Жанр: Драма
Приключения вернера хольта
...ятном заблуждении.- Ветер,
игравший ее волосами, бросил ей в лицо шелковистую прядь.- Разумеется, когда у меня на
исходе карманные деньги, я могу, как вы трогательно выразились, "довериться" маме!-
Опять она шутила.- Но ведь все это пошлые житейские мелочи... Погодите-ка! - Она взяла
в комнате какую-то книгу и снова уселась в шезлонг.- "Во всем же, что нам дорого и
насущно важно,- прочитала она вслух,- мы несказанно одиноки".
Он разобрал на корешке название книги: Рильке, Письма. "Во всем, что нам дорого и
насущно важно... несказанно одиноки",- мысленно повторил Хольт. Но почему же?
- А ведь каждому надо иметь близкого человека, которому он полностью доверяет!
Вот мы сейчас кое-что задумали. Может, мне скоро понадобится такой человек. Захотите ли
вы помочь мне, если я обращусь к вам за помощью?
- В вашем доверии есть что-то сокрушительное,- ответила она, снова впадая в
шутливый тон.- Впрочем, ладно. Попробуйте! Я сделаю все, что в моих силах!
Во второй половине дня Хольт, нахохлившись, сидел у камина. На вопросы Вольцова
он только отмахивался. Феттер, Земцкий и Гомулка играли в скат. Теперь, на пороге
настоящего приключения, Хольта лихорадило от возбуждения, и он напрасно старался собой
овладеть. Но вот Гильберт незаметно подмигнул ему. Когда они вместе поднялись наверх,
Хольт спросил:
- Ну, как по-твоему! Получится у нас?
- А ты слушай! - Вольцов вынул из ящика свой "вальтер" и протянул его
Хольту.- Держи его все время под прицелом. Главное - чтобы он не удрал. При первой же
попытке к бегству стреляй в спину, не рассуждая. Я беру парабеллум. Ну как, не сдрейфишь?
Хольт стиснул в руке пистолет.
- Главное - чтобы не удрал,- повторил Вольцов.- Держи его под прицелом, пока
не подпишет. А там можешь отвести свою пушку. О том, чтобы он подписался, позабочусь я.
Да и все остальное - моя забота. А теперь пошли. Только не волнуйся, разыграем все как по
нотам.
Хольт заранее приготовил фразу: "Привет тебе от Руфи Вагнер!" Это во имя
справедливости, твердил он себе, во имя справедливости!
В голосе Вольцова, доносившемся снизу из холла, слышались повелительные
командирские нотки. Он засек время:
- Девятнадцать часов двадцать восемь минут... Зепп! Ровно в восемь доставишь
лодку к Шварцбрунну, повыше Паркового острова, да смотри захвати бечеву. Как только
стемнеет, тащите всю поклажу к лодке - задворками и огородами. К этому времени явимся
и мы. Никаких вопросов! Все ясно? Пошли, Вернер!
Оба друга обогнули Скалу Ворона и приблизились к ней с северной стороны. Лес
тянулся до самого подножия громоздящихся друг на друге базальтовых глыб. К почти
отвесному склону примыкала узкая полянка, сплошь в высоких - по пояс -
папоротниковых зарослях. Сюда не заглядывало солнце.
Почва здесь была сырая и мшистая. Вольцов притаился за деревьями на лесной
опушке.
Под навесом скал сгущались сумерки.
- Идет! - крикнул Вольцов после долгого ожидания. Хольт забился в расщелину,
где залегли темные тени.
- Идет вдоль лесной опушки,- услышал он.- Спрячься, мы возьмем его в обхват!
Вольцов скрылся в лесу. Хольт стоял неподвижно, прильнув к скале, правой рукой
он стиснул в кармане рукоятку пистолета. При первой же попытке к бегству стрелять, не
рассуждая! Во имя справедливости!
Прошла целая вечность, прежде чем на лесной опушке послышались шаги. Хольт
увидел в кустах рослую фигуру Мейснера, за ним перелеском крался Вольцов.
Мейснер был уже в нескольких шагах от Хольта. Остановившись, он повернул
голову направо, потом налево. "Алло!" Посмотрел на часы. Хольт выступил из расщелины.
Мейснер увидел Хольта, узнал его и, удивленный, воскликнул:
- Это еще что такое!
Хольт медленно обошел вокруг Мейснера, прижав его этим маневром к базальтовой
стене. Волнение сдавило ему горло. Тут подоспел и Вольцов. Мейснер, глаз не спускавший с
Хольта, повернулся вокруг собственной оси. Увидев Вольцова, он опять сказал:
- Этого еще не хватало... Господа, оказывается, явились на пару!
- А ты, небось, ждал Сюзанну? - ухмыльнулся Вольцов.
Хольт шаг за шагом приближался к Мейснеру, все еще сжимая в кармане пистолет.
Вольцов с безразличным видом держался поодаль. Но вот Хольт подошел к Мейснеру
вплотную.
- Не рассчитывай встретить здесь Сюзанну,- сказал он.- Ты попался на удочку.
Письмо написал я.
- Ах, вот оно что! - выкрикнул Мейснер; голос его дрожал от ярости.- Шантажом
занялись! Иначе бы вы не рискнули!
Хольт вытащил из кармана пистолет, направил на Мейснера и сказал:
- Привет тебе от Руфи Вагнер!
Мейснер медленно отступил назад. Хольт - за ним. Мейснер неподвижным
взглядом уставился на дуло пистолета. Голос его звучал надтреснуто:
- Чего вам от меня нужно?
- Немногого,- сказал Хольт.
- Берегись! - рявкнул Вольцов. Хольт невольно отступил на шаг. Мейснер тенью
промелькнул мимо, в темноте грянул выстрел, и Мейснер, споткнувшись о подставленную
Вольцовом ногу, рухнул в чащу папоротников. Мгновение, и Вольцов очутился у него на
спине. Мейснер пытался освободиться, но Вольцов крепко прижал его щекой к земле и раза
два со всего размаха двинул в ухо.
- На помощь! - заорал Мейснер.
- Я тебе помогу! - сказал Вольцов.- Ну-ка, Вернер, вяжи ему ноги!
Хольт выдернул из кожаных штанов пояс и стянул им ноги Мейснеру. Руки они ему
вывернули и тоже связали в локтях. Потом сквозь чащу папоротника поволокли его к
базальтовой стене и посадили спиной к камню.
Тем временем стемнело. Вольцов карманным фонариком осветил лицо Мейснера.
Нижняя губа у него была рассечена и сильно вздулась.
- Что вам от меня нужно? - с трудом выговорил Мейснер. Вольцов достал из
кармана заготовленную бумагу и прочел вслух: "...в тайную связь, а когда она оказалась в
интересном положении, застращал ее угрозами и прогнал..."
Мейснер медленно поднял голову. Растерянность, страх, ярость были написаны на
его лице.
- Ну вот. Это ты подпишешь,- потребовал Вольцов.
- А если... не подпишу?
- Подпишешь! Сам знаешь: когда кто не хочет, найдутся способы его уговорить.
Молчание.
- Ну а если я все же не подпишу?
Вольцов ничего не ответил. Он взял себе сигарету и протянул коробку Хольту, но тот
отрицательно покачал головой.
- Что ж, оттащим тебя в лес и там прикончим.- Вольцов сказал это таким
равнодушным тоном, что у Хольта задрожали руки.- Даю тебе пять минут на размышление.
Пошли, Вернер!
На лесной опушке Хольт спросил шепотом:
- А вдруг откажется?
- Подпишет, будь уверен. У него не хватит духу.
- Ну а если нет? Неужели мы... его...
- А что нам еще остается? - Вольцов говорил все тем же равнодушным тоном.-
Не можем же мы его отпустить! У нас нет выхода! Нападение на фюрера гитлерюгенда, да
еще вооруженное! Тем более он знает, что мы в курсе .его дел с покойной Вагнер. Если мы
его укокаем, придется инсценировать самоубийство - все же какой-то шанс уцелеть. Нельзя,
чтобы он на нас донес, иначе нам с тобой несдобровать. Ну, пойдем к нему, пять минут
прошло.
Хольт последовал за ним обратно к скале. Убийство! Хладнокровное убийство! -
мелькнуло у него в голове.
- Ну как? Надумал?
- Не подпишу! - заявил Мейснер. Вольцов не торопясь дал ему в зубы.
- Злодеи! Бандиты! - взвизгнул Мейснер.
- Молчать!- заорал Вольцов и, схватив его под мышки, легко поставил на ноги.
Развернувшись, он с силой ударил его по лицу, а потом еще и еще раз.
Мейснер весь сник.
- Убейте меня, все равно не подпишу!
- Обыщи его! - сказал Вольцов.- Как бы у него не нашли письмо.-Хольт залез к
Мейснеру сначала в левый, а потом в правый нагрудный карман, нашел письмо и спрятал.
- Давай развяжем ему ноги,- сказал Вольцов. Они подхватили Мейснера под руки
и, как тот ни сопротивлялся, уволокли в темную глубь леса. Сильным ударом ноги Вольцов
подшиб ему колени. Мейснер повалился наземь.
- Ну, теперь тебе каюк!,- Вольцов приставил ему ко лбу дуло своего армейского
пистолета.
- Сейчас же прекрати,- завопил Мейснер.- Убери пистолет! - И срываясь на
истошный крик: - Перестаньте! На помощь!
Вольцов плотнее вдавил ему в лоб дуло пистолета.
- Подпишешь? Говори!
- Подпишу, подпишу! - закричал Мейснер.- Убери пистолет!
Они подняли его и развязали ему руки. Вольцов посветил карманным фонарем, в
другой руке он держал пистолет. Мейснер подписал.
- Поставь дату,- приказал Вольцов.- Сегодня 24 июля сорок третьего года.
Запомни этот день! - Он спрятал пистолет и заботливо убрал в карман подписанную
бумагу.- А теперь встань, подлюга! Нам осталось еще свести личные счеты. За тобой
старый должок.
Хольт смотрел, как Волъцов избивает высокого белобрысого детину; тот недолго
защищался, а потом снова упал на землю. Вольцов стал топтать его ногами. Наконец он
нагнулся над неподвижным телом, перевернул его навзничь и осветил фонариком
обезображенное лицо. Мейснер лежал без сознания и только тяжело хрипел.
- А теперь ходу, Вернер!
Небо покрылось тучами. В лесу было темно, как ночью. Они торопливо шагали к
городу.
- Ты в самом деле убил бы его? - опять спросил Хольт.
- Разумеется! А ты как думаешь? - удивился Вольцов. Потом в темной, пустынной
вилле Хольт долго сидел, обхватив голову руками.
Кто-то избитый лежит сейчас в лесу, истекая кровью. Да, я слишком мягок. Мне надо
закалиться. Я с ужасом смотрю на Вольцова. А ведь у него есть то, чего мне так не хватает:
"беспечность убийцы, чья совесть спокойна и верен расчет". Где-то я об этом читал. Как же я
буду воевать? Мне надо закалиться!
Кто-то хлопнул наружной дверью. Вольцов взвалил на плечи свой тюк; в руках он
тащил набитый книгами портфель. Они медленно двинулись переулками вниз к реке.
Вольцов рассказывал о своих планах:
- Мы с толком проведем время: ночные походы, спорт, учебная стрельба. Нам надо
расширить свои военные познания, развить в себе боевые качества.
- Ясно, Гильберт,- поддакивал Хольт.
8
Хольт и Гомулка уже несколько дней упражнялись в стрельбе. Земцкий по утрам нес
караул. Часовому с вершины горы на много километров открывалась синяя даль. Феттер,
сидя на складном стульчике перед входом в пещеру, насвистывал какой-то мотив. Он чистил
грибы. В пещере, вход в которую они значительно расширили, висел над огнем котелок с
водой. Накануне Вольцов обнаружил в капкане зайца. Но Феттер, или "ротный повар", как
именовал его Вольцов, к великому своему огорчению, не мог его зажарить - у него вышли
все жиры, да, кстати, и весь хлеб; последнюю горсть ржаной муки он сегодня извел на
грибиой суп. Хольт и Гомулка внизу, в лощине, упражнялись в стрельбе, целясь в жестяную
коробку с песком.
- Вам нет смысла ходить на охоту,- объявил им Вольцов.- Только дичь
распугаете. Поупражняйтесь сперва.
Гомулка метился из штуцера без сошек и после каждого выстрела исчезал в облаке
вонючего дыма.
- Прямое попадание! — говорил Хольт, приставив к глазам бинокль. Зепп
безостановочно заряжал и стрелял с расстояния в семьдесят пять метров.
- Ты попадаешь в мишень два раза из трех,- сказал Хольт,- дальше ты не
двигаешься.
- Живую цель легче поразить,- ответил Гомулка, опуская ружье.- Это старая
истина. А теперь давай опять ты.- Они подошли ближе метров на тридцать.
Малокалиберная винтовка Хольта издавала сухой звонкий звук, напоминающий щелкание
бича.
- Отлично, отлично!- сказал Гомулка.- Мы делаем успехи.
Они взяли ружья и, выйдя из ущелья, поднялись на вершину мелового плато.
Перед входом в пещеру стоял Вольцов в одних трусах. Хольт и Гомулка принялись
чистить оружие.
- Ничего, кроме грибного супа,- объявил им Феттер.- Если и сегодня придете с
пустыми руками, с завтрашнего дня объявляю пост.
Вольцов искупался в ручье, на его коже сверкали капельки воды.
- Стреляйте все, что попадется,- приказал он.- Вороны тоже съедобны, если их
сварить в супе. Мы с Земцким нынче вечером отправимся в поле, накопаем два рюкзака
картошки. Кроме того, я пошатаюсь по деревням, посмотрю, как и что.- Одеваясь, он
отдавал все новые распоряжения.- Надо набрать грибов и насушить их. Внизу за ущельем
вот-вот поспеет черника. Христиан, возьми себе на заметку.- Феттер именовал Вольцова
"шефом" и рабски ему повиновался.- А кроме того,- продолжал Вольцов,- мы же
собирались удить рыбу.
- Это опасно,- предостерег Гомулка.- На реке нас могут увидеть.
- Ну, на ночь-то можно поставить удочки,- предложил Хольт, подумывавший об
условленной встрече с Визе.- Поручите это мне. Реку я беру на себя.
Феттер снова заскулил, что у него нет маргарина.
- Попробуй приготовить что-нибудь без маргарина!.. Вот если бы раздобыть
свинью!- добавил он мечтательно.
Все уселись хлебать грибной суп. Земцкому Феттер отнес его порцию в кастрюльке.
Хольт и Гомулка стали снаряжаться на свою первую охоту.
- У вас вид робинзонов,- ухмыльнулся Вольцов.- С таким оружием только на
мамонтов ходить. Ни пуха ни пера! - крикнул он им вдогонку.
Охотники спустились по крутой, еще не утоптанной тропке п, пройдя ущелье,
выбрались на широкую долину. Держа ружья под мышкой, они двинулись в восточном
направлении дремучим лесом, с трудом продираясь через цепкие кустарники и густой
подлесок. В кустах раздался пронзительный предостерегающий крик сойки. Хольт вскинул
винтовку.
- Как по-твоему, соек едят? - спросил он шепотом.
- Едят, но лучше не стрелять, еще спугнешь что-нибудь посущественнее.
- Ее крик все равно разгонит всю дичь. В лесу это как полицейский свисток.
Сойка опустилась на ветви дуба, ее пестрое оперение светилось сквозь листву.
Глубокий выдох, предварительный спуск курка, взять прицел. Выстрел. Птица упала наземь в
облаке взлетевших перьев. Хольт перезарядил. Первая добыча! Хольт сунул сойку в рюкзак,
и они побрели дальше.
К вечеру вышли на широкую прогалину. Здесь протекал прозрачный ручей. Они
расположились на отдых у лесной опушки. Дул прохладный ветерок.
- Ты когда-нибудь вспоминаешь о доме? - спросил Хольт.
- Нет,- сказал Гомулка.-А ты? Вспоминаешь наш город?- Хольт покачал
головой.- Ну а трактир... помнишь, в деревне... куда нас привезли на сбор урожая?
Хольт напряженно смотрел в сторону. Вопрос застиг его врасплох.
- Иногда вспоминаю,- прошептал он после долгого молчания.
Неподалеку в траве они увидели зайца, он стоял на задних лапках, поводя ушами и
закатывая глаза... Очень медленно и осторожно Хольт поднял малокалиберку. Он заставил
себя двигаться спокойно и внимательно целиться. Гомулка приложился щекой к прикладу
штуцера, готовясь стрелять, если Хольт промахнется. Сумерки, только бы не дернуть при
спуске курок! Голова с длинными ушами дрожала над мушкой. Когда грохнул выстрел, заяц
высоко подскочил, упал на траву и затих. И в ту же минуту где-то в ощутимой близости
вырвалось из кустов какое-то крупное животное и легкими пружинистыми скачками
понеслось по прогалине. "Стреляй!" - крикнул Хольт, но штуцер уже прогремел. Гомулка
исчез в клубах едкого дыма. Эхо прокатилось по лесу. Гомулка вскочил. Он наклонился
вперед и с лихорадочной поспешностью вставил в ствол новый патрон. Животное уже
скрылось в лесу за прогалиной.
- Бежим! - крикнул Хольт.- Это косуля, а может, и олень. Они бегом пересекли
прогалину, перемахнули через ручей.
На опушке леса раздался торжествующий возглас Гомулки:
- Есть!
Хольт увидел большую лужу крови, которая быстро впитывалась землей, и широкий
кровавый след, неожиданно обрывавшийся.
- Там, в кустах!
Они раздвинули ветви. Что-то опять зашумело в листве, тень ринулась в сторону,
казалось, ее можно ухватить руками. Из зарослей, где пряталось раненое животное, кровавый
след вел дальше. Гомулка с внезапным испугом схватил Хольта за руку:
- Вон он!
Метрах в тридцати в кустах укрытый сумерками лежал олень. Он опять с трудом
поднялся на передние ноги и повернул к ним голову, увенчанную могучими рогами. Гомулка
стал на колено, прицелился. Хольту казалось, что прошла целая вечность; но вот прогремел
выстрел, и эхо затерялось в верхушках деревьев. Едкий привкус черного пороха наполнил
нос и рот. Олень рухнул наземь. Гомулка уронил ружье, вскочил и собирался уже издать
победный вопль, как Хольт остановил его.
- Тише! Еще кого-нибудь принесет!
С минуту они стояли и напряженно слушали. Нигде ни звука.
- Никто сюда не придет. Мужчины все на войне, а женщины в лес не ходят, боятся.
Гомулка поднял свой штуцер и забил в него новый патрон. Они постояли над убитым
зверем. Олень в предсмертной агонии изрыл рогами вокруг себя всю землю и теперь
неподвижно лежал на боку. Гомулка сосчитал отростки на рогах.
- Двенадцать. Значит, бык старый и убит по всем правилам... А ведь мог и здорово
морочить нас, тем более что мы без собаки.- Первый заряд угодил оленю в бок под лопатку,
второй пробил шею у загривка.
- Я так и знал, что выстрелил удачно,- с удовлетворением сказал Гомулка.- Он
напоролся на мою пулю...
Хольт побежал за зайцем. Потом они оттащили оленя поглубже в чащу дубняка.- В
нем добрых два центнера, вес изрядный!
- Настоящий охотник никогда не скажет об олене "изрядный вес",- поправил его
Гомулка.- Только - добрый олень, отличный, знаменитый. То же самое и о рогах. С
провинившегося берут штраф в виде взрослого оленя, а кроме того, ему полагается
посвящение охотничьим ножом.
- Это как же? - спросил Хольт.
- Три удара плашмя. При первом ударе старший охотник возглашает: "Это за моего
милостивого князя и господина!" При втором: "Это за рыцарей, добрых людей и барских
холопов!" А при третьем: "Это во славу благородных охотничьих правил!"
Хольт рассмеялся. Но они так и не решились разделать свою добычу.
- Тебе уже приходилось свежевать оленя? Лучше за это не браться. Давай, оттащим
его в кусты.- Они засыпали кровь на опушке и в кустах, а затем повалили молодую елочку и
продели ствол в связанные ноги животного.
- Так хорошо,- сказал Гомулка.
- На войне придется таскать ноши и потяжелее,- заметил Хольт.
Гомулка разжег небольшой костер. Они зажарили сойку на открытом пламени, она
была с голубя величиной. Не удовлетворившись таким ужином, они надели зайца на палку и
принялись жарить его на медленном огне.
Спустилась ночь. Хольт разостлал плащ-палатку и улегся, прислонясь головой к
оленьей туше. Гомулка опустился на корточки рядом и подбрасывал сучья в костер. Капли
жира, стекая, шипели в пламени. Между кронами деревьев высыпали звезды.
Хольт смотрел в небо, как той ночью, несколько дней назад, в чужой темной
каморке. По правде, я давно ее забыл. Когда я пытаюсь ее вспомнить, передо мной встает
другое лицо...
— Ты вот спросил меня...- обратился он к Гомулке.- Тогда в трактире это, честно
говоря, произошло помимо моей воли. Я, правда, желал этого, но не так! А иначе поступить
не мог, всю жизнь считал бы себя трусом! Я и сейчас не знаю, стыдиться или нет.
Гомулка толстым суком разгребал пламя.
- Раньше мне казалось, что это бывает, как в книгах описывают,- продолжал
Хольт.- Любовь и все такое. Как у Новалиса. Ты знаешь, у него есть рассказ... Она -
королевская дочь и первая красавица в стране, а он - нищий поэт, живет с отцом в лесу.
Отец у него невообразимо ученый - знаешь, вроде мудреца. Певец и королевна тайно любят
друг друга. Однажды они гуляли по лесу, вдруг разразилась гроза, и пришлось им укрыться в
пещере, где, собственно, все и произошло, от горячей любви, конечно. Принцесса после этого
случая побоялась вернуться к отцу в королевский замок и осталась у мудреца и его сына.
Король приказывает обшарить всю страну, но тщетно. Проходит год, и молодой поэт
приводит беглянку в замок, у нее уже младенец, а поэт сотворил из этой истории песню и
поет ее королю. Тот тронут до слез и прощает ослушников. По-моему, повесть чудесная, но в
жизни так не бывает.
- Дай-ка сюда соль! - попросил Гомулка.- И часто ты думаешь о таких вещах? -
Он снял зайца с вертела, разрезал па части и протянул Хольту кусок дымящегося мяса.
- Интересно,- продолжал Хольт, зубами отрывая мясо от костей,- со всеми ли...
идеалами так бывает в жизни, как это случилось с моим Новалисом при первом же
столкновении с действительностью? Любовь всегда представлялась мне каким-то
торжеством. На самом деле никакого торжества - и даже наоборот. У меня горло сжимается
от волнения, когда я слышу по радио воскресный утренник гитлерюгенда. Недавно
передавали про молодого добровольца и про опьяняющее чувство самопожертвования, когда
отдаешь жизнь за отечество... Или помнишь книжку Зеренсена "Голос предков", Кнак
недавно приносил ее в класс: "...пригнувшись, ринуться вперед, с ликующим воплем
швырнуть гранату в пулеметное гнездо... и, сраженному пулей, упасть с последней мыслью:
"Все для Германии!.."
- Все объедки бросай в огонь,- предупредил его Гомулка.- Не оставляй костей на
земле! Пепел мы потом зароем... Так ты, значит, боишься, как бы с войной не получилось
того же, что с любовью? Вольцов считает, что в войне поэзии ни на грош. Это та же наука,
говорит он, такая же сухая материя, как химия.
- Да, но когда ты уже преодолел страх и готов принять смерть, помнишь, как это
сказано в "Фронтовике" Боймельбурга,- читал, конечно? - только тогда тебя осенит
героический порыв!
- Еще какой-то год, и мы сами все узнаем,- сказал Гомулка. Оба товарища
растянулись на своих ложах голова к голове.
- Есть многое, о чем ни с кем не поговоришь,- тихо заметил Хольт.- Я раньше
думал, что для этого и существуют отцы. С ними можно обо всем толковать.
- Взрослые сами не знают, чего им нужно,- ответил Гомулка.- Сегодня он тебе
скажет одно, а завтра другое.
Феттеру не давало покоя их охотничье счастье.
- Как это вам удалось? - спрашивал он уже много дней спустя.
- Очень просто: нажали на курок и поволокли добычу домой,- отвечал Гомулка.
Теперь они три раза в день ели мясо. Вольцов через день поставлял им картофель. Он
часами просиживал перед пещерой, погруженный в свои книги, и обдумывал какой-то план, о
котором пока никому не говорил ни звука.
Несколько раз он наведывался в отдаленную деревню и возвращался оттуда, накопав
молодой картошки. Поля на лесных вырубках охотно посещались черной дичью, но
предложение подкараулить там кабана пришлось отвергнуть, так как стрельбу могли
услышать в деревне.
У Вольцова был наготове другой план.
- Пора! Нам надо устроить военный совет! Где-то в лесу он наткнулся на
уединенный хутор.
- Дом сторожит дворовый пес, его мы, конечно, пристрелим. А затем преспокойно
уведем из хлева свинью.
Хольт испугался, зато Феттера это предложенье привело в восторг.
- Свинью? - радовался он.- Настоящую жирную, хрюшку?
- Пристрелить собаку - это куда ни шло,- стал доказывать Хольт.- Ну а вдруг
нагрянут хозяева!
- Там живут всего-то два старика,- возразил Вольцов.- По-видимому, это
лесничество. Они держат двух коров и несколько свиней. Трое из нас заколют свинью и
унесут, а двое займутся стариками - не дадут им кричать. А можно и днем выбрать время,
когда их дома не будет. У них пшеничное поло на порядочном расстоянии от лесничества. Я
там все разнюхал, до мельчайших подробностей.
Хольт слушал и молчал. План Вольцова манил его как увлекательное приключение...
И все же... ограбление со взломом и даже вооруженное ограбление... Он сказал веско:
- За это полагается тюрьма.- Земцкий испуганно взглянул на Хольта.
- Какая там тюрьма! - отмахнулся Вольцов.- Не пойман - не вор!
- Это называется реквизиция,- азартно подхватил Феттер.- На войне так уж
положено - ре-кви-зировать продовольствие у крестьян. Отец рассказывал, что на Украине
наши войска в деревнях выгоняют из дворов весь скот, понимаешь, все поголовье, а не то что
одну несчастную свинью, и грузят на машины. Посмей им только слово сказать! Там, где
люди сопротивляются, их ставят к стенке.
- Вот видишь, как это делается! - поддержал его Вольцов.- Это будет для нас
испытанием нервов и хорошей школой на будущее. Такая предварительная тренировка нам
только полезна.
Хольт не мог избавиться от тревожного чувства. Но выйти из повиновения
Вольцова? Об этом не могло быть и речи!
- Я, разумеется, пойду с вами,- сказал он. Но он уже думал о том, как избежать
неприятных последствий. Он попросту боялся и не таил этого от себя.
- Я залезу на сосну с биноклем и проведу над хутором дневное наблюдение,-
услышал он голос Вольцова.- Мы по всем правилам подготовим эту операцию.
Хольт встретился с Визе. Он ушел на реку под предлогом, что хочет на ночь
поставить удочки.
Визе сообщил ему много нового. Исчезновение пяти школь-нвков пока не замечено в
городе. Считают, что они на сельскохозяйственных работах; Вурм, по-видимому, еще не
известил начальство о побеге. Мейснер, рассказал между прочим Визе, лежит в больнице и не
явился на призыв. Он сорвался со Скалы Ворона и разбился. Но в городе говорят, что это
жених рыженькой Сюзанны так его отделал, он ей проходу не давал. Эта новость сняла у
Хольта камень с души.
- Дуче ушел в отставку,- рассказывал Визе.- Он назначил Бадольо своим
преемником, а тот в особом воззвании объявил, что Италия будет продолжать войну. По
радио сказали, что немецкий народ принял это заявление к сведению.
- Смешно! - сказал Хольт с недоумением.- Ты что-нибудь понимаешь?
Петер Визе пожал плечами. Он также рассказал, что Гамбург бомбили целую
неделю. Ночь за ночью. Хольт подумал о своих тамошних родственниках. Рассеянно слушал
он голос Визе.
- Говорят, это был какой-то ужас... Фосфор... кошмарные раны. Обугленные
человеческие тела...
Хольт заночевал на реке. Он думал: может, нас пошлют в самое пекло, туда, где
особенно свирепствует вражеская авиация... Наутро он собрал свои удочки и направился
обратно с уловом в несколько маленьких угрей.
Они вели нелегкую жизнь. Каждую каплю воды приходилось носить с реки по
головоломным тропам. Хольт и Гомулка бродили по лесу. Они били зайцев и рябчиков.
Совместные походы очень сблизили их. Вольцов однажды целый день просидел в засаде,
ведя наблюдение за лесничеством, и теперь разрабатывал план предстоящей экспедиции.
Хольт с все большим страхом думал о ней. Но он ни с кем не делился своими сомнениями,
даже с Гомулкой во время их ночевок в лесу у костра. Он обдумывал этот вопрос со всех
сторон. Если эта ава
...Поділитися у соцмережах
