Жанр: Драма
Рассказы
...не поддающимся описанию, но
совершенно неотразимым, которое обычно называют личным магнетизмом.
Как ни одинока она в этом огромном мире и как ни преисполнена
достоинств наружных и внутренних, однако, она - не пустая порхающая
бабочка, и лесть бесчисленных вздыхателей не вскружила ей головы.
У нее есть близкий друг - молодая девушка, простая с виду, но
наделенная тонким практическим умом - к которой она обычно и прибегает,
как к мудрой советчице и наставнице, когда дело касается запутанных
жизненных проблем.
Однажды она сказала Марианне - этой самой умной подруге:
- Как бы мне хотелось узнать, кто из моих льстивых поклонников честен
и правдив в своих комплиментах! Мужчины ужасные обманщики, и они всегда
расточают мне такие безоговорочные похвалы и произносят такие сладкие
речи, что я так и не знаю, кто из них говорит честно и искренно - и,
вообще, говорит ли честно и искренно хоть один из них!
- Я укажу тебе путь, - сказала Марианна. - В следующий раз, когда у
тебя будут гости, продекламируй что-нибудь драматическое и потом скажи
мне, как отзовется об этой попытке каждый из них.
Юной леди очень понравилась эта идея, и в ближайшую пятницу, когда с
полдюжины молодых людей собрались вечером в ее гостиной, она вызвалась
что-нибудь продекламировать.
У нее не было ни малейшего драматического дарования. Но она встала и
дочитала до самого конца длинную поэму с массой жестов, вращением глаз и
прижиманием рук к сердцу. Она проделала это очень скверно, обнаружив
полное незнание правил дикции и экспрессии.
Позже ее подруга Марианна справилась у нее, как была встречена ее
попытка.
- Ах, - сказала та, - они все столпились вокруг меня и, казалось,
были восхищены до последней степени. Том и Генри, и Джим, и Чарли - все
были в восторге. Они сказали, что Мэри Андерсен не может и сравниться со
мной. Они говорили, что никогда в жизни не слышали такой степени
драматизма и чувства!
- Все до одного хвалили тебя? - спросила Марианна.
- За одним исключением. Мистер Джудсон откинулся в кресле и ни разу
не аплодировал. Когда я закончила, он сказал мне, что боится, что мое
драматическое дарование очень невелико.
- Теперь, - спросила Марианна, - ты знаешь, кто из них правдив и
искренен?
- Еще бы! - сказала прекрасная девушка, и глаза ее блеснули
энтузиазмом. - Испытание было как нельзя более удачным. Я ненавижу этого
гадкого Джудсона и намерена немедленно начать готовиться к сцене!
СПРАВЕДЛИВАЯ ВСПЫШКА
Он источал запах джина и его бакенбарды походили на цилиндрики
музыкального ящичка. Он вошел вчера в игрушечный магазин на главной улице
города и с убитым видом прислонился к прилавку.
- Что-нибудь прикажете? - холодно спросил владелец.
Он вытер глаза красным платком далеко не первой свежести и сказал:
- Ничего решительно, благодарю вас. Я просто зашел сюда пролить
слезу. Я не люблю делать свидетелями моего горя случайных прохожих. У меня
есть маленькая дочка, сэр, пяти лет от роду, с золотыми вьющимися
волосиками. Ее зовут Лилиан. Она говорит мне нынче утром: - "Папа, Санта
Клаус принесет мне на рождество красный вагончик?" Это лишило меня
последних сил, сэр, потому что, увы, я без работы и не имею ни гроша.
Подумайте только, один красный вагончик сделает ее счастливой, а ведь есть
дети, у которых сотни красных вагонов!
- Прежде, чем вы покинете магазин, - сказал владелец, - а вы это
сделаете через какие-нибудь 15 секунд, я считаю долгом довести до вашего
сведения, что мой магазин имеет отделение на Трэйнс-Стрит, в каковом
отделении я вчера и находился. Вы вошли вчера и сообщили то же самое о
вашей маленькой девочке, которую вы назвали Дэйзи, и я дал вам вагон.
По-видимому, вы плохо помните имя вашей маленькой девочки.
Человек с достоинством выпрямился и направился к двери. Достигнув ее,
он повернулся и сказал:
- Ее имя Лилиан-Дейзи, сэр, а в вагоне, который вы мне дали, одно
колесо соскакивает и с ручки сцарапана краска. У меня есть друг, владелец
бара на Виллоу-Стрит, который хранит его для меня до рождества, но мне
будет стыдно за вас, сэр, когда Лилиан-Дэйзи увидит этот старый,
исцарапанный, дребезжащий, из вторых рук, оставшийся с прошлого года
вагон. Но, сэр, когда Лилиан-Дэйзи опустится вечером на колени перед своей
маленькой кроваткой, я скажу ей, чтобы она помолилась за вас и попросила
небо смилостивиться над вами. Есть у вас под рукой карточка с названием и
адресом фирмы, чтобы Лилиан-Дэйзи правильно указала ваше имя в своей
молитве?
ФАКТЫ, ФАКТЫ И ФАКТЫ
Было далеко за полдень и дневной штат уже разошелся по домам. Ночной
редактор только что вошел, снял пиджак, жилетку, воротничок и галстук,
закатил рукава сорочки, спустил с плеч подтяжки и приготовился засесть за
работу.
Кто-то робко постучался в дверь снаружи, и ночной редактор гаркнул:
- Войдите!
Красивая молодая леди с умоляющими голубыми глазами и прической
Психеи вошла со скатанной в трубку рукописью в руке.
Ночной редактор молча взял трубку и раскатал ее. Это была поэма, и он
стал читать ее вполголоса, судорожно кривя челюсть, так как его органы
речи были частично закупорены доброй четвертью плитки жевательного табака.
Поэма гласила:
РЕКВИЕМ
Рассвет в окна немую муть
Проник, развеяв тьму,
Где он лежит, закончив путь,
Назначенный ему.
О, сердце, рвись от тяжких мук,
Рыдая и стеная:
Мой alter ego, ментор, друг -
Оторван от меня!
Когда в восторге он творил
В часы ночной тиши -
Он слишком много в масло лил
Огня своей души.
И взрыв пришел. И яркий свет
Погас: не вспыхнуть вновь.
И не проснется мой поэт
Принять мою любовь!
- Когда это случилось? - спросил ночной редактор.
- Я написала это вчера ночью, сэр, - сказала молодая леди. - Оно
годится для печати?
- Вчера ночью? Гм... Материал немного лежалый, но все равно, в другие
газеты он не попал. Теперь, мисс, - продолжал ночной редактор, улыбаясь и
выпячивая грудь, - я намерен дать вам урок, как надо писать для газеты. Мы
воспользуемся вашей заметкой, но не в такой форме. Сядьте в это кресло, и
я напишу ее заново, чтобы показать вам, в какую форму надо облекать факт
для печати.
Юная писательница уселась, а ночной редактор сдвинул брови и два-три
раза перечитал стихотворение, чтобы схватить главные черты. Он небрежно
набросал несколько строк на листе бумаги и сказал:
- Вот, мисс, та форма, в которой ваша заметка появится в нашей
газете:
НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ
Вчера ночью мистер Альтер Эго из нашего города, обладающий недюжинным
поэтическим дарованием, был убит взрывом керосиновой лампы во время работы
у себя в комнате.
- Как видите, мисс, заметка содержит все существенное, и, однако...
- Сэр! - воскликнула с негодованием юная леди. - Ничего этого
абсолютно нет в стихотворении! Сюжет его вымышлен и целью стихотворения
является изобразить горе друга поэта по поводу его безвременной смерти.
- Но, мисс, - сказал ночной редактор, - стихотворение ясно говорит о
том, что в масло было подлито слишком много огня - или, вернее, в огонь
слишком много масла - и что последовал взрыв, и что когда свет погас,
джентльмен остался в положении, после которого он никогда уже больше не
проснется.
- Вы прямо ужасны! - сказала юная леди. - Отдайте мне мою рукопись. Я
занесу ее, когда здесь будет редактор литературного отдела.
- Очень жаль, - возразил ночной редактор, возвращая ей свернутую в
трубку рукопись. - У нас мало происшествий сегодня и ваша заметка была бы
весьма кстати. Может быть, вам пришлось слышать о каких-нибудь несчастных
случаях по соседству: рождениях, угонах, грабежах, разорванных помолвках?
Но хлопнувшая дверь была единственным ответом юной поэтессы.
РОКОВАЯ ОШИБКА
- Что ты такой мрачный сегодня? - спросил один из жителей Хаустона,
завернув в сочельник в контору своего приятеля.
- Старая дурацкая шутка с перепутанными письмами - и я боюсь теперь
идти домой. Жена прислала мне час тому назад с посыльным записку, прося
отправить ей десять долларов и подождать ее здесь в три часа, чтобы пойти
вместе за покупками. В это же время я получил счет на 10 долларов от
торговца, которому я должен, с просьбой погасить его. Я нацарапал торговцу
ответ: "Никак не могу выполнить просьбы. Десять долларов нужно для одной
штучки, от которой не считаю возможным отказаться". Я сделал обычную
ошибку: торговцу послал 10 долларов, а жене - записку.
- Разве ты не можешь пойти домой и объяснить жене ошибку?
- Ты не знаешь моей жены. Я уже принял все меры, какие мог. Я
застраховался на 10.000 долларов от несчастного случая сроком на два часа,
и жду ее сюда в течение ближайших пятнадцати минут. Передай всем моим
приятелям прощальный привет, и если, когда будешь спускаться вниз,
встретишь даму на лестнице - держись ближе к стенке!
ТЕЛЕГРАММА
Место действия: телеграфная контора в Хаустоне.
Входит очаровательное манто из черного велюра, отделанное шнурками и
выпушками, с воротником из тибетской козы, заключающее в себе не менее
очаровательную юную леди.
Юная леди. О, мне нужно немедленно послать телеграмму - будьте так
добры, дайте мне, пожалуйста, бланков - штук шесть. (Пишет в течение 10
минут). Сколько это будет стоить?
Телеграфист. (Подсчитывает слова). Шестнадцать долларов девяносто
пять центов, мэм.
Юная леди. Господи боже мой! У меня с собой только 30 центов.
(Подозрительно). За что вы берете так много, когда почтой это стоит всего
два цента?
Телеграфист. Мы берем за то, что доставляем корреспонденцию быстрее,
чем почта, мэм. Вы можете послать телеграмму в 10 слов всего за двадцать
пять центов.
Юная леди. Дайте мне еще один бланк, пожалуйста. Я думаю, одного
хватит.
Через пять минут напряженной работы она представляет следующее:
"Кольцо ужасно красиво. Приходите ко мне как только сумеете. Ваша
Мэми".
Телеграфист. Здесь одиннадцать слов. Это будет стоить тридцать
центов.
Юная леди. Ах, какая жалость! Я как раз хотела на эти пять центов
купить жевательную резинку.
Телеграфист. А вот посмотрим. Вы можете выбросить слово: "ужасно" - и
все будет в порядке.
Юная леди. Но я не могу его выбросить! Вам следовало бы посмотреть на
это кольцо. Я лучше дам вам 30 центов.
Телеграфист. Кому вы посылаете телеграмму?
Юная леди. Вы, кажется, слишком любопытны, сэр!
Телеграфист. Уверяю вас, мой вопрос не носит личного характера. Нам
необходимы имя и адрес, чтобы знать, куда доставлять телеграмму.
Юная леди. Ах, да! Я не подумала об этом.
Она надписывает имя и адрес, платит 30 центов и уходит. Через
двадцать минут она появляется снова, задыхаясь от быстрой ходьбы:
- Ах, я совсем забыла... Вы уже отослали?
Телеграфист. Да. Десять минут тому назад.
Юная леди. Такая жалость! Я совсем не то хотела сказать. Вы не можете
протелеграфировать, чтобы изменили?
Телеграфист. Конечно. И у нас есть прелестные духи: фиалка. Не
прикажете ли спрыснуть телеграмму?
Юная леди. О, да! Вы так любезны! Я непременно буду посылать все свои
телеграммы через вашу контору - вы до такой степени обязательны! Всего
хорошего.
ОТКЛОНЕННАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ
Фермер, живущий приблизительно в четырех милях от Хаустона, как-то на
прошлой неделе заметил во дворе незнакомца, который вел себя не совсем
обычным образом. На нем были парусиновые штаны, засунутые в сапоги, а нос
у него был цвета прессованного кирпича. Он держал в руке заостренную палку
фута в два длиной, втыкал ее землю, и, поглядев через нее в разных
направлениях, переносил ее в другое место и повторял ту же процедуру.
Фермер вышел во двор и справился; что ему здесь нужно.
- А вот обождите минутку, - сказал незнакомец и, прищурившись,
поглядел через палку на курятник. - Так. Это будет пункт Т. Видите ли, я
принадлежу к разведывательному отряду инженеров, который проводит новую
линию из Колумбуса, Огайо, до Хаустона. Понимаете? Остальные парни там за
холмом с обозом и багажом. Свыше миллиона основного капитала. Понимаете?
Меня послали вперед, чтобы найти место для большого узлового вокзала,
стоимостью в 27.000 долларов. Стройка начнется как раз от вашего
курятника. Я даю вам намек - соображаете? Требуйте основательно за этот
участок. Тысяч пятьдесят они выложат. Почему? Потому что деньги у них есть
и потому, что они должны строить вокзал в том самом месте, которое
@я укажу. Понимаете? Мне нужно ехать сейчас в Хаустон оформлять
заявку, да забыл взять пятьдесят центов у казначея. Казначей - низенький
человек в светлых брюках. Вы можете дать мне 50 центов, а когда парни
подъедут попозже скажите им и они вам вернут доллар. Вы можете даже
спросить с них пятьдесят тысяч, если...
- Брось эту палку через забор, возьми топор и наколи ровно половину
этих вот дров - и я дам тебе четверть доллара и ужин, - сказал фермер. -
Улыбается тебе это предложение?
- Вы хотите отклонить возможность отдать часть своей земли под вокзал
и получить за нее..?
- Да. Эта часть земли мне нужна под курятник.
- Вы, значит, отказываетесь взять за нее 50.000 долларов?
- Значит. Ты будешь колоть дрова или мне свистнуть собаку?
- Давайте ваш топор, мистер, и покажите, где дрова. Да велите вашей
миссис поджарить лишнюю сковородку оладий к ужину. Когда эта
железнодорожная линия Колумбус-Хаустон пройдет перед самым вашим забором,
вы пожалеете, что не воспользовались моим предложением. Да скажите ей,
чтобы она не пожалела к оладьям патоки и топленого масла. Понимаете?
НЕЛЬЗЯ ТЕРЯТЬ НИ МИНУТЫ
Молодая мать из Хаустона влетела на этих днях в страшном возбуждении
к себе в квартиру и крикнула своей матери, чтобы та как можно скорее
поставила на плиту утюг.
- Что случилось? - спросила та.
- Томми укусила собака, и я боюсь, что она бешеная. Ах, поторопись,
мама! Не теряй ни минуты!
- Ты хочешь попробовать прижечь ранку?
- Нет - я хочу отутюжить голубую юбку, чтобы ее можно было надеть к
доктору. Скорее, мама! Скорее!
ПОРАЗИТЕЛЬНЫЙ ОПЫТ ЧТЕНИЯ МЫСЛЕЙ
Как ужасно было бы жить, если бы мы умели читать в мыслях друг друга!
Можно с уверенностью сказать, что при таком положении вещей люди думали бы
не иначе, как шепотом!
В качестве примера этому можно привести случай, имевший место в
Хаустоне. Несколько месяцев тому назад очаровательная юная леди посетила
наш город и дала ряд публичных сеансов чтения мыслей, проявив в этом
отношении настоящие чудеса. Она легко разгадывала мысли любого из
присутствовавших, находила спрятанный предмет после того, как брала за
руку человека, его спрятавшего, и читала фразы, написанные на маленьких
клочках бумаги людьми, отстоявшими от нее на значительном расстоянии.
Один из молодых людей Хаустона влюбился в нее, и после
продолжительного ухаживания дело кончилось браком. Они занялись домашним
хозяйством и некоторое время были счастливейшими из смертных.
В один прекрасный вечер они сидели на веранде своего домика, держа
друг друга за руки, охваченные тем чувством близости и взаимного
понимания, которое может дать только разделенная любовь. Вдруг она
вскочила на ноги и сшибла его с веранды огромным цветочным горшком. Он
поднялся в полнейшем изумлении, с чудовищной шишкой на голове, и попросил
ее - если ей не трудно - дать объяснения.
- Тебе не удастся одурачить меня, - сказала она, сверкая глазами. -
Ты думал сейчас о рыжеволосой девушке по имени Мод с золотой коронкой на
одном из передних зубов, одетой в легкую розовую кофточку и черную
шелковую юбку. Ты представлял ее стоящей на Руск-Авеню под кедровым
деревом, и жующей гуммипепсин, и называющей тебя "душечкой", и играющей
твоей часовой цепочкой, и чувствующей, как твоя рука обвивает ее талию, и
говорящей: - Ах, Джордж, дай же мне перевести дыхание! - в то время, как
мать никак не дозовется ее ужинать. Пожалуйста, не отрицай этого! И не
являйся на порог дома прежде, чем заставишь себя думать о чем-нибудь
лучшем!
Тут входная дверь захлопнулась, и Джордж остался наедине с разбитым
цветочным горшком.
ЕГО ЕДИНСТВЕННЫЙ ШАНС
На прошлой неделе труппа, делающая турне с пьесой "Громовержцы", дала
в Хаустоне два спектакля - дневной и вечерний. На последним видный
политический деятель Хаустона занял одно из мест в самом первом ряду. В
руках он держал блестящий черный шелковый цилиндр и казался в страшно
напряженном состоянии: так и ерзал в кресле, держа цилиндр перед собой
обеими руками. Один из его приятелей, сидевший как раз сзади, наклонился к
нему и справился о причинах такой возбужденности.
- Я скажу вам, Билл, - ответил политический деятель конфиденциальным
шепотом, - в чем собственно дело. Я уже десять лет принимаю участие в
политической жизни и меня за это время столько раз оклеветывали,
обкладывали, смешивали с грязью и называли крепкими именами, что я
подумал, что хорошо было бы, если бы ко мне хоть один раз прежде, чем я
умру, обратились приличным образом - а нынче кажется, представляется
единственная возможность к этому. Сегодня в одном из антрактов состоится
сеанс престидижитатора, и профессор черной магии, конечно, спустится в
публику и скажет: - "Не будет ли кто-либо из джентльменов так любезен, что
одолжит мне шляпу?" Тогда я встану и протяну ему свою - и после этого я
@буду чувствовать себя хорошо целую неделю. Меня уже столько лет
никто не называл джентльменом! Боюсь только, что разрыдаюсь, пока он будет
брать у меня цилиндр... А теперь, извините, я должен быть наготове, чтобы
кто-нибудь не опередил меня. Я отсюда вижу одного из гласных города со
старым котелком в руке - и готов держать пари, что он здесь с этой же
целью!
БУДЕМ ЗНАКОМЫ
Пальто его порыжело и шляпа уже вышла из моды, но пенсне на черной
ленте придавало ему внушительный вид, а в манере держать себя были
изысканность и непринужденность. Он вошел в новую бакалейную лавку,
недавно открывшуюся в Хаустоне, и сердечно приветствовал ее владельца.
- Я должен представиться, - сказал он. - Мое имя Смит, и я живу рядом
с квартирой, куда вы только что переехали. Видел вас в церкви в это
воскресенье. Наш священник также обратил на вас внимание и после службы
сказал мне: "Брат Смит, вы должны обязательно узнать, кто этот незнакомец
с таким интеллигентным лицом, что так внимательно слушал меня сегодня".
Как вам понравилась проповедь?
- Очень хороша, - сказал торговец, извлекая из банки какие-то смешные
(точно с крылышками) ягодки.
- Да, это богобоязненный и красноречивый человек. Вы недавно занялись
коммерцией в Хаустоне, не правда ли?
- Недели три, - сказал торговец, перекладывая нож для сыра из ящика
на полку.
- Жители нашего города, - сказал порыжелый господин, - радушны и
гостеприимны. К приезжим они относятся даже сердечнее, чем к своим
согражданам. А прихожане нашей церкви особенно внимательны к тем, кто
заходит разделить с ними служение господу. У вас прекрасный подбор
товаров.
- Так, так, - сказал торговец, поворачиваясь спиной и рассматривая
жестянки с консервированными калифорнийскими фруктами.
- Всего лишь неделю назад у меня был спор с моим бакалейщиком о том,
что он поставляет мне второсортные продукты. У вас, надо полагать, есть
хорошие окорока и такие вещи, как кофе и сахар?
- Н-да, - сказал торговец.
- Моя жена заходила нынче утром навестить вашу и с большим
удовольствием провела время. В какие часы ваша повозка объезжает улицу?
- Послушайте, - сказал торговец. - Я скупил тут весь остаток одной из
бакалейных лавок и дополнил его массой новых товаров. В одной из старых
книг я вижу против вашего имени сумму долга в 87 долларов 10 центов. Вам
угодно еще что-нибудь взять сегодня?
- Нет, сэр, - сказал порыжелый субъект, выпрямляясь и сверкая глазами
через пенсне. - Я просто зашел из чувства долга, присущего каждому
христианину, чтобы приветствовать вас, но вижу, что вы не тот, за кого я
вас принял. Мне не нужно вашей бакалеи. Черви в вашем сыре видны даже с
той стороны улицы, а жена моя говорит, что ваша жена носит нижнюю юбку,
сшитую из старой скатерти. Многие из наших прихожан заявляли, что от вас
несло грогом в церкви и что вы немилосердно храпели во время службы. Моя
жена вернет занятую сегодня утром у вашей жены чашку шпека, как только
получу продукты из лавки, которая мне их поставляет. Всего хорошего, сэр.
Торговец тихо напевал про себя: "Никто играть со мной не хочет!" и
машинально отколупывал свинец с одной из гирь, к вящему ущербу ее
полновесности.
ОПАСНОСТИ БОЛЬШОГО ГОРОДА
Иеремия К. Дилуорти живет в конце Сан-Джакинто-Стрит. Он каждый вечер
возвращается домой пешком. Первого января он пообещал жене, что в течение
года ни разу не выпьет. Он тут же забыл свое обещание и второго января мы
сошлись веселой компанией, так что когда он направился домой, он
чувствовал себя несколько беззаботно.
Мистер Дилуорти - хаустонский старожил и в дождливые ночи всегда
ходит по середине улицы, где мостовая лучше всего.
Увы! Если б только мистер Дилуорти помнил обещание, данное им жене!
Он пустился в путь в полном порядке, но когда он шел уже по
Сан-Джакинто-Стрит, ноги отнесли его к одной из сторон улицы.
Полисмен, стоявший на углу, услышал громкий крик ужаса и,
обернувшись, заметил как какой-то человек судорожно взмахнул руками и
затем исчез из виду. Прежде, чем полисмен мог кликнуть кого-либо, кто
добрался бы до несчастного вплавь, человек всплыл в третий и последний раз
и исчез уже навсегда.
Мистер Иеремия К. Дилуорти утонул в тротуаре.
ВЗДОХ ОБЛЕГЧЕНИЯ
Джентльмен из Хаустона, стоящий сотни тысяч и живущий на одиннадцать
долларов в неделю, спокойно сидел в своей конторе несколько дней тому
назад, как вдруг вошел человек самого отчаянного вида и осторожно прикрыл
за собой дверь. У посетителя было лицо типичного негодяя, а в руке он
чрезвычайно бережно держал продолговатый четырехугольный сверток.
- Что вам угодно? - справился капиталист.
- Мне угодно денег, - прошипел незнакомец. - Я умираю от голода, в то
время, как вы катаетесь в миллионах. Видите этот пакетец? Знаете, что в
нем содержится?
Богач выскочил из-за стола, бледный от ужаса.
- Нет, нет! - вырвалось у него. - Не может быть, чтобы вы были так
жестоки, так бессердечны!
- Этот пакет, - продолжал отчаянный человек, - содержит количество
динамита, достаточное - если уронить его на пол - чтобы превратить все
здание в бесформенную груду развалин.
- Только и всего? - сказал капиталист, опускаясь в свое кресло и со
вздохом облегчения подымая выпущенную им из рук газету. - Вы даже не
представляете, как вы меня перепугали. Я думал, что это слиток золота и
что вы хотите под него денег!
НИЗКИЙ ТРЮК
Когда актеру по ходу пьесы требуется написать письмо, он по
установившемуся обычаю читает вслух слово за словом по мере занесения их
на бумагу. Это необходимо для того, чтобы зрители знали его содержание,
иначе фабула пьесы будет для них недостаточно ясна. Письмо, которое
пишется на сцене, чаще всего имеет существенное значение для развития
драматической интриги, и, конечно, пишущий должен читать вслух то, что он
пишет, чтобы довести об этом до сведения аудитории.
Но во время представления пьесы "Монбарс" в Хаустоне, несколько дней
тому назад, джентльмен, играющий роль отъявленного негодяя, воспользовался
упомянутой выше особенностью писания сценических писем самым недостойным
образом.
В последнем акте мистер Мантель, в роли Монбарса, пишет имеющее
решающее значение письмо и - по обычаю - читает его по мере написания,
строка за строкой. Негодяй прячется за пологом алькова и прислушивается в
низкой радости к тому, что мистер Мантель сообщает публике совершенно
конфиденциально. Затем он пользуется полученными таким недостойным образом
сведениями, чтобы привести в исполнение свои дьявольские планы.
Пусть мистер Мантель незамедлительно обратит на это свое внимание.
Человек, принадлежащий к его труппе и получающий, несомненно, очень
приличное содержание, должен стоять выше этого и не злоупотреблять
выгодами обыкновенного сценического приема.
ПАСТЕЛЬ
Над всем распростерла свои крылья черная ночь.
Он умоляет ее.
Его рука лежит на ее руке. Они стоят в холодной торжественной тьме и
смотрят в ослепительно освещенную комнату. Его лицо бледно от ужаса. На ее
лице написаны желание и презрительный упрек, и оно бледно от волнения
перед неизбежным.
В десяти милях, на Гаррисбургском шоссе, уже прокричал свое
"ку-ка-реку" петух с растрепанным хвостом, но женщина непоколебима.
Он умоляет ее.
Она стряхивает его руку со своей жестом, ясно говорящим об
отвращении, и делает шаг по направлению к освещенной комнате.
Он умоляет ее.
Хрустальные блики луны дрожат на ветвях деревьев над ними. Звездная
пыль осыпала грань, за которой начинается Непостижимое. Нечто Абсолютное
царит над всем.
Грех - внизу. Наверху - мир.
Порыв норда хлестнул их резким ударом хлыста. Мимо проносятся
экипажи. Изморозь ползет по камням, ложится хрустя вдоль пе
...Закладка в соц.сетях
