критики настолько очевиден, что для опровержения его нет
необходимости прибегать к развернутой аргументации.
В противовес произвольной подгонке трагедии Шекспира под различные философские
системы с конца XIX века возникла тенденция установить на основе историкокультурных
данных тот смысл, какой трагедия могла иметь для современников. С
этой целью были изучены не только различные литературные и драматические
произведения эпохи, но также философские, политические, религиозные и научные
трактаты того времени. Появился ряд работ о понимании психологии в эпоху
Шекспира. Принципы, установленные таким образом, стали примерять к образу героя.
Чем более доскональным становилось объяснение речей и поведения Гамлета на
основе психологических трактатов эпохи, тем больше образ героя утрачивал свою
общечеловеческую значимость и превращался в фигуру, понять которую можно было
только в свете наивных и во многом еще схоластических представлений о природе
человека и его душевной жизни, какие были у догматиков того времени. Нельзя
отрицать того, что некоторые из таких исследований проливают свет на детали
шекспировской трагедии, но ее пониманию в целом они только препятствуют. Трудно
предположить, что зритель шекспировского театра, смотря трагедию "Гамлет", был
достаточно осведомлен о психологических теориях в науке того времени и судил о
пьесе в соответствии с этими теориями. Но не может быть сомнений в том, что и
современники тоже по-разному понимали трагедию соответственно своему культурному
уровню, мировоззрению и эстетическим вкусам.
Читая труды тех ученых, которые пытаются реконструировать "елизаветинского"
"Гамлета", неизбежно приходишь к выводу: этот "Гамлет" утрачивает для нас если
не весь интерес, то половину его. Ведь всякое произведение искусства
обнаруживает свою жизненность способностью оказывать идейное и художественное
воздействие на людей, живущих в разных условиях и придерживающихся различных
взглядов на жизнь. Художественность "Гамлета" доказывается, в частности, этой
его способностью производить эффект независимо от исторической осведомленности
читателей и зрителей трагедии.
Но, может быть, если такого рода исследования сравнительно бесплодны, то все же
остается необходимость выяснить замысел самого Шекспира? Конечно, для нас
небезразлично, что имел в виду великий драматург, создавая свое произведение.
Однако история искусства полна фактов расхождения между той трактовкой (и
оценкой), которую сам автор давал своему произведению, и пониманием его
читателями и зрителями.
Те, кто ищет единого и безусловно обязательного решения проблемы "Гамлета",
обедняют понимание этого величайшего произведения, ибо значение его состоит не
только в том непосредственном содержании, каким оно обладает, но и в тех
многочисленных интеллектуальных реакциях, которые были им порождены. Этим отнюдь
не утверждается релятивизм в отношении произведений искусства. Такой подход
является подлинно историческим. Именно через это мы и можем в полной мере
осознать общечеловеческое значение произведения, созданного Шекспиром на
английском языке в Лондоне в 1601 году и поставленного в театре "Глобус" в
царствование королевы Елизаветы. В "Гамлете" Шекспира есть качества, которые
могли оценить только его современники. Но есть стороны, которые в равной мере
восхищали их и восхищают нас. И, наконец, многое в этом произведении способны
оценить только мы, позднейшие поколения. Множественность и противоречивость
суждений о смысле трагедии и характере героя в конце концов не могли не привести
к постановке вопроса о том, является ли это достоинством или недостатком,
вытекающим из самого произведения. В самом деле, существует мнение, согласно
которому произведение искусства должно быть создано таким образом, чтобы
вызывать только одну, вполне определенную реакцию. Особенно это относится к его
идейной стороне. То, что "Гамлет" породил столько противоречивых толкований,
навело одного из новейших критиков на мысль, что это является следствием какогото
художественного дефекта в самом произведении. Такое мнение высказал один из
вождей современного декаданса в литературе и искусстве Т. С. Элиот.
Справедливости ради отметим, что впоследствии он признал ошибочной свою оценку
"Гамлета". Этого не стоило бы касаться, если бы эстетический принцип, лежавший в
основе ошибки Элиота, не был распространенным. В сущности, Элиот исходил из
требования, чтобы трагедия Шекспира была утверждением какого-то одного
определенного тезиса или четко выраженной системы взглядов, иллюстрируемых
ситуациями пьесы. Это находится в противоречии с природой искусства,
реалистического искусства в особенности. Сам Шекспир в "Гамлете" достаточно ясно
выразил свои эстетические позиции, вложив в уста героя замечательные слова о
том, что цель драмы - "была и есть - держать как бы зеркало перед природой:
являть добродетели ее же черты, спеси - ее же облик, а всякому веку и сословию -
его подобие и отпечаток" (III, 2). Верность природе, жизни составляет важнейшее
достоинство Шекспира как художника. Эту объективность высоко ценил в нем
Белинский, который писал: "Слишком было бы смело и странно отдать Шекспиру
решительное преимущество пред всеми поэтами человечества, как собственно поэту,
но как драматург, он и теперь остается без соперника... Обладая даром творчества в
высшей степени и одаренный мирообъемлющим умом, он в то же время обладает и этою
объективностию гения, которая сделала его драматургом по преимуществу и которая
состоит в этой способности понимать предметы так, как они есть, отдельно от
своей личности, переселяться в них и жить их жизнию... Впрочем, эта объективность
совсем не есть бесстрастие: бесстрастие разрушает поэзию, а Шекспир великий
поэт. Он только не жертвует действительностию своим любимым идеям, но его
грустный, иногда болезненный взгляд на жизнь доказывает, что он дорогою ценою
искупил истину своих изображений" .
Объективность Шекспира не означает отсутствия определенного взгляда на конфликт,
составляющий основу трагедии. Однако художественная задача Шекспира состояла не
в непосредственном выражении своей точки зрения, а в том, чтобы придать
традиционному сюжету жизненность, воплотить в образах героя и окружающих его
персонажей определенные социально-психологические типы и связать все это с
вопросами, имеющими широкое общечеловеческое значение.
Богатство мнений, высказанных о трагедии, лучше всего подтверждает, что
драматург добился этого. Не дефектом, а, наоборот, достоинством трагедии
является то, что она вызывает такое многообразие реакций. Они не могли бы
возникнуть на пустом месте. Ни одна из других трагедий мести, созданных
одновременно с "Гамлетом", не вызвала столько откликов. Им также нельзя отказать
в значительности содержания. У Чепмена, например, нетрудно найти речи,
содержащие интересные философские суждения и психологические наблюдения. Но ни у
него, ни у других современников Шекспира нет того органического единства
глубокой мысли, драматизма и проникновения в психоологию, какое есть в
"Гамлете". Полнее всего художественная сила Шекспира проявилась в образе
главного героя трагедии. Гамлет - не литературный образ, не условная фигура, не
герой, созданный для того, чтобы вещать со сцены мнения, которые автору хотелось
бы поведать публике, а живой человек, предстающий перед нами во всей цельности и
сложности своей натуры. Реальность Гамлета настолько ощущается всеми, что о его
поведении и речах говорят как о типичных человеческих поступках и мнениях. Еще
ни один из образов, созданных до того Шекспиром, не вызывал у нас такого
ощущения жизненности, как Гамлет. Даже пресловутая сложность его натуры, всеми
замеченная противоречивость поступков и речей говорят именно о том, что перед
нами подлинный человек, а не схематичный образ, легко укладывающийся в какуюнибудь
философскую или психологическую формулу.
Многогранность характера Гамлета - одно из величайших художественных достижений
Шекспира. Нам трудно сказать, как воспринимали современники такое изображение
характера. Как раз в период создания трагедии драматург Бен Джонсон выступил с
теорией, согласно которой образы героев следует подчинять какой-нибудь одной
преобладающей черте психологии и поведения. Последующее развитие драмы пошло
именно по этому пути, найдя завершение в теории и практике классицизма. В драмах
классицистов герой всегда был воплощением только одной страсти, стремления или
принципа. Художественный метод Шекспира в этом отношении совершенно
противоположен. Пожалуй, ни в одном из героев, созданных Шекспиром,
многосторонность характера не выявлена с такой полнотой, как в Гамлете.
Однако в художественном произведении богатство отдельных черт характера не
складывается в простую сумму. В Гамлете поэтому должны быть какие-то черты,
преобладающие над другими. В его натуре должно преобладать одно стремление, для
того чтобы герой стал характером в точном смысле слова. Что же составляет
преобладающую черту характера Гамлета, в чем состоит то, что Гегель, а следом за
ним и Белинский называли пафосом героя?
Именно этот вопрос и породил больше всего разногласий в критике. Возник он в
связи с одним композиционным элементом трагедии и непосредственно связан с ее
действием. Еще в 1736 году Томас Ханмер обратил внимание на то простое
обстоятельство, что Гамлет узнает тайну убийства отца в первом действии и
проходит еще целых четыре акта, прежде чем он осуществляет возложенную на него
задачу мести. "В его характере нет никакого основания, объясняющего, почему
молодой принц не предал смерти убийцу при первой же возможности", - писал
Ханмер, считавший, что Гамлет - смелый и решительный человек, не боящийся
никаких опасностей. Единственное объяснение, которое критик нашел этому,
заключалось в следующем: "В сущности, дело в том, что если бы Гамлет сразу
осуществил свою задачу, то не получилось бы никакой пьесы. Поэтому автор был
вынужден отсрочить осуществление мести героя".
Но для этого, как заметил тот же критик, нужно было найти причину. Одной из
первых попыток объяснить медлительность Гамлета в осуществлении мести, была
концепция Уильяма Ричардсона, который считал, что Гамлет переживает тяжелое
душевное состояние, мешающее ему мстить. Причиной депрессии героя, по его
мнению, была не смерть отца и не утрата престолонаследия, а поведение матери
Гамлета. "Недостойное поведение Гертруды, - писал Ричардсон, - ее неуважение к
памяти покойного супруга и извращенность, обнаруженная ею в выборе нового мужа,
потрясли душу Гамлета и повергли его в страшные мучения. В этом основа и главная
пружина всех его действий".
Это мнение стало приобретать все большее количество сторонников. В частности,
его придерживался великий немецкий писатель Гете, который в романе "Годы учения
Вильгельма Мейстера" (1795-1796) изложил свое понимание характера героя. Гете
также считал, что причина медлительности датского принца коренится в
особенностях его личности. Герой романа, выражая мнение самого Гете, следующим
образом характеризует Гамлета: "Мне ясно, что хотел изобразить Шекспир; великое
деяние, возложенное на душу, которой деяние это не под силу... Прекрасное, чистое,
благородное, высоконравственное существо, лишенное силы чувства, делающей героя,
гибнет под бременем, которого он не мог ни снести, ни сбросить. Всяким долг для
него священен, а этот непомерно тяжел. От него требуют невозможного, -
невозможного не самого по себе, а того, что для него невозможно..." . Свою
характеристику Гете завершил поэтическим сравнением: это все равно, писал он,
как если бы дуб посадили и фарфоровую вазу, корни дуба разрослись, и ваза
разбилась.
Точка зрения Гете была во многом субъективной. Он вложил в характеристику
шекспировского героя черты, близкие себе. В трактовке Гете Гамлет очень
напоминает героя его собственного романа "Страдания молодого Bepтера".
Гетевского Гамлета невольно хочется сравнивать с героями литературы
сентиментализма.
Другое объяснение медлительности Гамлета было предложено романтиками. Именно им
принадлежит мнение, что Гамлет - человек, лишенный воли. Этого взгляда
придерживался немецкий романтик А.-В. Шлегель и английский романтик С.-Т.
Кольридж, Наконец, немецкая идеалистическая философская критика, в лице критика
Г. Ульрици, предложила новое объяснение медлительности Гамлета: ему мешают
моральные причины; Гамлет будто бы не может примирить задачу мести с
необходимостью самому убить человека.
Так оформилось особое направление гамлетовской критики, видящее причину
медлительности героя в его
...Закладка в соц.сетях
