Жанр: Драма
Трудная жизнь
...и, несли его. Запасись полупинтой
спиртного на дорогу до порта, но скажи отцу Фарту, чтобы он не давал Коллопи
сильно напиваться на борту корабля, поскольку тот, вероятно, никогда не был в
море. Если его одолеет морская болезнь, выпивка сделает ее проявления еще более
жестокими.
Я встречу их в Юстоне рано утром восьмого и обеспечу транспорт и все
необходимое. Пожалуйста, в точности выполни все эти инструкции и пошли мне
телеграмму, если произойдет какая-нибудь задержка.
И вот настало время отъезда. Я по своей инициативе посоветовал мистеру Коллопи
купить два новых костюма - один, более теплый, для путешествия, и второй,
полегче, для римского климата. Он наотрез отказался покупать новое пальто и
достал откуда-то некий хорошо сохранившийся, но очень странного покроя предмет
одежды, сказав, что именно в нем он сочетался браком со своей первой женой.
(Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь женился в пальто.) Отец Фарт, сам родом с
континента, воспринял все как надо и не нуждался ни в каких советах. Он не
скрывал своей радости от перспективы частной аудиенции у Его Святейшества,
относясь к ней не как к простой возможности, а как к делу уже решенному.
Насколько я понимаю, он задействовал таинственные силы своего ордена, перед
которыми не мог устоять даже Папа Римский.
Поздно вечером седьмого числа оба путешественника, очень элегантные и нарядные,
сидели на своих обычных местах на кухне, смаковали содержимое глиняного кувшина
и выглядели весьма довольными. Только Анни была слегка напряжена и выказывала
легкое волнение.
- Может быть сделать вам на дорогу сэндвичей? - спросила она.
- Всемогущий Боже! - сказал мистер Коллопи с неподдельным изумлением. - Женщина,
ты что думаешь, мы отправляемся в зоопарк? Или в джунгли к дикарям?
- Но вы можете проголодаться.
- Да, - веско ответил мистер Коллопи, - такое может случиться. Но от голода есть
одно хорошо известное лекарство. Не догадываешься какое? Хороший обед, черт
побери! Филей, жареный картофель, спаржа, брюссельская капуста, сельдерей и Бог
знает сколько видов соусов. Но прежде всего, разумеется, тарелка горячего
грибного супа, поданного с французскими булочками. С бутылкой кларета класса
шато, вдобавок к каждой тарелке. Я прав, отец Фарт?
- Коллопи, я не думаю, что все эти яства хорошо сочетаются друг с другом.
- Может быть, и так. Но разве они не питательны?
- Такое меню может убить вас.
- Черт побери, оно же не убило меня, когда моя мать была жива. Спаси нас Бог,
это была женщина, которая могла испечь овсяную лепешку из пшеничного хлеба.
Капнуть на нее чуточку меда, и у нас получался настоящий банкет. Вот так-то.
- Единственные твари Божьи, которые едят разумно, - это животные. Почти все люди
переедают и тем самым сводят себя в могилу.
- За исключением обитателей трущоб, разумеется, - поправил мистер Коллопи.
- Да-да, - грустно сказал отец Фарт. - Их проклятие - дешевая выпивка и, хуже
того, метиловый спирт. Спаси их, Боже.
- Их спасает то, чего нет у нас, - желудки из литой стали.
- Да, но кислота разъедает даже сталь. По-моему, некоторые из них покупают
огромное количество средства для волос. Не для того, чтобы смазывать им головы,
а для того, чтобы его пить.
- Да. Спасибо, что напомнили мне, отец Фарт. Дайте-ка сюда ваш стакан. Это не
лак для волос, поверьте мне.
Они предались было возлияниям, но тут раздался стук в дверь. Я поспешил открыть
ее и впустил мистера Ханафина.
- Здравствуйте, высокочтимые отцы, - просиял он, заметив у плиты двоих
путешественников.
- Добрый вечер, Ханафин, - ответил мистер Коллопи. - Присядьте-ка на минуточку.
Анни, принеси стакан для мистера Ханафина.
- Вы собираетесь пересечь океан сегодня ночью?
- Да, мистер Ханафин, - ответил отец Фарт. - У нас есть важное дело на материке.
- Да, мистер Ханафин, - добавил я, - и у вас есть ровно четыре минуты, чтобы
прикончить ваш стакан. Мы связаны расписанием и должны выехать на станцию
Уэстленд-роу через четыре минуты.
Мой голос был безапелляционно строг.
- Должен заметить, джентльмены, - сказал мистер Ханафин, - я не помню, чтобы вы
выглядели лучше. Вы одеты очень элегантно, и я никогда не видел у вас, мистер
Коллопи, такого прекрасного цвета лица.
- Это все из-за моего высокого кровяного давления, - шутливо ответил мистер
Коллопи.
Я настоял на том, чтобы все уложились в установленные мной четыре минуты. Когда
они истекли, мы столкнулись с первой проблемой - как запихнуть мистера Коллопи в
его старое узкое пальто. После того как нам это удалось, мы с мистером
Ханафином, поддерживая и почти волоча его на себе, повели в кеб. В конце концов
нам удалось и это. Отец Фарт, зайдя через противоположную дверь, помог нам
устроить мистера Коллопи на заднем сиденье. Пружины жалобно завизжали, когда он
рухнул на свое место. Почти сразу после этого старушка Марий тронулась ленивой
рысцой и через пятнадцать минут дотащила нас до станции Уэстленд-роу. С улицы на
платформу вела длинная лестница.
- Все ждут здесь, пока я не вернусь, - сказал я. Поднявшись по ступенькам, я
подошел к носильщику, стоявшему возле почти пустого поезда.
- Послушай, - сказал я, - там внизу в кебе сидит очень тучный человек, который
не может самостоятельно подняться по ступенькам. Если ты найдешь еще одного
носильщика, спустишься с ним вниз и поможешь нам, каждый из вас получит по
десять шиллингов.
Его глаза заблестели, он закричал, призывая какого-то Майка, и вскоре мы втроем
спустились вниз. Процедура выгрузки мистера Коллопи из кеба была скорее вопросом
стратегии, чем грубой силы, и вскоре он уже стоял, тяжело дыша и дрожа, у начала
предстоящего ему пути.
- Мистер Коллопи, - объяснил я, - вот эти ступеньки - главное препятствие. Нас
здесь четверо, и мы собираемся внести вас наверх.
- Охотно верю, - негромко сказал мистер Коллопи. - Как говорится, они вносили на
Форум римских императоров, одетых в одежды чистейшего золота.
Я поставил по носильщику за каждым плечом Коллопи, чтобы они могли взять его под
мышки, а мы с Ханафином приняли на себя вес его ног, взявшись за них, как за
ручки носилок. Без сомнения, носильщики были глубоко потрясены тем, какую
тяжесть им приходится поднимать. Но они мужественно атаковали ступени, стараясь
держать свою ношу настолько горизонтально, насколько это было возможно, и
довольно легко справились с задачей. Отец Фарт поспешил вперед, открыл дверь, и
мы проворно поставили Коллопи на пол пустого вагона первого класса. Он был очень
доволен и сиял улыбкой так, будто только что сам совершил какой-то изумительный
подвиг. Мистер Ханафин поспешил вниз, чтобы принести багаж, я тем временем пошел
покупать билеты.
До отхода поезда оставалось не менее сорока пяти минут, и прошло не менее
получаса, прежде чем в вагон стали заходить другие пассажиры. Я достал небольшой
стакан и протянул его мистеру Коллопи, к немалому удивлению последнего. Потом
вынул из заднего кармана плоскую флягу емкостью в полпинты.
- Я немного разбавил содержимое водой, - сказал я, - так что вы можете пить это
без опасения.
- О, блаженные мученики на небесах, - громко воскликнул мистер Коллопи, - отец
Фарт, вы когда-нибудь слышали что-либо подобное?! Пить виски в вагоне первого
класса - и это называется паломничеством к престолу Святого Папы!
- Пожалуйста, не принимайте все так близко к сердцу, - серьезно ответил отец
Фарт, - тем более не пристало делать это на публике.
Когда поезд вытянулся вдоль борта почтового парохода в Кингстоне, я снова
использовал свою стратегическую находку с двумя носильщиками. Мы с комфортом
усадили мистера Коллопи, как он и просил, в обеденном салоне. Я очень устал и
сказал ему и отцу Фарту, что должен попрощаться с ними и отправиться домой.
- Бог благословит тебя за твою помощь, мой мальчик, - сказал отец Фарт.
- Когда вернешься, - добавил мистер Коллопи, - скажи Анни, что у меня в кровати
под матрасом лежит пара грязных носков. Их нужно постирать и заштопать.
- Хорошо.
- И если зайдет Рафферти, спросить насчет показаний гидрометра, скажи ему, чтобы
продолжал передавать прибор по цепочке. Особо подчеркни это. Следующей в списке
стоит миссис Хайес из Сэндимаунта. Затем идет миссис Фитцгерберт из ХэролдсКросс.
Он знает этих дам. А там и я вернусь.
- Очень хорошо. До свидания, и желаю удачи.
Так вот они и отплыли. Как проходило их путешествие? Эта любопытная история
стала известна из писем, которые я получал от своего брата и которые привожу
ниже.
17
Примерно через три недели после отъезда путешественников я получил от брата
следующее письмо:
Ну вот мы и в Риме в отеле "Elite et des trangers". Весна приходит сюда раньше,
и уже очень тепло.
Наше путешествие на "Моравии" до Остии прошло без заметных инцидентов и
доставило мне массу удовольствия. Давненько я так не напивался, хотя один
англичанин, с которым я очень сблизился, превзошел даже меня, правда совсем
немного. Он упал и сломал ногу. Коллопи, который не выказывал никаких признаков
недомогания, тоже пил вволю, но проводил большую часть времени в постели. (Слава
Богу, на судне были настоящие постели, а не эти ужасные койки.) Во-первых, одеть
его на качающейся палубе - великий труд, который занимал у отца Фарта, стюарда и
меня целый час. Одевшись в первый раз, он обнаружил, что почти не может
передвигаться по кораблю. Мне пришлось нанять еще одного стюарда и не просто
давать ему чаевые, а буквально выплачивать за помощь приличную зарплату, но
тщетно - сходни и ступени остались непреодолимым препятствием. Я взял за правило
приводить в каюту к мистеру Коллопи других пассажиров, чтобы они могли выпить с
ним и поговорить. Он не был ни в малейшей степени подавлен этой ситуацией, а
морской воздух определенно произвел на него положительный эффект. Отец Фарт, как
правило, оставлял нас внизу, а сам поднимался наверх. Он очень скоро обнаружил
на борту четырех членов своего ордена и проводил с ними на верхней палубе почти
все дни напролет. Он спускался к мистеру Коллопи только по вечерам и отказывался
от выпивки из-за присутствия на борту других иезуитов. Сейчас он пребывает в
отличной физической форме и добром настроении. А остановился он на иезуитском
подворье. Каждое утро он приходит к нам в отель ровно в одиннадцать часов.
Нам гораздо легче помогать Коллопи двигаться и существенно легче его одевать,
находясь на terra firma[51 - Твердая земля (лат.) - т. е. суша.], - он даже мог
бы одеваться самостоятельно, если бы носил здесь те же обноски, что и в
Дублине, - и мы обычно проводим первую половину дня до ленча, просто сидя на
солнышке и разговаривая. Конечно, здесь не достать ирландского виски, и Коллопи
теперь пьет абсент. Я же в основном пью бренди, поскольку опасаюсь осложнений на
сердце. После обеда мы обычно нанимаем экипаж и отправляемся в неспешное
путешествие и осматриваем такие достопримечательности, как Колизей или Форум.
Дважды мы были на площади Святого Петра. Вечером, убедившись, что Коллопи
благополучно улегся в постель, я исчезаю до поздней ночи. Я обнаружил, что
Вечный Город полон публичных домов, но держусь от них подальше. Здесь есть
несколько чертовых ночных клубов, большинство из которых, как мне говорили,
действует нелегально.
А теперь о наших интригах. Я думаю, мы можем положиться на отца Фарта в том, что
он введет в действие свои секретные планы даже без напоминания с нашей стороны.
Вчера утром он представил нам монсеньора Кахилла, очень интересного человека, и
к тому же уроженца города Корк. Он что-то вроде ватиканского гражданского
служащего и обладает правом постоянного доступа к Святому Папе. Он не только
переводчик, в совершенстве знающий по меньшей мере восемь языков (по его
словам), но и стенографист, чья задача состоит в том, чтобы записывать все
реплики и замечания Святого Папы в ходе аудиенций. Он переводит просьбы
пилигримов устно и записывает только ответы. Это в высшей степени дружелюбный
человек, который всегда искренне рад увидеться с кем-нибудь из Ирландии и
прекрасно понимает, как следует поступать со стаканом доброго вина. Он очень
привязался к Коллопи, который, к моему великому изумлению, в деталях знает город
Корк.
Он обещал сделать все возможное, чтобы устроить нам аудиенцию, но у отца Фарта в
колоде больше козырей. Он знаком, или поставил себе целью познакомиться, с неким
кардиналом Балдини, из тех, кого зовут местными прелатами. Каждый день он
находится в папской свите. Он, разумеется, обладает огромным влиянием и может
устроить что угодно. На все вопросы отец Фарт отвечает уклончиво и не дает
Коллопи никаких обещаний, говоря, что Понтифик очень занят и мы должны запастись
терпением. Лично я нисколько не сомневаюсь, что аудиенция рано или поздно
состоится. Настолько, что уже купил для Коллопи фрак. Кардинал Балдини
принадлежит к ордену францисканцев и живет в францисканском монастыре на виа
Мерулана, там же, где находится прекрасная церковь Сан-Антонио-ди-Падуя. (Мой
итальянский улучшается с каждым днем.) Вот и все пока. Напишу через несколько
дней. М.
P. S. Не спускай глаз с Анни. Я надеюсь, больше не будет этих идиотских гуляний
вдоль канала.
Следующее письмо, которое я получил неделю спустя, было коротким. Вот что он
писал:
То, чего мы так долго ждали, - свершилось. Отец Фарт пришел, как обычно, рано
утром и после непродолжительного разговора, как бы между прочим, попросил меня и
Коллопи приготовить наши фраки к шести часам вечера, поскольку мы отправимся в
монастырь: нанести визит кардиналу Балдини. Это было потрясающим откровением.
Очевидно, отец Фарт тихо и незаметно плел закулисные интриги в столь присущей
иезуитам манере. Я понял, что аудиенция у Папы - дело решенное, но ничего не
сказал.
Приведя себя в надлежащий вид, я решил подстраховаться и начал трудную работу по
одеванию мистера Коллопи в пять часов. Это было мудрое решение, поскольку
процедура заняла почти час. В конце концов он приобрел очень забавный вид.
Вместе с отцом Фартом мы выехали на виа Мерулана. Здание монастыря оказалось
простым и аскетическим, но неожиданно очень большим. Приемная была достаточно
комфортабельна, но вся увешана картинами на религиозные темы. Кардинал Балдини
был низкорослым, полным человеком, очень общительным и с веселыми манерами. Мы
поцеловали кольцо на его пальце, а он приветствовал нас на превосходном
английском. Мы непринужденно расселись по местам.
- А как поживают все мои друзья в Дублине? - спросил он Коллопи.
- Слава Богу, хорошо, Ваше Преосвященство. Я и не знал, что вы бывали в наших
краях.
- Я нанес туда визит в тысяча восемьсот девяносто шестом году. И кроме того, я
провел десять лет в Англии.
- Да-да.
Тут отец Фарт принялся болтать о прелестях путешествия за границу, о том, как
оно расширяет кругозор и еще раз доказывает католикам, насколько вселенской
является их вселенская церковь.
- А я вот никогда не путешествовал, - сказал Коллопи. - Поскольку человек должен
оставаться там, где его работа.
- Истинная правда, - сказал кардинал Балдини. - Но наш виноградник действительно
очень обширен. И с каждым годом становится все больше и больше. Посмотрите,
какая работа проделана в Африке, в Китае и даже в Японии.
- Я понимаю, насколько велик этот труд, - ответил Коллопи, - поскольку и сам
стараюсь вести миссионерскую деятельность. Не в религиозном смысле этого слова,
разумеется.
Тут отец Фарт принялся говорить о центральном предмете всей нашей религии - о
Ватикане и Святом Папе.
В конце концов кардинал повернулся к Коллопи и произнес:
- Мистер Коллопи, я верю, вы и ваши спутники были бы рады получить личную
аудиенцию у Святого Папы?
- Ваше Преосвященство, это действительно была бы великая честь для нас.
- Хорошо, я все устроил. Послезавтра после обеда в четыре часа.
- Мы все в высшей степени благодарны вам, Ваше Преосвященство, - ответил отец
Фарт.
Вот и все об этом. Мы вернулись в отель очень довольные собой. Я прямиком
отправился в американский бар, чтобы отпраздновать это событие. К тому времени,
как ты получишь мое письмо, аудиенция уже состоится. Я напишу тебе сразу же
после нее и дам самый полный отчет. М.
Пусть это экстраординарное письмо говорит само за себя. Оно разрывает мне
сердце.
Прошло уже несколько дней после аудиенции, но только сейчас я нашел в себе силы,
с помощью монсеньера Кахилла, написать тебе это письмо. Пожалуйста, сохрани его,
поскольку у меня нет копии.
Это был страшный, безобразный скандал.
В сущности, Папа послал нас к черту. И заставил замолчать отца Фарта.
Папские дворцы расположены справа от базилики, если стоять к ней лицом, сразу
позади входа. Отец Фарт провел нас в маленький офис, охраняемый швейцарской
гвардией. Поскольку это было частное рандеву, через пять минут появился кардинал
Балдини, пригласил нас следовать за ним и выдал каждому по толстому
путеводителю, или каталогу. Нам потребовалось немало времени, чтобы пройти эти
огромные ослепительные залы, все время обсуждая увиденное. Кардинал показал нам
прекрасную галерею - лоджию Григория XIII, тронный зал, солнечную ротонду -
круглый зал, уставленный статуями, салон Рафаэля с многочисленными портретами
великих живописцев; частично ватиканский музей; Сикстинскую капеллу и множество
других мест, которые я не могу припомнить. Также я не могу вспомнить большую
часть из потока пояснений кардинала. Запомнилось только, что в Ватикане есть
свой приходской священник, который, - а вовсе не Папа, - отправляет здесь
церковную службу. Великолепие всего увиденного поражало. Прости меня, Боже, но
мне кажется, все это выглядело немного вульгарно, а кое-где они слегка
переборщили с золотом и позолотой.
- Предыдущий Папа Лев, - сказал кардинал Балдини, - был на короткой ноге с
королями и принцами. Он наслаждался искусством и высокой наукой. Конечно, его
Rerum Novarum[52 - Новая вещь (лат.).] был великой вещью для трудящихся классов.
Но человек, с которым вы должны встретиться, - это Папа бедных и убогих. Всякий
раз, когда он может помочь им, он помогает.
- Это на самом деле так? - спросил Коллопи.
Я сразу подумал о чуде, на которое мы все надеялись. Но сам он об этом ничего не
сказал.
Мы прошли через дверь и вступили в прекрасную комнату. Это была приемная перед
рабочим кабинетом Папы. Кардинал приказал нам подождать и вышел в другую дверь.
Место, где мы оказались, выглядело восхитительно и подействовало на нас
умиротворяюще. Несколько минут спустя открылась другая дверь, и кардинал сделал
нам знак войти. Мы позволили медленно продвигавшемуся, опирающемуся на палку
Коллопи возглавить нашу процессию, я шел за ним, а отец Фарт замыкал шествие.
Святой Папа сидел за письменным столом, монсеньер Кахилл - на некотором
расстоянии справа от него. Пий X оказался меньшего, чем я ожидал, роста,
довольно тощим и выглядел очень старым. Он приветливо улыбнулся, встал и обошел
вокруг стола, чтобы встретить нас. Мы преклонили колени и поцеловали кольцо на
пальце Ловца Душ Человеческих. Он заговорил на латыни. Его голос возвысился,
когда он стал произносить то, что, как я полагаю, было папским благословением.
Потом он вернулся на свое место за столом, а пилигримы и кардинал подошли к
стульям, стоящим напротив. Я выбрал стул с самого края, поскольку не собирался
ничего говорить и не хотел, чтобы ко мне обращались с вопросами. Я заметил, что
монсеньор Кахилл приготовил бумагу и карандаш.
Папа спросил что-то у мистера Коллопи по-итальянски, а монсеньор Кахилл
мгновенно перевел вопрос на английский и так же быстро ответ - обратно на
итальянский.
ПАПА: Как дела в вашей стране - возлюбленной нами Ирландии?
КОЛЛОПИ: Так себе, Ваше Святейшество. Британцы все еще там.
ПАПА: Но разве страна не процветает?
КОЛЛОПИ: Я так не думаю, Ваше Святейшество. Слишком много в Дублине безработных.
ПАПА: Это глубоко огорчает наше сердце.
ОТЕЦ ФАРТ (по-итальянски): Некоторые ирландцы имеют определенную склонность к
лени, Святейший Отец, но их вера, возможно, самая твердая во всем христианском
мире. Сам я немец, но ничего подобного в Германии не видел. Это вдохновляет.
ПАПА: Ирландия всегда была дорога нашему сердцу. Это благословенная страна. Ее
миссионеры есть повсюду.
(После нескольких минут еще более бессвязного разговора мистер Коллопи сказал
что-то таким тихим голосом, что я не смог уловить ни слова. Монсеньор Кахилл
мгновенно перевел. Папа, похоже, был озадачен. Мистер Коллопи пробормотал под
нос еще более длинную речь, которая так же была мгновенно переведена. Я должен
привести здесь сделанную монсеньером Кахиллом стенограмму на латыни и
итальянском. Перевод в основном сделан им же.)
Говорит КОЛЛОПИ.
ПАПА: Che cosa sta dicendo questo poveretto?
Что хочет сказать это бедное дитя?
Говорит МОНСЕНЬОР КАХИЛЛ.
ПАПА: E tocco? Nonnunquam urbis nostrae visitentium capitibus affert vaporem.
Dei praesidium hujus infantis amantissimi velimus.
Это дитя в своем уме? Иногда жаркий климат и испарения нашего города оказывают
вредное действие на голову. Мы будем молить Господа, чтобы он защитил
возлюбленное дитя.
КОЛЛОПИ говорит снова.
Говорит МОНСЕНЬОР КАХИЛЛ.
ПАПА: Ho paura che abbiate fatto un errore, Eminenza, nel potar qui questo pio
uomo. Mi sembra che sia un po 'tocco. Forse gli manca una rotella. Ha sbagliato
indirizzo? Non siamo medici che curano il corpo.
Дорогой кардинал, я боюсь, вы совершили ошибку, пригласив этого набожного
человека увидеться с нами. Боюсь, Бог отметил его. Мы не можем ручаться, что его
голова в порядке. Может быть, он попал не по адресу? Мы не лечим телесные
недуги.
Говорит ОТЕЦ ФАРТ.
ПАПА: Ma questo semplicemente mostruoso. Neque hoc nostrum officium cum
concilii urbani officio est confundendum
Но это чудовищно! Это дело городского совета. Не надо вмешивать в него наш офис.
Говорит КАРДИНАЛ БАЛДИНИ.
ПАПА: Nobis presentibus istud dici indignum est. Num consilium istud inusitatum
rationis legibus continetur? Nunquam nos ejusmodi quicquam audivimus.
Говорить такое в нашем присутствии значит подрывать нашу репутацию. Где это
слыхано - предлагать нам ложь во спасение? Мы никогда раньше не слышали ни о чем
подобном.
КОЛЛОПИ мямлит что-то в ответ.
МОНСЕНЬОР КАХИЛЛ говорит.
ПАПА: Graviter commovemur ista tam mira observatione ut de tanta re sententiam
dicamus. Intra hos parietes dici dedecet. Hic enim est locus sacer.
Мы глубоко встревожены такой странной просьбой о вмешательстве в это дело.
Недопустимо даже упоминать о таких вещах в этих стенах. Это святое место.
КАРДИНАЛ БАЛДИНИ говорит по-итальянски.
ПАПА: Non possiamo accettare scuse e pretesti. Il Reverendo Fahrt ha sbagliato.
Ci da grande dolore.
Мы не можем принять никаких отговорок и извинений. Отец Фарт допустил
прегрешение. Он наполнил наше сердце печалью.
ОТЕЦ ФАРТ говорит по-итальянски.
ПАПА: Non ossiamo accettare ci. Sembra ci sia un rilassamento nella disciplina
nella Societ di Ges in Irlanda. Se il Padre Provonciale non agisce, dovremo noi
stessi far tacere il Reverendo Fahrt.
Мы вообще не принимаем это. Похоже, в ирландском отделении ордена иезуитов
ослабла дисциплина. Если наш наместник в Ирландии ничего не сделает, мы своей
властью заставим замолчать отца Фарта.
КОЛЛОПИ что-то бормочет.
Говорит МОНСЕНЬОР КАХИЛЛ.
КАРДИНАЛ БАЛДИНИ говорит по-итальянски.
ПАПА: inutile parlarne. Quest' uomo soffre di allucinazionie di ossessioni, e
stato condotto su questa via del Reverendo Fahrt. Come abbiamo gi ditto, tutto
questo ci rattrista profondamente, Cardinale
Это нехорошо. Этот человек страдает серьезными маниями и навязчивыми идеями, а
отец Фарт поощряет его расстройство. Как мы уже сказали, это наполняет скорбью
наше сердце, кардинал.
Говорит КАРДИНАЛ БАЛДИНИ.
ПАПА: Homo miserrimus in valetudinario a medico curandus est.
Этот бедный человек нуждается в заботе врачей.
Снова говорит КАРДИНАЛ БАЛДИНИ.
ПАПА: Bona mulier fons gratiae. Attamen ipsae in parvularum rerum suarum
occupationibus verrentur. Nos de tantulis rebus consulere non decet.
Добрая женщина - фонтан милосердия. Но они сами должны заниматься своими
маленькими личными делами. Неуместно советоваться с нами по таким вопросам.
И снова говорит КАРДИНАЛ БАЛДИНИ.
ПАПА: Forsitan poena leviora ille Reverendus Fahrt adduci posit ut et sui sit
memor et quae sacerdotis sint partes intellegere.
Возможно, не слишком суровая епитимья поможет отцу Фарту восстановить душевное
равновесие и начать уделять должное внимание своему святому долгу.
Тут Папа поднялся, и все присутствующие на аудиенции поднялись тоже.
ПАПА: Nobis nune abeundum esse videtur. Illud modo ex liberis meus quaero ut de
iis cogiteat quae exposui.
Я думаю, мы должны сейчас удалиться. Я прошу своих детей поразмышлять над тем,
что мы сейчас сказали.
Затем Святой Папа осенил нас крестным знамением и исчез за дверью, открывшейся
позади него.
В молчании, друг за другом проследовали мы через приемную. Кардинал Балдини и
отец Фарт шли впереди, о чем-то тихо переговариваясь. В тот момент я, конечно,
не имел ни малейшего представления ни о теме, обсуждавшейся на аудиенции, ни о
том, что говорил Папа по-латыни и по-итальянски. И только расспросив на
следующий день монсеньера Кахилла, я получил кое-какую информацию. И должен был
сесть, чтобы не упасть. Я поинтересовался, какой предмет обсуждали на аудиенции.
Он ответил, что дал слово чести, что никогда никому этого не откроет.
Мое продвижение по коридорам Ватикана бок о бок с мистером Коллопи было
медленным и утомительным. Чуда не произошло. Ничто не смогло исцелить его от
баснословного веса. Думаю, на это способно только время.
Было утро. Я лежал в постели, решившись наконец, не идти в этот день в школу и
думая о том, что, возможно, уже никогда больше туда не пойду. Последнее письмо
брата с экстраординарными сведениями о Святом Папе и отце Фарте содержало чек на
двадцать пять фунтов. Я только что велел Анни принести мне в постель завтрак и
лежал, наслаждаясь покоем, куря и размышляя. Было сл
...Закладка в соц.сетях
