Жанр: Драма
Кухня дьявола
...а харбинской спецслужбы возразил: "У меня нет
ни малейшего намерения говорить абстрактно... Квантунская армия имеет
реальную гарантию того, что война против СССР закончится успешно. Мы уже
давно занимаемся разработкой нового оружия с целью применить его в военных
действиях против СССР, и вот в последнее время наконец производство его
налажено и в количественном отношении. Так что мы можем быть вполне
удовлетворены... Теперь остается только совершенствовать качество, но это
только вопрос времени".
Услышав о "новом оружии", корреспонденты насторожились. Еще до их
отъезда из Японии премьер-министр Тодзио на заседании бюджетной комиссии
парламента заявил: "В настоящее время мы заняты разработкой нового оружия".
Шла ли речь о том же оружии, которое разработано Квантунской армией и
"производство которого налажено"? Услышав аналогичные вопросы
корреспондентов, полковник Асаока сказал: "Сейчас как раз самый подходящий
момент для того, чтобы показать вам интересный документальный фильм". Затем
он подозвал сидевшего здесь же молодого капитана и приказал ему: "Скажи,
чтобы быстро подготовили тот фильм".
Так разговор о харбинских трущобах Фудзядяна приобрел новое,
неожиданное направление.
Пока корреспонденты, знавшие уже, что фильм будет о "новом
оружии", но совершенно не представлявшие, о каком именно, оживленно
переговаривались между собой, возвратился молодой капитан. Вслед за ним
вошел киномеханик, неся 16-миллиметровый проектор, белый экран и занавеси
на окна. Киномеханик и капитан закрыли, потом зашторили окна в комнате и
повесили на стену экран. Дело было днем, в августе, и в полутемной комнате
сразу же стало душно и жарко, как в бане. Погас свет, на экране сначала
замелькали цифры: 8, 7, 6... 4, 3, 2, а затем появился самолет, снятый
крупным планом.
ЭКРАН РАССКАЗЫВАЕТ
Это был состоявший на вооружении Квантунской армии двухмоторный
легкий бомбардировщик 99. На его плоскостях ясно различались круги -
эмблема японского флага. Наземная команда загружала в самолет что-то
похожее на бомбы большого размера и поменьше. Большие "бомбы" имели,
скорее, форму бидонов для молока. Непосвященным могло показаться, что
грузят сосуды с питьевой водой. "Бомбы" поменьше напоминали по форме
деревянный ящик для инструментов. На экране движения людей выглядели
неуклюжими и суетливыми. Наземная команда работала энергично. Моторы
самолета должны были вот-вот заработать.
Поскольку фильм демонстрировался сразу же после разговора о
"новом оружии", разработанном Квантунской армией, было ясно, что
показываемое на экране и есть это "новое оружие". Корреспонденты, сидя в
зашторенной комнате харбинского отделения спецслужбы, изнывая от жары и
вытирая со лба пот, с жадным любопытством смотрели на экран.
После того как в самолет было погружено 15-20 предметов, похожих
на бомбы, на экране появился солдат, который белым флажком дал разрешение
на взлет. Заработали винты обоих моторов, самолет побежал по взлетной
полосе и, блеснув плоскостями, оторвался от земли.
Далее на экране возникла снятая с воздуха широкая равнина, по
которой бежала тень от самолета. Похоже было, что самолет пролетает над
каким-то городом Китая. Следующие кадры показали равнину крупным
планом. Бомбовый люк самолета открылся, и из него один за другим посыпались
емкости небольшого размера. Летя к земле, они постепенно превращались в
маленькие точки и наконец совсем исчезали из виду. Корреспонденты, затаив
дыхание, впились глазами в экран. В жаркой, наглухо закрытой комнате
слышался только стрекот проектора.
Сразу после кадров, показывающих бомбометание, на экране возник
какой-то китайский городок. По улицам и переулкам, тесно застроенным
домами, с озабоченным видом сновали, по-видимому, солдаты китайской
медицинской службы, одетые в белые халаты. Держа в руках тонкие
металлические трубки и нажимая на рычаг ручного насоса, они энергично
опрыскивали все кругом, по всей вероятности, каким-то дезинфицирующим
средством.
Эта сцена промелькнула на экране в считанные секунды, и затем
последовали кадры приземления самолета с японскими опознавательными знаками
на ту же базу, с которой он взлетел.
На экране снова появилось несколько солдат в белых халатах, но
теперь это были солдаты санитарной службы японской армии. Неся с собой
крупногабаритные, снабженные моторами распылители, санитары вошли в
самолет, тщательно продезинфицировали все его отсеки и ушли. Проектор еще
некоторое время стрекотал впустую, потом экран погас, и в комнате, которая
к этому моменту стала похожа на парную, зажгли свет и открыли окна.
Лицо полковника Асаоки выражало удовлетворение. Корреспонденты
сидели, расстегнув воротнички рубашек. Полковник оглядел их, словно желая
спросить: "Ну как?", а затем медленно произнес: "Этот документальный фильм
снят Управлением по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии,
главная база которого находится недалеко от Харбина. На пленке
запечатлено... применение бактерий в опытных целях на фронте в Центральном
Китае".
"Бактерии!"- раздались возгласы корреспондентов.
Фильм не был снабжен никакими титрами, в нем были показаны только
бомбардировщик, какие-то емкости, похожие на бидоны для питьевой воды, и
действия одетых в белые халаты китайских и японских военных санитаров.
Глядя на экран, быстро ориентирующиеся во всем корреспонденты начали
строить свои предположения, но некоторые, по-видимому, так до конца и не
поняли, в чем дело.
Все недоумения рассеяло одно слово, произнесенное полковником
Асаокой. "Новым оружием" были бактерии!
Корреспондент М. вспоминает: "Когда я впервые услышал название
"Управление по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии", я
только неопределенно хмыкнул. Откуда мне было знать тогда, что в
действительности "отряд 731" ведет исследования по превращению в оружие
болезнетворных бактерий и проводит эксперименты на тысячах живых людей. Да
и среди наших корреспондентов, посмотревших документальный фильм и
выслушавших пояснения полковника Асаоки, многие еще не осознали всей
опасности этого "нового оружия". Так только, немного удивились - вот ведь
уже до чего додумались..."
Однако показ группе корреспондентов документального фильма о
применении совершенно секретного "нового оружия" был довольно смелым шагом
полковника Асаоки. Позже, когда один из корреспондентов, на которого фильм
произвел сильное впечатление, рассказал о нем в штабе Квантунской армии,
командование было крайне недовольно, и говорят, что на полковника Асаоку
наложили строгое взыскание за то, что он легкомысленно раскрыл военную
тайну журналистам.
ТЕПЛИЦА ДЛЯ ВЫРАЩИВАНИЯ ЯДОВИТЫХ ГРИБОВ
"Отряд 731" имел большое поле для сельскохозяйственных работ. Оно
находилось севернее жилых домов сотрудников отряда и занимало более десяти
гектаров. Ведала им группа Ягисавы (исследование растений). На первый
взгляд могло показаться, что поле совершенно не соответствует профилю
деятельности дьявольского бактериологического отряда. На поле сеяли сою,
гаолян, кукурузу, и, когда созревал урожай, из ближайшей деревни Сытунь
приводили множество китайских крестьян, которые целый день трудились на
нем. Они работали "по временному найму", кроме того, за полем было
постоянно закреплено около 40 китайских разнорабочих-кули, которые делали
самую черную работу.
В отряде говорили, что поле необходимо для того, чтобы обеспечить
самоснабжение отряда продуктами питания. Если отряд окажется в изоляции и
соседние воинские части не смогут прийти ему на помощь, то накопленные
сельскохозяйственные продукты станут важным фактором для поддержания его
дееспособности. Отряд будет сражаться, превратив район своей дислокации в
крепость.
В этом объяснении есть три противоречия.
Во-первых, в многочисленных складских помещениях отряда были
накоплены огромные запасы продовольствия, а в ежедневном рационе служащих и
в помине не было ни гаоляна, ни кукурузы. Да и соевые продукты появлялись
на их столах не чаще чем раз в месяц. Во всяком случае, что касается
продовольствия, то никакой необходимости добиваться самоснабжения отряда не
было.
Во-вторых, если бы это было обычное поле сельскохозяйственного
назначения, то пятнадцати-двадцати научных сотрудников, постоянно
работавших в группе Ягисавы, было бы для него слишком много.
В-третьих, руководивший "отрядом 731" генерал Исии проявлял к
полю, а следовательно и к группе Ягисавы, повышенный интерес. Нередко Исии
сам лично посещал группу и вел с Ягисавой долгие беседы. Генерал Исии,
большой рационалист, умевший скрупулезно считать и беречь время, очевидно,
не стал бы, без особых на то причин, пестовать поле, работа на котором,
казалось, не была ни срочной, ни столь уж важной.
Нужно сказать, что группа Ягисавы ведала не только этим полем. В
ее распоряжении находилась также прекрасная застекленная теплица площадью
более 300 квадратных метров. В ней велось опытное возделывание различных
сортов пшеницы, ячменя, овса, кукурузы, проса, чумизы, то есть основных
сельскохозяйственных культур Советского Союза и Китая.
Зима и весна в Северо-Восточном Китае холодные, но в теплице
группы Ягисавы благодаря поступавшему из бойлерной теплу круглосуточно
поддерживались оптимальные для растений температура и влажность. В ряде
помещений заботливо выращивались пораженные болезнями различные сорта
проса, гаолян и другие злаки. Теплица, где культивировались "образцы"
зараженных сельскохозяйственных культур,- вот в чем состоял секрет группы
Ягисавы.
Все бывшие сотрудники группы Ягисавы, с которыми мне доводилось
встречаться, отказывались говорить о своей прошлой работе, но один, имевший
отношение к этой группе, все-таки сказал: "В группе Ягисавы тайно
занимались исследованием головни, выводили культуру головневых грибов,
изучали их свойства и механизм развития заболевания".
Головня - болезнь злаков и других высших растений, вызываемая
головневыми грибами, которые в период прорастания ячменя, пшеницы,
кукурузы, чумизы, овса и т.д. проникают внутрь растения и паразитируют на
нем, лишая его питательных веществ, а в период цветения поражают завязь,
образуя в ней черную пыльцу. Зараженные головневыми грибами колосья ячменя
и пшеницы превращаются в темную споровую массу, издающую неприятный запах.
Особенность этого заболевания, однако, состоит в том, что внешняя оболочка
зерна не нарушается и болезнь вплоть до сбора урожая обнаружить трудно.
Заболевание головней поражает злаковое поле на больших
пространствах, причем неравномерно, а в период жатвы, естественно,
невозможно проверить каждый стебель в отдельности, чтобы удалить
заболевшие. Если заражение обширное, то все злаки на поле приходится
сжигать, и урожаю таким образом наносится серьезный ущерб.
Один из сотрудников группы, занимавшейся наймом рабочей силы и
"поставлявшей" группе Ягисавы китайских крестьян и разнорабочих-кули,
рассказал следующее: "В отряде постоянно работали от 300 до 500 местных
жителей-китайцев. Для них в отряде держали больше десятка переводчиков -
тоже китайцев. Все переводчики-китайцы, работавшие на полях группы Ягисавы,
в ночь с 9 на 10 августа 1945 года, когда начали взрывать помещения отряда,
были расстреляны нашей группой... Почему мы это сделали? Да потому, что
боялись, как бы сведения об основной задаче группы Ягисавы не просочились
наружу... Исследования головни, проводившиеся группой Ягисавы, по своему
содержанию не отличались от исследований на опытных сельскохозяйственных
станциях. Но в группе Ягисавы они велись для того, чтобы разработать методы
рассеивания головневых грибов с воздуха. Методы исследований были похожи,
но цели диаметрально противоположны. Основной задачей, стоявшей перед
группой Ягисавы, было выяснение возможности заражения головневыми грибами
районов Советского Союза, являющихся житницей злаковых".
Подготовка бактериологической войны не только против людей, но и
против зерновых растений - вот в чем заключалась тайна огромного поля и
стеклянной теплицы "отряда 731".
ГЛАВА VI. ДЬЯВОЛ-ПОБРАТИМ "ОТРЯД 100"
ЗАГАДОЧНЫЕ БЕДСТВИЯ
После того как в 1939 году "отряд 731" передислоцировался в
особую военную зону недалеко от поселка Пинфань, на Харбин и его
окрестности стали обрушиваться одно за другим загадочные бедствия. То там
то тут внезапно вспыхивали острые эпидемические заболевания, которые,
начавшись в одном месте, затем распространялись на значительную территорию.
Летом 1940 года в уезде Нунъань провинции Гирин, находящемся в 50
километрах северо-западнее Синьцзина (Чанчуня), бывшего в то время столицей
Маньчжоу-Го, внезапно разразилась эпидемия нескольких форм чумы. Вначале
чума вспыхнула в уездном центре, через несколько дней распространилась на
окрестные сельские районы и вскоре, как степной пожар, охватила весь уезд.
Известно пять форм чумы: бубонная, легочная, кожная
(кожно-бубонная), глазная и септическая. В уезде Нунъань одновременно
свирепствовали как минимум две формы. Люди умирали один за другим.
Срочное сообщение об эпидемии чумы поступило в Главную базу
Управления по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии в
Пинфане, откуда в уезд были командированы санитары для проведения
дезинфекции. Однако масштабы эпидемии были таковы, что предпринятые меры не
помогли.
Более 300 умерших - таков был страшный итог эпидемии чумы в уезде
Нунъань. Командование же Квантунской армии сообщило, что число умерших
составило 120 человек.
Однако на этом бедствия не прекратились. Вскоре в харбинском
районе трущоб Фудзядяне начался брюшной тиф. Заболевание в мгновение ока
распространилось по всему Харбину, унося жизни многих людей.
В Харбине в то время проживало около 100 тысяч японцев. Эпидемия
тифа коснулась и их. В семье одного японца - торговца канцелярскими
принадлежностями заболел ребенок. Вскоре от него заразилась мать, а через
некоторое время заболел и глава семьи, который стал ухаживать за обоими.
Так погибла вся семья. Количество больных было столь велико, что больницы
города не могли вместить всех, и их стали помещать в харбинский армейский
госпиталь.
"В харбинской японской средней женской школе (позже она стала
называться Женской школой Фудзи), где я тогда училась, начались заболевания
среди учащихся. Пришлось даже раньше времени распустить нас на летние
каникулы. Когда после каникул мы вернулись в школу, то на траурной
церемонии увидели поставленные в ряд двадцать портретов наших умерших
одноклассниц. Не могу без ужаса вспоминать об этом. Ходили слухи, что
какие-то шпионы заразили бактериями воду. Несчастье налетело как вихрь",-
вспоминает госпожа К. С. о трагедии, потрясшей весь Харбин.
Одновременно с этим в Саньбугуане - густонаселенных кварталах
бедняков, расположенных в одном километре к северу от вокзала города
Синьцзина,- неожиданно вспыхнула чума.
Сэйдзабуро Ямада в своей книге "Военный трибунал по делу
подготовки бактериологической войны" так описывает чуму, начавшуюся в
Саньбугуане: "...В то время в Саньбугуане на небольшой территории в
страшной скученности проживало 700 семей, то есть около 5 тысяч бедняков.
Как снежная лавина, нагрянули туда сотрудники противоэпидемической службы в
белых халатах и начали изолировать больных, проводить принудительный
медосмотр, делать предохранительные прививки, дезинфицировать все жилища и
так далее. Трущобы загудели как потревоженный улей, повсюду был страшный
переполох".
Но вспышки инфекционных заболеваний на этом не прекратились.
Вскоре начался длительный массовый падеж скота в маньчжуро-монгольском
поселении колонистов, расположенном в уезде Ачэн на южном берегу Сунгари в
20 километрах северо-восточнее Харбина. Эпизоотия вспыхнула среди овец и
лошадей. Причины ее возникновения остались невыясненными.
Чем же была вызвана вся эта цепь инфекционных заболеваний?
БАКТЕРИИ, НАЦЕЛЕННЫЕ НА ЛЮДЕЙ
Командование Квантунской армии измышляло разные причины
возникновения летом 1940 года острых эпидемических заболеваний в Харбине и
соседних городах.
Чуму в уезде Нунъань объясняли "набегами мышей на населенные
пункты. Мыши спустились с Хингана и разнесли чумных блох по домам". Тиф в
Фудзядяне и других районах Харбина, заболевания чумой в Саньбугуане
объясняли "антисанитарным состоянием предприятий общественного питания и
недостаточной борьбой с грызунами".
Один из колонистов - Хироси Кадзама,- проживавший в то время в
районе Санькэшу (железнодорожный разъезд неподалеку от Харбина), прислал
мне письмо. О загадочном падеже овец в нем говорилось следующее: "...В
больших овчарнях мы содержали около тысячи голов овец. Каждый день нанятые
нами пастухи-китайцы выгоняли их на пастбище. Казалось бы, овцы должны были
приносить приплод - у нас же поголовье сокращалось. Овец мы не резали,
никто их у нас не крал. Они дохли от какой-то неизвестной болезни. К концу
войны в нашем стаде осталось менее двухсот голов. Шкуры животных мы
замачивали в соленом растворе и выделывали их в своей кустарной мастерской.
Из выделанных шкур шили тулупы, меховые жилеты, меховые чулки. Все это,
конечно, шло в дело, зима ведь в Маньчжурии суровая..."
Как только начался падеж овец, к колонистам прибыла инспекционная
группа из "отряда 731", но результатом их работы была всего лишь одна
формулировка: "Причина не выяснена".
В том, как начинались и заканчивались эпидемии, было много
общего: заболевания возникали неожиданно; для выяснения причин
возникновения заболевания и предотвращения его распространения на места
всякий раз выезжали сотрудники "отряда 731"; вскоре они сообщали, что
эпидемия ликвидирована; в районах эпидемий все жилье сносили, везде
наводили порядок, заболевших подвергали принудительному обследованию и
изоляции от остального населения.
Так, например, в трущобах Саньбугуаня умерших от чумы было всего
несколько человек, но, как только слух о чуме распространился за пределы
этого района, Квантунская армия переселила всех его жителей в срочно
построенный в двух километрах от этого места поселок Сунцзявацзы, а саперы
под предлогом необходимости "решительно бороться с эпидемией" взорвали весь
район Саньбугуань. (Этот факт описан в книге Сэйдзабуро Ямады "Военный
трибунал по делу подготовки бактериологической войны").
В Фудзядян во время эпидемии тифа одновременно с сотрудниками
лечебного отдела "отряда 731", прибывшими туда для проведения дезинфекции,
обследования и изоляции больных, было послано большое число саперов,
сотрудников жандармерии и спецслужбы.
Имевшие отношение к этим событиям люди вспоминают: "Под предлогом
борьбы с тифом жандармерия Квантунской армии тщательнейшим образом
перетрясла в Фудзядяне все тайные притоны, которые содержали главари
китайских вооруженных гангстеров. Эти притоны служили прибежищем для
китайцев и русских белоэмигрантов. Ссылаясь на необходимость изоляции людей
для предотвращения распространения эпидемии, многих русских и китайцев
насильственно увозили куда-то, а помещения взрывали".
У читателя, вероятно, уже зародились некоторые сомнения
относительно "причин" внезапного возникновения эпидемических заболеваний в
Харбине и его окрестностях. Может быть, все эти заболевания вызывались
искусственно и в нужный момент также искусственно ликвидировались
совместными действиями Управления по водоснабжению и профилактике частей
Квантунской армии, жандармерией и органами спецслужб? Не было ли это
крупномасштабными экспериментами по применению бактериологического оружия,
вынесенными на улицы городов и осуществляемыми по заранее продуманному
плану?
Вот что говорит по этому поводу бывший работник харбинской
жандармерии: "У меня нет оснований решительно утверждать, что это так, но
тогда до меня доходили слухи, что все именно так и было. В то время Харбин
был наводнен неизвестно откуда появившимися русскими и китайцами, а в
Фудзядяне находили себе прибежище шпионы, пытавшиеся разведать секреты
"отряда 731", дислоцировавшегося в Пинфане, и собрать данные о вооружении и
местонахождении частей Квантунской армии. Командование жандармерии ломало
голову над тем, под каким предлогом прочистить все трущобы и полностью
поставить их под свой контроль... Эпидемия тифа предоставляла прекрасную
возможность для этого".
В "отряде 731" была создана тогда группа особого назначения. Она
получила название "мару-току" ("нулевая особая"). Сотрудниками группы были
специально подобранные из 3-го отдела и отдела материального снабжения
отряда люди, имеющие навыки ведения рукопашного боя и знающие иностранные
языки. По ночам они, переодевшись, отправлялись в Харбин. О том, какую
задачу они должны были выполнять, знали только начальник отряда Исии и еще
несколько руководителей.
Под покровом ночи сотрудники группы на черных автомашинах уезжали
из отряда неизвестно куда. Иногда они не возвращались по месяцу. Предлогами
для их исчезновения служили: "командировка в Нанкин", "командировка в
филиал отряда в Хайларе", "служебная необходимость" и т. п.
Кроме того, как сообщил бывший сотрудник спецгруппы (ведавший
заключенными), "зараженных эпидемическими болезнями "бревен" ночью куда-то
тайно увозили из отряда".
ИППОЭПИЗООТИЧЕСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ КВАНТУНСКОЙ АРМИИ
Итак, есть довольно веские основания подозревать, что начавшиеся
в 1940 году в ряде районов Северо-Восточного Китая вспышки тифа и чумы были
не чем иным, как "скоординированными боевыми действиями", проведенными в
обстановке совершенной секретности "отрядом 731", жандармерией Квантунской
армии и органами спецслужб.
А что же тогда представляло собой заболевание овец, вспыхнувшее
"по невыясненной причине" в поселении маньчжуро-монгольских колонистов?
Дело в том, что в Квантунской армии, кроме "отряда 731", был еще
один бактериологический отряд, который назывался "Иппоэпизоотическое
управление", или "Маньчжурский отряд 100". В командовании Квантунской армии
ответственным за этот отряд, сформированный в 1935 году, был начальник
ветеринарного управления штаба Квантунской армии генерал-лейтенант
ветеринарной службы Такаацу Такахаси. Непосредственно же командовал отрядом
генерал-майор ветеринарной службы Вакамацу, работавший под руководством
Такахаси.
Задачей "отряда 100" после его реорганизации стало создание
бактериологического оружия, предназначенного для поражения животных и
растений. Выполнялась она при содействии сотрудников "отряда 731". Кроме
того, в основу работы "отряда 100" были положены данные проводившихся в
"отряде 731" экспериментов и исследований.
Основная база "отряда 100" находилась в 10 километрах южнее
Синьцзина в местечке Мэнцзятунь. "Отряд 100" был несколько меньше "отряда
731", штат его сотрудников насчитывал 800 человек. Отряд располагался в
двухэтажном железобетонном здании; кроме того, отдельно, на большой площади
размещалось множество лабораторий.
В отряде имелось два отдела. 1-й отдел занимался разработкой
методов ведения бактериологической войны. 2-й отдел вел работу по
нескольким направлениям. Структура его была следующей:
1-е отделение - исследование и производство бактерий сибирской
язвы.
2-е отделение - исследование и производство бактерий сапа.
3-е и 4-е отделения - исследование и производство возбудителей
других эпизоотических заболеваний.
5-е отделение - исследование и производство головневых грибов и
вирусов мозаики.
6-е отделение - производство бактерий, вызывающих заболевания
рогатого скота. Исследование и производство химических отравляющих веществ.
Сибирская язва бывает двух видов: поражающая людей и скот и
поражающая растения. В "отряде 100" в основном занимались изучением первого
вида сибирской язвы, при котором возбудитель, обладающий большой
стойкостью, через ранку или с пищей попадает в организм и вызывает
заболевание.
Сап - болезнь, распространенная среди лошадей, ослов, овец,
крупного рогатого скота, собак. Она представляет большую угрозу для
сельскохозяйственных животных, поскольку надежных методов профилактики и
лечения ее нет.
В "отряде 100" изучали возбудителей этих заболеваний и проводили
эксперименты с целью найти способы уничтожения кавалерии китайской и
Советской армий, а также скота в сельских районах.
Сибирская язва и сап поражают и людей. Если коров, лошадей или
овец, зараженных этими болезнями, внедрить на терр
...Закладка в соц.сетях
