Жанр: Драма
Просто Мария
...ие планы.
Лорена стала Лусией Дуран, любящей сестрой Марии де Лос Анхеле; Артуро -
Андресом Лемусом, мужем Марии. Племяннице И вон строго-настрого было
приказано держать язык за зубами.
Нанятая еще в Париже и сопровождавшая пострадавшую в самолете медсестра
Дульсе заботливо хлопотала около ее постели. Как только Мария приоткрыла
глаза, она позвала из гостиной ее сестру и мужа.
- Это все какая-то шутка! - слабым голосом запротестовала Мария, когда
д'Анхиле и Лорена уселись возле ее кровати. - Я никогда не видела вас, ни
разу в жизни, поэтому оставьте меня одну!.. Пожалуйста, очень вас прошу!.. И
еще, скажите, - она умоляюще посмотрела на Артуро, - скажите, что вы не мой
муж... я вас совсем не помню...
- Это так естественно, любовь моя, - ласково прошептал д'Анхиле. - Ты
попала в катастрофу, у тебя сотрясение мозга, провалы в памяти... но не
беспокойся! Память к тебе вернется. Твоя сестра Лусия, и я, Андрее Лемус, мы
тебе охотно поможем...
Глядя Марии в глаза, Артуро ласково говорил, что они женаты уже много
лет, что были очень счастливы вместе и очень любили друг друга... Артуро
приблизился к ней, потянулся губами к губам... Мария отвернулась.
- Отпустите меня! Я не знаю вас, не люблю! Почему я должна вам верить?
- Не говори мне "вы", Мария. У нас... будет ребенок! Твой и мой...
- Нет-нет, это неправда! - снова силилась повысить голос Мария, но была
так слаба, что продолжала говорить шепотом. - Вы чужой для меня, вы - чужой.
- Тебе надо отдохнуть, ты поспишь и все вспомнишь. - С этими словами
Артуро вышел из комнаты и увлек за собой Лорену.
Мария была близка к истерике. "Как ужасно оказаться одной среди
совершенно чужих людей, - думала она, - и вдобавок в незнакомом доме."
Дульсе, видя расстроенную, чуть ли не плачущую Марию, стала рассказывать
ей, как страдает ее любящий муж, как надеется на выздоровление.
- Кошмарный сон, - прошептала Мария. - Больше я ни о чем не буду
думать. У меня есть ребенок, и он принадлежит мне, а я - ему.
Когда бы ни открыла Мария глаза, у ее постели всегда был Андрее. Он
ласково о чем-то спрашивал ее, а она внимательно вглядывалась в него. Нет,
этот лысеющий человек с крупным лицом, чуть раскосыми глазами и очень
элегантно одетый не мог быть ее мужем и ей бы не хотелось его видеть.
Совсем. Никогда. И "сестру" тоже, хотя она все время старается сделать для
Марии что-то приятное - приносит сок, ставит поближе к кровати цветы... Но
она боится и сестры, и Андреса. И цветы ей не нравятся, хотя Андрее выбирает
самые роскошные и всегда повторяет, что любит ее безмерно и благодарит жизнь
за то, что у него есть его Мария.
А Мария всегда отворачивается. Она все время пытается вспомнить, но пока
безуспешно, какую-нибудь мелочь, деталь, которая бы ей подсказала, кто она
такая... Но нет, не помнит она ни одного лица, ни чьего-либо голоса.
Когда они остались вдвоем с Дульсе, та мягко посоветовала:
- Примите то, что вокруг вас, и благодаря этому вы восстановите в
памяти и прошлое. Не отвергайте мужа и сестру, они так добры к вам!
Поделитесь с ними своими тревогами... Я уверена, они вам помогут.
Дульсе уговаривала Марию, а Артуро - Лорену. Он настаивал, чтобы она
проводила с Марией как можно больше времени и повторяла, повторяла ей то,
что он придумал. Мария должна поверить в эту историю. А если Лорена не
захочет ему помогать, то очень об этом пожалеет. Очень!..
- Ну хорошо! Хоть мне и осточертело быть в прислугах у этой плебейки, я
сделаю все, что ты просишь, Артуро: тебе стану рабой, ей - сестрой,
постараюсь ее убедить, что ты - единственный, кого она когда-нибудь любила.
Но только с одним условием: от забот о ребенке я тебя избавлю, я же
поклялась, и это будет моя месть Марии...
Мария доверяла Дульсе, та искренне заботилась о ней, бережно и ласково
терла виски, прикладывала лед, когда у нее были приступы головной боли,
просиживала ночи напролет у ее постели, когда ей было плохо. И поэтому Мария
решила последовать ее совету. Впредь она будет разговорчивее со своей
родней. И когда к ней пришла Лусия, Мария попросила ее сесть поближе:
- Расскажи мне, как мы познакомились с Андресом?
Лусия устроилась поудобнее возле постели. Голос ее звучал так
убедительно, глаза смотрели так искренне, так ласково, что Мария, невольно
подпав под обаяние этого тихого голоса, сделала над собой усилие и
постаралась поверить в то, что слышала от сестры. Слушая историю своего
знакомства с Андресом, она пыталась вспомнить хотя бы что-нибудь из того о
чем говорила Лусия... Вот сестры приходят на фабрику, принадлежащую Андресу
Лемусу... Неожиданно умирают их родители, трагически гибнут в
автокатастрофе. Андрее помогает сестрам выплатить кредит за дом...
Оплачивает все оставленные отцом счета... И с тех пор помогает сестрам... А
вскоре Мария выходит замуж за Андреса. Если б не его великодушие, сидеть бы
им обеим в долговой тюрьме. У нее, Лусии, тогда с нервами было хуже некуда,
и Андрее предложил ей жить с ними. Вот они и живут с тех пор все вместе... А
как Андрее сейчас болеет за Марию, за маленького, просто представить себе
невозможно! И как ему больно, что Мария его не признает! А ведь они были
такой дружной парой, всюду и всегда вместе... Так ждали ребенка...
Мария очень старалась представить себя той женщиной, о которой ей с
таким воодушевлением рассказывала сестра, но у нее ничего не получилось.
- Нет, - произнесла она после некоторого раздумья. - Нет, Лусия, я не
люблю Андреса. Не люблю.
- Не говори так, - оглядываясь на дверь, шептала та. - Не дай Бог,
услышит, что с ним будет! Ты его так любила, так любила... ты вспомни, и
любишь, любишь, любишь...
Под этот шепот Мария впала в полузабытье, а Лусия все твердила о доброте
и великодушии Андреса Лемуса. Когда Мария очнулась, рядом с нею сидела
Дульсе.
- Вам стало лучше после разговора с сестрой? - участливо спросила она.
- Не знаю, что и сказать, - в замешательстве ответила Мария. - Я ведь
не могу проверить, правду ли мне говорит Лусия. Все так странно... Посидите
со мной, с вами мне спокойнее. Скажите... а сколько времени я здесь пробуду?
- Пока не поправитесь, сейчас вам даже на прогулку нельзя. Врачи
рекомендовали полный покой.
- А до рождения ребенка... сколько еще?
- Чуть меньше четырех месяцев. Думайте, сеньора, о малыше, которого
ждете. Ради него можно перенести любые трудности. Кого вы хотите, мальчика
или девочку?
- Не думала об этом, - равнодушно вздохнула Мария. - Кого Бог даст. Но
мне так тяжело, Дульсе, я здесь... просто... задыхаюсь...
Мария снова прикрыла глаза. Нет, никаких воспоминаний не вызвал разговор
о ребенке... никаких... Пустота. И голова опять начинает болеть... Надо бы
отпустить медсестру, она, конечно же, работает до определенного часа, а
Мария задерживает ее... Хотя Дульсе постоянно твердит: "Мне так приятно
беседовать с вами, сеньора". А потом рассказывает Марии о своей племяннице,
которая приехала два года назад в Мехико и живет у нее.
Рассказы Дульсе отвлекают Марию, заполняют пустоту. Но в Марии копится
раздражение. И она пытается избавиться от него, шаря по ящикам стола,
комода, шкафа.
- Что ты ищешь? - обеспокоенно спросил неслышно подошедший Андрее.
- Фотографии, письма... что-нибудь мое, что поможет мне вспомнить, что
было, как мы с тобой жили, чтобы я поняла: да, я действительно твоя жена.
- Ты действительно моя жена, Мария де Лос Анхеле... и ты...
Он не договорил: Мария обернулась к нему, и кто бы узнал в этой гневной
и страстной женщине апатичную, безразличную Марию последних дней болезни?
- Ты лжешь! - резко оборвала она его. - Ты скрываешь, кто я на самом
деле! Но сию же минуту ты мне скажешь правду!.. Если не ответишь, я отсюда
уйду.
Но минутное возбуждение тут же сменилось прежней апатией. Андрее ласково
поглаживал ее по плечу, целовал руки.
- Любовь моя, только успокойся. Все будет так, как ты захочешь...
А в это время Виктор, чей дом был не так уж и далеко от особняка
д'Анхиле, пытался понять, что же ему делать. Он был уверен: ему необходимо
вернуться в Париж и самому заняться поисками Марии. Донья Мати просила его
не уезжать, она чувствовала, что Мария уже в Мехико. Донья Мати ничего не
могла объяснить, у нее не было никаких доказательств, но она была уверена,
что Мария где-то поблизости, только никак не могла понять, почему она еще не
дома. Наверное, и в самом деле в мире существует множество необъяснимых
вещей. И предчувствие из их числа. Старое сердце доньи Мати, исстрадавшееся
из-за неудачно складывающейся жизни своих детей, и впрямь стало вещуном. Оно
знало: Мария близко, Мария страдает, и никто не может ей помочь.
Рита так же принималась грозить вслух недосягаемой убийце, повергая в
оцепенение всех домашних - мужа, Хо-се Игнасио, Ану.
- Будь проклята! - грозила она кулаком невидимой Лорене. - Будь
проклята! Я тебя убью! Клянусь, Мария, я за тебя отомщу!
Виктор, приходя в дом Марии и видя состояние Риты, страдал еще больше.
Он просил Хосе Игнасио рассказать все подробности катастрофы, клял себя за
горячность: не уйди он тогда так поспешно, Мария была бы жива. Он, Виктор,
убил ее, а вместе с ней и себя. Без Марии жизнь для него не имела никакого
смысла.
Хосе Игнасио навестил дона Густаво и Флоренсию. Дон
Густаво очень обрадовался внуку, а когда услышал об автокатастрофе и
гибели Марии, руки его внезапно задрожали, и он совершенно явственно и
внятно произнес:
- Это Лорена.., Лорена убила Марию... Я уверен... Хосе Игнасио
побледнел: дома Рита твердила ему то же самое. Может, они правы? Но как это
может быть? Лорена исчезла давным-давно, и все они, в том числе и Мария,
считали, что ее нет в живых, что им нечего ее опасаться. К тому же несчастье
случилось так далеко, в Париже...
Рита не спала ночами. А если ей и случалось забыться ненадолго, сон
мешался с явью: вот она разговаривает с Марией, совсем девочкой, она только
что приехала из деревни в Мехико. Они вместе осматривают город, и Мария
изумляется домам, машинам, ярким витринам... А вот уже другая Мария -
озабоченная, думающая только о своей мастерской, она недовольна Ритой и
выговаривает ей: "Прости, я не хотела тебя обидеть, но дело есть дело..." И
опять Мария, но улыбающаяся, с маленьким сыном на руках: "Не хочу, чтобы
Хосе Игнасио лишился крестной матери, которая его так любит..." Наплывает
туман, все погружается во мрак, и неведомо откуда доносится знакомый голос
Марии: "Наша дружба, Рита, проверена годами. Сколько горя и радости мы
пережили вместе..."
Как старался д'Анхиле убедить Марию, что ничего от нее не скрывает! Он
твердил, что с ней нашел свое счастье, что она поправится и все будет, как
прежде. Она должна верить в их будущее.
- Думай о ребенке, он вернет тебе память, непременно вернет...
- Я хочу пойти на кладбище, к нашим родителям, Лу-оия, - обратилась
Мария к вошедшей Лорене, - мне кажется, там я что-то вспомню из прошлой
жизни.
- Конечно-конечно, завтра же, - ответил Артуро. - Пойдем, Лусия.
Едва оба вышли из комнаты Марии, Лорена накинулась на Артуро: зачем он
пообещал, что завтра они пойдут на кладбище?! Завтра с утра она начнет
терзать Лорену этим дурацким кладбищем.
И действительно, едва Лорена на следующее утро успела встать с постели,
как увидела одетую для выхода Марию. Она и в самом деле ждала обещанного и
готова была отправиться хоть сейчас. Лорена рассвирепела: почему она должна
расхлебывать идиотские обещания Артуро?
- Доктор запретил тебе выходить из дому.
- Какой доктор? Со вчерашнего вечера не было в доме доктора, -
возражала Мария.
На шум их голосов вышел Артуро.
- Любовь моя, - попытался он вмешаться как можно мягче, - в твоем
состоянии тебе лучше не рисковать: лишние эмоции, волнения совсем не на
пользу. Давай ты поднимешься к себе и полежишь!
- Не хочу к себе! - рассердилась Мария. - Хочу пройтись по улицам! Я не
могу больше жить в тюрьме!
- Ты никуда не пойдешь! - Артуро схватил ее за руку. - Я не отпущу
тебя, не вырывайся!
- Мы устали от твоих капризов, - зашипела Лорена, - ты только и
делаешь, что всем досаждаешь!
Артуро понял, что они переборщили в своем желании усмирить Марию и,
сверкнув глазами на Лорену, оборвал ее:
- Не смей так разговаривать с моей женой! Я тебе запрещаю!
- А если твоей жене наплевать на ребенка, которого она ждет?.. Заботься
она о нем, не рвалась бы так из дому!..
- Нет, я не верю, что она мне сестра, - вдруг сказала Мария,
внимательно слушавшая Лорену.
Артуро увел Лорену, пообещав Марии, что как только врач разрешит ей
гулять, они пойдут, куда она захочет.
Наедине Артуро сделал Лорене выговор и приказал: немедленно попросить
извинения у Марии за грубость...
Лорена, внутренне кипя от негодования, сделала так, как он ей приказал.
Наутро Артуро как ни в чем не бывало пришел к Марии, говорил о своей
любви, горевал, что она охотно вспоминает печальное, но ни разу не вспомнила
свое обещание перед алтарем любить его...
- Прости, Андрее! - шептали губы Марии, но сама она находилась в
крайнем недоумении: откуда в ней столько отвращения к собственному мужу? Он
ведь добр к ней, и, казалось бы, она должна отвечать ему взаимностью. Но
нет! Не может. А что значит дом, семья, если рядом с собственным мужем она
чувствует себя безнадежно одинокой, покинутой, и какая-то непреодолимая
преграда внутри нее не дает ей ответить взаимностью на его любовь и ласки...
Мария не знала, как хочется Артуро сломить эту преграду. Он решил
пригласить психиатра доктора Гонсало Арвисо. Лорена же считала, что
вмешательство психиатра грозит большой опасностью, и чем успешнее пойдет
лечение, тем опасность будет больше.
Но Артуро пригласил к Марии врача и оставил их побеседовать...
Врач показался Марии доброжелательным, и она попросила у него помощи -
ей невмоготу жить среди постоянных сомнений, воспринимая сестру и мужа как
чужих, нелюбимых людей. Она умоляет доктора ей помочь, она очень хочет
вспомнить, кто же она на самом деле...
Врач предложил ей сеанс гипноза... Она должна расслабиться и
сосредоточить свое внимание на счете. Доктор медленно считал, а Марию будто
окутывало плотным, густым туманом. Но вдруг откуда-то издалека до нее
донесся голос врача, который возвращал ее к событиям недавнего прошлого...
- Рассказывайте, вспоминайте о катастрофе... - настойчиво внушал он. -
Где вы находились до того, как это случилось?
- В доме... я вижу комнату... Потом улицу... я торопилась, хотела
догнать... Машина... Нет! Нет! Нет! - вдруг закричала Мария.
- Расслабьтесь, расслабьтесь, расслабьтесь!.. А теперь слушайте меня. Я
хочу, чтобы вы вспомнили самый счастливый миг вашей жизни... миг, который
доставил вам самую большую радость. Постарайтесь, попробуйте!.. Вспоминайте,
вспоминайте!.. Вы должны вспомнить!..
Глаза Марии по-прежнему закрыты, но ... на лице вдруг появилась улыбка,
и она заговорила тихо, внятно:
- Мой сын, мой сыночек... вот ты какой, оказывается, я так ждала
тебя...
- Как зовут вашего сына?
- Не знаю...
- Вспоминайте, вспоминайте: как зовут вашего сына? Несколько секунд
стояла мертвая тишина. И вновь улыбка осветила лицо Марии.
- Хосе... Хосе Игнасио... Хосе Игнасио... Хосе Игнасио! Сынок!.. Я хочу
видеть моего сына! Хосе Игнасио!..
Глава 55
В отсутствие Хосе Игнасио позвонила Исабель и передала Ане, что вылетает
из Парижа и как только устроится в Мехико, ему позвонит. Педро не без
интереса тоже выслушал это сообщение.
Перед отлетом Исабель выдержала тяжелый разговор с Констансой. Констанса
была возмущена: ее племянница и вдруг бегает за этим ужасным донжуаном и
сердцеедом, который к тому же человек совсем не их круга! Куда смотрит ее
отец?!
Граф де Аренсо только пожимал плечами: его дочь выросла, он не может
распоряжаться ее чувствами. Ведь в этом мире так трудно найти свое счастье!
Ивон хотя и не беседовала с Констансой, но подумала об Исабель
совершенно то же самое, услышав от Педро, что ее соперница летит в Мехико.
Распрощавшись с Педро, она отправилась в дом к Лопесам. Но в холле ее
встретила негодующая Рита и не захотела пустить дальше порога. Ивон не
постеснялась в выражениях, ругая Риту и возмутив ее до глубины души.
- У тебя язык змеи, и я буду не я, если не заставлю тебя проглотить
его! - услышал голос Риты спускающийся по лестнице Хосе Игнасио.
Он принялся успокаивать крестную, а на все, что говорила Ивон, отвечал,
что не желает иметь с ней ничего общего. Он любит Исабель, и скоро они
поженятся...
Ивон была вне себя.
- Вы никогда не поженитесь, запомни, Хосе Игнасио! Ты принадлежишь мне,
и я никому тебя не отдам! А если ты решишь по-другому, я убью и тебя и ее. Я
не позволю издеваться над моей любовью!
Ивон вылетела, хлопнув дверью, Рита покачала головой ей вслед.
- А тебе, Хосе Игнасиа, я советую быть осторожнее. Отчаявшаяся женщина
способна на все!
Хосе Игнасио в ответ засмеялся. Он ждал Исабель. Думал о ней. День
тянулся и казался ему вечностью. Он должен был занять себя, чтобы время
бежало быстрее... Что ж, сейчас он сделает то, что ему было так трудно
сделать: он позвонит на ранчо, а потом отправится к Луису.
К телефону подошел Федерико. Услышав печальную новость, он выразил
немедленную готовность помочь, обещал все передать се родным. Бедная, бедная
Мария!..
Как тяжело переживала свое горе Эстела! Она пыталась чем-то отвлечься,
заглушить тоску по горячо любимой сестре. "Господи, - думала Эстела, - да
что же за наказание такое?! Столько страданий выпало на долю Марии, а теперь
даже не знаем, где успокоилась ее душа... И на могилу некуда прийти. Хосе
Игнасио сказал, что заочно отпели в храме..." И она горячо молилась за
упокой души своей безвременно ушедшей из жизни сестры.
А жизнь на ранчо входила в прежнюю колею. Так же рано вставал
рачительный Федерико, отправляясь осматривать обширное хозяйство, где всюду
нужен был его хозяйский глаз. Так же поздно вставал Клементе, пасынок
Эстелы, так и не полюбивший сельских работ, хотя поначалу Федерико очень на
это надеялся. Зато он был всюду, где бы ни была Эстелита.
- Любовь не выбирает, - твердил он. - Мы не родня, и я живу здесь
только для того, чтобы тобой любоваться. Мы с тобой молодые, у нас горячая
кровь!
- Я люблю Федерико и запрещаю тебе говорить со мной.
- Ты не можешь его любить, он старый! - закричал Клементе.
Эстела не стала его слушать, встала и ушла. К ее горю прибавилось еще
одно - непокой в доме.
Клементе по-прежнему подстерегал Эстелу. Он не сомневался: Эстела
сдастся, а отказывает она только из ложной стыдливости. И когда Эстела
заговорила с ним о необходимости уважать дом, где он поселился, ее как
хозяйку этого дома и как жену его собственного отца, Клементе только
засмеялся.
- Не борись с собой! - бросил он ей.
- Ты вынуждаешь меня пожаловаться Федерико, - тихо сказала Эстела.
И в этот миг в кухню, где они сидели, вошел Федерико. В этот день он
вернулся домой пораньше и очень обрадовался, застав сына и жену за мирной
беседой: он мечтал, чтобы все близкие ему люди были друг другу по сердцу.
- Лучшей жены ты не мог найти, отец! - сказал ему Клементе.
- Постарайся, Клементе, чтобы она полюбила тебя как сына, - обрадованно
сказал Федерико.
- Постараюсь, отец, я уже полюбил ее... как мать!.. - с усмешкой
отозвался Клементе.
Не желая расстраивать мужа, Эстела, проведя ночь без сна, попросила
наутро Федерико, чтобы тот посоветовал Клементе вернуться в город.
- Я не стану ничего ему советовать, Эстелита. Я обрел сына в преклонном
возрасте, ты по-матерински о нем заботишься. Он сказал мне, что любит тебя
как мать, пусть сам все и решает...
Эстела поняла, что все разговоры бесполезны: она не имеет права отнимать
у Федерико сына. И тут же она представила себе Хосе Игнасио. Как он, должно
быть, страдает, потеряв Марию, и как бы она хотела очутиться сейчас рядом с
ним, чтобы помочь мальчику пережить горе! Если бы знала Эстела, что
случилось с ее племянником, она полетела бы его спасать...
А случилось вот что. Хосе Игнасио собирался к Луису - они задумали
открыть совместную юридическую консультацию, и у них было множество
неотложных дел. На прощание он поцеловал Марииту и пошел к машине, открыл
переднюю дверцу, разгладил сиденье. И вдруг его запястье обвила змея -
очевидно, она притаилась между подушками. Он попытался стряхнуть ее, стал
размахивать рукой, но только раздразнил. Змея выпустила жало, Хосе Игнасио
вскрикнул и побежал обратно в дом.
- Позвони доктору Фернандо! - попросил он Риту.
Фернандо, к счастью, оказался дома и приехал немедленно. К его приезду
рука у Хосе Игнасио, туго перетянутая Ритой ремнем, распухла так, что было
страшно смотреть. Хосе Игнасио потерял сознание. Перепуганные Ана, Насария,
Рита хлопотали вокруг него. Фернандо успокоил их.
- Не волнуйтесь, примем меры, и Хосе Игнасио поправится, - пообещал он
твердо.
Рита не сомневалась: во всем виновата Ивон. И тут же позвонила
лейтенанту Орнеласу.
Лейтенант не заставил себя ждать, и Рита рассказала ему об угрозах Ивон.
Роман предположил, не дело ли это рук Лорены, но лейтенант отверг его
предположение:
- Лорена будто сквозь землю провалилась. А что касается подозрений
относительно Ивон, то если сеньор предъявит обвинение и оно подтвердится, у
нее будут серьёзные неприятности.
После визита доктора Торреса Хосе Игнасио стало значительно легче:
лекарство оказалось и впрямь замечательным. Но еще лучшим лекарством
оказался для него приезд Исабель.
Вечером Артуро отчитывал легкомысленную племянницу: глупая шутка могла
иметь серьезные последствия, ее могли обвинить в преднамеренном, пусть
неудавшемся, но убийстве. Придется нанимать толкового адвоката, но при одном
условии - Ивон должна крепко держать язык за зубами. Ивон еще раз поклялась
молчать, сказав, что уже выразила свои соболезнования Хосе Игнасио...
Прежде Артуро смеялся, если кто-то говорил ему, что любовь к женщине
способна раздавить человека, превратить его в игрушку. Никогда не думал
д'Анхиле, что станет рабом своей любви, что он пойдет на преступление и
обман только ради того, чтобы его избранница была рядом с ним, чтобы он
безраздельно владел этой женщиной. Лорена смеялась, не скрывая презрения.
Его страсть превратилась в болезненную манию, и ему все время казалось, что
Марию у него отнимут, и тогда жизнь для него потеряет всякий смысл. Он не
хотел ее выздоровления, он дорожил ее беспамятством как самым драгоценным
даром. И поэтому пришел в ярость, узнав, что доктор Арвисо с согласия Марии
применил гипноз: в прошлой жизни Марии Артуро не нашлось места, не найдется
и в будущей, если память однажды к ней вернется. Ему нужно было только
успокоить Марию, о чем и просил позаботиться психиатра.
- Наш сын умер, - сказал он, - воспоминания сейчас вредны моей жене.
Она должна родить здорового ребенка.
Доктор Арвисо согласился с мнением сеньора Лемуса, но счел, что в таком
случае ему в доме делать нечего.
Приближался срок родов, и Артуро, занятому приготовлениями к этому
знаменательному событию, казалось уже, что это его собственный ребенок, что
он его выстрадал. Теперь Артуро хотел этого ребенка ничуть не меньше, чем
сама Мария. Самую светлую в доме комнату по желанию Марии отделали в белых и
бежевых тонах, купили приданое для новорожденного, пригласили опытную
акушерку. Мария, видя заботливую предусмотрительность Андреса, начинала
чувствовать к нему благодарность и уверяла, что скоро, совсем скоро они
начнут новую жизнь.
- И я буду заботиться о тебе, Андрее, - говорила она. - Наш ребенок
сблизит нас. Ты лучший из мужей, я уверена в этом. Ты любишь меня несмотря
ни на что, даже после того, как я потеряла...
- Не вспоминай, прошу тебя, любовь моя, ты обещала мне забыть о
прошлом.
- Мне не трудно обещать тебе это, Андрее. А почему ты не хочешь, чтобы
я рожала в клинике? Ты не боишься осложнений?
- В том-то и дело, что боюсь, а сеньора Франциска - самая опытная
акушерка, она приняла множество детей, и все роды прошли благополучно... Я
доверяю ей тебя, мое сокровище!
Акушерка попросила сеньора Андреса покинуть комнату Марии.
Лорена, глядя, как взволнован Артуро, расхохоталась: вжился в роль!
Подумать только, он, похоже, чувствует себя папашей!
- Не переигрывай, Артуро, - обратилась к нему Лорена. - Помни,
ребенок - мой! Так что играть тебе осталось недолго.
Артуро не знал, сколько прошло времени: час, два, день. Таинство
появления нового человека в мир Божий было скрыто от него дверями комнаты
Марии. Время от времени подходя к ним, он прислушивался. Мучений Марии он не
видел, не видел искаженного от боли лица, по которому струился пот, не видел
прекрасных разметавшихся по подушке волос. Очнулся он только тогда, когда
радостный голос Дульсе пригласил его войти.
- У вас прелестная девочка, сеньор Лемус, поздравляю вас, вылитая
сеньора Мария!
- Теперь моя жизнь обретет смысл. Я буду заботиться о своей
маленькой, - тихо и счастливо говорила Мария. - Дульсе, наденьте это малышке
на шею! - Она сняла с себя серебряный медальон с изображением Лурдской
Божьей Матери. - Не помн
...Закладка в соц.сетях
