Жанр: Драма
Хроники заводной птицы
...ение. Однако Мускатный Орех
увидела в них свое отражение. В то
время она была растущим, еще мало известным модельером, и раньше они никогда не
встречались. Впрочем, кое-что о нем
ей приходилось слышать. Говорили о его редкостном таланте, но в то же время за
ним закрепилась репутация человека
высокомерного, своенравного, готового в любой момент завязать ссору, человека,
которого мало кто любил.
- Мы были с ним похожи. И он, и я родились на материке. Его, как и меня,
после войны вывезли морем в Японию,
только из Кореи, почти без всего. Его отец служил в армии, и их семья испытала в
послевоенные годы настоящую нужду.
Мать умерла от тифа, когда он был совсем маленьким, и потому, верно, у него
появился такой интерес к женской одежде.
Человек несомненно талантливый, он совершенно не умел устраиваться в жизни. Даже
с людьми говорить было ему в
тягость. Создавал наряды для женщин, но в их присутствии моментально краснел и
превращался в грубияна. Короче
говоря, мы с ним напоминали отбившихся от стада животных.
Через год, в 1963 году, они поженились, а еще через год (в Токио тогда
проходили Олимпийские игры), весной,
родился ребенок. Корица. "Неужели Корица - его настоящее имя?" Как только он
появился на свет, Мускатный Орех
вызвала мать, чтобы та ухаживала за мальчиком. У нее самой не было времени
смотреть за малышом, все съедала работа,
продолжавшаяся с утра до позднего вечера. Так что Корицу растила главным образом
бабушка.
Мускатный Орех не знала, любила ли она по-настоящему мужа как мужчину.
Объективно оценить этого она не
могла. О муже можно было сказать то же самое. Они встретились случайно, на волне
общей страсти к моде, но, несмотря на
это, первые десять лет, прожитые вместе, оказались плодотворными для обоих.
Сразу после свадьбы супруги ушли из фирм,
где работали, и открыли собственное ателье. Помещалось оно в районе Аояма, в
стороне от главного проспекта, в
тесноватой комнатке окнами на запад, в небольшом здании в несколько этажей. Изза
плохой вентиляции и отсутствия
кондиционера летом в ателье стояла страшная духота, даже карандаш в руках не
держался, выскальзывал из мокрых от пота
пальцев. Не все, конечно, получалось гладко - особенно поначалу. И Мускатный
Орех, и ее муж были почти начисто
лишены деловой сметки, их легко обманывали непорядочные партнеры; из-за незнания
законов, по которым жил мир
моды, его обычаев, заказы уходили к другим, они делали невероятные элементарные
ошибки и никак не могли встать на
ноги. Долги росли, и однажды дело дошло до того, что супруги всерьез стали
подумывать о том, чтобы пуститься в бега. Все
переменилось, когда Мускатный Орех по чистой случайности встретила одного
способного менеджера, оценившего их
талант и поклявшегося им в верности. После этого дела пошли так хорошо, что все
одолевавшие их прежде проблемы
рассеялись, как дурной сон. Выручка удваивалась с каждым годом, и к 1970 году
фирма, начатая почти с нуля, добилась
поразительного успеха - такого, какой и не снился самонадеянным, но не знавшим
жизни супругам. Они взяли новых
работников, переехали в большое здание на главном проспекте, открыли свои
магазины на Гиндзе, Аояме, в Синдзюку.
Фирма заработала себе имя, о ней часто писали журналисты, ее марка стала очень
популярна.
Фирма росла, менялся и характер работы, которой они занимались. Создание
новых моделей одежды - процесс,
конечно, творческий, но в то же время, в отличие от работы скульптора или
писателя, это еще и бизнес, с которым связаны
интересы многих людей. В деле этом нельзя запереться и творить, что захочешь.
Кому-то нужно выходить на люди,
представлять окружающим "лицо" фирмы. Потребность в этом растет, становится все
больше по мере увеличения оборота.
Кто-то должен мелькать на приемах и показах мод, говорить речи, вести светские
беседы, давать интервью. Мускатный
Орех совсем не хотела брать на себя такую роль, поэтому представительские
функции легли на мужа. Он ничуть не уступал
жене в неумении налаживать контакты и поначалу очень мучился. Совсем не умея
говорить в присутствии незнакомых
людей, муж возвращался домой после таких мероприятий выжатый, как лимон. Но
через полгода он вдруг заметил, что
выходить на люди - уже не такая мука, как раньше. С красноречием проблемы
оставались по-прежнему, но если прежде, в
молодости, его резкая косноязычная манера разговаривать отталкивала людей, то
теперь, похоже, их что-то в ней
привлекало. Его грубоватые, отрывистые ответы (во всем была виновата природная
застенчивость) воспринимались не как
отчужденность и заносчивость, а как проявление очаровательного артистического
темперамента. Мужу Мускатного Ореха
даже стала нравиться та роль, которую приходилось играть, и как-то незаметно он
сделался фигурой культовой.
- Тебе, наверное, приходилось слышать его имя, - говорила Мускатный Орех.
- Хотя, сказать по правде, на две
трети разработкой моделей занималась я. У мужа было много смелых, оригинальных
идей с коммерческой начинкой, даже
чересчур много, и моя работа заключалась в том, чтобы развивать их, придавать им
форму. Хотя фирма наша росла,
модельеров со стороны мы не брали. Помощников становилось все больше, но главная
работа все равно ложилась на наши
плечи. Мы хотели только одного - делать то, что нам нравится, не думая, для
какого класса предназначена наша одежда. Не
изучали рынок, не высчитывали себестоимость, не проводили совещаний - ничего
этого у нас не было. Задумав какуюнибудь
вещь, сразу принимались за нее, брали самое лучшее, что могли отыскать, и
работали, работали, работали, не жалея
времени. То, что другим удавалось одним махом, мы делали вдвое дольше. У них
уходило три метра ткани, у нас - четыре.
Мы дотошно проверяли каждую вещь, выходившую из наших рук, выпуская в продажу
только то, что нам нравилось. Что
не продавалось - выбрасывали. Никаких распродаж. Стоили наши вещи, конечно,
дорого. Коллеги-конкуренты считали нас
чудаками, думали, что у нас ничего не получится, но одежда, которую мы делали,
стала одним из символов того времени,
как картины Питера Макса и Вудсток, Твигги и фильм "Беспечный ездок". Какое
удовольствие мы получали от работы!
Могли позволить себе все, что угодно, - что и в голову никому не придет, - и от
клиентов отбою не было. За спиной словно
выросли большие крылья, и можно лететь куда захочешь.
Дела шли как по маслу, а они постепенно начали отдаляться друг от друга.
Даже за работой рядом с мужем
Мускатный Орех подчас не могла избавиться от ощущения, что сердцем он где-то
далеко-далеко. Пропал прежний
голодный блеск в его глазах, перестал прорываться наружу бешеный темперамент,
хотя раньше, придись ему что-то не по
вкусу, он запросто мог запустить любым попавшимся под руку предметом в первого
встречного. Теперь он часто сидел с
отсутствующим видом, глядя куда-то вдаль, погруженный в свои мысли. Они почти
перестали разговаривать, обращаясь
друг к другу только на работе. Все чаще муж не ночевал дома. Мускатный Орех
догадывалась, что у него появились другие
женщины, но не особенно переживала. С любовницами мужа она смирилась, ведь у них
уже давно не было физической
близости (главным образом из-за того, что она сама потеряла интерес к сексу).
Мужа убили в конце 1975 года. Тогда ей было сорок, а Корице только
исполнилось одиннадцать. Искромсанное
тело нашли в номере отеля на Акасаке. Труп в 11 часов утра обнаружила горничная,
открывшая дверь своим ключом, чтобы
убраться в номере. Ванная была буквально залита кровью, в теле почти ни капли не
осталось. Сердце, желудок, печень,
почки, поджелудочная железа исчезли без следа. Похоже, убийца вырезал внутренние
органы, сложил их в пластиковый
пакет или еще во что-нибудь и унес с собой. Отделенную от туловища голову
поставил на крышку унитаза, повернув к
двери лицом, на котором нож не оставил живого места. Преступник, видимо, сначала
отрезал и изуродовал голову, а потом
принялся за внутренности.
Чтобы извлечь органы из человека, нужны особо острые инструменты и
специальная сноровка. Добираясь до них,
убийца вырезал пилой несколько ребер, не пожалев времени на эту кровавую
операцию. Никто не понимал, зачем ему это
понадобилось.
Гостиничный портье вспомнил, что муж Мускатного Ореха зарегистрировался
накануне около десяти вечера. С
ним была женщина. Им дали номер на двенадцатом этаже. Из-за предновогодней
горячки портье заметил только, что
женщина, лет тридцати на вид, была красива, одета в красный плащ, невысока
ростом, имела в руках только маленькую
сумочку. На кровати обнаружили следы бурной ночи. Волоски и пятна спермы на
простыне принадлежали мужу
Мускатного Ореха. В номере нашли уйму отпечатков пальцев - их оказалось слишком
много для того, чтобы начать
серьезное расследование. В миниатюрном кожаном чемоданчике убитого лежала смена
белья, туалетные принадлежности,
папка с деловыми бумагами и какой-то журнал. Сто тысяч иен и кредитные карточки
в бумажнике никто не тронул, зато
пропала записная книжка, которая должна была быть при нем. Следов борьбы в
номере не обнаружили.
Полиция проверила всех его знакомых, но женщины с приметами, описанными
портье, среди них не оказалось. В
ходе следствия всплыли имена нескольких женщин, но у всех было алиби, а
оснований ненавидеть его или ревновать -
никаких. Конечно, кое-кто из их круга - модельеров и дизайнеров - его не любил
(такие люди имелись, все-таки мир, в
котором они вращались, не отличался добротой и сердечностью), но не настолько,
чтобы решиться отправить его на тот
свет. Да и особой сноровкой, необходимой для того, чтобы извлечь из человека
шесть важнейших органов, они не обладали.
Убили знаменитого модельера, об этом случае много писали в газетах и
журналах, разразился изрядный скандал,
но полиция, не желая привлекать лишнего внимания к столь экзотическому убийству,
под каким-то техническим
предлогом утаила информацию о том, что убийца унес с собой органы своей жертвы.
Поговаривали, что и отель, где все
произошло, - очень известный - приложил к этому руку, опасаясь широкой огласки и
ущерба для своей репутации. В итоге
объявили лишь о том, что муж Мускатного Ореха скончался от ран, нанесенных
холодным оружием в одном из номеров
отеля. Какое-то время после этого ходили слухи, что "здесь что-то не так", но на
этом все кончилось. Несмотря на
тщательное расследование, проведенное полицией, преступника так и не нашли, не
удалось установить и мотивы убийства.
- А номер, где оно совершилось, наверное, опечатан до сих пор, - сказала
Мускатный Орех.
На следующий год после убийства мужа, весной, Мускатный Орех продала их
фирму одному крупному дому
моделей. Продала все - магазины, весь товар, торговую марку. Когда адвокат,
который вел переговоры о продаже, принес ей
документы, она без слов поставила на них печать, едва взглянув на сумму
контракта.
Расставшись с фирмой, она обнаружила, что ее страстное увлечение модой
растаяло без следа. Бурный поток
желания творить, в чем раньше она видела смысл жизни, высох как-то разом - весь,
до последней капли. Редко-редко,
откликаясь на чью-нибудь просьбу, она бралась за дизайнерскую работу и выполняла
ее первоклассно, но радости от этого
не испытывала. Работа напоминала безвкусную жвачку. Мускатному Ореху казалось,
что они добрались и до нее, вынули
все ее внутренности. Для тех, кто знал ее прежнюю энергию и оригинальный
изобретательный талант, она была своего рода
легендой. Заказы от таких людей шли непрерывно, однако Мускатный Орех почти всем
отказывала. Исключение составляли
случаи, когда отказаться было невозможно. По совету налогового бухгалтера деньги
от продажи фирмы она вложила в
акции и недвижимость, и ее состояние в годы экономического бума росло как на
дрожжах.
Вскоре после продажи фирмы от сердечного приступа умерла мать Мускатного
Ореха. Жарким августовским днем
поливала тротуар у входа в дом, и вдруг ей стало плохо. Она прилегла, во сне
сильно храпела - и не проснулась. Мускатный
Орех и Корица остались вдвоем. После этого она год с лишним просидела дома,
почти не выходя на улицу. День за днем
проводила на диване, глядя в сад, словно хотела вернуть тишину и спокойствие,
которых так не хватало в жизни. Она почти
не ела, спала по десять часов в день. А Корица, который, будь у него все
нормально, уже должен был ходить в средние
классы, занимался вместо матери домашними делами, а в перерывах играл сонаты
Моцарта и Гайдна, учил сразу несколько
языков.
Этот тихий, похожий на пустое место год миновал, и Мускатный Орех вдруг
совершенно случайно обнаружила, что
обладает некими исключительными способностями - необыкновенным даром, о котором
она и не подозревала. "Неужели
это пришло вместо моей страстной тяги к моде, испарившейся без остатка?" -
гадала она. Как бы то ни было, неожиданно
обретенный дар стал ее новой профессией, хотя она к этому вовсе не стремилась.
Первой была жена директора крупного универмага, женщина умная,
энергичная, бывшая в молодости оперной
певицей. Она поняла, что Мускатный Орех талантлива еще до того, как стала
известным модельером, и внимательно
наблюдала за ее карьерой. Если бы не поддержка этой женщины, их фирма, вполне
возможно, прогорела бы в самом начале.
Поэтому Мускатный Орех взялась выбрать фасон и подогнать по фигуре наряды к
свадьбе ее дочери, что, впрочем, не
составило большого труда.
Мускатный Орех и мать невесты сидели и болтали, дожидаясь, когда девушка
явится на примерку, как вдруг
женщина ни с того ни с сего схватилась руками за голову, зашаталась и сползла на
пол. Испугавшись, Мускатный Орех
подхватила ее и принялась массировать правый висок. Она делала это
бессознательно, чисто рефлекторно, но с первым же
прикосновением ладонь ощутила под собой нечто. Чувство было такое, точно
ощупываешь незнакомый предмет, лежащий в
матерчатой сумке.
Не зная, что делать дальше, Мускатный Орех закрыла глаза и постаралась
думать о чем-то другом. В памяти возник
зоопарк в Синьцзине. Выходной день, ни одного посетителя, только она одна - дочь
главного ветврача пускали там
повсюду. Это было самое счастливое время в жизни, когда ее защищали, любили,
утешали. Первое, что пришло в голову.
Безлюдный зоопарк. Вспомнились запахи, ослепительно яркий свет, форма
проплывавших в небе облаков. Она идет одна,
от одной клетки к другой. Осень. Небо высокое-высокое, маньчжурские птицы
собираются в стаи, перелетают с дерева на
дерево. Таков был мир ее детства, мир, во многом потерянный навсегда.
Неизвестно, сколько прошло времени, пока
наконец женщина не поднялась и не начала извиняться перед Мускатным Орехом. Она
еще не полностью пришла в себя, но
страшная, раскалывавшая голову боль, похоже, отступила. Через несколько дней
Мускатный Орех получила от нее за работу
куда больше, чем могла ожидать.
Спустя примерно месяц после того случая раздался звонок от жены хозяина
универмага. Она пригласила ее на
ленч, а потом к себе домой, где обратилась с просьбой:
- Не могли бы вы, как в прошлый раз, прикоснуться к моему лицу. Мне
хочется кое-что проверить.
Причин для отказа не было. Мускатный Орех согласилась и, сев рядом,
приложила ладонь к виску женщины и тут
же почувствовала то самое нечто, с которым столкнулась в прошлый раз.
Сосредоточившись, она попыталась точнее
определить его форму, и нечто тут же начало извиваться, превращаясь во что-то
иное, отличное от того, чем оно только что
было. Оно живое! Ее охватила легкая паника. Мускатный Орех зажмурилась и стала
думать о зоопарке в Синьцзине. Это
нетрудно. Надо было просто вспомнить, что она раньше рассказывала Корице.
Сознание покинуло телесную оболочку и
вошло в нее обратно, поблуждав между воспоминаниями и историей, которую
Мускатный Орех рассказывала сыну. Все
встало на свои места, женщина взяла ее за руку и принялась благодарить.
Мускатный Орех не стала ничего спрашивать,
женщина - объяснять. Как и в первый раз, новоявленная целительница чувствовала
легкую усталость, лоб покрылся
испариной. "Спасибо, что пришли", - сказала женщина при расставании и попыталась
всунуть ей в руку конверт с деньгами,
однако Мускатный Орех вежливо, но твердо отказалась его взять.
- Ведь это же не работа, тем более что в прошлый раз вы слишком много
заплатили, - сказала она.
Женщина настаивать не стала.
Прошло несколько недель, и первая клиентка познакомила Мускатного Ореха с
еще одной женщиной - лет сорока
пяти, небольшого роста, с колючими, глубоко посаженными глазами. Одета она была
очень дорого, но украшений, кроме
серебряного обручального кольца, не носила. Весь ее облик говорил: не простой
человек. Жена хозяина универмага заранее
предупредила:
- Она хочет, чтобы вы повторили то, что сделали для меня. Не
отказывайтесь. И ничего не говорите, когда получите
гонорар. Просто возьмите - и все. В дальнейшем она нам очень пригодится.
Мускатный Орех уединилась с посетительницей в дальней комнате и, как она
это делала, прижала ладонь к ее
виску. В этот раз ощущение было совсем другим, не таким, как от жены владельца
универмага, - нечто оказалось сильнее и
проворнее. Закрыв глаза и сдерживая дыхание, Мускатный Орех пыталась усмирить
его, успокоить. Для этого
потребовалось сосредоточить всю волю, оживить всплывавшие в голове картины.
Забираясь в самые тесные закоулки своих
воспоминаний, она боролась с неведомой силой, излучая волны поднимавшегося из
глубин памяти тепла.
- Так незаметно это стало моей работой, - говорила Мускатный Орех.
Понятно, что ее подхватил и понес какой-то
мощный поток. Корица, когда вырос, стал помогать матери.
22
Тайна дома с повешенными
СЭТАГАЯ:
ОБИТАТЕЛИ ДОМА С ПОВЕШЕННЫМИ
Тень известного политика - то появляется, то исчезает.
Удивительная и хитроумная шапка-невидимка - какие секреты скрываются под
ней?
Из еженедельника "...", 21 декабря
7 декабря мы рассказали читателям о доме в тихом жилом квартале в
Сэтагая, который местные жители между
собой называют "домом с повешенными". Все, кто когда-то в нем жил, по
трагическому стечению обстоятельств, будто
сговорившись, наложили на себя руки, причем большинство из них повесились.
(Изложение содержания предыдущей статьи на эту тему опущено.)
Проведенное нами расследование показало только одно: все попытки выяснить
что-нибудь о новом хозяине "дома
с повешенными", все время натыкались на прочную стену, закрывающую все подступы
к дому. Мы отыскали возводившую
его строительную фирму, однако разговаривать с нами в ней наотрез отказались. С
подставной компанией, через которую
был куплен земельный участок, юридически все в полном порядке, так что получить
здесь какую-либо информацию тоже
невозможно. При заключении сделки было учтено все до мельчайших деталей, поэтому
можно предположить, что для этого
имелись свои основания.
Внимание также привлекла бухгалтерская фирма, участвовавшая в создании
той самой фиктивной компании,
которая приобрела участок. Как выяснилось, ее учредили пять лет назад как
теневую субподрядную структуру одной
крупной финансово-аудиторской фирмы, хорошо известной в политических кругах. У
фирмы есть несколько подобных
"субподрядчиков", и каждый предназначен для решения своих задач. Стоит
возникнуть какой-нибудь проблеме, такому
"субподрядчику" сразу настает конец. Действует принцип ящерицы: чуть что, она
тут же отбрасывает хвост. Хотя
прокуратура еще не добралась до этой компании, по словам сотрудника
политического отдела одной ведущей газеты, "она
не раз упоминалась в связи с политическими скандалами и, конечно, находится в
поле зрения властей". Поэтому
естественно предположить, что новый владелец "дома с повешенными" может быть
каким-то образом связан с неким
политическим деятелем. Высокие стены, начиненная новейшей электроникой система
безопасности, взятый в лизинг
черный "мерседес", умно организованная подставная фирма... такое ноу-хау наводит
на мысль о причастности ко всему
этому какой-то крупной политической фигуры.
Полная секретность
Отдел расследований нашего еженедельника, заинтересовавшись открывшимися
фактами, проследил за
"мерседесом", посещающим "дом с повешенными". За десять дней автомобиль совершил
двадцать один рейс - примерно по
два рейса в день. У этих поездок есть определенная система. Машина въезжает в
ворота в девять утра, уезжает в полодиннадцатого.
Водитель очень пунктуален, отклонение от графика у него - не
больше пяти минут. Но точность
соблюдается только по утрам, а потом регулярность нарушается. Самая высокая
активность - между часом и тремя часами
дня, хотя время, которое "мерседес" простаивает во дворе, очень отличается от
случая к случаю. Может быть двадцать
минут, а может быть час.
На основе этих фактов мы можем предположить следующее:
1. Регулярные рейсы по утрам. Они означают, что кто-то ездит в этот дом
как на работу. Все стекла у машины
тонированные, поэтому личность этих людей установить невозможно.
2. Нерегулярные рейсы днем. Возможно, это визиты гостей. "Мерседес",
видимо, совершает свои рейсы так, чтобы
им было удобно по времени. Сколько приезжает гостей - один или несколько, -
неизвестно.
3. По ночам жизнь в доме, похоже, замирает. Живет ли там кто-нибудь
постоянно - тоже неизвестно. Горит там
свет или нет, выяснить невозможно из-за забора, которым обнесен дом.
Еще одно важное обстоятельство: за все десять дней, кроме черного
"мерседеса", на участок не заехала ни одна
машина, не зашел ни один человек. С точки зрения здравого смысла это довольно
странно. Значит, люди, живущие в этом
доме, не выходят ни за покупками, ни на прогулки. Они передвигаются только на
большом "мерседесе" с затемненными
стеклами. Другими словами, они категорически не желают, чтобы их лица увидели
посторонние. Какие здесь могут быть
причины? Зачем этим людям понадобилось тратить столько времени и денег, чтобы
наглухо засекретить то, что у них
происходит?
Надо добавить, что войти на участок и выйти можно только через ворота.
Позади участка проложена узкая дорожка,
но она никуда не выходит. Выбраться на нее можно только через чужие участки.
Соседи говорят, что сейчас дорожкой
никто не пользуется, поэтому, наверное, выхода туда из дома нет. Там только
забор, высокий, как крепостная стена.
Несколько раз за эти десять дней у ворот появлялись люди - с виду
охотники за газетными подписчиками или
уличные дистрибьюторы, нажимали кнопку переговорного устройства на воротах, но
ответа, судя по всему, не получали -
ворота не открывались. Если в доме были люди, они, видимо, наблюдали за
происходящим за воротами с помощью
видеокамеры и без необходимости не отвечали. Ни почты, ни посылок в дом не
доставляли.
Таким образом, в нашем расследовании остался лишь один путь: выяснить,
куда ездит тот самый "мерседес".
Держаться за сверкающим лимузином, медленно прокладывающим себе дорогу в потоке
машин, было нетрудно, однако
проследить его мы смогли лишь до подземного паркинга, принадлежащего одной
шикарной гостинице на Акасаке. У
въезда стоял охранник в униформе и никого без специальной карточки не пропускал,
так что дальше проехать мы не
смогли. В этом отеле регулярно проводятся международные конференции, а это
значит, что среди постояльцев немало VIPперсон.
Плюс всякие знаменитости из-за рубежа. Для обеспечения их безопасности и
спокойствия в отеле есть специальный
VIP-паркинг, устроенный отдельно от автостоянки для обычных клиентов, и
несколько лифтов без всякой индикации,
чтобы со стороны нельзя было узнать, на какой этаж поднимается посетитель. То
есть особо важные гости отеля имеют
возможность без посторонних глаз вселиться и так же незаметно уехать. Водитель
"мерседеса" воспользовался тем самым
VIP-паркингом. В ответ на вопрос нашего еженедельника явно осторожничавший
представитель администрации отеля
сказал только, что места на этом паркинге "после строгой проверки" сдаются
"обычно" по специальному тарифу
юридическим лицам, имеющим соответствующую репутацию. Получить какие-либо
сведения об условиях пользования
стоянкой и тех, кто оставляет на ней автомобили, не удалось.
В отеле - галерея с бутиками и магазинами, несколько кафе и ресторанов,
четыре зала для свободных церемоний,
три конференц-зала. Везде с утра до вечера толпится народ, и отыскать в таком
месте людей, приехавших на черном
"мерседесе", не имея особых полномочий, невозможно. Они могли выйти из машины,
сесть в один из спецлифтов,
остановиться на любом этаже и смешаться с толпой. Хочется, чтобы наши уважаемые
читатели поняли, как тщательно в
этом отеле соблюдается конфиденциальность. Чувствуется, что за всем этим стоят
очень большие деньги и власть
политиков. Как следует из объяснений администрации отеля, получить право
пользоваться VIP-паркингом очень нелегко.
Вполне возможно, что "строгая проверка", о которой упомянул служащий отеля,
каким-то образом связана с планами
спецслужб, отвечающих за безопасность высокопоставленных официальных лиц
зарубежных государств. Значит, в этом
замешана политика. Одних денег здесь недостаточно, хотя смело можно сказать, что
без больших денег в таких делах не
обойтись.
(Опущено приведенное в заключение статьи предположение, что особняк в
Сэтагая использует некая религиозная
организация, за спиной которой стоит один влиятельный политик.)
Медузы со всего света * Трансформация
В назначенное время я сидел за компьютером Корицы. Ввел пароль для
доступа к программе удаленной связи,
потом телефонный номер, который мне дал Усикава. Соединения надо было дожидаться
пять минут. Я сделал глоток
приготовленного заранее кофе, постарался успокоить дыхание. Кофе, однако, не
имел вкуса, а воздух почему-то показался
шершавым, как наждачная бумага.
Связь наконец установилась, компьютер подал негромкий сигнал, и на
мониторе появилась надпись, что система
приема и отправки сообщений готова к работе. Я перевел систему в режим
"оплаченного вызова", чтобы уведомление об
оплате связи пришло не сюда, а к абоненту на то
...Закладка в соц.сетях
