Жанр: Драма
Трудная жизнь
...е было доброе сердце и она много трудилась. Мистер Коллопи был
весьма привередлив в еде, и хотя одевался скорее как какой-то бродяга, мысль об
общественных банях и прачечных приводила его в ужас. Пользоваться ими, считал
он, - верный путь заполучить сифилис или тяжелую кожную болезнь. Поэтому Анни
была вынуждена стирать его рубашки и другие вещи, хотя за своим целлулоидным
воротничком он следил самостоятельно и мыл его горячей водой через день. Ей
также приходилось смешивать для него различные лекарства, в состав которых
непременно входила сера, хотя я никогда не слышал, какие болезни эти снадобья
призваны были лечить или предотвращать. В последние полтора года, или около
того, к ней обратились с просьбой принять на себя еще кое-какие функции, на что
она согласилась достаточно охотно. Брат уже не вставал рано по утрам, чтобы идти
в школу и частенько давал Анни немного денег, чтобы она приносила ему "сами
знаете что" для поправки здоровья. Он нуждался в лекарстве, и бедной девушке
приходилось незаметно выскальзывать из дому, чтобы принести ему стаканчик виски.
Мистер Коллопи вернулся около пяти часов, а вскоре после него появилась и Анни.
Похоже, он пребывал в дурном расположении духа. Не сказав никому ни слова, он
рухнул в кресло и стал читать газету. Брат пришел около шести, нагруженный
несколькими книгами и маленькими пакетами. Он, естественно, заметил плохое
настроение мистера Коллопи и не проронил ни слова. Чаепитие также прошло в
молчании, которое приняло почти угрожающий характер. Я продолжал думать о
Пенелопе. Чаепитие с ней выглядело бы совсем иначе. Это было бы совместное
вкушение амброзии, неслыханной утонченности, за которым последовал бы милый
разговор у огня, быть может с легким оттенком меланхолии. Легко ли, размышлял я,
или же совершенно невозможно написать по-настоящему хорошее, берущее за душу
стихотворение? Такое, что тронет ее сердце, расскажет ей о моей любви. Весьма
вероятно, что человеку моего типа нечего и пытаться сделать что-либо в этом
роде. В то время как моему брату можно было бы доверить просто и доступно
изложить это искусство в ходе шести легких уроков по переписке. Конечно, я
никогда не обсуждал с ним этот вопрос, поскольку его насмешки только вывели бы
меня из себя.
Пенелопа? Я стал размышлять над этим именем. Я помнил, что Пенелопа была женой
Улисса[42 - Один из бесчисленных намеков на творчество Джеймса Джойса,
характерных для О'Брайена (здесь - роман "Улисс").], и сколько бы распутников ни
осаждало ее, пока законный муж пропадал на войне, она сохраняла ему верность.
Они считали, что Пенелопа должна уступить их низким и неподобающим
поползновениям. Она отвечала, что согласна, но только после того, как закончит
свою пряжу. Каждую ночь ей приходилось расплетать то, что сплела за день, для
того чтобы работа так и не была бы закончена. О чем свидетельствовало подобное
поведение? О глубокой и чистой любви, конечно. Возможно, с изрядной долей
хитрости и коварства. Интересно, обладает ли моя любимая Пенелопа обоими этими
качествами? Ладно, я еще увижусь с ней сегодня вечером.
После того как мы кончили пить чай и Анни убрала со стола, мистер Коллопи
возобновил чтение газеты, но через некоторое время отложил ее, выпрямился в
кресле и пристально уставился на брата, дремавшего напротив, возле плиты.
- Я хотел бы сказать тебе пару слов, мистер-мой-дружочек, - неожиданно заявил
он.
Брат тоже выпрямился.
- Ну, - сказал он, - я слушаю.
- Ты знаешь человека по имени сержант Дрисколл из DMP?
- Я не знаком ни с кем из полисменов. Стараюсь держаться от них подальше. Это
весьма опасные типы, продвигающиеся по службе со скоростью, пропорциональной
количеству людей, которым они доставили неприятности. И у них есть способ
доставить самым уважаемым людям самые большие неприятности.
- Да что ты говоришь! И что это за способ?
- Лжесвидетельство. Они даже телеграфный столб заставят дать нужные показания.
Все они - сыновья стервятников из глухой провинции.
- Я хотел сказать, что сержант Дрисколл из DMP...
- Настоящий дикарь из Керри, могу поручиться. Этот болван встает в шесть утра,
чтобы приготовить тринадцать порций завтрака из картошки, может быть, с
несколькими листьями капусты, соли и пахты, - еда не для белого человека.
Завтрак для Него Самого, Ее Самой, девяти детей и трех свиней, причем для всех
из одного котла. И этот стручок должен следить за законом и порядком в Дублине!
- Я говорю о сержанте Дрисколле из DMP. Он был здесь сегодня утром. Помоги мне
Боже, но отвечать всю жизнь на вопросы полиции - это мой крест.
- Для таких случаев есть хорошее правило: не давайте никаких показаний. Не
доставляйте им такого удовольствия. Скажите, что сначала должны переговорить со
своим адвокатом, независимо от того, в чем вас обвиняют.
- Обвиняют меня! Это касалось не меня. Он искал тебя. Он вел следствие. Может
быть большой скандал, поверь моему слову.
- Искал меня! Да что я сделал?
- Один молодой парень свалился в реку возле Айлендбридж, повредил голову и чуть
не утонул. Его отправили в больницу. Сержант Дрисколл и его люди допросили этого
парня и других молодых хулиганов, которые были вместе с ним. И те упомянули твое
имя.
- Ничего не знаю ни о каких парнях с Айлендбридж.
- Тогда почему они назвали тебя? Полиции даже известен наш адрес. Сержант
сказал, что к ним в руки попала записная книжка с этим адресом на обложке.
- Вы видели эту записную книжку?
- Нет.
- Это дело рук какого-то пройдохи, который не любит меня за какую-нибудь
воображаемую обиду. Любителя доставлять неприятности. Этот город кишит ими. Я
ужасно рад, что убираюсь отсюда. Лучше уж каждый день иметь дело с кровожадными
и развращенными саксами.
- Я всегда знал, что у тебя найдется ответ на любой вопрос. Ты непробиваем.
- Я не желаю волноваться по поводу того, что скажет или подумает какое-нибудь
отродье из городских трущоб или из деревни.
- Эти подростки, как утверждает сержант Дрисколл, экспериментировали с каким-то
ужасно опасным приспособлением, своего рода смертельной машиной. Они натянули
проволоку через реку Лиффи, прикрепив ее не то к деревьям, не то к фонарным
столбам на другой стороне. А этот молодой идиот вставил ноги в пару специальных
туфель или чего-то в этом роде. Что ты об этом думаешь?
- Ничего особенного, за исключением того, что все это напоминает какой-то цирк.
- Да, Танец Смерти в Императорском Театре на Рождество. Видит Бог, но мне
никогда прежде не доводилось слышать о такой безрассудной, греховной и нелепой
выходке. Единственные, кого я жалею, - это родители, несчастные страдающие
родители, которые трудились, сдирая кожу до костей, вскормили и воспитали этих
оболтусов и обрекли себя на голодную старость ради того, чтобы дать им
образование. Хорошая порка, с утра до вечера, - вот что крайне необходимо этим
поганцам.
- А как один из них очутился в воде?
- А как ты думаешь? Он прошел по проволоке до половины пути, затем запаниковал,
растерялся и свалился в воду, ударившись головой о плывущий деревянный брус. И
конечно же, никто из этих болванов не умел плавать. Слава Богу, что неподалеку
оказался судебный пристав. Он услышал крики и вопли и поспешил на выручку. Но
первым подоспел один безработный. Вдвоем они вытащили уже почти захлебнувшегося
паренька, из реки и перевернули вверх ногами, чтобы вылить из него воду.
- Ну, и... - прервал его брат.
- Это просто рука Провидения, что эти люди оказались там. Гения эквилибристики
отвезли в больницу на Джервис-стрит, и в этом нет ничего забавного. Тебя могли
бы обвинить в непредумышленном убийстве.
- Повторяю, я не имею к этому никакого отношения. Я ничего не знаю. Мне эти
факты не известны.
- По-моему, тебе придется присягнуть в этом.
- Я и присягну.
- И у тебя хватает бесстыдства и наглости сидеть здесь и обвинять
многострадальную полицию в предвзятости?
- Но так оно и есть.
- Клянусь, будь я судьей, я бы знал, чьим показаниям можно верить в деле об
Айлендбридж.
- Если бы меня обвинили в том, что я затеял эту глупую выходку, я бы не
остановился ни перед чем, чтобы разоблачить низких негодяев, пытающихся бросить
тень на мою репутацию.
- Да, я хорошо знаю, что ты имеешь в виду. Одно вранье неизбежно повлечет за
собой следующее, и так будет до тех пор, пока ты окончательно не увязнешь в
ужасной лжи и лжесвидетельстве, так что судья или судебный секретарь, или ктотам-еще,
будет вынужден прервать процесс и передать его материалы генеральному
прокурору. И, будь уверен, мало тебе не покажется. Ты сможешь получить пять лет
за лжесвидетельство и попытку запутать судебный процесс. А когда ты выйдешь,
тебя снова привлекут по делу на Айлендбридж.
- Черт побери, я не собираюсь иметь дело с этими людьми.
- Вот как? Хорошо, тогда это сделаю я. Это мой дом.
- Вы же знаете, я очень скоро покину его.
- Сержант Дрисколл сказал, что ты должен явиться на Колледж-стрит для дачи
показаний.
- Я не пойду на Колледж-стрит. Сержант Дрисколл может убираться к черту.
- Прекрати употреблять в моем доме бранные слова, или ты покинешь его раньше,
чем собирался. Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что мне доставит удовольствие
отвечать перед полицией за низменные и презренные махинации, с помощью которых
ты пытался обманывать простодушных юнцов.
- Какая чепуха!
- Да, и грабить их, отнимать у них деньги, которые они не заработали, а тянули
из кошельков своих многострадальных родителей и опекунов.
- Говорю вам, я не знаю никаких простодушных молодых людей в Айлендбридж. Все те
молодые люди, с которыми я знаком, отнюдь не простодушны.
- Твой язык - один из самых подлых и лживых во всей Ирландии - это проверенный
факт. Ты не что иное, как презренный бродяга. Я достоин осуждения за то, как
воспитал тебя. Может быть, Бог меня простит.
- Почему вы не считаете достойными осуждения этих стервятников, святых
христианских братьев? Отошедших от Бога христианских братьев?
- Я неоднократно просил тебя не осквернять мою кухню трусливым поношением твоих
преданных своему делу, высоконравственных христианских учителей.
- А я слышал, что брат Граппи собирается сложить с себя сан и жениться.
- Послушай меня! - возопил мистер Коллопи. - Ты еще не настолько взрослый, чтобы
тебе нельзя было прописать березовой каши. Помни это. Хорошая порка порой творит
чудеса.
Определенно, он очень сильно разозлился. Брат презрительно пожал плечами, но, к
счастью, в этот момент во входную дверь постучали. Это был мистер Рафферти.
Услышав мое приглашение войти, он заколебался.
- Я всего лишь проходил мимо, - сказал он. - Просто хотел увидеться с мистером
Коллопи.
Но все же он вошел. Я был рад, что военные действия на время утихли. Мистер
Коллопи протянул вошедшему руку, не вставая с кресла.
- Берите стул, Рафферти, берите стул. Нынче слегка суматошный вечер.
- Совершенно верно, мистер Коллопи. Очень суматошный.
- Не хотите ли выпить со мной?
- Нет, мистер Коллопи... Только по выходным, вы же знаете. Таково мое правило,
железное правило. Я обещал это своей жене.
- Хорошо. Держите слово. Наше старое слово должно быть твердым. То есть, я хотел
сказать, наше собственное слово. Я же вручаю себя Господу, поскольку не слишком
хорошо себя чувствую. Вернее, совсем плохо.
Он поднялся, чтобы подойти к кувшину.
- Вы, конечно, знаете, за чем я зашел?
- Разумеется. И я сделал это. Оно здесь.
Поставив стакан рядом с глиняным кувшином, мистер Коллопи вытащил из-за пресса
длинный пакет, завернутый в оберточную бумагу, и бережно положил его на стол.
Затем налил себе выпить и сел.
- Название этого предмета, Рафферти, стоит того, чтобы его запомнили.
К моему удивлению, он повернулся ко мне.
- Эй ты, - сказал он, - как по-гречески будет вода?
- Hydor, - ответиля. - High door[43 - Высокая дверь (англ.).].
- А измерение чего-нибудь. Как греки это называли?
- Metron. Met her on[44 - Встретил ее на (англ.).]. Измерение.
- Разве я вам этого не говорил, Рафферти? Предмет, лежащий на столе, -
медицинский гидрометр. Как мы и договаривались, вы отнесете его миссис Флаэрти.
Скажите ей, чтобы была аккуратна, снимала показания днем и ночью в течение двух
недель, начиная с полудня следующей субботы. И чтобы сохраняла записи самым
тщательным образом.
- О, я понимаю, как это важно, мистер Коллопи. И я передам это миссис Флаэрти.
- В наше новое время вы ни черта не стоите, если не умеете собирать
статистические сведения. Столбцы чисел, один за другим. Чтение и вычисление
процентов. Допустим, они созовут для разбирательства этого дела Королевскую
Комиссию. Как мы будем выглядеть, если не сможем представить заверенную
статистику? Как мы будем выглядеть, давая показания?
- Не очень убедительными, это несомненно, - сказал Рафферти.
- Но мы покажем себя во всей красе, прежде чем мир и люди спросят друг друга,
кто позволил нам это. Разве не так?
- Совершенно верно, так.
- А когда миссис Флаэрти снимет и сообщит нам показания прибора, мы передадим
его на следующие недели миссис Клохесси.
- Отличная идея, мистер Коллопи.
- И я предвижу одну вещь. Когда мы получим все показания и сравним их, черт
побери, вы найдете в них очень мало отличий, только небольшие вариации.
Возможно, мы установим новый великий научный закон. Кто знает?
- Вы так думаете, мистер Коллопи?
- Да, именно таким образом в прошлом изменялась история мира. Терпеливые люди,
наблюдающие какое-то определенное явление, решают какую-то нетривиальную
проблему. И что, скажите на милость, случается дальше? По чистой случайности они
решают совершенно другую проблему. И меня не волнует, сколько проблем уже решено
с помощью медицинского гидрометра, мы озабочены всего лишь тем, как правильно
его применить.
- Послушайте-послушайте, мистер Коллопи. Я должен прямиком бежать к миссис
Флаэрти.
- Да пребудет с вами Господь, Рафферти. Увидимся на очередном собрании в пятницу
вечером.
- Отлично. Доброй ночи.
И он ушел, а я сразу же последовал за ним. Поскольку меня ждало свидание с
друзьями. И с Пенелопой.
12
Казалось, в нашей маленькой кухне все осталось по-прежнему, но в ней больше не
появлялся мой брат, и вместе с его уходом прекратились маленькие скандальчики
между ним и мистером Коллопи. Простите, но я не могу привести здесь подлинную
запись слов и действий, сопровождавших его отъезд. В разговоре с Анни он особо
подчеркнул, как важно, чтобы она разбудила его пораньше - тогда он будет уверен,
что успеет на мерный почтовый катер из Кингстона в Холихед. Анни сделала как ее
просили, но не обнаружила ни брата в постели, ни его вещей в комнате. Он
незаметно ускользнул где-то в середине ночи, может быть для того, чтобы
досмотреть свой последний ирландский сон в чей-нибудь чужой постели, а может
быть, для того, чтобы отметить отъезд прощальной пирушкой с ближайшими друзьями.
Я почувствовал себя оскорбленным тем, что он включил и меня в список лиц,
подвергнутых бойкоту, поскольку считал себя кем-то вроде его сотоварищаконспиратора.
Не говоря уже о том, что, в конце концов, был его братом. Что
касается мистера Коллопи, таинственное исчезновение брата привело его в ярость.
Я так никогда и не узнал, почему именно. Но предполагаю, что тот планировал
величественную церемонию прощания, с молитвой о даровании попутного ветра и,
быть может, с преподнесением в качестве дара одного из своих смертельно опасных
для горла бритвенных лезвий. Мистер Коллопи все время искал случая сделать это,
и в присутствии слушателей, черпая вдохновенье из своего глиняного кувшина, он,
несомненно, достиг бы самых вершин ораторского искусства. Неожиданным отъездом
брат выказал свое пренебрежение к мистеру Коллопи как к шоумену и тем самым
глубоко оскорбил его. Он при случае спросил меня, не собирается ли брат приехать
с визитом на Рождество, и я честно ответил, что не имею ни малейшего
представления. Анни, похоже, вообще не заметила в доме никаких перемен, если не
считать того, что у нее поубавилось работы.
Примерно через три недели после бегства брата я получил от него письмо. Оно было
запечатано в длинный дорогой конверт, в левом верхнем углу которого были
изображены переплетающиеся буквы L.U.A. (Позднее я был очень удивлен, узнав из
ирландского словаря, что lua означает пинок.) Внутри конверта был гладкий листок
тонкой дорогой бумаги яркого цвета. Заголовок, набранный блестящими жирными
черными буквами, гласил:
ЛОНДОНСКАЯ УНИВЕРСИТЕТСКАЯ АКАДЕМИЯ
(LONDON UNIVERSITY ACADEMY)
120 Тули-стрит, Лондон.
Ниже по всему левому полю шел список предметов, преподаваемых в Академии: Бокс,
Иностранные Языки, Ботаника, Разведение Домашней Птицы, Журналистика,
Выпиливание Лобзиком, Археология, Плавание, Дикция, Диетология, Лечение Высокого
Кровяного давления, Джиу-джитсу, Политические Науки, Гипноз, Астрономия,
Медицина на дому, Работы по дереву, Акробатика и Хождение по Проволоке,
Ораторское Искусство, Музыка, Уход за Зубами, Египтология, Курс для желающих
похудеть, Психиатрия, Разведка Нефти, Проектирование Железных Дорог, Лечение
Рака, Избавление от Плешивости, Французская Кухня, Бридж и другие Карточные
Игры, Атлетика на свежем воздухе, Профилактика и Лечение Фурункулеза, Стирка
Белья, Шахматы, Огородничество, Разведение Овец, Травление и Гравировка
Металлов, Колбасное Производство на Дому, Классическая Античность, Магия с
Последующим Разоблачением и еще несколько предметов, сути которых я, как ни
старался, по их названиям понять не смог. Какие дисциплины должны
соответствовать таким, например, названиям, как Три Шара? Или Панпендаризм? Или
Культивация Кислотности? А вот и само письмо:
Прости, я не мог написать раньше не только потому, что был ужасно занят
поселением на Тули-стрит и устройством там офиса, но и потому, что должен был
встречаться с разными людьми и устанавливать с ними контакты. Полагаю, все были
слегка шокированы, когда в то утро обнаружили, что птичка упорхнула. Но вынести
официальное прощание с мистером Коллопи, бесконечно тянущееся и тошнотворное, с
пьяными слезами, текущими по его щекам, с изможденным отцом Фартом, дающим мне
свое благословение на пышной латыни, и, возможно, с тихо плачущей мисс Анни,
было выше моих сил. Ты знаешь, как я ненавижу такого рода вещи. Они действуют
мне на нервы. Тем не менее прости меня за то, что я не посвятил в свой план
тебя, но для его осуществления было крайне важно, чтобы Коллопи оставался в
неведении. Поскольку он обладает чудесным даром доставлять всем неприятности и
совать повсюду свой нос, чтобы наградить всех своим грязным чиханием. Ты знаешь,
что у него есть брат в полиции Хенли? Это недалеко от моего дома. Если он узнает
мой настоящий адрес - который ты ни при каких обстоятельствах не должен
открывать этому педерасту, - я уверен, парень начнет совать нос в мои дела. Все,
что я о нем знаю, говорит за то, что он может оказаться даже хуже, чем сам
Коллопи. Нечего и говорить, что я не воспользовался ни одним из адресов, которые
мне дал преподобный отец Фарт, поскольку иезуиты могут оказаться куда теснее
связанными с полицией, чем простые люди. После того как я немного встану на
ноги, ты сможешь приехать и начать помогать мне, поскольку, как я понял, род
деятельности, которым я занялся, находится еще в зачаточном состоянии. Если
вести дело должным образом, можно грести деньги лопатой, и каждому найдется
работа. К тому же жить здесь гораздо лучше. Пивные здесь лучше, еда хорошая и
дешевая, а улицы не кишат вечно толкающимся народом, как в Дублине. Информацию о
любом предмете или человеке на Земле можно получить за фунт стерлингов, а часто
даже просто за пару стаканов выпивки.
Не придавай слишком большого значения списку преподаваемых дисциплин на полях.
Не вижу причин, по которым не следовало бы заниматься всем этим и еще многими
другими вещами, например Религиозным Паломничеством. Но я еще не довел
содержимое этого листка до широкой публики. Ты можешь рассматривать этот список
как манифест, как программу того, что мы намерены делать. Наша действительная
цель - массовое распространение знаний, улучшение и цивилизация рода
человеческого. Мы проектируем мир будущего, мир мудрых и гениальных людей,
умеющих делать все одинаково хорошо, нетерпимых к нытикам, трусам, подлецам и
политиканам. Не Утопию, но общество, в котором все ненужные ошибки, неудачи и
неправильные поступки будут исключены. Простейший способ решить эту проблему -
нанести удар по причине всего этого, которая кроется в невежестве и недостатке
образования или в неправильном образовании. Каждый день ты встречаешь людей,
бродящих вокруг с мешаниной в голове. Жизнь приводит их в замешательство, они
практически ничего не понимают и убеждены только в одном - в конце концов они
должны умереть. Я не собираюсь заходить слишком далеко и разубеждать их в этом,
но верю, что смогу предложить им несколько хороших способов наполнить смыслом
оставшиеся дни. Неделю назад я встретил на Тауэрбридж-роуд совершенно
замечательного негра, по-видимому моряка. Это был абсолютно невежественный тип,
но за три встречи я научил его играть в шахматы. Теперь он весьма горд собой и
считает себя колдуном. Однажды вечером я выпивал с одной из тысяч дамочек,
наводняющих здешние улицы. Она хотела, чтобы я пошел с ней, но я отказался. По
ее акценту я понял, что она из Ирландии, и действительно, она оказалась из
Кэслконнела, что в графстве Шэннон. Все та же старая история про работу в
качестве горничной, про тиранку-хозяйку и ее молокососа сынка, который пытался
затащить ее в кровать, как только она принималась за уборку постелей. Она пришла
к заключению, что если в этой стране приняты такого сорта вещи, она может, по
крайней мере, брать за это плату. В ее доводах присутствовала некоторая логика,
но было до боли ясно, что она почти ничего не знает о бизнесе. Я заговорил с ней
о ее матери и о зеленых холмах Родины. И почти тотчас услышал ее плач. Хотя,
возможно, причиной ее слез был джин. Эти девицы весьма чувствительны к такого
сорта вещам. Но пусть у тебя не складывается впечатление, будто я заделался
проповедником, который еженощно спасает заблудшие души, наводняющие пивные. Это
была единственная странная ночь, когда я был свободен. Обычно я слишком занят
для подобных похождений. Общее число работников в нашем офисе в настоящий момент
равно четырем. Кроме меня это машинистка, клерк и Еще Другой. Еще Другой - это
мой партнер, который вложил в предприятие немалую сумму. С его деньгами и моими
мозгами - нет в мире силы, способной нас остановить. К тому же у него есть
влиятельная мамочка, которая живет в большом доме в Хемпстеде. Он не живет
вместе с ней и вообще-то не слишком с ней ладит, видимо потому, что, когда он
был моложе, она заставила его провести два года в Оксфорде. Он говорит, что это
место повергло его в ужас. Он подписывается как М. Б. Бернс. Когда я решил
узнать его имя (нельзя же заводить партнера в совершенно новом деле и знать при
этом только его фамилию, ведь имя необходимо хотя бы для того, чтобы сделать ему
выговор или выругать), выяснилось, что полностью парня зовут Мильтон Байрон
Бернс[45 - Мильтон, Джон (1608-1674) - знаменитый английский поэт-пуританин;
Байрон, Джордж Гордон (1788-1824) - знаменитый английский поэт; Бернс, Роберт
(1759-1796) - знаменитый английский (шотландский) поэт.]. Возможно, это сделало
его объектом злых шуток со стороны оксфордских недоучек и отравило ему жизнь. Он
довольно-таки темный тип, но знает, что такое тяжелый труд, и умеет
разговаривать с людьми. Он не поэт, конечно же, но убежден, что его давно
умерший отец считал себя поэтом. И вследствие этого пришел к выводу, что обязан
почтить память гениев прошлого, дав своему несчастному сыну их имена. В
настоящий момент между нами наметились легкие разногласия. Он решил, что одним
из видов деятельности, которыми нам следует заняться, является реклама в
газетах, журналах и где только можно. Он считает это многообещающим полем
деятельности. Он прав в том, что на этом можно сделать большие деньги, но у нас
нет стартового капитала. Пока нет. Я продолжаю талдычить ему, что гораздо больше
счастья и морального удовлетворения можно получить, обучая десять тысяч англичан
тому, как правильно играть в бильярд, по четыре гинеи за четыре урока, нежели
урывать куски и пресмыкаться в этом вертепе рекламы. Но он заявил, что вовсе не
желает делать кого бы то ни было счастливым и определенно не желает быть
счастлив сам; он просто хочет сделать кучу денег. Я нахожу подобное
умонастроение слегка циничным, но уверен, что в скором времени мне удастся
привить ему свои здоровые взгляды. Мы дважды обедали с его матушкой, и я нашел,
что она весьма умна. Чувствую, пройдет совсем немного времени, и она сделается
патроном нашей Академии и поможет ей на самой важной стадии вливанием горячей
красной крови LSD[46 - Здесь имеется в виду не знаменитый наркотик, который в то
время даже еще не был синтезирован, а Librae, Solidi, Denarii - фунты
стерлингов, шиллинги, пенсы (лат.).]. Ты знаешь, для чего нужны богачи и почему
мы не должны им завидовать и обижаться на них? Это люди, пришедшие в наш мир во
всеоружии, чтобы помогать другим. Какой контраст они составляют с людьми,
подобными Коллопи, которые тратят все свое время на то, чтобы мешать и надоедать
всем остальным, совать повсюду свой нос, выискивая дурное, чтобы сделать его еще
хуже, вмешиваться во все, пререкаться, разжигать ненависть и раздувать ссоры
между друзьями. Не один раз я задумывался над тем, чтобы начать преподавать
курс, озаглавленный: Ваш Собственный Бизнес и Забота о Нем. Я мог бы взять
Коллопи в качестве вольнослушателя. Я пашу вместе с еще одним человеком -
пожилым холостяком, который владеет табачным магазином и проводит свободное
время, читая древнегреческих философов. Нравится ли мне эта компания? Да, и даже
очень, поскольку теперь мне не нужно покупать сигареты, а леди домовладетельница
так стара, что порой забывает брать с меня квартирную плату.
Храни все, что я тебе
...Закладка в соц.сетях
