Жанр: Драма
Полюшко-поле
...ть по звеньям, по группам,
разделить, раздробить... Что-то похожее он мне и раньше напевал: каждому
делу своего хозяина. Вот тебе и "хозяин"! Он требует убрать бригадиров,
учетчиков, заведующих фермами - целое руководящее звено колхоза. Это
ликвидатор какой-то, а не хозяин".
За свою долгую жизнь на селе Стогов уяснил одну непреложную истину:
контроль и учет - основа колхоза. И вот явился человек и начал рубить сук,
на котором все держится. И не то удивляло, что нашелся такой человек, -
люди есть люди, всех на одну колодку не сделаешь. Но как допустил это он,
Стогов? Вот что удивительно! Сам, сам во всем виноват. Давно уж замечал,
как Песцова заносило в сторону. Надо бы одернуть... Строго, по-отечески,
встряхнуть так, чтоб почувствовал... Ан нет! Побасенки плел вместе с ним.
Доброту выказывал. А может быть, здесь какое-то недоразумение? Сцепились,
как петухи... Песцов и написал сгоряча. Молодость. Все удивить хотят...
Выдвинуться!
Когда-то Стогов и сам мечтал выдвинуться. По совести говоря, судьба
была несправедлива к нему. Начал он партийную работу еще в двадцатых
годах, после демобилизации из армии. Молодой юрист с дипломом... Бывал
безупречен, педантичен до мелочей. И все-таки его обходили по службе.
Обходили менее образованные. Почему же? Да потому, что у Стогова в анкете
была одна скверная графа - "Происхождение из чиновников". Так пост
секретаря райкома и стал для него потолком. Со временем он превратился в
этакий эталон секретаря: "Выдержан, опытен, предан..." И его перебрасывали
из района в район то "поднимать", то "подтягивать" чьи-то хвосты.
Поуменьшилось с годами его усердие. Но зато властность выросла и в
масштабах района его мнение было неоспоримым.
На улице он встретился с Песцовым; тот шагал широко, размахивая руками,
и по-мальчишески с разбегу прыгал через лужи.
- Вы куда? - весело спросил он Стогова.
Секретарь не ответил, повел насупленными бровями и спросил в свою
очередь:
- Что у тебя с агрономшей?
Матвей вдруг покраснел и замялся:
- Тут в двух словах не скажешь...
- Не скажешь! - Стогов тяжело засопел; опытным глазом сразу определил -
виноват. - Нашел время!.. Ну что ж, зайдем в сельсовет, потолкуем!..
В сельсовете - старой, рубленной крестом избе - сидела одна секретарша,
девушка лет семнадцати, и тоненькой школьной ручкой заполняла какие-то
бланки.
- Чем заняты? - спросил Стогов, входя.
- Страховку выписываю, - секретарша встала.
- Вот и хорошо... Подстрахуешь нас... Только на крыльце. Выйди, посиди
там, чтобы никто не входил.
Девушка с недоумением глядела на Стогова.
- Ничего, ничего... Скажешь, секретарь райкома занял помещение. Мы
ненадолго.
Девушка молча сложила свои бумаги в картонную папку, сунула ее в
кованый горбатый сундук и вышла.
Стогов сел за стол, достал из бокового кармана крупную белую таблетку,
положил ее под язык.
- Без валидола я теперь ни на шаг. Так-то, Матвей. - Стогов глянул на
Песцова дружелюбно и с каким-то веселым любопытством. - Ты садись! Чего
стоишь? - Он указал на деревянный, грубо сколоченный диван.
Песцов сел.
Стогов вынул исписанные Песцовым листки бумаги, развернул их:
- Твоя работа?
- Да.
- Эх, Матвей! Такими вещами не шутят.
- А я не шучу.
- Ты что же, в самом деле от плана хочешь отказаться? Сократить всех
бригадиров, заведующих, учетчиков?! Живем, мол, неправильно. Все деньги -
колхозникам. А не хватит, так еще и коров продадим... Что это за
декларация? Ты что, серьезно?
- Я очень рад, что вас так быстро информировали... - начал было Песцов,
усмехаясь.
Но Стогов перебил его:
- Я обязан все знать.
- Ничего плохого я не затеваю.
- Вот и я так думаю. Затем и позвал тебя, чтобы ничего плохого не было.
Что ты носишься с закреплением земли?
- Землю в самом деле надо закрепить за звеньями.
- И за семьями? - перебил его Стогов.
- Если семья надежная, трудовая, закрепим и за семьей. А что тут
плохого?
- А то, что собственников хотите расплодить! - раздраженно бросил
Стогов.
- Да что мы, на откуп, что ли, отдаем земли-то? Просто хозяин на поле
будет. Теперь его нет, а тогда будет - спросить с кого можно! И что ж
плохого, если будут работать сыны с отцами? Ведь есть же у нас рабочие
династии! А на земле, значит, нельзя? Собственность! Откуда? Где логика?
- Ты мне не суй эту логику... Мы тридцать лет колхозы строили, а вы за
год хотите опрокинуть?! Не выйдет!
- Да что я хочу опрокинуть?
- Ты не прикидывайся мальчиком. Одумайся! Что значит ликвидировать
бригадиров, заведующих фермами? Это же оставить колхозников без
руководства.
- Не без руководства, а без опекунства. Работу свою колхозники знают. -
Песцов резко встал с дивана, подошел к столу, оперся ладонями, подавшись к
Стогову. - Пора уж слову "руководить" вернуть истинный смысл и не
подменять его другим словом - "командовать". Что значит в нашем понятии
руководить? Строится кошара - посылай туда командира. Пашут землю -
бригадира ставь над пахарями. Мастерские завели - вожака туда,
вдохновителя, так сказать. Командиры... на всякое дело командиры. И какая
формула при этом, какое оправдание хитренькое. Чтобы спросить с кого
было... Спросить с командира! А того не понимают при этом, что, возводя в
ранг ответственности одно лицо, мы снимаем ответственность с каждого
рядового. Да почему надо смотреть за работой этих пахарей? Почему нужно
контролировать их, замерять все за ними, охранять от них? А почему бы не
сделать проще? Пусть эти плотники, пахари, доярки сами работают, сами
замеряют, сами охраняют. Только нужно, чтобы у каждого были свои коровы,
свой участок земли. Тогда все видно...
Песцов отошел от стола, закурил и сел на диван. Стогов смотрел на него
с улыбкой горького сострадания.
- И охранников, значит, долой? - спросил наконец Стогов. - Валяй,
ребята, кто во что горазд.
- Дело не в охранниках. Надо накормить колхозников. Дать им все
необходимое для жизни. Пусть они не думают о куске хлеба. Тогда и они
завалят хлебом. Ведь еще Маркс говорил: если производителю не дать всего
необходимого для жизни, так он все это достанет иными путями. А если
открыть летописи некоторых наших колхозов и посмотреть, то увидишь: годами
колхозники получают по двести граммов хлеба да по гривеннику деньгами.
Ведь каждому понятно, что на этот заработок человек прожить не может. А он
живет. Значит, он добывает себе средства на жизнь иными путями. А эти иные
пути ох как дорого обходятся и для государства, и для колхоза, и для
самого колхозника.
- Ясно, ясно... - Стогов откинулся на спинку стула, насмешливо
прищурился. - Живи, как хочешь, бери, что хочешь... Без руля и без
ветрил... Да это шаг назад не только от коммунизма... От социализма! Вы
мне хозяйчиков хотите наплодить...
- Не хозяйчиков, а хозяев. Хозяев своего дела, своей судьбы. Хватит
людей опекать - они давно уже выросли и не глупее нас с вами. Так пусть
они распоряжаются и собой, и своим делом. Ответственность каждого
повысится... Личность! И это не шаг назад, а вперед, и прямо к коммунизму.
- А руководство? Контроль?
- Все будут контролировать... Все!
- А мы с тобой что будем делать? Книжки читать?
- Воспитывать надо людей, Василий Петрович. А мы забыли об этом...
Вместо того чтобы руководить, командуем, на работу посылаем, расставляем
людей на полях, как шахматные фигурки...
- Я давно замечал, что тебя заносит... Но всему есть мера. Ты
замахнулся на обязанности райкома партии!.. Не выйдет! Не затем мы тебя
растили, чтобы ты наше святое дело разваливал.
- Не надо говорить от имени партии. Вы не партийный судья, а я не
подсудимый. Права у нас одинаковые. "Святое дело! Развал!" Оставьте эти
громкие слова. Все значительно проще: вы готовите себе помощников по
образу и подобию своему... На себя похожих. Как бог лепил Адама. И вдруг
этот Адам в божьем саду съел не то яблоко. Долой!.. Бог не учел один
пустячок - то, что Адам был человеком, со своим умом, со своими руками и
на этот свет божий глядел своими глазами, а не глазами бога... И делать он
стал то, что хотелось ему, Адаму, а не богу.
- Спасибо за сказку... Но, между прочим, молодежи я давал ход. И не
тебе обижаться.
- Да я не обижаюсь... Вы мне даете ход, но только по вашим стопам, так
сказать... Идти след в след за вами.
- Правильно! Иначе ты черт знает куда уйдешь. Что ты здесь написал? -
Стогов ткнул пальцем в листки. - Кукурузы много? Матвей, ты что, с луны
свалился? Кто ты такой? Щелкопер заезжий? Турист? Ты же второй секретарь!
Уж кто-кто, а ты-то знаешь, что у нас с тобой план - девять тысяч гектаров
кукурузы! Сверху спущен... Где же мы будем сеять эти девять тысяч? На
улицах райцентра, что ли?
- Так неразумен этот план! Давайте откажемся, наберемся мужества!
- Что? Отказаться от плана? Какой же ты руководитель после этого?
Только тот имеет право руководить, кто умеет подчиняться. Ты не пуп земли,
а всего лишь одно звено, переходное звено. Проводник в цепи... Понял? Если
и один проводник не сработает, вся цепь не годится. А ты требуешь
умышленного неподчинения! Где же здравый смысл, с которым ты носишься?
- Вот во имя здравого смысла я и откажусь.
- И станешь продавать плановых коров?! Да?
- Да поймите, надо же людям гарантировать зарплату!
- Ты подаешь дурной пример!.. Не в каждом колхозе можно гарантировать
зарплату. Это ты понимаешь?
- А если не гарантировать зарплату, вы станете работать? Нет! Почему же
колхозник должен работать?
Стогов побагровел и хрипло крикнул:
- А потому, что ты молод еще! - Он тяжело навалился грудью на стол и
стал медленно подниматься, опираясь на руки, дрожа от натуги.
Наконец он встал, достал из бокового кармана еще одну таблетку, положил
под язык и прошел к окну.
- Извините, Василий Петрович, - сказал Песцов, смущенный гримасой боли
на лице Стогова. - Но ведь нужно искать выход из этого заколдованного
круга! Делают же нечто подобное вон на Амуре... на Алтае...
- Ты мне Амуром в глаза не тычь. Мы сами с усами. Мне жаль тебя,
Матвей, - сказал Стогов, не оборачиваясь от окна. - Оказывается, все живут
не по-твоему. Вся рота идет не в ногу, один прапорщик в ногу...
- Просто я верю, что так будет лучше.
- "Просто"? Ничего себе... Вот что я тебе скажу: попал ты под влияние
собственников. Ступай! Готовься к собранию.
29
Народ стал собираться засветло; мужчины курили возле палисадников, а
женщины садились на задние скамейки в правлении и гудели, точно шмели.
Входили колхозники и здоровались сначала с Песцовым, а потом уже с
Волгиным. И по всему было видно, что к Песцову здесь относились уже как к
председателю колхоза.
Потом пришел и Стогов, большой и грузный, он заполнил собой весь проход
между скамьями и долго пробирался к оттесненным до самой стены столам
президиума. Сел он сбоку, стараясь не стеснять председательствующего.
Он чувствовал, что между правлением и Песцовым сложилась не просто
антипатия. Здесь нечто более серьезное и важное. И на душе у него было
тревожно. "Что же будет, если изберут Песцова? В какие руки попадет
колхоз? - думал Стогов. - Ведь он же чужой... чужой... Или юродивый? Или
уж он с ума спятил? От него и в райкоме теперь жизни не будет. Что же
делать? Выступить? Песцов может навязать здесь дискуссию. А вступать с ним
в дискуссию на этом собрании небезопасно... Надо сделать проще..."
Стогов тронул Семакова за локоть, тот быстро наклонился. Стогов сказал
ему на ухо:
- Доклад Песцова перенеси в конец повестки дня... Ты меня понял?
- Так точно! Мы так и полагали, - улыбнулся Семаков.
Он набросал несколько строчек на листе бумаги и положил перед Волгиным.
- Порядок такой... - тихо сказал Семаков. Потом обернулся к Стогову. -
Первое слово вам?
- Ну что ж, товарищи! - поднялся Стогов. - С Песцовым, надеюсь, вы
познакомились. Знаете его хорошо... Давайте, решайте.
Бутусов, подозрительно и загадочно улыбаясь, как будто он знает что-то
такое, чего не знает никто за столом, нагнулся к Семакову и шепнул:
- Ага, Стогов-то не рекомендует! Значит, как договорились - моральное
разложение и насчет огородов.
Семаков значительно и важно посмотрел в зал и потом зашептал рядом
сидящему Волгину. Тот покраснел и виновато посмотрел на Песцова.
Наконец Волгин, горбясь, поднялся над столом, постучал железной ручкой
о пустой стакан и начал зачитывать повестку дня.
- У нас, товарищи, стоит два вопроса. Первый вопрос - переизбрание
председателя Волгина Игната Павловича, то есть меня; второй - ...как? -
спросил он Семакова, сидевшего рядом с ним. Тот прочел. - Так, -
подтвердил Волгин и повторил: - Второй вопрос - мероприятия по поднятию
урожайности, то есть доклад товарища Песцова.
Тотчас встал Семаков:
- Мы думаем, товарищи, что целесообразно приступить сразу к
перевыборам. Отчетный доклад правления вы слышали в конце года. Повторять
его нет смысла. Перевыборы у нас, так сказать, внезапные, в связи с
болезнью Игната Павловича Волгина. Что же касается предложений товарища
Песцова, то мы их заслушаем после перевыборов. Разумно? Будут новые
предложения нового председателя. - Семаков улыбнулся и обернулся к
Песцову: - Вы согласны?
- Конечно.
- В таком случае приступим. Пожалуйста, товарищ Песцов, скажите
колхозникам о своем желании работать председателем нашего колхоза. -
Семаков сел.
Матвей, не догадываясь об истинном намерении президиума, коротко, с
улыбкой, сказал:
- Ну что ж, товарищи! С колхозом я ознакомился. Надеюсь, что вы меня
все знаете. Если изберете председателем, работать буду с большим желанием.
- Поясните колхозникам вашу идею насчет огородов, - сказал Семаков.
И вопросы посыпались со всех сторон, точно зал только что проснулся, -
каждый хотел узнать все сразу.
- Что было на заседании правления?
- Почему у нас огороды хотите отобрать?
- По какому закону?
- Пусть секретарь скажет!
- Откуда пошла такая установка?
Стогов поднялся сутулой громадой над столом, и зал снова умолк, как по
команде.
- Я лично такой установки не давал. Надеюсь, что товарищ Песцов пояснит
вам.
Матвей поражен был такой озлобленностью колхозников.
- Дело обстоит не совсем так, - начал Песцов, с трудом подбирая слова.
- Я против огородов теоретически, так сказать. Не от хорошей жизни они.
Картошки и в поле хватит. Не в данном, конкретном случае, а в будущем.
Село должно иметь сады, а эти огороды... В них надобность отпадет.
- Яблоко не картошка, сыт не будешь! - крикнули из зала.
- О чем разговор? - повысил голос Песцов. - Разве я хочу отобрать ваши
огороды? Успокойтесь! Я просто говорю: станете жить лучше, сами сады
рассадите. - Песцов сел.
- Теория!..
- Саду-винограду захотелось...
- Тут картошки не хватает.
- А ему что?..
- Мягко стелет...
Долго еще бубнил растревоженный зал.
Первым слово взял Бутусов. Его большегубое, скуластое лицо приняло
строгое и решительное выражение. Бросая попеременно взгляды то прямо в
зал, то через плечо на Стогова, он заговорил о высокой ответственности
председателя:
- Каждое слово должно быть глубоко продумано. А товарищ Песцов то
предлагает от огородов отказаться, то землю чуть ли не поделить. А во имя
чего? И сам толком не знает. Более того, товарищи, на заседании правления
он предложил отказаться от посева кукурузы в пойме, то есть на лучших
землях. А вместо нее сеять овес! Это вместо кукурузы-то!.. По всей стране
люди отводят лучшие земли под кукурузу, а вот товарищ Песцов иного мнения.
Прямо скажем, непартийное это мнение. Нельзя не отметить еще одно,
наиважнейшее обстоятельство. - Бутусов повысил голос: - Председатель -
пример для всех! Тут надо, чтобы у человека все соответствовало, и его,
как говорится, партийное выдвижение, и его, так сказать, семейные
обстоятельства. А все ли соответствует у данного товарища Песцова? Давайте
его спросим: где ваша семья, Матвей Ильич? Жену привезете или холостым по
нашим полям будете прохаживаться?
По залу прокатился шумок.
- Резон! - выкрикнул Лубников.
- Надо у девок спросить, кого им надо - холостого или женатого, -
серьезно предложил тенорок, и зал захохотал.
- Ухажеристый мужик!.. Чего там...
И выверт Бутусова, и смех в зале - все это было настолько неожиданно
для Песцова, что он растерялся. И теперь, собираясь с мыслями, ошалело
глядел в хохочущий зал: вот, запрокинув голову, тряс седой бородищей
Никита Филатович; вот, глядя по сторонам, словно приглашая других смеяться
за компанию, по-козлиному заливался Лубников; вот, подбрасывая могучие
плечи, грохотала Торба... И все лица, лица - смеющиеся и добродушно, и
весело, и ехидно, и зло...
"Да что же это такое? - спрашивал Песцов. - Чего им от меня надо? Что я
могу сказать? Что жена загуляла? Что я сбежал от нее?.. Что люблю Надю? Да
разве это скажешь? Ну почему молчит Стогов? Он же все знает!.." Они
встретились взглядом, и Песцов чуть было не сказал: "Помогите!" Но Стогов
сонно, слегка насмешливо прикрыл глаза и отвернулся. И вдруг Песцов все
понял: и эта манипуляция с повесткой дня, и этот демократический жест
Стогова: я, мол, ни при чем, сами решайте. Он подал им сигнал... Да им и
сговариваться нечего. Они понимают друг друга с полуслова. Эти - Семаков с
Бутусовым - оборотная сторона стоговской медали. Что у того на уме - у
этих на деле... Подлецы! Ничем не брезгуют...
Песцов почувствовал, как жарко заходила в нем крутая ярость. Он встал,
высоко держа голову, и сказал сердито:
- Жену я вызывать не буду.
- Почему, Матвей Ильич? Поясните нам! - Бутусов с учтивостью и улыбкой
на лице смотрел в зал, хотя и спрашивал Песцова.
"Ах ты, проходимец двуликий!" - с бешенством подумал Матвей, еле
сдерживаясь.
- Пусть пояснит, пусть! - загомонили в зале.
- От пояснения отказываюсь, - грубо отрезал Песцов, сел и вдруг
почувствовал, как предательски загорелись у него уши.
"Все пропало!" - мелькнула мысль, и тупые горячие толчки крови
зачастили в висках.
Шум в зале усилился, а Бутусов, обернувшись к Стогову, с довольным
лицом человека, решившего сложную задачу, уверенно закончил:
- Вот я и говорю, тут дело серьезное. А человек ни женат, ни холост. И
объяснить нам не хочет. Выходит, мы, по его мнению, недостойны...
- А чего ж тут пояснять! Мы и сами видим.
- Хорошую девку выбрал, - сладко произнес кто-то.
И снова все захохотали.
- Вот я и спрашиваю: как прикажете понимать его? А ведь мы на свою
ответственность выбираем! Так что семь раз отмерь, один - отрежь. - И, еще
раз победно взглянув на Стогова, Бутусов, довольный, сел.
- Без жены - значит временно! - выкрикнул высокий женский голос.
- Известное дело, - подтвердил хриплый бас.
- Да не в том суть, - возразил кто-то с досадой.
- Вот именно... Не из-за жены сыр-бор.
- Оно и поразведать не грешно, - неопределенно заметил Лубников,
стараясь попасть в общий тон и в то же время угодить Песцову.
- Чего тут смешного? - сказал Егор Иванович, вставая с места. - Про
дело надо говорить.
Но его прервали:
- А мы про что?
- Про то, как баба с мужиком спорила - брито или стрижено? Да нам-то
наплевать.
- Не плюй в колодец, Егор Иванович, - вставил Семаков.
- А ты не темни! - огрызнулся тот. - Что нам от того - женат он или
холост? Главное - он человек с головой. Не огороды он хочет ликвидировать,
а землю закрепить. Вот это кой-кому и не нравится. Привыкли за чужой
спиной отсиживаться... Хватит! В поле надо работать. Всем! Я призываю
голосовать за товарища Песцова. - Егор Иванович сел.
- А кто будет голосовать против, тот, значит, не хочет в поле работать,
- иронически произнес Семаков.
Бутусов и Круглов засмеялись.
- Значит, Егор Иванович снял семейный вопрос Песцова, - привстал
Бутусов. - Его больше устраивает холостой председатель. Причина вполне
ясная.
В зале снова засмеялись.
- А как думаете вы, товарищи колхозники?
- Без жены ненадолго.
- Кто поручится?
- Да не в том суть, - упорно повторил свое чей-то голос. - Не из-за
жены сыр-бор...
Встал Никита Филатович и, вопреки своей могучей фигуре, степенной
осанке, заговорил тихо, сбивчиво и как-то скороговоркой:
- Оно, конечно, и посмеяться не грех. Почему ж не посмеяться, ежели,
значит, по моральной линии. Мужик молодой и поухаживал немного... Не в
обиду будь сказано. Только я омману не верю, поскольку насчет огородов,
значит. Потому как Матвей Ильич не такой человек. Он и колхозников
слушает, и сам поговорить умеет. Не гордый. Легко ли сказать - на чай к
нам приходил... Не побрезговал. А он - секретарь! Давайте за него
голосовать.
Не успел сесть Никита Филатович, как вскочил в дальнем углу Петр
Бутусов и крикнул:
- Они за чашкой чая договорились! Подсластили!!
Вокруг Бутусова громко засмеялись, - видно, дружки.
А гул в зале все поднимался, нарастал. И Песцову показалось, что он
попал в какой-то водоворот и его относит в сторону: "Ну, нет!.. Так не
пойдет. Я не чурка". Он встал и вскинул руку. Шум утих.
- Товарищ Песцов, мы вам не давали слова! - окрикнул его Семаков,
приподнявшись.
- А я и не прошу его у вас... - Песцов глядел на него вкось, сжав
кулаки, словно готовый броситься врукопашную. - Ваше слово мне не нужно. А
своему слову я сам хозяин. Вы привыкли распоряжаться не только зерном, но
и словом. А по какому праву? Вы что, больше других трудились? Вы больше
всех знаете? Вы честнее других? По какому праву, я спрашиваю, эти люди, -
он указывал на президиум и обращался в зал, - распоряжаются вашим зерном и
вашей судьбой? Кто они? Вот первый - Иван Бутусов, пчеловод... - Песцов
отыскал глазами Никиту Филатовича. - Скажите, Никита Филатович, вы
доверяете этому пчелиному руководителю пасеку?
- Что вы, Матвей Ильич! Он трутней от пчел отличить не может, -
ответил, приподнявшись, Никита Филатович.
В зале засмеялись.
- А вот второй!.. - продолжал Песцов, указывая на Семакова. - Завхоз,
так сказать... Кладовщиками руководит. Как будто бы кладовщик сам не умеет
замок отпереть! А что умеет делать этот завхоз? Давайте его спросим: чему
он учен? - Песцов обращался в зал, и люди стали отвечать ему, словно
говорили с ним с глазу на глаз.
- А чего спрашивать? Начальником быть и обучен.
- Он человек политический.
- Это не ремесло, а образование.
Семаков не пошевельнулся, только по налившимся кровью щекам можно было
догадаться, чего это ему стоило.
- Понятно! Он еще по телефону не посоветовался, - сказал Песцов, и все
грохнули, разгадав его намек. - А вот еще один, - обращался в зал Песцов,
и легкая усмешка проскользнула в концах его губ. - Заведующий овцефермой
Круглов... Встаньте!
Круглое привстал, откинул рукой со лба седеющие кудри, раскланялся на
обе стороны.
- Можно ему отару дать? - спросил Песцов.
- Да вы что, Матвей Ильич, шутите?
- Он от нее оставит рожки да ножки...
- Как волк от козленка, - отвечали с хохотом из зала.
- Так ведь он же заведующий овцефермой! - воскликнул Песцов.
- Ему бы галантерею продавать, бабы на поглядку валом бы повалили.
- Мужик красивый.
- Пусть идет в подпаски, - предложил Песцов.
- Кто его возьмет? Он и кнутом-то как следует хлыстнуть не умеет. - И
снова хохот.
- Семаков, ведите собрание! - крикнул Стогов.
Семаков, словно очнувшись, вскочил и яростно замахал руками:
- Прекратите шум! Это что еще за анархия! Товарищ Песцов, сядьте!
Постепенно шум утих.
- Теперь вы понимаете, товарищи колхозники, почему я неугоден
некоторым. - Песцов указал на президиум и сел.
- Есть предложение - переизбрать товарища Волгина, - сказал Семаков. -
А товарища Песцова предлагаем в заместители... Пусть поживет у нас, войдет
в курс дела... Себя покажет, как говорится.
Волгин неторопливо закрыл папку с колхозными "делами" и, опираясь на ее
ребро, степенно встал.
- Если такое дело по необходимости случилось и для общества требуется,
то я, конечно, премного благодарен. - Волгин торжественно помолчал с
минуту и закончил: - Только бы мне подлечиться малость... Почка отошла от
стенки.
- Прошу голосовать! Кто за то, чтобы остался председателем Волгин? -
спросил Семаков.
- Сперва голосуем за Песцова! - крикнул Егор Иванович.
В зале раздался топот и свист.
- За Волгина!
- За Песцова!..
Семаков долго стучал ручкой о графин.
- Прошу голосовать! Кто за то, чтобы остался товарищ Волгин?
Но шум не утихал. Тогда встал Стогов, вышел на середину перед столами и
молча смотрел в зал, наклонив голову. И руки потянулись кверху.
- Считайте, Семаков!
Семаков, приподнимаясь на цыпочки, поклевывая пальцем в воздухе, начал
считать.
- Большинством голосов прошел товарищ Волгин, - объявил он. Потом
обернулся к Стогову, что-то сказал ему, нагнулся к Бутусову и наконец
произнес в зал: - Так как товарищ Песцов не прошел, то второй вопрос
снимается с повестки дня. Что же касается самого товарища Песцова, то он
может остаться в заместителях, если пожелает, конечно.
Потом загремели, задвигали скамейками, и колхозники валом повалили на
улицу. Члены президиума окружили Стогова, не обращая внимания на
присутствие Песцова.
Песцов тихо вышел.
Стогов с Бутусовым и Семаковым уходили последними. От палисадника
метнулась к ним темная фигура.
- Василий Петрович, мне поговорить с вами надо.
- Селина? - Стогов узнал агрономшу. - Давай поговорим.
Они сели на скамейку, и Надя, подождав, пока удалились Семаков с
Бутусовым, сказала тихо:
- Он хотел колхозников поддержать... Это их идея насчет закрепления
земли.
- Спасибо за откровенность, но, как видите, они проголосовали против.
Надя помедлила и проговорила, запинаясь:
- Это не они... Они не виноваты. И он не виноват... Ни в чем не
виноват.
Стогов пожал плечами.
- Его и не винит никто.
- Я понимаю... - Она говорила, запинаясь, чтобы не расплакаться. - Но
зачем же вы с ним так обошлись? Вы знали его и раньше... Он честный,
умный... И его семейную историю знали. Вы все знали...
- Но помилуйте! При чем тут я? Выборы есть выборы.
- Это не выборы, это обструкция!
- Он сам ее у
...Закладка в соц.сетях
