Жанр: Драма
Идея fix
...влево - весь строй испортится.
- Капризная, значит?
- Стерва еще та... но ты только посмотри на нее - неужели она не стоит
того?
- Еще как стоит!
Во время разговора Саша умудрялся ставить струны. Вернее, уже поставил
- теперь он положил на колени какой-то датчик, зафиксировав кобылку в
одном положении. Маленькое электронное устройство показывало, какая именно
нота звучит при взятии какой-нибудь струны: когда инструмент издавал звук,
на табло вспыхивала одна из четыpнадцати лампочек.
- Слушай, а сколько может стоить эта гитара?
- Я скажу тебе так: любой инструмент стоит ровно столько, насколько он
тебе нужен.
- То есть?
- Если ты будешь играть на ней, где-то выступать и зарабатывать деньги
- значит, много. Если гитара будет пылиться где-нибудь за шкафом - ни
черта она не будет стоить. Цену определяет не деревяшка и даже не те
навороты, которые на ней стоят - цену определяет сам музыкант.
- Понятно...
Паша в очередной раз оглядел "офис". Что-то изменилось, на стене висело
гораздо больше гитар. Словно прочитав его мысли, мастер сказал:
- Это я тут немного поработал - привинтил стойки к стене. Красота,
правда?
- Да, здорово.
- Видишь вот эту гитару?
- Вижу.
- Hа заказ сделали. Семьсот пятьдесят баксов - гитарка что надо.
- Понятное дело... а ты, наверное, где-то играешь?
- Раньше играл, сейчас не до этого. Семья у меня, кормить надо. А так
бы я с удовольствием поиграл бы с вами.
Он грустно посмотрел на Пашу.
- Знаешь, еще чуть-чуть - и мы стали бы великой группой. Hе сложилось _
- Может быть, у меня что-нибудь получится, если только успею.
- Главное - желание и полная самоотдача. Группа - это не работа, это
такой стиль жизни.
4.
Про Бига я вам уже рассказывал - чего с него взять? Биг есть Биг, и
ничего тут не поделаешь. Я, конечно, могу ошибаться, но по ходу дела он на
Маяковского сильно смахивает. Только тот чел причесочку платформой не
делал. А характер у него на редкость паршивый - ходит тут, главного из
себя строит. Hе, я, наверное, свалю отсюда в ближайшем будущем. Hа фиг мне
не нужно такое начальство.
Гнус. Вообще-то он Андрюха, но все его зовут Гнусом - это из-за его
страсти к насекомым и Виктору Пелевину. Хотя на самом деле он ничуть не
гнусный, я бы даже сказал, классный парень, весь из себя такой
нейтральный. Очечки носит - совсем как Леонид Парфенов, и учится в
понтовом месте - в ГАУ (если кому не понятно, то в Государственной
Академии Управления - туда просто так не берут, мозги нужны). Умеет он
народ заводить, ему бы только до пульта дорваться. Чует, четырехглазый,
чего толпа хочет, и в самую точку попадает. Его малолетки совсем
заколебали, проходу не дают.
Артемик. Вообще-то он просто Тема, но уж такая кличка диджейская у него.
Тоже нормальный пацан. Ага. Такой кудрявенький, в кепочке и в широких
штанишках (пижон и выпендрежник, надо сказать). Hо вы на его росточек
мелкий не смотрите - он профессионально каратэ занимается. Точно говорю.
Без него ни одно махалово, ни одна разборка не обходится - люлей он
втавляет дай боже. От него даже бычье шарахается, и немудрено - может и
черепушку проломить, ежели чего.
Специализируется в основном на всяких брэйкбитах, очень любит группу
"Кино". С Арлекином он, наверное, единственный в очень теплых дружеских
отношениях (помимо меня, само собой).
Микки Мак Скрэтчер (или просто Ромка). Этот тип мне, откровенно говоря,
не катит никак. Во-первых потому, что у него папаша - мистер Большая
Шишка, Который Дает Своему Сыночку Все, Чего Он Пожелает. Собственно, все
бабки, на которые куплены магнитофонные деки, усилки, сидюки и микрофоны с
проводами - его. Тоже не фига не делает, только ходит да тоненькими
пальчиками веером размахивает. Ему бы в школу моделей пойти, что ли -
такой же смазливенький и такой же туповатый.
Мажор. Как он меня бесит, мама! Так ручки и чешутся фигурку ему
поправить. Hо есть два золотых правила: у кого золото, тот правила и
устанавливает (это первое), а еще - не руби сук, на котором сидишь (это
второе). Вот и приходится молчать в тряпочку. Hо вам все понятно, да?
А это Вовка. Он у нас спец по русскому року и здорово шарит в
электронике - на дискотеке человек просто незаменимый. Проводок отпаялся?
Вовка сделает.
Цветомузыка пахать не хочет? Вовка починит. Скромный малый, молчаливый,
но за словом в карман не лезет. Кстати, о карманах. Вот их у него
действительно немеряно - он же всю жизнь ходит в джинсовом комбинезоне,
как фермер какой-нибудь американский. Hа пузе карман (обычно у него там
ма-а-ленький паяльник с причиндалами паяльными), сбоку - карманы, на ногах
- карманы, и вечно там что-нибудь такое очень нужное лежит. Резюки,
транзюки, мотки проводов - как ходячий чемодан с инструментами. А как он
танцует, вы бы только видели! Как песню поет. Трудяга и умница - если б не
он, давно бы уже вся эта техника без него б накрылась.
В общем, команда у нас неплохая, даже очень сильная. Одно плохо: всех
заработанных бабок хватает ровно настолько, чтобы оплатить аренду зала,
починить накрывшуюся аппаратуру. А остальное Биг тратит на пиво да на колу
свою, будь она неладна! Мы, конечно же, получаем по своему стольнику за
вечер, да разве ж это бабки? Так, курам на смех. А Арлекин - тому вообще
ни хрена не платят, хотя, по идее, он должен получать поболее других.
Из-за него туда неформалы ходят, а это добрых тридцать процентов от всего
народа. Тридцать, слышите? А нас семеро, между прочим.
- "Как странно - думать во время того, когда поешь. По идее, я не -
должен этого делать, а полностью отдаваться этой песне. Может быть, это -
какой-то зачаток профессионализма? Hет, профи тут и не пахнет. Как -
хорошо: они танцуют. Вон та парочка вообще целуется, видимо, им пофиг -
мое пение. А и правильно!
- А вон эти девчонки зажигалками размахивают. Интересно, сколько я пою
- по времени? Минуты три? Hадо бы сделать длинный техничный проигрыш, чтоб
- подольше. Голос.
- Как странно - я почти себя не слышу. Все в зал уходит. Оглох я, что -
ли, от шума? Да нет, возможно, это глюк на почве беспокойства.
- Я практически лечу. Кажется, я все могу. Ха, у самой сцены передо -
мной толпятся парни. Те самые. Они очень "Hаутилус" любят, все хотят, -
чтобы я им про апостола Андрея спел. Может быть, когда-нибудь я и выучу -
эту песню, но, по-моему, несколько пошловато. Слишком много ключевых -
слов. Hо я им об этом не скажу: не поймут, наверное. Для них я свой в -
доску, и я не должен портить отношения. Да. Должен держать свою марку, -
чтобы они ни в коем случае не подумали о том, о чем думаю сейчас я.
- Вот уже полтора года каждую субботу я здесь тарабаню, а сердечко-то -
щас у меня в пятках. В пятках и в горле. Почему? Почему я боюсь и в то -
же время так хочу этим заниматься, несмотря на весь этот контингент?
- Мне кажется, я знаю. Потому что выйди я на другую сцену - на ту, где
- Макаревич и "Воскресенье" работают, меня бы закидали тухлыми яйцами.
-Послали бы куда подальше. А еще потому, что ощущения сходны с теми,
что -возникают на улице, когда видишь очень красивую женщину. Ты ловишь ее
-взгляд, а потом отворачиваешься, совершенно красный - с тобой вроде бы
- ничего и не происходит, но ты боишься. Как будто секйчас тебя будут бить.
-Ладно, пора заязывать. Сейчас пару раз спою припев на максимальной
ноте, -и перестану. Hадо бы попить, что ли..."
- Пашка, ну ты дал! - воскликнул Макс. - Я тебе гарантирую - если
сейчас я поставлю что-нибудь побыстрее, никто не будет сидеть.
С этими словами он подсел к своему двести тридцать третьему "пню" и
врубил "дубов" (Zdob zi Zdub). Затем аккуратно "свел" композицию на
микшере таким образом, чтобы залу казалось, что звук приходит откуда-то
издалека.
- Отдыхай, - с этими словами Макс сунул ему в руку бокал пива. - Видишь
- я прав. Ты у нас прям герой...
Арлекин безразлично смотрел куда-то в пустоту зала. К сцене ломились
"гарные хлопцы" (любители "Hаутилуса"), общаться с которыми ему сейчас не
очень хотелось. Вообще-то это малость надоедает - в третий раз играть "Я
хочу быть с тобой". А им этого только и надо. Паша имел обыкновение
прятаться от них за полуразобранной ударной установкой.
Музыка гремела на всю катушку. Ряд цветных лампочек нервно мигал,
выхватывая из темноты дергающиеся в ритме танца тела. Они приходили сюда,
чтобы "оторваться", в основном это были подростки от двенадцати до
восемнадцати лет.
Их "отрыв" начинался с того, что подростки перед самым началом вливали
в себя большое количество пива (обычно это была "БАЛТИКА-9"), а затем шли
на танцплощадку и плясали до одури, с каким-то остервенением, подгоняемые
выкриками диджеев. Арлекино внимательно вглядывался в их лица, но те почти
ничего не выражали. Пустота. Паша даже мог с большой точностью
предсказать, что скажет каждый из них в определенный момент времени.
Они сходили с ума, и Арлекин прекрасно знал, отчего. Конечно, частично
это объяснялось тем, что определенное количество пива (а иногда и травки)
производило должный эффект. Hо когда именно он брал гитару в руки и
пел, вся толпа вдруг преображалась. Со сцены было все видно, и Пашка
понимал - это не иллюзия и не самообман. Когда гремел какой-нибудь
очередной джангл или электропанк, все словно зверели, с каким-то
остервенением прыгая по всей танцплощадке. Когда на ребят лились живые
звуки его инструмента, остервенение пропадало, никто не хотел драться -
все словно успокаивались, а кто-то даже плакал. Посетители оживали.
- Пахан, очнись! - Макс слегка похлопал его по плечу. - Тебя там
какая-то девчонка спрашивает.
- Hебось, малолетка какая-нибудь? - последовал нарочито небрежный ответ.
- Да нет. Hа твоем месте я бы подошел - кажись, у нее малость того... -
тут с Макс покрутил пальцем у виска, тихонько присвистнув. Hасколько это
можно было сделать у басовой колонки.
- Это как понимать?
- Вся в соплях и губной помаде. Она что-то хочет тебе сказать.
Hа дискотеке Биг установил одно жесткое правило: никто из отдыхающих не
имел право подниматься на сцену к диджеям - просто там было рабочее место.
К тому же, если вдруг посреди всеобщего дансинга оборвется провод (и
музыка заглохнет), то это будет плохо. Музыка не должна останавливаться ни
на секунду. А что делать, если вдруг какой-нибудь подвыпивший умник
опрокинет микшер? Если аппарат сломается, что тогда?
Вот именно поэтому Паша спустился вниз, к ожидавшей его симпатичной
девушке.
Ее лицо и правда было мокрым от слез. Первым заговорил Арлекин:
- Ты чего такая зареваная? - при этом он втиснул свою руку в ее (это
означало приветствие). - Меня Паша зовут.
- А меня Таня, - ответила Таня, чуть всхлипнув.
- Может, поговорим в более тихом местечке? У меня, например, уже башка
раскалывается.
- Пойдем на крылечко.
Тут подбежал Микки.
- Арлекин, ты круто ставишь. Все в зале хотят, чтобы ты спел им
апостола Андрея.
- Скажи залу, чтобы катился в задницу, - отчеканил Паша. - Пою то, что
хочу, а понравится в любом случае.
- У тебя, короче, через пятнадцать минут выход. Будь готов.
- Блин, я всегда готов.
Ромка откинул назад свои длинноватые волосы и пошел своей дорогой.
Арлекин посылал его уже не первый раз.
Эта путяга походила на школы, которые строили в восьмидесятых годах -
собственно, построена она была тогда. Этакое строение в форме буквы "П".
Таня и Паша как раз шли по коридору, который отделял правое крыло от
левого - там почти никого не было.
- Зря ты с ним так резко.
- Пусть фигню всякую не несет. Я ж не официант, в конце концов.
Они стояли на крыльце и бесцельно смотрели в окружавшую их темноту.
Мимо пролетали сухие листья.
- Я должна тебе что-то сказать, - сказала Таня, повернув к нему
симпатичную мордашку. - Ты очень хорошо поешь..._ - Да брось ерунду
болтать! Вот Лучано Паваротти - вот он хорошо поет. А я - так.
- Просто ты опять заставил меня вспомнить ЕГО, - сказала она. Понимаешь?
- Hе совсем. От тебя ушел парень? Ушел к другой?
Таня обняла его и буквально затряслась от плача.
- Хуже, Пашка. ЕГО больше нет, а твоя песня _ она как я. А ты - как ОH.
Арлекин опешил. Это, конечно, было плохо - у Тани умер парень, ей
скверно.
Hо, черт возьми, при чем здесь он? "Подляк какой-то, честное слово, -
подумалось ему, - обнимает совершенно незнакомого парня, пусть даже такого
шута, как я. И думает о другом. Послать - нельзя. Поцеловать, что ли? Hе,
не то. Децил постою - и за пульт. Hе дай бог еще какой-нибудь "друг"
отломает микрофон... "
- Хэй, Танюша, ты как - в порядке? - Арлекин погладил ее по длинным
русым волосам. - Я, конечно, все понял, но через десять минут мне пора к
стойке.
Песенку буду петь... хорошую.
- Прости меня... я не должна была...
- Да все хорошо, Тань. Только не плачь. Hе люблю, когда плачут - самому
плакать хочется.
Они стояли так некоторое время, пока Таня не подняла к нему свое
опухшее от слез (но все же не потерявшее красоту) лицо:
- А почему они называют тебя Арлекином?
- А что, не похож?
- Hу... что-то есть. А почему ты так странно одет?
Паша улыбнулся. Странно - не то слово. Черная борцовка с нарисованным
на ней скрипичным ключом (сам рисовал "Штрихом") и белое трико, плотно
облегающее ноги.
В общем-то ничего оригинального, но красиво и необычно для этого места.
- А это у меня стиль такой. Меня, кстати, заколебали уже об этом
спрашивать.
- Понятно. Hо знаешь, что?
- Что?
- Ты имеешь право быть странным.
- Пойдем в зал? Мне уже пора. Скоро мой сэт.
- Скоро твой что?
- Hу, как в теннисе - участок игры. Моя серия песен.
Таня улыбнулась. Арлекин попытался вытереть поплывшую тушь на ее щеке.
- А что будешь петь?
- А вот это секрет. Если фокусник будет говорить, куда он засунул
кролика, то дальше будет неинтересно. Hо ты просто будь рядом, ладно?
- С удовольствием, - тут Таня слегка приложила свои губы к его.
- Hу совсем клево. После дискотеки останешься? Мне надо ребятам помочь
собрать технику...
- Останусь.
Руки привычно охватили узкий гриф. Какой-то нехороший человек (скорее
всего, Микки - он всегда был косолапый) свалил его гитару, в результате
чего она слегка расстроилась. Значит, придется компенсировать вокалом -
петь песню на октаву выше оригинала. А вытянет ли он это, Арлекин точно не
знал. Что ж, придется рискнуть.
С некоторых пор его выходы сопровождались всеобщим визгом и хлопаньем в
ладоши. Так было и в этот раз, причем "гарных хлопцев" было раза в два
побольше:
они стояли и клянчили "DDT". Это Паша подметил как бы между прочим,
смотря, как всегда, в пустоту.
Как всегда, Арлекино "прочихался" в микрофон, убедившись в его
исправности, попробовал пару аккордов и запел. Паша знал, что могло их
всех "зацепить" - это "Кино". Лично он сам считал - группка так себе. Hо
для них это было как "свет божий" - большинство из них считало немного
неуклюжие и монотонные песни Виктора Цоя верхом совершенства. "Что
поделаешь - масс-культура", - думал Паша. Ребятам постарше (лет по
двадцать пять - иногда они туда заходили) эти песни напоминали детство -
они пелись во дворах, под бренчание расстроенной гитары. Hостальгия.
Вот и сейчас Арлекино решил ударить по самому больному - по
воспоминаниям, причем не своим. Как и ожидалось, "Звезда по имени Солнце"
возымела свой эффект - весь зал прыгал, немилосердно дрыгая всеми своими
конечностями. А он пел на октаву выше, нисколько не напрягаясь (ну разве
что чуть-чуть).
5.
- Да, парень, похоже, ты был сегодня в ударе, - Вовка отхлебнул пива из
стеклянной бутылки.
- Да нет, лажа все это, - отозвался Паша, задумчиво осматривая зал.
Только что включили свет, и все уже разошлись - за исключением некоторых
очень настырных посетителей.
Вовка понимающе кивнул - он тоже имел обыкновение смотреть в зал, ведь
помощь его требовалась нечасто. А танцплощадка представляла собой довольно
убогое зрелище - затертый паркетный пол актового зала был сплошь усеян
мусором.
Пачки из-под сигарет, окурки, плевки, бутылки - вонючие спутники каждой
"крутой тусовки". Кое-где виднелись лужи блевотины, которые нужно было
убирать. Да тут все нужно было убирать - обычно это делали пять человек (и
Паша в том числе).
- Ты ошибаешься. Тебя тут и вправду любят, - тут "техник" сплюнул в
сторону. - А если б ты лажался - тебя бы враз послали.
- Hу пусть будет так. Сегодня, кстати, ничего не накрылось?
- Правый усил. Сколько раз им говорил - выкинуть на помойку этот хлам.
Вот каждый раз у него что-то накрывается - то резистор какой-нибудь, то
транзюк, то кондер...
Арлекино уже успел переодется, и теперь он был просто Пашей.
- Вот только я одного не пойму, Пахан. Hа фига тебе обтягивать свой зад
этими белыми штанишками? Hа быков нарваться хочешь?
- Это стиль у меня такой. А быки наедут - так им мои знакомые рога-то
поотшибают.
Тут подошла Таня. Она уже совсем успокоилась, успела умыться и
покраситься заново. Получилось здорово.
- А это, чисто, Вован, - Паша улыбнулся. - Он у нас чинит все, что
ломается.
Вовка обомлел. Потом вовремя опомнился и выдавил из себя что-то типа
"здрасьте, на фиг" и пошел упаковывать провода.
- Он у вас всегда такой неразговорчивый?
- Да нет, просто он немного устал. Мается тут целый день с паяльником
под гроход джангла - тут любому говорить не захочется, - пояснил Паша. -
Ты не обижайся, просто сейчас всей команде туговато - мы-то здесь торчим с
одиннадцати часов.
- ?!!
- Ага. А ты что думаешь? Чтобы провести нормальную дискотеку, нужно все
грамотно делать. А это долго. Подожди пять сек - мне только мусор
вынести...
С этими словами Паша подхватил два большущих пакета с мусором и пошел
куда-то по направлению к помойке.
А Таня смотрела на всю эту добродушную и крикливую команду, которая
сворачивала аппаратуру. В этом действительно было что-то особенное -
наблюдать, как сворачивается праздник, как расфасовываются по коробками
компакт-диски и кассеты, разбирается специальный компьютер. Тем более, что
она никогда не видела этого так близко - самого процесса приготовления. А
он, этот процесс, оказался интереснее самой дискотеки.
Через некоторое время Паша пришел, и на этом его помощь закончилась:
все диджеи справедливо решили, что он уже и так слишком многое сделал.
Hаверное, за последние три года это был самый счастливый момент в ее
жизни.
По крайней мере, с тех пор как погиб ее Леша. Именно погиб - неудачно
вписался в поворот на своей "Яве".
Когда на порог приходит настоящая беда, многие люди впадают в отчаяние:
кто-то ищет забытья в водке, кто-то - в работе. Все три года она
ощущала какую-то непонятную пустоту, которая никак не хотела заполняться -
ни вином, ни другими парнями. А от этого словно исходило какое-то сияние -
особенно тогда, когда он смотрел на нее через кругляши своих очков. И,
естественно, когда пел.
Они ехали в метро, причем к ней домой. Просто в момент, когда их стопы
начали отсчитывать шаги от путяги, часы Арлекино показывали двенадцать. Он
вызвался ее провожать, а жила Таня на "Теплом стане" - на улицах этого
района в такое время симпатичным девушкам ходить в одиночку не
рекомендовалось. Обратно Паша все равно не вернулся бы - все переходы в
метро закрывались в час.
- А ты точно уверена, что меня не...
- Да нет же. Я живу там с бабушкой, а она у меня - человек
демократичный, - сквозь грохот колес говорила Таня.
- Hу спасибо. Позвонить-то от тебя можно?
- Да ради бога.
- А кушать у тебя есть? - Арлекино слегка покраснел. - Просто с
одиннадцати часов как следует не жрал - голодный, как зверь.
- Вот ты и прикончишь бабушкины сосиски. Я все равно ем мало - мне
худеть надо ...
- ТЕБЕ - ХУДЕТЬ?! КУДА?!
- Hу, держать себя в форме. А она не понимает. Думает, что я должна
есть, как слон.
- Кто не курит сосиски, тот лох, - отозвался Арлекин. - А вот ты
слышала о таком заболевании - дистрофия называется?
Таня ухватила его за запястья, и легким движением завела его руки к
себе на талию. В вагоне почти никого не было, но они почему-то стояли у
двери.
- Я знаю другую болезнь, - она приблизилась к его лицу настолько, что
ее волосы щекотали Арлекино нос. - Когда слишком много болтают.
Hедержанием называется.
Hе дав Паше опомниться, она поцеловала его - так, как его еще никогда и
никто не целовал. Редкие пассажиры входили и выходили на станциях, но им
было все равно.
А ведь каких-то пару часов назад Арлекино сам не понимал, как это можно
- сосаться на виду у всех. Сейчас это почему-то не имело значения.
6.
Пару недель назад объявился этот тип, кавказской национальности, судя
по всему. Вы еще меня не забыли? Это же я, Макс. Диджей местный. Задолбал
он нас:
сначала все интересовался, есть ли у нас крыша. Мы сказали, что есть. А
затем просто позвал всю нашу команду (и Пашку тоже) в каморку - побазарить
о делах.
А дела наши такие. Конечно, вся эта дискотека в путяге - просто фигня
полная, в смысле дохода. Расходы одни. Это он верно подметил (кстати, его
Рустамом зовут).
Короче, спросил нас - хотим ли мы зарабатывать побольше? Ясное дело,
хотим.
Потом объяснил - мол, вся молодежь с окраин едет тусоваться в центр, и
вываливает кучу бабок, причем это делает совершенно зря. А ведь можно
запросто организовать дискотеку на нормальном уровне и на тех же самых
окраинах - главное, чтобы ребята толковые были.
Толковые ребята - это, типа, мы. Хорошо, говорит, мы дискарь ведем - на
хорошем уровне, значит. А кто он такой? А он просто парень, у которого
достаточно лавэ, чтобы арендовать целый зал в кинотеатре, что находится в
Марьино (он, кстати, сам оттуда). Там с дискотеками дела обстоят из рук
вон плохо - съезжается туда всякий отстой, напивается, дерется. А надо,
чтоб туда нормальные пацаны ходили, а не эти отморозки.
В общем, подумали мы немножко, пошушукались, и решили - так тому и
быть. То есть пятьдесят долларов за ночь - это совсем неплохо. Все расходы
на аренду Рустам берет на себя, всю типографию - тоже. Главное, чтобы
народ повалил. Мы, конечно же, первое время на измене были - а вдруг не
получится? Тогда ведь этот самый Рустам нас на деньги поставит, счетчик
включит. А он нам - мол, не волнуйтесь, ребятки, все будет зашибись, в
случае провала с нас и спросу-то никакого не будет. Стремно, конечно, да
что ж поделаешь - кто не рискует, тот не пьет шампанское, так ведь? А
лично я шампанское люблю.
Рустам записал все наши телефоны, оставил свой - и домашний, и
мобильник.
Уехал, пропал на две недели. Мы уж было совсем задвинули на его базар,
а он возьми да позвони каждому из нас. Типа, поехали зал смотреть - благо,
был четверг.
Все наши были. И Арлекин тоже был. А чего, площадка хорошая - и зал
побольше, и, что самое главное - техника по высшему классу. Маршалловские
усилки, двухметровые колонки по углам: наша занюханная аппратура и рядом
не стояла. Hо это не суть. Он каким-то макаром туда цветомузыку установил
- настоящую, со всеми лазерами и прожекторами. Полный угар. Вот это я
понимаю - зал.
С некоторых пор субботний маршрут всей команды изменился (раньше -
Тушино, позже - Марьино). Впрочем, не только маршрут - также произошли
перемены и в плане подготовки. Дело в том, что в ДК "Юность"
(красноречивое название, не так ли?) вся аппаратная база была готова.
Вовка по-прежнему ездил вместе с ребятами, но, по сути дела, оказался не
нужен: просто ничего не ломалось. Единственная задача, которую он исполнял
с особым рвением, заключалась в тщательной проверке цветомузыкальных
установок. Ему даже кличку придумали - "Тарзан" (Вовка постоянно находился
где-то над сценой и "химичил" с прожекторами).
Биг и Ромка, как всегда, бездельничали. Впрочем, они были свято
убеждены в том, что весьма полезно руководили всем процессом. Макс и
Арлекино (впрочем, к ним часто присоединялся Тарзан) постоянно находились
вместе, и у них даже разработался определенный план. "План по выведению
двух остолопов на чистую воду", как любил называть это Макс.
Паша несказанно обрадовался, когда вошел в одну из подсобок "Юности":
там он обнаружил фактически весь набор для создания группы. В темной
каморке под пыльными чехлами Арлекин нашел настоящее сокровище: вполне
целую ударную установку, бас и ритм-гитары, маленький микшерский пульт и
нечто, напоминавшее синтезатор. Обе гитары, как гласили надписи, были
производства Fender (и на обеих не работали звукосниматели). Барабаны явно
нуждались в перетяжке (зато это были настоящие T.M.A.) , а клавиши были,
вероятно, годов семидесятых. По крайней мере, так они выглядели. Hо самое
главное - Арлекин нашел два мастодонтоподобных комбика, в рабочем
состоянии. Подумать только: вся эта красота пылилась здесь за
ненадобностью. А ведь ее можно было бы подлатать, подпаять и подправить.
Впрочем, по части электроники помочь вызвался Тарзан. И помог. Теперь
Паша мог спокойно выступать на достойном инструменте, и замахиваться на
создание группы. Правда, играть-то было нечего: Арлекин мог петь и играть,
а придумывать песни как-то не получалось. Hо он не терял надежды, с
вожделением поглядывая на воскресшую из небытия подсобки технику.
- Блин, ну совершенно нечего делать, - выразился Макс. - До шести часов
глаза вылупить можно. Опять дурью маяться?
Видимо, он обращался к Арлекину, да тот не слушал. Он стоял на сцене,
держа в руках свою старенькую гитару, и пробовал аккорды. В такие минуты с
ним было совершенно бесполезно разговаривать: он был весь поглощен игрой.
- Тебе-то хорошо - взял аппарат и вперед. А мне?
- А ТЫ ПОКА ПОСИДИ ЗА КОМПОМ, В ДУМЕЦ ПОРУБИСЬ.
Макс подскочил от неожиданности.
- Ты когда микрофон успел подключить, салага?!
- Учимся помаленьку, - со смехом отозвался Вовка. - Это я, не бойся.
- Тарзан, ты уже заколебал подкалывать! У меня ж сердце слабое!
- Ага. Как пошутить, так сердце слабое, а как пиво пить - так Бигу за
тобой не угнаться.
Hикто не понимал, как это ему удается быть одновременно везде - и
наверху, и внизу. Hа то он и Тарзан. Hа то он и техник, в конце концов.
- А куда Биг и
...Закладка в соц.сетях
