Жанр: Драма
Сексус
...версальном магазине: в одном углу
- прозрачные шелка, в другом - бомбы. Как бы ты это ни называл, каждая мысль,
каждый поступок учтены в кассовом аппарате: ты охвачен с первого своего вздоха.
Одна огромная интернациональная деловая машина. Материально-техническое
обеспечение, как они говорят.
Мамочка и папочка стали тихими, как кровяная колбаса. Ни капли боевого духа в
них не осталось. Как славно провести денек на воздухе среди червяков и прочих
божьих тварей. Какой изумительный привал! Жизнь плывет словно во сне. Если бы в
разгар этого тихого теплого вечера можно было обнажить их тела, обнажить до
самой сути, вы бы не обнаружили там ничего идиллического. Лучше бы вы
распотрошили их и набили камнями, они бы пошли на дно морское, как дохлые утки.
Начинается дождь. Полил как из ведра. Город выглядит словно муравьиная куча,
сдобренная сальварсаном. Канализационные люки извергают блевотину. В небе
угрюмое свечение, как на донце индикаторной трубки.
А я вдруг начинаю радоваться. Радость убийцы. Я уповаю на Господа Бога, что
дождь будет лить сорок дней и сорок ночей; и я бы любовался, как этот город
тонет в собственном дерьме, любовался бы плывущими по реке манекенами, на
кассовые аппараты, хрустящие под колесами грузовиков; я бы любовался на
безумцев, выскакивающих из сумасшедших домов с резаками в руках, косящих всех
налево и направо. Водные процедуры! Вроде тех, что прописали на Филиппинах в
девяносто восьмом! Но где же наш Агинальдо? [В 1896 году на Филиппинских
островах, бывших испанской колонией, началась национально-освободительная
революция. В апреле 1898 года в филиппинские события вмешались США - началась
испано-американская война. Американские военные обещали вождю филиппинских
повстанцев Эмилио Агинальдо (1869 - 1964) признать полную независимость
Филиппинской республики и его как президента. Однако правительство США
отказалось признать независимость Филиппин и приказало американским войскам
начать военные действия уже против филиппинской армии. Американский генерал Отис
отдавал приказы о массовых расстрелах и пытках пленных и мирного населения.
Борьба филиппинцев продолжалась до 1901 года, когда Агинальдо был взят в плен.
Говоря о "водных процедурах", Миллер, очевидно, вспоминает ожесточенное сражение
за переправу через реку Сапоте, во время которого в водах реки погибло несколько
сотен американских солдат.] И где же та отважная крыса, что поплывет против
течения, сжимая в зубах мачете?
Я повез их домой в такси и правильно сделал: как раз в тот момент молния ударила
в шпиль этого вонючего костела на углу улицы. Колокола раскололись вдребезги о
мостовую, а внутри алебастровая Дева Мария рухнула на пол и разбилась на мелкие
кусочки. Попа застигло врасплох, и он выскочил на улицу, не успев даже штаны
застегнуть. Яйца у него были как пара булыжников.
Мелани кружит вокруг нас, как ошалевший альбатрос. Вопит: "Переоденьтесь в
сухое! " Великое переодевание со вздохами, причитаниями, упреками. Я влезаю в
широкий сак, сшитый Мод из шелка марабу. Смотрюсь я в этом наряде как педик,
исполняющий роль Лулу Харлабурлу. Все сикось-накось. А у меня стой, "очень
характерный" для меня стой, если вы понимаете, что я имею в виду.
Мод наверху укладывает девочку спать. Я разгуливаю босиком, весь нараспашку.
Очень приятное состояние. Заглядывает Мелани, ей просто хочется узнать, все ли
со мной в порядке. Она в исподнем, и попугай торчит у нее на плече.
Молний она боится. Я разговариваю с ней, рука стыдливо опущена вниз. Можно
принять за сцену из "Волшебника из страны Оз" Мемлинга, размер три четверти.
Молнии вспыхивают то и дело. Во рту привкус жженой резины.
Мод застает меня за тем, что стою перед большим зеркалом и любуюсь моим
распахнувшим крылья петушком. Мод игрива, как котенок, и наряжена в тюль и
муслин. И ее как будто ничуть не пугает отражение в зеркале. Подходит,
становится рядом. "Распахнись", - прошу я. "Проголодался? " - спрашивает она,
нарочито медленно распуская пояс. Я прижимаю ее к себе. Она отставляет в сторону
ногу, чтобы впустить меня. Мы оба видим себя в зеркале. Мод в восторге. Я
задираю ее накидку - пусть она еще лучше выглядит. Потом отрываю ее от земли, и
она обвивает меня ногами. "Да, давай! - шепчет она. - Возьми меня, возьми". И
вдруг отталкивает меня, подбегает к креслу, разворачивает его, опирается руками
о спинку и гостеприимно оттопыривает попку. И не ждет, пока я начну, - сама
хватает его и тут же находит для него место. И все это не отрывая глаз от
зеркала. Я медленно двигаю его вперед-назад, придерживая полы своего одеяния,
как ступающая по лужам дама. А ей нравится видеть, как он выныривает наружу и
снова погружается в глубину; она протягивает руку и забавляется с моими яйцами.
Вконец распоясалась. Я почти вытаскиваю его, но не настолько, чтобы он совсем
выскользнул, а она вовсю вращает задом, стараясь удержать его и затащить
поглубже.
Наконец ей это надоедает. Теперь захотелось улечься на пол и закинуть ноги мне
на плечи. "Иди глубже, - умоляет она. - Не бойся, мне не больно... Я хочу так. Я
все для тебя сделаю! " Я двигаю его еще глубже, он словно меж створок раковины
попадает. Потом я наклонился, стал сосать ее груди, соски мгновенно отвердели. И
вдруг она обхватила мою голову и начала исступленно кусать меня: губы, мочки
ушей, шею, плечи. "Ты этого хочешь... ты этого хочешь... хочешь... хочешь... -
приговаривала она. - Ты этого хочешь... хочешь... хочешь... " - плясали ее губы.
В исступлении она чуть ли не взлетала над полом. Потом стон, судорога, дикий,
искаженный взгляд, словно по зеркалу, в котором отражалось ее лицо, двинули
тяжелым молотком. "Пока не уходи", - пробормотала она, лежа неподвижно. Ноги ее
все еще у меня на плечах, а флажок внутри начинает трепыхаться и биться.
"Господи, - шепчет она, - опять начинается". Он у меня по-прежнему тверд.
Припадаю к ее мокрым нижним губам, словно у распутного ангела причащаюсь. Она
снова кончила, будто пакет с молоком гармошкой сморщился. А я заводился все
больше. Взял ее за ноги, вытянул на полу и устроился между ними. "Теперь, черт
побери, не шевелись! - прикрикнул я. - Теперь я тебя по-настоящему отделаю".
Я двигался в ней медленно и яростно. "А-а-ах... О-о-ох... " - клокотало в ней,
словно насос втягивал воздух. Я двигался как колесница Джаггернаута [Джаггернаут
- искаж. от индийского Джаганнатха (владелец мира), одного из воплощений бога
Вишну. Изображение его не имеет ни рук, ни ног. Когда во время праздника
Рахаятра (шествие колесницы) изображение Джаганнатхи вывозится на громадной
колеснице с деревянными лошадьми, влекомой толпами богомольцев, многие из них
погибают под колесами. Как и Молох, символизирует ненасытную силу, беспрерывно
требующую кровавых человеческих жертв.], Молох, пропарывающий кусок бумазеи.
Органца-Фриганца. Страсти-Мордасти. Удары, четкие джебы [Короткие стремительные
удары в боксе.] в ритме болеро. Глаза ее обезумели. Она выглядела как слон,
ступающий по мячам. Не хватало только хобота, чтоб затрубить. Это была сцена в
замедленном темпе. Я изжевал ее губы до лохмотьев.
И тут я внезапно вспомнил, как она всегда торопилась под душ.
- Вставай! Вставай! - сказал я, рванув ее за руку.
- Да мне не надо, - тихо ответила она, взглянув на меня с понимающей улыбкой.
- Что это значит? - удивился я.
- Мне это незачем... А ты-то в порядке? Не хочешь пойти вымыться?
В ванной она сообщила, что была у доктора - не у того, у другого. И беспокоиться
ей теперь не о чем.
- Ну дела, - присвистнул я.
Она попудрила мне член, разглаживая его, словно перчатку для примерки, а потом
наклонилась и поцеловала.
- Боже мой, - вздохнула она, - если бы...
- Что "если бы"?
- Если бы ты знал, о чем я сейчас думаю.
Я отошел на шаг, внимательно посмотрел на нее.
- Да я знаю. Наверное, ты меня больше не ненавидишь?
- Я никого не ненавижу, - ответила она. - Мне только жалко, что все так
случилось. А ведь я могла бы делить тебя... с ней. Ты наверняка голодный, -
поспешила она добавить. - Давай я тебе приготовлю что-нибудь перед уходом.
Но сначала она попудрила лицо, подкрасила губы и взбила волосы небрежно, но
чертовски элегантно. Она выглядела такой привлекательной, какой никогда не
бывала раньше. Сильное хищное животное.
Я ходил по кухне со своим висячим хером и помогал ей готовить холодную закуску.
К моему удивлению, она раздобыла бутылку домашнего вина - соседка подарила ей
самбуковую настойку. Мы закрыли дверь и включили газ, чтобы было теплее. Господи
Иисусе, просто чудо какое-то, словно мы с ней снова познакомились только что. Я
то и дело подходил к ней, обнимал, целовал ее, а рука трепала в это время
хохолок внизу. Никакого неудовольствия. Совсем наоборот: вот я отрываюсь от нее,
а она хватает меня за руку, ныряет вниз, припадает ртом к моему члену и сосет
его.
- Ты ведь не уйдешь сразу же? - спросила она, когда я, присев к столу,
приканчивал еду.
- Нет, если ты меня не выгонишь, - самым благодушным тоном ответил я.
- Неужели это я виновата, что так никогда раньше не бывало? Неужели я и вправду
такая зануда? - Она смотрела на меня открыто, без жеманства; я не мог поверить,
что именно с этой женщиной прожил долгие годы.
- Мы оба, наверное, виноваты, - сказал я, осушая второй стакан самбуковой.
Мод снова присела перед холодильником поискать еще какой-нибудь деликатес.
Вернулась к столу с полными руками.
- Знаешь, что бы я сейчас с удовольствием сделала? Я бы принесла граммофон,
поставила тихую музыку и потанцевала... Хочешь?
- Еще бы! - ответил я. - Просто здорово придумано.
- И еще капельку выпьем. Согласен? Мне так хорошо сегодня. Я хочу это
отпраздновать.
- А как с вином? - спросил я. - У тебя еще осталось?
- А я поднимусь к соседке и возьму у нее. Может быть, и коньяку принесу, если ты
не возражаешь.
- Я все что хочешь выпью, лишь бы тебе понравилось.
Она тут же направилась к выходу. Я подскочил к ней, задрал подол и расцеловал ее
попку.
- Пусти меня, - шепнула она. - Я вернусь сию же минуту. Прошло и правда совсем
немного времени, когда я услышал, как она шепчется с кем-то за дверью. Потом
поскреблась в стеклянную филенку.
- Накинь что-нибудь, я Элси привела.
Я скакнул в ванную, препоясал чресла полотенцем и был готов к встрече гостьи.
Элси мой вид рассмешил. Мы не встречались с тех пор, как Мод привела ее
свидетельницей нашего с Моной совместного пребывания в кровати. Новое развитие
событий Элси нимало не смущало, она была в отличном настроении. Они принесли
вторую бутылку настойки и малость коньяку. И граммофон, и пластинки.
Элси пришла вполне готовая разделить наш маленький праздник. Я ждал, что Мод
предложит ей выпить с нами, а потом более или менее вежливым образом выпроводит.
Нет, ничего похожего. Мод присутствие Элси ничуть не стесняло. Конечно, она
извинилась за то, что полуодета, но с такой улыбкой, будто это совершенно
естественная вещь. Заиграла пластинка, и мы с Мод пошли танцевать. Полотенце
соскользнуло, но никто из нас не пытался его подхватить. Музыка кончилась, мы
разомкнули объятия, член мой высился как флагшток, я тихонько потянулся к столу
за стаканом. Мод сунула мне полотенце, просто повесила его на мой штырь.
- Ты не возражаешь, Элси? - спросила Мод.
Элси притихла настолько, что можно было услышать, как стучит у нее в висках.
Вместо ответа она подошла к граммофону и перевернула пластинку. А потом, не
поворачивая головы в нашу сторону, взяла стакан и осушила его единым духом.
- А почему бы тебе с ней не потанцевать? - спросила Мод. - Я тебя не держу.
Элси, вперед! Потанцуй с ним!
С полотенцем, свисающим с члена, я подошел к Элси. Как только она оказалась
спиной к Мод, она сорвала полотенце и жадно сграбастала мою палку. И задрожала
словно в ознобе.
- Будем танцевать при свечах, а то здесь слишком светло. Сейчас принесу свечи, -
сказала Мод и скрылась в соседней комнате.
Элси немедленно прекратила танцевать, припала к моим губам и достала языком чуть
ли не до самой глотки. Я опустил руку, пощекотал там. Петушок мой по-прежнему
трепетал в ее руке. Пластинка закончилась, но никто из нас даже не двинулся. Я
услышал шаги Мод, все еще оставаясь в цепких объятиях Элси.
"Ох, что сейчас начнется! " - подумал я, но Мод не обратила на нас никакого
внимания. Она зажгла свечи и выключила электричество. Я начал было осторожно
выбираться из рук Элси, когда Мод подошла к нам вплотную.
- Все в порядке, - сказала она. - Лучшего и не придумаешь. Можно к вам? - И с
этими словами она обняла нас обоих, и вот уже мы стоим и целуемся. Все трое.
- Уф! Здесь жарковато! - Элси тяжело вздохнула.
- А ты сними платье, если хочешь, - посоветовала Мод. - Я свое снимаю.
Слово не разошлось у нее с делом: она выскользнула из своего тюлево-муслинового
одеяния и оказалась перед нами в чем мать родила.
В следующее мгновение мы все были голышом.
Я сидел, держа Мод у себя на коленях. Она снова намокла внизу. Элси стояла
рядом, положив руки на плечи Мод. Она была чуть повыше Мод и прекрасно сложена.
Я погладил низ ее живота, а потом мои пальцы побрели по ее зарослям - они как
раз были на уровне моего рта. На губах Мод светилась счастливая улыбка. Я
вытянул губы и поцеловал Элси в самую щель.
- Как чудесно перестать быть ревнивой, - совсем просто проговорила Мод.
Лицо Элси залила пунцовая краска. Она все никак не могла уразуметь, что за роль
отводится ей и как далеко можно зайти. Потому она так внимательно, как бы
спрашивая, всматривалась в Мод. Тем временем я жадно целовал Мод, а пальцы мои
уже гуляли в дыре Элси. Я чувствовал, как сжимались там ее мышцы, чувствовал,
как она дрожит. Сок уже побежал по моим пальцам. В эту минуту Мод привстала,
оторвав от меня зад, и тут же вернулась почти в прежнее положение, ухитрившись
точно приземлиться на мой член. Сидя лицом ко мне и прижавшись к грудям Элси,
она взяла ее сосок в рот. Элси всю передернуло, и по моим пальцам волной пошли
судорожные спазмы. Рука Мод, лежавшая на пояснице Элси, скользнула вниз и
принялась разглаживать и без того гладкие ягодицы. Через минуту она двинулась
дальше, и тут наши руки встретились. Я инстинктивно отдернул руку. Элси чутьчуть
переменила положение, и Мод, подавшись еще больше вперед, впилась ртом в ее
щель. Элси в ту же минуту перегнулась через Мод и губы ее встретились с моими. И
все трое мы задрожали как в лихорадке.
Я почувствовал, что Мод кончает, но себя я решил попридержать для Элси.
Осторожно снял Мод со своего по-прежнему стоячего члена и принялся за Элси. Она
оседлала меня, обхватила крепко руками и понеслась во весь опор. Мод из
скромности удалилась в ванную. Когда она вернулась, Элси все еще сидела у меня
на коленях, с пылающим лицом, обвив руки вокруг моей шеи. Потом побежала в
ванную, а я пошел обмываться к раковине.
- Никогда не была такой счастливой. - Мод подошла к граммофону, поставила новую
пластинку. - Дай-ка мне твой стакан, - сказала она, потом наполнила его и,
понизив голос, спросила: - А что ты скажешь дома?
Я промолчал, и она совсем тихо добавила:
- Ты можешь сказать, что кто-нибудь из нас заболел.
- Да ладно, еще успею подумать, - бросил я.
- А ты на меня не сердишься?
- Сержусь? За что?
- Что я тебя так надолго задержала.
- Ерунда, - сказал я.
Она обняла меня и нежно поцеловала. Держась за руки, мы молча подняли наши
стаканы. Тут и вернулась Элси, а мы, голые как жерди, продолжали стоять и пить
за здоровье друг друга.
Снова начались танцы. Свечи оплывали. Я знал, что они через какое-то время
догорят и никто из нас не двинется, чтобы принести новые. Танцующие менялись: мы
старались, чтобы надолго никто из нас не оставался в стороне. Оказавшись в паре,
Мод и Элси похотливо трутся лобками друг о друга, потом со смехом расцепляются,
и одна из них хватает меня. Раскованность и свобода правили нами, и никакие
жесты, никакие поступки не были под запретом. А когда в конце концов свечи
погасли и единственным освещением осталась бледная луна в окне, последние
предлоги для сдержанности испарились.
Потом Мод пришло в голову очистить стол. Ничего не понимавшая Элси помогала ей,
словно загипнотизированная. Всю посуду молниеносно смахнули в раковину. Затем
стремительный рывок Мод в соседнюю комнату, оттуда - с тонким одеялом, тут же
разостланным на столе. И туда же подоспела подушка. Элси наконец начала
соображать, куда дело клонится, и прямо-таки растаращилась на это сооружение
Однако прежде чем заняться делом всерьез, Мод затеяла новую штуку - сварить
гоголь-моголь. Пришлось включить свет. Обе они работали споро, прямо с
неистовством. В варево щедро влили коньяку, и когда я отхлебнул первым, то
ощутил, как побежал огонь по пищеводу прямо к моему молодцу и к яйцам. Пил я
закинув голову и не видел, а только почувствовал, как Элси, словно в чашу,
приняла в ладони мои яйца.
- Ой! - хихикнула она. - Одно гораздо больше другого! - Потом, после недолгого
колебания, взглянула на Мод. - Может, мы чего-нибудь сотворим все вместе?
Мод улыбнулась, как бы говоря: а почему бы и нет?
- Давайте погасим верхний свет, - предложила Элси. - Он нам теперь не нужен,
правда ведь?
Она уселась возле стола на стуле.
- Хочу посмотреть на вас. - Она похлопала рукой по одеялу, а потом подхватила
Мод на руки и опрокинула ее на стол. - Ничего подобного раньше не видела, -
добавила она. - Но подождешь минутку?
Элси притянула меня к себе, взглянула на Мод:
- Мне можно? - И, не дожидаясь ответа, нагнулась, дотянулась до моего молодчика
и - в рот. Но ненадолго, почти сразу же выпустила его. - А теперь... покажите
мне. - И легкий толчок, словно в бой меня посылает.
Мод по-кошачьи вытянулась на столе, голова на подушке, а зад на самом краю
стола. Обхватила мою поясницу ногами, а потом, резко разомкнув объятия, вскинула
ноги мне на плечи. Элси стояла у меня за спиной, опустив голову, и смотрела,
едва дыша.
- Вытащи его чуть-чуть, - хриплым шепотом попросила она. - Я хочу увидеть, как
он снова будет входить.
Потом вдруг подскочила к окну и раздвинула шторы:
- Давай! Давай, дери ее!
Вдвинув его туда, куда просили, я ощутил за своей спиной жаркое дыхание Элси, и
в следующую минуту ее горячий язык начал полировать мои яйца. К моему изумлению,
я услышал слова Мод:
- Потерпи, не кончай сейчас... Оставь для Элси.
Я рванул его назад и угодил задом прямо в физиономию Элси, да так, что она
опрокинулась на пол. Но, издав вопль восторга, она тут же вскочила на ноги.
Встревоженная Мод спрыгнула со стола, однако Элси живо нашла правильное
продолжение.
- Я сейчас тебе еще лучше сделаю, - обратилась она к Мод, которая застыла словно
изваяние. - У меня появилась идея.
Скакнула к столу, сдернула на пол одеяло, сбросила подушку, и я глазом не успел
моргнуть, как она составила прелестную композицию.
Мод вытянулась на спине, Элси на корточках над ней головой к ногам, рот прижат к
лобку Мод. Стоя на коленях за спиной Элси, я обрабатывал ее сзади. Мод играла
моими яйцами, ласково перебирая их мягкими подушечками пальцев. Я чувствовал,
как корчится и извивается Мод, вылизываемая жарким языком подруги. И еще было
бледное лунное сияние, плывшее по комнате, и вкус вагины у меня во рту. И была
эрекция, одна из тех грозных финальных эрекций, которые кажутся бесконечными.
Время от времени я вынимал его и, чуть отстранив Элси, поручал заботам ловкого
языка Мод. А потом возвращал на прежнее место. Элси выла как безумная и
зарывалась в Мод - точь-в-точь терьер, зарывающий мордочку в колени своей
хозяйки. Наконец с Элси я распрощался и яростно вонзился в Мод.
- Ну, ну, давай, давай, - молила она, словно ждала решающего удара топора.
И снова я чувствовал язык Элси на яйцах. А потом Мод кончила - как звезда
взорвалась, разбрасывая во все стороны обрывки слов, сорвавшихся с ее губ.
Я оторвался от нее, и мой несгибаемый снова отыскал Элси.
Она жуть как намокла, липкой была всюду, даже рот не отличишь.
- Ты этого хотела? - пробормотал я, врубаясь в нее как разбушевавшийся дьявол.
- Да, да, разорви меня! - закричала она, поддавая задом мне навстречу и задрав
ноги к моим плечам. - Все отдай, все отдай мне, скотина. - Она уже на визг
перешла.
- Ладно, я тебя сейчас так отделаю, век будешь помнить!
И она корчилась подо мной, крутилась, извивалась, кусалась, царапала меня.
- Ой, не надо! Пожалуйста, больше не надо. Мне больно! - вдруг завизжала она.
- Заткнись, дура! - прикрикнул я. - Больно? Ты же этого хотела! Я и в самом деле
обхватил ее изо всех сил, приподнялся, чтобы по самую рукоять воткнуть в нее, и
долбил так, что у нее потроха могли вывалиться. А потом кончал. Кончал в ее
улиточный, широко разинутый рот, и она билась в конвульсиях от наслаждения и
боли. Ноги бессильно упали на пол. Она лежала как мертвая, перепаханная вдоль и
поперек.
- Господи Иисусе. - Я стоял над ней, широко расставив ноги, и сперма моя все еще
капала ей на лицо, на грудь, на волосы. - Господи Иисусе, сил моих больше нет.
Заездили меня, понимаешь, Господи, - воззвал я к стенам комнаты.
Мод зажигала свечи.
- Уже поздно, - сказала она.
- Не пойду я домой, - сказал я, - здесь останусь спать.
- В самом деле? - В голосе Мод послышалось волнение.
- Как я появлюсь в таком виде? Черт, я же весь измочален, окосел и охренел. - Я
плюхнулся на стул. - Дай-ка мне коньяку. Меня спасать надо.
Она налила хорошую порцию и поднесла к моим губам, как подносят лекарство. Элси
встала, подошла к нам, ее качнуло в сторону.
- Дайте и мне выпить, - попросила она. - Ну и вечерок! Надо бы как-нибудь
повторить его.
- Ага, завтра и повторим, - сказал я.
- Здорово было! - Она потрепала меня по волосам. - Вот уж не думала, что ты
такой... Ты меня чуть не прикончил, понимаешь?
- Пошла бы лучше подмылась, - сказала Мод.
- Да надо, наверное, - вздохнула Элси. - А вообще-то наплевать. Попалась так
попалась.
- Сходи, сходи под душ, Элси, - сказал я. - Не будь дурой.
- Я очень устала, - призналась Элси.
- Нет, надо идти, - сказал я. - Только подожди минутку, я хочу сначала взглянуть
на тебя.
Я снова положил ее на стол и раздвинул ей ноги. Со стаканом в одной руке,
большим и указательным пальцами другой руки я раздвинул ее щель. Сперма еще
капала оттуда.
- Роскошная дырка у тебя.
Мод тоже прельстилась зрелищем.
- Поцелуй ее, - сказал я и ткнул ее носом в заросли Элси.
И вот я сижу, любуясь, как лакомится Мод этой роскошной штукой.
- Хорошо как, - бормочет Элси. - Чертовски хорошо. Попка Мод аппетитно
оттопырена, и мой петушок оживает всем смертям назло. Разбухает, как пудинг в
духовке. Я пристраиваюсь за спиной у Мод и запускаю его в нее. Она вертит попкой
и так, и этак, а у Элси лицо искажено судорогой наслаждения, она сунула палец в
рот и кусает фалангу. Так продолжается до тех пор, пока Элси не сотрясает
оргазм. И тогда мы наконец расцепляемся и, потрясенные, смотрим друг на друга,
словно в первый раз увидели. "С меня хватит", - думаю и громко объявляю:
- Я спать пошел.
В соседней комнате есть кушетка, вот на ней я и рассчитываю поспать.
- Ты можешь со мной остаться. - Мод берет меня за руку. - А что тут такого? -
говорит она, увидев удивление в моих глазах.
- Ну да, - подхватывает Элси, - может, и я с вами вместе посплю. Ты позволишь? -
Она смотрит прямо в глаза Мод.
- А что ты своим скажешь? - спрашивает Мод.
- А разве им обязательно знать, что Генри остался?
- Ни в коем случае. - Мод испугалась даже мысли об этом.
- А Мелани? - говорю я на всякий случай.
- О, она теперь рано уходит. Она на работу устроилась. Хорошо, а что же я
наплету Моне? Мне стало страшно.
- Думаю, мне надо позвонить домой.
- Только не сейчас. - Элси словно уговаривала меня. - Очень уж поздно. Потерпи.
Мы попрятали бутылки, сбросили посуду в раковину, а граммофон на цыпочках
понесли наверх. Кажется, все сделали, чтобы Мелани ни о чем не догадалась.
Я лег между ними, положив руки на оба лобка. Тишина, ни звука, и я подумал, что
они уже спят. А я настолько устал, что сон никак не шел ко мне. Я лежал и широко
открытыми глазами всматривался в темноту. Наконец повернулся в свою сторону. В
сторону Мод.
И она сразу же повернулась ко мне, обняла и прижалась губами к моим губам. А
потом оторвала их и коснулась ими уха.
- Я люблю тебя, - прошептала она почти беззвучно. Я молчал.
- Ты слышишь? - прошептала она снова. - Я тебя люблю.
Я по-прежнему молча привлек ее к себе, положил руку ей между ног. И тут я
почувствовал, что Элси тоже не спит: она прижалась ко мне словно половинка
сандвича. Я ощутил ее руку на своих яйцах, она мягко целовала меня своими
влажными жаждущими губами в шею, в затылок, в плечи...
Немного погодя я перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку. И Элси лежала
ничком. Я закрыл глаза, стараясь заснуть. Невозможно. Слишком близко от меня
были эти податливые тела, слишком мягкой была постель, и шедший от нее сладкий и
пряный запах волос и секса щекотал мои ноздри. Через открытое окно тянуло из
сада тяжелым ароматом мокрой от дождя почвы. Странно, как-то умиротворяюще
странно было снова оказаться в этой широкой постели, в супружеской постели, к
тому же втроем, и все мы охвачены откровенным радостным вожделением. А вдруг
сейчас распахнется дверь и чей-то гневный голос крикнет: "Убирайтесь вон,
грязные твари! " Но только молчание ночи, темнота, тяжелый чувственный запах
земли и женской плоти.
Когда я снова повернулся на бок, лицо мое было обращено к Элси. Она ждала меня,
ей не терпелось прижаться ко мне передком, проскользнуть в мою глотку своим
упругим сильным языком.
- Заснула она? - прошептала Элси. - Давай еще раз.
Я не шевельнулся, член совсем размяк, руки бессильно лежали у нее на талии.
- Не сейчас, - таким же шепотом ответил я. - Утром, может быть.
- Нет, сейчас, сейчас, - горячо задышала мне в ухо Элси. Мой молодчик съежился в
ее руке, как дохлая улитка.
- Прошу тебя, - шептала она. - Мне так хочется, всего один разочек, Генри.
- Дай ему поспать, - произнесла вдруг Мод полусонным голосом.
- Хорошо, хорошо. - Элси перекинула через меня руку и погладила Мод по плечу.
Несколько минут прошло в тишине, и снова ее ро
...Закладка в соц.сетях
