Жанр: Драма
Подстрекатель
...ру. Гримаски снующих по экрану
давно истлевших дамочек, вроде Ляли-Лилит в "Гадюке". Колдовским путем они то и
дело погружают ваш хуй в огненный бархат, ножны вожделения. Кап, кап, кап... Тихо
шипит пропитанная мочою бумага. Факела долго горят только в кино.
Летом 67-го, когда за Океаном, на самом загривке Левиафана куражилось "Summer of
love", здесь, здоровые лемуры его полностью проигнорировали.
Сердца пацанов покорил тот, кто уложил в зеленый чемодан сладкий труп леди
Бельтан. Их кумиром стал не гнида-хиппи в цветуечках, а злодей FANTOMAS - кровавый
глаз! Антигерой, которого ждали. Разгромил "силы" добра. Блицкриг ненависти.
Встречали чем? Хлебом-солью! Мицняком да булгартабаком.
Изверг и еретик, клоун и урод, бросающий вызов законам и морали людишек, угрожал
лордам и завмагам голосом денди Владимира Дружникова. И хохотал с сардонической
злобой, когда выполнял обещанное. Однако те, кто переступил людской закон не на
экране, оказались за решеткой, оставив на воле свои HATE LETTERS IN THE SLIME.
Фантомас не пришел им на помощь, не пересек границу дозволенного, как это попытался
сделать за четверть века Адольф.
Жирно прочерченный зеленый лик снова сливается с темным фоном стены -
мимикрирует до лучших времен.
Краденый печатный орган догорает в руке коварного и непредсказуемого Короленко.
Гарриман жалеет, что сверкал при нем, как идиот, диковинной зажигалкой. Незаметно он
убирает "Ронсон" в карман штанов. От греха подальше. Но что есть грех? Странное дело -
Джокер симпатизирует нацизму, причем его "ужасные" стороны не вызывают у него
запланированного ужаса; но совершенно не завидует и не бесится при виде евреев. И
вынужден скрывать обе эти симпатии. А комсомолец Короленко пакостит таким же, как
он, советским людям, и гордится своими проделками. А пока что пионер Кунц проявляет
отчетливый интерес к еще одному меньшинству, находящему небезвыгодным считать себя
угнетенным. Впрочем, свойство меньшинств - расти в числе, сохраняя чувство
исключительности. Чем безнадежнее линяет, утрачивая свой цвет и упругость материя
большинства, тем ярче горит ярлычок-этикетка "расы господ".
Все кругом темнят. И в сумерках всеобщего помрачения откуда-то из ГДР, где
разлагается, отсасывается немецкими питуриками западная группа войск, возвращаются
вот таких размеров полутритоны-"полушкряки", как Мертвоглядов. Который тоже только
что помочился своим бородавчатым хоботом, и уставился, не моргая, на собачий ящик,
вибрируя жабрами оттопыренных щек.
-Сколько ж их на самом деле было? - вслух размышляет Короленко, хотя в печати уже
не раз отвечали на этот вопрос, - Серий "Фантомаса"?
Наименее тупой из всех дворовых подростков хорошо помнит, как Гарриман когда-то в
течении трех дней водил за нос целый шобляк бакланов, сочиняя на ходу четвертую и
пятые серии. Делал он это настолько увлекательно, что те кугуты до самого конца так и
не смогли его разоблачить.
Обиталелей этого двора наебать нетрудно, как и любого другого рабочего гнезда, плохо
другое - на них ведь ничего не заработаешь пропагандой того, что нравится тебе самому.
В этих клетях, в отличии от разбойно-романтической слободки не поют - шипят, и то, не
как змеи, а скорее, как детская клизма. В основном здесь можно встретить лысых и
плешивых, но не благородно, как Шарль Азнавур или Челик, а совсем иначе. Полысевшие
от обыденных забот, от суеверной боязни последствий онанизма, которая табунами
загоняет их в газовую камеру Дворца бракосочетаний, как гнала в море Джона Сильвера
его чернокожая супруга.
Лева Шульц отрастил было роскошную "афро", но когда! Когда попал под машину и
полгода пролежал в гипсе. Нашел время похипповать! Сняли гипс, и Леву тут же
отправили в "перукарню", где его по новой облысили. Не дорогая ли это цена за
возможность носить патлы - перелом ноги? Вопрос риторический. Вот начинает
обрастать далекий от поп-музыки Кунц, но это он, как говорится, машинально.
Длинные волосы в обычной школе не приветствовались, что закономерно, учитывая их
негигиеничность и противный обмен веществ у подростков, от которых и так вечно
попахивает. Зато на них не обращают внимания там, куда поступил лемурчик Кунц - в
ПТУ! Бакланы имели полное право заявлять: "Вас еще два гола будут в школе за патлы
гонять, а у нас - бесплатное питание, потом - бесплатные обувь и роба, и в третьих - не
стригут". Поэтому, в начале 70-х по длине волос можно было опознать далеко не богему,
не битника, не пихосатаниста, а Его Профтехучилища Баклана!
Вот у кого "будут волосы все распатланы", если послушать Галича в любимой песне
Лены Канн - от которой тоже исходил тяжелый духан, пермаригидное зловоние -
"Гостиничная пастораль". Благодаря этому факту даже возникло отдельное понятие,
спецопределение такое - хиппи боклан. С ударением на "о", как "очко" или "лезгинкашалако".
Запомнили? Применяйте.
-Трудно сказать, - скромно и уклончиво произносит Джокер, стараясь не обострять.
-Старший брат Зарыги, Витька Новокрест, шо служил в Морфлоте, говорит, что в
Турции показывали 666 серий, - с подспудным фанатизмом чеканит слова Короленко,
отец лжи и разносчик суеверий.
-Хай Мертвоглядов расскажет им по новой тот фильм, про Вампира, что он смотрел в
ГДР, если он, конечно, не напиздел.
Что-то Гарриман об этом уже слышал. Какие-то абстракции доходили. Обычно в
пересказках подобного рода детали и сюжет оказываются безнадежно погребены во браге
вымысла. Когда Гарриману было лет 11 и звали его тогда еще Фриц, Каганчик-младший
пошел навстречу малолетке, и побаловал его своей версией "Анжелики - маркизы
ангелов". Она была до такой степени несуразной, что даже Гарри- ребенок, освоивший по
случаю "Судебную медицину" и "Гигиену женщины" Паппа и Школьника догадался, в чем
тут дело. Каганчик воспользовался шансом выплеснуть ему в уши всю свою
умозрительную онано-паранойю. Нашел психиатра! Слышал бы своего внука дедушкаконармеец,
достойный пера Бабеля и фронтовой шофер.
Мертвоглядов реагирует без энтузиазма. Видимо, родители не позволяют ему
распускать слизистый рецептор насчет их жизни за границей. Пускай это было всего лишь
ГДР-овское чистилище между капиталистическим адом и парадизом Леонида Ильича.
Однако, мало помалу его колебания утихают, и по хлопанью мясистых век можно
заключить, что Мертвоглядов настраивается, вспоминает подробности, и готов нарушить
данное своим предам обещание.
Наконец, он убирает за спину руки, хохлится, как больная птичка и начинает: "Там
вначале проходит банкет. Прямо в комнате сцена. Лабает ансамбль - какие-то патлатые
чуваки. Танцует классная негритянка. А под одним столом, когда приходят полицейские,
то видят, что там на полу чудак долбится с чудачкой, а та, слышишь, спокойно так ест
яблоко."
"Восемьдесят минут", - мысленно уточняет Джокер
"...и там, между гостей уже ходит один, он потом окажется главный. У него в
медальоне есть пепел Вампира. На другой день он же, в баре, говорит своим кентам: у
меня есть порошок. Тот, шо пепел. Все, шо осталось от Вампира. А девки орут: так
давайте его оживим. И потом они обратно собираются, уже на кладбище, в старой церкви.
И тогда этот тип Джонни собирается... вызывать... Сатану... врубает магнитофон и
подговаривает одну молодую бабу, чтобы она дала разрезать себе руку, и перелить кровь в
специальный кубок:"
"У директора нашей школы Распиздяя Леонтьевича таких кубков полный кабинет, -
продолжает безмолвно комментировать мертвоглядовский рассказ Гарриман, , - недаром
мы его говном закидали, тоже как настоящие вурдалаки".
"...а пепел этот тип Джонни уже замешал с кровью и пересыпал в дырку... Не! Он еще
читает заклинания, орет так классно, на всю церковь, как будто Гитлер, под страшную
музыку. А остальные хипповые чудаки с чудохами, понял, не видят же, что пленка уже
закончилась, смоталась, и крутится вхолостую на одном подкассетнике, но музыка! -
Мертвоглядов делает важное лицо, - не умолкает".
-Вот-вот, а Короленко подавай восемьдесят минут хуесосанья! - уже в голос вставляет
Гарриман.
-Шо-шо? - тотчас же переспрашивает Короленко, оскаливая острые, незапущенные
зубы.
-Та это я так, - успокаивает его Гарриман, - без паники, майор Гараж.
"...потом, когда остальные в ужасе разбегаются, перелезают через забор..."
-А ведь многие поприезжали на собственных машинах, - не без сарказма напоминает
Короленко, постукивая ногтями по твердой пачке сигарет. Манерность этого
старшеклассника не ускользает от внимательного Гарримана; он знает, что Корочки
регулярно посещает дамский зал, где ему делают маникюр. Надо бы выяснить степень его
близости с Жорой-пидорасом. Давно пора.
"...остается только сам Джонни, и еще та девка, шо дала свою кровь, Из могилы
начинает сочиться дым. Потом шото типа креста начинает шататься, а могильная земля
ходит ходуном. Наконец из дыма появляется сам Вампир. В плаще. Джонни опускается на
колени и Вампир дает ему перстень... с русалкой... а девку Вампир гипнотизирует и
кусает за шею..."
-Кто-то клево заорал на весь летний, когда показывали "Ромео и Джульетту", вернее
четко
так порбазарил, когда Ромка вламывается в морг, то есть в склеп, а зал уже затих: та еби
ее, пока тепленькая! - в который раз перебивает Мертвоглядова Короленко. По тону
сказанного Гарриман констатирует, что совсем еще недавно романтичный, словно Пьеро,
щеголь Короленко охладел к лирике окончательно, и превратился в циничного Арлекина.
Конечно, он уже не просто лапает одноклассниц. Как меняется облик юного существа,
когда оно осознает, что в Стране Советов не только "кто не работает, тот не ест", но и
"кто не дрочит, тот ебется".
От подъезда, где обитает нелюдимый Зэлк бесшумно отделяется, как листок черного
календаря, силуэт в кожаном плаще. Он движется по колено в дымке, беззвучными
спазмами, и миновав ряд гаражей устремляется к арке меж двух сегментов немецкого
дома.
В лабораториях районной поликлиники, при которой тоже есть морг, и даже
крематорий, по очереди загораются окна. Зэлк прописан у матери. Она недавно вышла
замуж за молдаванина, с котором воевала в одном партизанском отряде.
Фигуру в черном видит только Гарриман, так как Мертвоглядов и Короленко сидят к
мусорнику спиной и шарят глазами по окнам квартир, подстерегая появление раздетой
бабы. Точно так же мимо Джокера прошел однажды клавишник Сру-ля-ля, только тогда
он еще не знал, что это был Сру-ля-ля. И как раз в ту же ночь, в кафе "Маричка" случился
пожар. Сам по себе воспламенился электро-орган "Вермона". Быть может, и сейчас тоже
прошествовал Сру-ля-ля. Для чего бы ему заходить к Зэлку?.. Просить у него жуткий,
обитый кисеею гроб под амортизацию? Но Джокер даже не уверен, есть ли там внутри
динамики. Просто бухнуть?.. Или?..
Мертвоглядов пересказывал фильм о Живом Мертвеце еще минут сорок, бормотал,
будто под гипнозом. Короленко, глупея на глазах, слушал внимательно - запоминал,
чтобы потом пугать вампирами чувих. Гарриман остался неудовлетворен корявой речью
Мертвоглы, и пошел к себе.
Отпер старинным ключом дверь, обитую коричневым дермантином, вошел в
просторную прихожую. Поставил ведро рядом со стиральной машиной "Ока". Валики из
твердой резины, установленные для отжимания мокрых тканей, вполне бы годились и на
роль орудия пытки. После которой руки истязуемого уже мало на что оказались бы годны.
Думая об этом, Гарриман почему-то всегда обозначал пол жертвы, как женский.
Эмансипация украинских семей начинала раздражать. Похабная формула - "хата в
городе и огород в сэли" плодила разложение. Возьмите городскую тварь образца 75-го
года - на жопе коттон, подмышки потеют в полиэстер, собачьи опята сосков уже в
гипюре, хавальник - под слоем Lancome, и только между ног - все еще вата. Как военная
база в Сирии. За которую, кстати, ни цента не берет благородный Хафез Асад, в прошлом
ас сирийских ВВС. Того, кто способен рассиропиться от сюжетов подозрительных фото,
сделанных в Голливуде, рано или поздно будут хлестать по роже фотографиями,
сделанными в Израиле. Цена овощей, выросших благодаря свиной моче... Помидорки,
людишки - те и другие должны созреть.
В гротообразной глубине гостиной пиходелически змеился дым от бабушкиной
папиросы. Изнутри комнату освещал один экран черно-белого телевизора. Джокер
увидел, как на стене тени от острых ногтей стряхнули в керамическую пепельницу (из
Рейха) цилиндрический пепел.
Шел хоккей. Наши играли с отвратительными абсолютно всем чехами. Точно так же
бабушка смотрела хоккей и десять лет назад, когда еще жив был домашний кот Штюрмер.
И чехи-шпикачки были так же, без исключения отвратительны всем, кто в ту пору
посещал их дом. Чешские болельщики скандировали свое: "До-Ко-Го-До-Ко-Го!", и
бабушка с презрительной, как в немом кино, гримаской, добавляла: "Да до хера твоего!"
Джипси Джокер аккуратно повесил плащ на плечики и прошел, минуя два чулана,
через бесконечно длинный коридор к себе, в спальню-кабинет. Включил лампу, уселся на
венский стул из Восточной Пруссии. Скрестил руки на его изящной, но жесткой спинке.
Задумался.
Человек в черном. Коненчно, то был Сру-ля-ля. Приходил к Зэлку вмазать. Ведь в
Понедельник "Маричка" не пашет. Точнее, у музыкантов выходной. А фильм, который
пересказывала глупая амфибия Мертвоглядов, называется "Dracula A.D. 1972". В роли
графа, конечно, Кристофер Ли, а его вечного противника играет Питер Кушинг. Джокер
видел обоих только на фото. Всех, кого видишь на фото, воспринимаются как политики,
или родственники.
Сатанизм не сходит со страниц советской печати. "Известия" уделили внимание
"Экзорцисту". В "Литературной газете" разоблачают взгляды и методы доктора Ла Вея.
Плотно составленная Человеком со Слеклянным Глазом брошюра "Алекс и другие"
содержит уйму сведений о серийных убйцах 60-х годов. Отдельная глава отведена Чарлзу
Мэнсону. Жуков приводит фрагмент его последнего слова, цитирует песню "I'm a
mechanical man". Не мало. Есть там и портрет. Конечно, интерес к порноматериалам, тоже
по-прежнему традиционно велик; имеет место спрос, и даже желание пусть скупо, но
платить за черно-белые поебеньки, переснятые со страниц скандинавских изданий.
Но вот уже какой-то юноша, пожелавший сохранить инкогнито, приобрел у Гарримана
через Азизяна небольшой плакатик Линды Блэр. Скорее, просто центральный разворот.
Цветной. За чирикман. А это значит, что к непросыхающим от семени рукам Азизяна
прилипла, как минимум, пятерочка. Итого - пятнарик! Чтобы советский юноша расстался
с такою суммой ради девочки, в которую вселился Злой Дух, юношу нужно как следует
раздрочить. Ведь это не волосы на ушах отрастить! Это - культ.
Даже многотиражная газета, орган партии, не зажмурилась и поместила описание
эпизода, где одержимая Князем Тьмы школьница погружает между ног распятие, и таки
им немножко балуется... Мастурбирует! А? Эффектно? Посреди вестей с полей, огородов
и ракетодромов. Похоже, очень похоже, что... (Гарриман припоминает правильный
глагол) - DEVIL RIDES OUT. С благополучием вас, товарищ Белограй. Заждались.
Кто же он, этот инкогнито? Может, Волкосёров-младший, давняя young love умной и
независимой Светы Фрайхайт. Света - дочка австрийского архитектора-антифа (бежал в
СССР после аншлюса), и она из немногих, кому Гарриман доверяет. Ну нет, вряд ли это
Волкосеров.
Один хуйлыга, будущий педагог из Бердянска что-там варавил, когда они втроем
выпивали у Зэлка, будто-бы он посмотрел восьмимилиметровую копию "Экзорциста".
Где-то, мол, чуть ли не в общаге у черножопых, на простыне. Сюжет, надо сказать, был
описан им подозрительно подробно. Для усиления эффекта, он позволял себе и такие
сравнения: "Это, Гарри (знаменитые бельма крупным планом), как если бы ты сейчас
зашел в соседнюю комнату и увидел меня в телевизоре, играющим на бас-гитаре у
"Песняров"".
В отместку Гарриман напугал его своим давнишним еретическим козырем - легендой о
вознесении Гитлера в Валгаллу. Прямо из Рейхстага, на глазах у парализованных
хоррором народцев "чо-чо" и "за що", согнанных мировым ростовщичеством ради
спасения народца "шё-такоя". Распоясавшийся Джипси Джокер даже обозвал силы
союзников "бандами Кагановича", так что у обоих бухих слушателей очи повыскакивали,
точно собачьи хуйки из кожаных орбит.
Скорее всего, просто подрос и начал хорошо зарабатывать кто-то из тех мальчиков, что
целое лето не вылезали из могил, потревоженных экскаваторами, когда у них в районе
прокладывали трубы теплоцентрали. Было раскопано целое кладбище немецких
оккупантов.
Обнаружились буквально россыпи человеческих скелетов. Порочные зомби-пионеры
солнцепоклонника Чижевского стали пропадать в ямах безвылазно. А похожий на
безволосую обезьяну Чижевский, требовал от подвластных ему подростков все новых и
новых чудовищных результатов!
Один работник органов, некто Летучая Мышь, намекал даже, что Чижевский,
случалось, давал sos будущему министру с такой семитообразной головкой на вертлявой
шее. Кликали этого педераста "Анфиса", и его родители уже тогда служили по
диполоматической части. Намек на "Анфису" можно отыскать в анонимной пародии на
"Ресторанных дюймовочек" Владимира Шандрикова:
Полу-пидор,
Полу-жид,
Полу-дипломатия.
Некоторые школьники пользовались пустыми глазницами арийских черепов для
достижения хорроргазма. Per oculum cranialis. "С черепом Мимира Один беседует".
Владыкали-елдыкали вотанообразные черепа гитлеровцев, выстреливая малафьею на
внутреннюю костяную стенку, точно яичком об церковный купол. Тот фриц, кто не
поймал на загорелую под солнцем Скифии шею железный крест, все-таки получил в глазочко
свой кусок салями. В качестве Sommerhilfe. Но перед этим, почти тридцать лет назад,
он получил кусок свинца. Ну чем не сюжет для переписки через КИД - кружок итер-нацианальной
дружбы. Но писать лучше инкогнито.
Кстати, правильно вроде бы "инкогнито", однако, Элис Купер в "No more mr. Nice guy"
отчетливо произносит своим ехидно-плаксивым голоском: "I went to church incognito". И
Костя Беляев тоже шпарит в куплетах:
"А Буденный и Никита
Жрут мацу, но инкогнито."
Трудно понять, как надо правильно. Скорее всего - как вверху, так и внизу.
Гарриман поднимается со стула, и после недолгих манипуляций устанавливает в
комнате замысловатую иллюминацию. Партитура света хранится у него в голове - ясная и
фантастическая, как девичье имя его бабушки - Антонина Осиповна Преториус.
На вычурно-устойчивом подзеркальнике, по-обезьяньи свесив экранированый провод,
притаился паяльник. Под ним - бархатная салфетка. Она впитала проклятия и вопли своей
прежней хозяйки, которую до смерти изнасиловали азиаты, шагнувшие в ее пропащую
жизнь прямо с обложки буклета "Untermensch".
Словно бисерная рыбка поблескивает скальпель. Бритва убитого немецкого офицера
черна, и подобна пиявке. Флиппер-Лифарь получил за нее особо жесткий материал.
Остался доволен, но стал заметно избегать встреч с Гарриманом.
Разобранный радиоприемник Telefunken, тоже трофейный - Гарриман слушает по нему
Юрия Осмоловского и "Музыку для танцев", оголил свое смертоносное, когда оно под
напряжением, нутро. Лампочки, изготовленные руками воспрянувшего духом народа,
холодны. Они остыли, как печи крематория, но стоит только вонзить вилку рожками в
гнезда розетки - источника неподвластной ООН, НАТО, и ОблОНО губительной и
животворящей энергии электричества, и они зардеются, точно щеки Джульетты в
Веронском склепе. Теплом, перерастающим в жар. И свет. Две грани огненной стихии.
Джокер вынимает из кармана брюк "Ронсон" Нэнси-марсианки и прячет вещицу в
ящик столика art deco. Там же, в футляре от кольца хранится прядь его младенческих
волос. Впрочем, не так давно, он подменил их прядью волос другого младенца, поновее.
Но об этом еще никто не знает. Оттуда-же он извлекает довольно неожиданный для двора,
где он живет, перстень - львиную голову с крохотным рубином в разинутой пасти. Камень
напоминает капельку крови, весьма необходимую в этом старательно составленном
натюрморте. Джокер надевает перстень на указательный палец левой руки и снова
усаживается верхом, как черт в песне Галича, на стул. Weird.
Магнитофон пора перебирать, почистить окислившиеся контакты, удалить спекшуюся
фабричную смазку, впрыснуть нового масла. Аппаратус созрел для профилактики.
Японская техника стоит слишком дорого, чтобы дурно обращаться с отечественной.
А откуда, между прочим, возникла легенда о самосожжении японских "магов"? Да от
того же пожара в "Маричке". Аппаратуру зачехлили на ночь, кабак заперли, а утром
приходят, открывают - а там все сгорело на хуй.
Значит, во тьме ночной, имело место нечто феноменальное до такой степени, что след
этого явления в кабацкой архитектонике оказался достоин возгорания и гибели в огне.
Словно неспокойный замок в неспокойном замке. Ад, пылающий в аду темном и
холодном. Елена Канн, если верить мадам Жакоб превратилась в "женщину, от которой
попахивает", потому что у нее во чреве разлагается гомункул-эмбрион, которого она не
сумела вытравить. А отец уродца - черный маг Спектор от него отрекся.
Версия о поджоге, как об акции антисоветского подполья "не греет абсолютно" в виду
своего полнейшего неправдоподобия. Кабак - не Рейхстаг.
Единственный деликатный способ заставить неблагодарное быдло выказать
формальную признательность за бесплатное жилье, обучение, питание,
продемонстрировать внешний патриотизм, которого, как покажет дальнейшее, у этих
мозгляков-паразитов не было ни на волос их скрюченной волосни - это выйти два раза в
году на демонстрацию! И даже такой, предельно необременительный пустяк, многими из
их серого числа воспринимается, как якобы зверское вмешательство государства в личную
жизнь граждан. А Запад за всем этим следит и поощряет. Не дает захиреть родственным
душам по эту сторону Занавеса.
Джокер окинул взглядом портьеры. Иногда они кажутся ему знаменами-хамелеонами,
изменившими до лучших времен свои узоры и окраску. И в одно прекрасное утро они
колыхнутся, потревоженные воздушным потоком, и заполощутся в распахнутых окнах заре
навстречу.
Инструменты тоже ждут. Они ждут, как могут ждать только неодушевленные
предметы. Без колебаний коррозии, без деформации и сомнений насчет того, что
обещанный день придет, и они выполнят свою роль. Твердо и с блеском сумеют проявить
свою глубинную, неприрученную сущность.
Аня М. побывала в комнате у Гарримана только однажды, в четвертом классе,
приносила то, что задавали, покуда он болел, кашлял, бредил и завидовал своим
неодушевленным соседям по "палате". Тогда, чтобы войти и выйти, ей понадобилась одна
и та же дверь.
Наступит день и, наступит час, который никогда не показывают на циферблате черные
стрелки, и она придет сюда, чтобы больше уже никогда не возвратиться туда, где ее будут
вспоминать и оплакивать. Туда, откуда ей посчастливилось улизнуть на гипнотический
зов любви.
"И острый нож блеснул в моей реке... руке... Однажды вечером взгрустнулось что-то
мне, я вышел из лесу... Однажды вечером..."
По ту сторону окна, за шторой, от карниза отвалился кусок штукатурки, звонко и резко
стукнулся о цинковый подоконник. Молодой человек, сидящий в центре комнаты на
венском стуле, не отводя глаз смотрел на распахнутую дверь.
СИМПТОМЫ
Солнечные лучи падали на паркетный пол в прореху между шторами. Вокруг плафона
кружила муха. Ещё одна - молча разгуливала между армянскими копчёностями, на
подносе. Когда жужжание первой мухи ослабевало, слышалось шипение газированной
воды в пустой наполовину пластиковой ёмкости. По полу в гостиной и спальне были
разбросаны обложки пластинок. Одна - темнела под зеркалом в неосвещённой прихожей,
так что нельзя было прочесть название альбома. Дверь в спальню была отворена - там,
вытянув ноги в синих носках, рассматривал натюрморт гостиной хозяин квартиры. Всё
произошло за несколько минут, но он понял, что это непоправимо.
Покончив с делами раньше обычного, он отправился домой, купил на обратном пути
закуску, вспомнив, что у него с приезда Поля-джентльмена осталось две трети виски в
шкафу. Пришёл, выпил одним глотком граммов семьдесят. Оживился, решил
полюбоваться своей коллекцией пластинок. Принялся доставать их стопками из бельевой
тумбочки, соображая на ходу, какую из них стоит поставить первой под иглу
отстроенного американского проигрывателя. Когда вдруг, точно сорвал голос, взяв
слишком высокую ноту... Он никогда не пел со сцены. Под душем, на кухне, занятый
стряпнёй, это случалось, и он всегда готов был в таком случае рассмеяться. Но на этот раз
он освежился, тут же нахохлился, замер, ошеломлённый догадкой. Он окончательно
понял, что все эти диски ему не нужны. Что он, будучи уверен, вернее приучив себя не
задумываться, оказался обманут временем. Оно прошло. А начать лихорадочно от них
избавляться, означало выдать своё поражение. Блеф не удался. Как и тот "Блеф", где
Челентано.
Большинство артистов на пластинках были итальянцы. Красочные фото на обложках
сохраняли дух того времени. Причёски и грим женщин. Джанни Моранди в окошке цифры
6, в легчайших белых брюках, с не очень длинной, для 69-го года, но несбыточно
молодёжной, что ли, стрижкой, за которую не стали бы делать замечание в школе, и, тем
не менее, она была абсолютно модная. Джанни сидел в профиль за спиной 12-ти песен -
все о любви, на фоне лазурного неба. Правдоподобие таково, что кажется, сейчас повеет
из окна морским ветром. Блондинка Патти Прaво в брючном костюме. Mina. Milva. Mino
Reitano... Какая-то секунда расколола жизнь на две части: сон наяву и мучение. Потому
что ещё вчера, ещё сегодня утром он не страдал, яркость образов на обложках не
напоминала ему о затёртости и невзрачности собственной персоны. Вот что...
Однажды ему довелось присутствовать в ресторане у Игоря Ноздри, когда два каких-то
юнца с большим энтузиазмом, пришли и отыграли целое отделение как раз старых
итальянских вещей. Один, похожий на гадину - правильно и с темпераментом пел, второй
- светловолосый, грамотно играл и точно подпевал. Тогда, в начале 80-х, эти двое словно
сош
...Закладка в соц.сетях
