Жанр: Драма
Рассказы
СТИВ МАРТИН
Рассказы
ПИСАТЬ ЛЕГКО
ДА, НА МОЕМ СОБСТВЕННОМ ЗАДНЕМ ДВОРЕ
КАК Я ВСТУПИЛ В МЕНСУ(1)
ПЛАТОНОВЫ ПАПАРАЦЦИ
ЗАПИСЫВАЮ ДРУЗЕЙ
ГАРНИТУРА ТАЙМС СВЕТЛАЯ ОБЪЯВЛЯЕТ
ПУБЛИЧНОЕ ИЗВИНЕНИЕ
ДОРОГАЯ АМАНДА
ИЗМЕНЕНИЯ В ПАМЯТИ ПОСЛЕ ПЯТИДЕСЯТИ
ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ
В поисках коварного филиппинца
Кувалда: Как она действует
Сто величайших книг, что я прочел
Исследования Новой Каузальности
Есть ли Бог?
ПРОБЛЕМА-3000
Speaking In Tongues
Лавка Языков
СТИВ МАРТИН
ПИСАТЬ ЛЕГКО
Перевел М.Немцов
Писать - легчайший, безболезненнейший и счастливейший способ
времяпрепровождения из всех искусств. Я пишу вот это, например, с комфортом
расположившись в своем розовом саду, печатаю на своем новом компьютере. Каждая
розочка в этом саду представляет собой готовую историю, поэтому у меня никогда
не бывает недостатка в том, что печатать. Я просто вглядываюсь поглубже в самое
сердце розы, читаю ее историю и записываю ее. Я мог бы с таким же успехом
печатать кжфиу ъжоьйу.мв жицчщ наслаждаться этим так же, как и словами, на самом
деле имеющими какой-то смысл, поскольку меня просто приводят в восторг сами
движения моих пальцев по клавишам. Это правда, что иногда голову писателя
навещает агония. В такие моменты я прекращаю писать и расслабляюсь с чашечкой
кофе в своем излюбленном ресторанчике, зная, что слова можно изменить,
передумать, покрутить ими туда и сюда и, в конечном итоге, вовсе отвергнуть. У
художников такой роскоши нет. Если они пойдут в кофейню, краска у них высохнет и
станет твердой гадостью.
МЕСТО, МЕСТО И ЕЩЕ РАЗ МЕСТО
Я бы хотел порекомендовать всем писателям жить в Калифорнии, поскольку тут,
между теми моментами, когда вглядываешься в сердце розы, можно поднимать голову
и вглядываться в успокаивающую синь небес. Мне жаль тех писателей - и среди них
есть достаточно знаменитые, - кто проживает в таких местах, как Южная Америка
или Чехословакия, где, насколько я могу себе вообразить, временами становится
довольно промозгло. Таких писателей легко заметить. Книги их зачастую наполнены
болезнями и негативностью. Если вы собираетесь писать о болезнях, то я бы
сказал, что Калифорния - самое этому место. Остановка в развитии никогда не
казалась очень смешной, но посмотрите, что стало с этой темой, когда за нее
взялись в Калифорнии. Семь счастливых гномиков. Вы можете представить себе семь
счастливых гномиков в Чехословакии? В лучшем случае у вас получатся семь
меланхоличных гномиков - семь меланхоличных гномиков и ни единого места для
парковки инвалидных колясок.
ЛЮБОВЬ ВО ВРЕМЯ ХОЛЕРЫ: ПОЧЕМУ ЭТО ПЛОХОЕ НАЗВАНИЕ
Готов признать, что "Любовь во время..." - великолепное название для книги, но
до определенной степени. Вы читаете себе, вы счастливы, книга - про любовь. Мне
нравится, как сюда вступает слово время - милое, славное ощущение. Затем
появляется мрачная холера. До этого момента я был счастлив. Ну почему не "Любовь
во время синих, синих, синих птиц"? Возможно, "Любовь во время гноящихся ран и
нарывов" - более раннее название, которым воспользовался автор, сочиняя свой
опус в кишевшем крысами древесном шалаше на допотопной "Смит-Короне". Этому
писателю, кем бы он ни был, определенно не повредило бы провести пару неделек на
тихоокеанском солнышке.
НЕБОЛЬШОЙ ЭКСПЕРИМЕНТ
Я взял нижеследующий пассаж, вне всякого сомнения написанный в какой-нибудь
угрюмой дыре, и предпринял попытку переписать его под солнечным воздействием
Калифорнии:
Большинство людей обманывает себя парой верований: они верят в
вечную память (о людях, вещах, деяниях, нациях) и в поправимость
(поступков, ошибок, грехов несправедливостей). Обе эти веры ложны.
На самом деле, истинно противоположное: всё будет забыто и ничего
нельзя будет поправить.
- Милан Кундера.
Сидя у себя в саду, наблюдая, как от цветка к цветку скользят пчелки, я
профильтровал вышеприведенный абзац сквозь свой мозг. Возник нижеприводящийся
Новый Абзац:
Я прекрасна,
Так прекрасна,
Я прекрасна, остра и ярка.
Кундера просто слишком многословен. Иногда клавиша "стереть" - ваш лучший друг.
ПИСАТЕЛЬСКИЙ ТУПИК: МИФ
Писательский тупик - изощренный термин, придуманный писателями, которым нужно
оправдать питье алкоголя. Разумеется, писатель может ненадолго застрять, но
когда это случается с настоящим автором, скажем - с Сократом или с Родманом, он
выходит и ищет себе "рассказано таким-то". Иной способ - наняться на сторону
самому в качестве "услышано от такого-то", пожиная таким образом все лавры.
Другой трюк, которым я пользуюсь, когда у меня наступает временная остановка,
практически беспроигрышен, и я счастлив им поделиться. Обратитесь к уже
опубликованному роману и найдите в нем фразу, которую абсолютно обожаете.
Скопируйте ее в свою рукопись. Как правило, это предложение приведет вас к
другому предложению, и довольно скоро ваши собственные идеи польются свободно. А
если не польются, скопируйте следующую фразу романа. Вы можете свободно
использовать до трех предложений чьей-нибудь работы - если только вы с автором
не друзья, в этом случае пользуйтесь двумя. Шанс того, что вас застукают,
достаточно незначителен, а если вас даже и застукали, то в тюрьму за это обычно
не сажают.
ДЕМОНСТРАЦИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОГО ПИСЬМА
Легко говорить о писании, еще легче - делать его. Смотрите:
Зовите меня Ишмаэль. Стоял холод, сильный холод в горном городке
Килиманджаровилль.R Я слышал колокол. Он звонил(1). К тому же я
знал, по ком именно он звонит. Он звонил по мне, Ишмаэлю Твисту.c
[Примечание автора: Вот теперь я застрял. Я подхожу к розе и
вглядываюсь в ее сердце.] Правильно, Ишмаэлю Твисту.c
Это пример того, что я называю "чистым" письмом, - оно происходит, когда у него
нет никакой возможности стать сценарием. Чистое письмо приносит удовлетворения
больше, чем какое-либо другое, поскольку постоянно сопровождается внутренним
голосом, повторяющим: "Зачем я это все пишу?" Тогда и только тогда писатель
может надеяться на свое высочайшее достижение - на внутренний голос читателя,
высказывающий комплимент: "Зачем я это все читаю?"
1. Эта фраза написана Стивом Мартином так, как она была услышана от Синди Адамс.
Speaking In Tongues
Лавка Языков
СТИВ МАРТИН
ДА, НА МОЕМ СОБСТВЕННОМ ЗАДНЕМ ДВОРЕ
Перевел М.Немцов
Чуть раньше в этом году в Нью-Йорке, на Пятой Авеню обнаружили Микеланджело. На
прошлой неделе, в Лос-Анжелесе, я осознал, что птичья купальня у меня в саду
принадлежит Рафаэлю. Я проходил мимо нее тысячу раз; как и множество продюсеров,
актеров, исполнительных директоров и время от времени приблудного сценариста. Ни
один из них никогда и не упоминал о ее принадлежности Рафаэлю. Никто не
побеспокоился вообще кому бы то ни было ее приписать, что удивляет меня,
поскольку я заметил, что большинство моих гостей проводит много времени,
обсуждая эту птичью купальню. Я пытаюсь направить разговор в сторону моих
фильмов, моих выступлений на телевидении и моих ранних работ, но когда я эти
темы поднимаю, то часто слышу: "Какая очаровательная купальня для птичек!" Для
меня это еще одно свидетельство того, что она принадлежит Рафаэлю: от нее просто
невозможно оторвать глаз.
Много шума было поднято по поводу того, что Рафаэль никогда не был скульптором,
но мало известно, что он разработал множество утилитарных предметов, которые мы
теперь воспринимаем как должное, включая портик, доставку конфет к празднику и
маргарин "Олестра" без холестерола. Купальня для птиц вполне вписывается в канон
шедевров Мастера. Моя, например, стилистически характерна для его работ, включая
триангуляцию (инвертированную), психологически заряженное отрицательное
пространство и лепную Мадонну, держащую на руках младенца, выглядящего лет на
пятьдесят. Идентичные купальни для птиц появляются в тринадцати из его полотен;
существует и портрет Рафаэля, пишущего купальню для птиц, кисти Вазари; и,
наконец, в его последнем дневнике найдены каракули, в переводе означающие:
"Отправьте мою купальню для птиц в Глендэйл", где я ее, собственно и приобрел на
барахолке.
В каждом человеке - даже в самых глупых - дремлет художественный критик, и я
уверен, что критик, дремлющий в вас, требует какого-то удостоверения
подлинности, особенно в нынешнее время, когда каждый день Рембрандт ван Рейн
низводится до Рембрандта-Два-Тридцать. Существует два способа подтвердить
подлинность произведения искусства: Ученость и Интуиция. Ученость кое-какие вещи
доказывает, но последних шагов за вас она не сделает. Именно Интуиция всякий раз
подтверждает принадлежность работы. Сколько раз сидел я у себя в саду, посасывая
лед от коктейля из Прозака и Хальциона и совершенно игнорируя шелевр мирового
искусства, стоявший у меня перед самым носом? Для всех нас, тем не менее,
наступает мгновение, когда цензор наш откидывается, город ускользает в сторону,
когда шум у нас в голове приглушается настолько, что мы осознаем: мы сидим перед
купальней для птиц работы Рафаэля. Именно тогда я решил, что есть только один
способ доказать мою интуицию всему миру. Я должен посетить усыпальницу Рафаэля в
римском Пантеоне.
Я стоял перед склепом, в котором Рафаэль покоился уже больше четырехсот
пятидесяти лет. Прежде, чем пересказать, что произошло дальше, я должен немного
познакомить вас с тем, что представляет собой Пантеон. У него один из крупнейших
куполообразных потолков в мире. Купол вместо потолка, может, и круто в мире
архитектуры, но в мире шепота это штука паршивая. Все возвращается к вам в три
раза громче, и даже дикция ваша улучшается. Поэтому когда я прошептал: "Это ты
сделал мою купальню для птиц?", меня услышали все присутствовавшие, кроме
Рафаэля, который уже умер. Я прошептал еще раз, громче: "Это ты сделал мою
купальню для птиц?" Несколько минут спустя ко мне подошел человек, прошептал:
"Да, и Широкий Человек хочет зеленую лужайку," вручил мне конверт с пятьюстами
миллионами лир и отполз. Голос Рафаэля достиг меня лишь несколько часов спустя,
когда я сидел, любуясь Пантеоном и потягивая синтетический кофе с низким
Speaking In Tongues
Лавка Языков
СТИВ МАРТИН
КАК Я ВСТУПИЛ В МЕНСУ(1)
Перевел М.Немцов
Я начал с телефонного справочника. Разыскать в нем "Менсу" не обещало быть
легким делом, даже если следовать строгим правилам алфавитизма, ныне так широко
распространенным. Я предпочитаю более мягкую, более пушистую схему алфавитизма,
ту, что позволяет разуму просто плыть без руля и ветрил и вдруг "наткнуться" на
искомое слово. Это предмет гордости. Словарь - идеальный образец
сверхалфавитизации, с его неотесаными правилами и каждым, даже самым малюсеньким
словечком, аккуратно сидящим на своем месте. До такой степени, что у меня почти
всегда отбивает аппетит.
Вступление в Менсу означает, что вы - гений и имеете возможность встречаться с
другими членами огранизации, которые поймут, что, к чертовой матери, вы несете,
когда, к примеру, изрекаете: "Этот будуар кричащ." Именно такого сорта людей они
и ищут. Вступление в Менсу внушает человеку изысканную благожелательность по
отношению к не-членам, которые хотели бы сделать вид, что знают то, что знаете
вы, думают то же, что думаете вы, и выставляют в смешном виде то, что вы
вентилируете.
Меня поначалу беспокоил произвольно выбранный проходной балл 132, пока я не
познакомился с человеком, у которого коэффициент интеллекта был 131 и, если
честно, на подъеме он несколько притормаживал.
Телефонную книгу я отверг - она то и дело заводила меня в сторону своими
сложными пассажами, - и попробовал звонить вслепую: безуспешно. Далее -
1-800-МЕНСА, что зловеще принесло мне мертвую тишину на том конце провода.
Неделю спустя, совершая моцион, я осознал, что в "Менсе" недостаточно
числительных, чтобы стать телефонным номером, и что следует понимать это так:
любой будущий член сможет без труда догадаться, какими должны быть следующие две
цифры в номере. Я пробовал набирать МЕНСАКЭ, МЕНСАНИ, МЕНСАДЫ и МЕНСААБ, но
получил в ответ три отповеди и зуммер факса.
Вот так поэтому - без всякого складу и ладу - я ввалился как-то раз на
вечеринку в собственном жилом доме, когда преобразовал номер своего этажа и
вышел на 21-м вместо 12-го. Входя, я зацепился за край ошского ковра и сосчитал
носом все узелки на квадратный дюйм. У этих людей явно водились деньги. Я слышал
обрывки разговоров: воздух полнился словами типа "полевой шпат" и "юоним". В
углу одинокий волынщик наигрывал погребальную мелодию. Я моментально понял, куда
попал. Это была вечеринка членов Менсы.
И тут я увидел Лолу. Волосы ее были цвета ржавчины, а тело обладало формой
дорической колонны - из ранней архитектуры, еще до вторжения. Она пересекла
комнату с одним из тех ромовых напитков в руках, скользнула на синюю велюровую
софу и очаровательно ткнула себе в глаз соломинкой, промахнувшись мимо рта. Если
она действительно из Менсы, то у нее не возникнет проблемы с моим вводным
приветствием:
- О прошу вас, не ссылайте меня на отдаленные угодья, - представился я.
- Я вижу, вы читали Гёте в переводах Снуки Лэнсона, - отпарировала она. -
Драже?
По моим прикидкам, у нее около 140. По ее же виду можно было определить, что
меня она запихала куда-то в нижние 120. Моей задачей было поднять уровень ее
оценки и выхарить у нее аппликационную форму для вступления в Менсу.
Вдохновленный мыльными операми, я разговаривал, повернувшись к ней спиной и
выглядывая в окно:
- Чем что-нибудь делать, не лучше ли проспрягать?
- Хайль Сяопин, Китайская Богиня Песни, - вступила она. Затем Лола пустилась в
такой вербальный спарринг, что у меня ковер из-под ног ушел.
- Довольно импрессивные апартаменты, - протянула она мне спасательный круг.
На специальном постаменте я увидел словарь. О как хотелось мне подбежать к нему
и найти слово "импрессивные"! Как хотелось ответить по-менсийски! Но настал мой
черед, и я заговорил:
- Не уверен, комплимент это или оскорбление. - Потом откинул назад голову и
захохотал, закашлялся, драже вылетело изо рта и уютно устроилось на ошском
ковре. Она спросила, как меня зовут.
- Зовите меня Дор, - ответил я. Только позднее я осознал, что имел в виду Род.
Мы с Лолой просидели и проговорили всю ночь. После вечеринки, держа ее в
объятьях, я прошептал:
- Как я люблю то, что ты в Менсе.
Она прошептала в ответ:
- Я тоже люблю то, что ты в Менсе.
Температура моя упала до арктической. Она продиктовала мне свой номер телефона,
но поскольку он состоял из одних семерок, я его не запомнил.
Большинство того, чего хочется в жизни, приходит, когда этого уже не нужно.
Членство мне было предоставлено ровно через год, когда я подал заявление и стал
почетной "игрушкой" Менсы. Я продал холодильник и на эти деньги купил билет в
круиз любви Менсы на Бермуды. Всходя на борт, я увидел на корме женщину - она
стояла спиной ко мне, слегка склонившись над фальшбортом и весьма напоминая
собой то, как выглядела бы дорическая колонна, если бы она слегка склонилась над
фальшбортом. Женщина повернулась и увидела меня - а я снова увидел свою Лолу.
Как будто за год ничего не изменилось: на нас было всё то же, что и в тот вечер,
до сих пор не стиранное. Она заговорила:
- Давно не виделись, Дор.
Я поправил ее, набирая преимущество в беседе:
- Мое имя - не Дор.
- Каково же оно тогда?
- Выскочило из памяти, но вернется.
- Не хотите ли прогуляться по полубаку?
Полубак? Ну где же этот чертов словарь, когда он так необходим?
Она заговорила снова:
- Мне осталось жить два года. Давайте же наслаждаться ими, пока мы тут
раболепствуем.
- Так зараболепствуем же, зараболепствуем! - Я взял ее под руку, и мы
повернулись к востоку, лицом к заходящему солнцу. - Да, кстати, меня зовут Орд.
1. "Менса" - организация интеллектуально одаренных людей, основанная в Лондоне
в 1946 году. Насчитывает более 100.000 членов в 100 странах мира. Единственное
условие допуска в организацию - наличие коэффициента интеллекта, определяемого
стандартными тестами, у высших двух процентов общего населения. "Mенса"
стремится способствовать общению своих членов и финансирует общественные и
психологические исследования, в особенности касающиеся интеллектуально одаренных
людей. Американский филиал общества, основанный в 1960 году, насчитывает 55.000
человек. - Прим.переводчика.
Speaking In Tongues
Лавка Языков
СТИВ МАРТИН
ПЛАТОНОВЫ ПАПАРАЦЦИ
Перевел М.Немцов
ТАБЛОИД: Сократ, я хотел показать тебе свой новый Никон ФМ2 с 600-миллиметровым
объективом.
СОКРАТ: Спасибо, Таблоид. Похоже, он прекрасно подходит для того, чтобы снимать
уток, пролетающих вдалеке.
МО-ПЕД: Прекрасное предназначение для этого аппарата - в сочетании с мотоциклом
и инфракрасным видоискателем.
ЛОХУС: А что еще ты фотографируешь помимо природы?
ТАБЛОИД: Я люблю фотографировать детей.
СОКРАТ: Это тоже достойная и благородная профессия.
ТАБЛОИД: Нет ничего прекраснее, чем снимать мать, грудью кормящую своего
младенца. Особенно если она - Мадонна.
ЛОХУС: Ты фотографировал Мадонну, грудью кормящую своего младенца?
ТАБЛОИД: О, да.
СОКРАТ: И какова она как человек?
ТАБЛОИД: Ну, мы на самом деле с нею не познакомились.
СОКРАТ: Она что, была так увлечена собой, что не захотела с тобой разговаривать?
ТАБЛОИД: О, нет. Из-за объектива я вынужден был находиться в трехстах ярдах от
нее и снимать через окно ее спальни.
ЛОХУС: Мне представляется странным, что Мадонна согласилась фотографироваться
именно таким образом.
ТАБЛОИД: Ее согласие подразумевалось.
ЛОХУС: Но мне кажется, что ты вторгся в ее приватность.
СОКРАТ: Лохус, что есть приватность?
ЛОХУС: Приватность - это когда ты один.
СОКРАТ: А ты приватен, когда ходишь один в рыночной толчее?
ЛОХУС: Разумеется, нет.
СОКРАТ: А ты приватен, когда сидишь один в машине?
ЛОХУС: В большей степени, Сократ.
СОКРАТ: А ты приватен, когда сидишь в машине с затемненными стеклами?
ЛОХУС: Вот тут приватность и начинается.
СОКРАТ: А когда ты сидишь дома - ты приватен?
ЛОХУС: Разумеется.
СОКРАТ: Не является ли тогда истинным, что если ты затемняешь стекла в своей
машине или остаешься сидеть дома, то ты в некотором роде защищаешь свою
приватность?
МО-ПЕД: Иначе и быть не может.
ЛОХУС: Но Мадонна же сидела у себя дома.
СОКРАТ: Да, но стекла ее не были покрыты рефлектозащитной пленкой УФ-40. Да и
одна она не была.
МО-ПЕД: Она была с младенцем!
СОКРАТ: Следовательно, свою приватность она не защищала. А как можно вторгнуться
в то, что не защищено?
ЛОХУС: Я в смятении.
СОКРАТ: Может ли что-то быть затемненным и незатемненным одновременно?
ЛОХУС: Это было бы невозможно.
СОКРАТ: Может ли что-то быть приватным и публичным одновременно?
ЛОХУС: Это взаимоисключающе.
СОКРАТ: И не истинно ли то, что приватность и рефлектозащитное покрытие УФ-40
суть одно и то же?
МО-ПЕД: Он доказал это!
СОКРАТ: Таблоид, где ты был, когда делал эту фотографию?
ТАБЛОИД: Прятался на крыше. Более того, на мне была черная одежда с капюшоном.
СОКРАТ: Поэтому ты просто оберегал свою приватность, когда Мадонна вторгалась в
объектив твоего фотоаппарата?
ТАБЛОИД: Я не могу с этим спорить, Сократ.
ЛОХУС: Но разве это не неправильно - подсматривать за женщиной, кормящей грудью
своего младенца?
МО-ПЕД: Когда становишься звездой эстрады, неправильно хотеть, чтобы твое
кормление грудью оставалось приватным.
ЛОХУС: Но почему?
ТАБЛОИД: Из-за права публики знать.
СОКРАТ: Не истинно ли то, Лохус, что когда публика совершает покупки в
супермаркете, очень часто возле кассы ее охватывает непреодолимое желание
увидеть новорожденного младенца Алека Болдуина или как Фрэнк Гиффорд занимается
сексом?
ЛОХУС: Не могу этого отрицать.
СОКРАТ: Это желание, известное при любом демократическом режиме как "кассовый
рубеж свободы", - очень важно, поскольку без него дети Фрэнка никогда бы не
узнали о его проступке.
ЛОХУС: Твои доводы безупречны. Но почему же никогда не возникает сходного
желания увидеть, как занимается сексом, скажем, Джимми Стюарт?
СОКРАТ: Потому что у Джимми Стюарта не было этого "чего-то особенного".
ТАБЛОИД: Увы, Лохус, вкусы публики в те дни не были настолько изощренными.
ЛОХУС: Так я, значит, живу в изумительную эпоху.
МО-ПЕД: Изумительнее и быть не могло!
СОКРАТ: А теперь давайте сходим в супермаркет и посмотрим, не разовьется ли в
нас непреодолимое желание увидеть подретушированную фотографию Тома Круза,
кусающего Опру Уинфри за автомобильное сиденье!
Speaking In Tongues
Лавка Языков
СТИВ МАРТИН
ЗАПИСЫВАЮ ДРУЗЕЙ
Перевел М.Немцов
ДЖЕРОМ
(друг двадцатидвухлетней давности)
Я: ...А твоя жена знает?
ДЖЕРОМ: Надеюсь, она об этом не узнает никогда.
Я: О чем - об этом?
ДЖЕРОМ: О том, что я тебе вчера рассказал.
Я: А-а, правильно. Я помню, что ты мне вчера рассказывал, но сказал ты это так
болезненно. Ты не повторишь?
ДЖЕРОМ: Я просто не хочу, чтобы она узнала о том, что я выпивал с той
официанткой. Так по-дурацки вышло.
Я: Так ты, значит, определенно выпивал с той официанткой?
ДЖЕРОМ: [едва слышно]
Я: Прошу прощения?
ДЖЕРОМ: Я выпивал с официанткой.
Я: Чье имя было?...
ДЖЕРОМ: Дайна. У тебя что, проблемы с памятью?
Я: Да. Не мог бы ты подытожить вкратце?
ДЖЕРОМ: Я выпивал с официанткой по имени Дайна.
Я: Давай сохраним это между нами.
ДЖЕРОМ: Спасибо, старик.
ВИРДЖИНИЯ
(бывшая подружка)
ВИРДЖИНИЯ: Я себя такой виноватой чувствую за то, что мы сделали.
Я: Повиси минуточку на телефоне, а?
[Бибикает включаемый магнитофон.]
ВИРДЖИНИЯ: Что это было?
Я: Что?
ВИРДЖИНИЯ: Что бибикнуло?
Я: Грузовик Федеральной Экспресс-Почты сдал назад. Так за что ты себя виноватой
чувствуешь?
ВИРДЖИНИЯ: Ну, помнишь, как-то вечером? Ужасно будет, если Боб когда-нибудь
узнает.
Я: Как же он сможет узнать?
ВИРДЖИНИЯ: Так ты не скажешь?
Я: Не могу поверить, что ты у меня об этом спрашиваешь.
ВИРДЖИНИЯ: Прости.
Я: О чем узнает?
ВИРДЖИНИЯ: Ну, ты же помнишь. Поцелуй этот и... ну, сам понимаешь.
Я: Это было прекрасно. Мне так хочется, чтобы ты это описала.
ВИРДЖИНИЯ: Как мило - ты сейчас такой романтичный. Когда мы были с тобой на
свидании, я не могла поверить, насколько ты был холоден, насколько эгоистичен...
[Звук выключаемого магнитофона.]
[Пауза.]
[Звук включаемого магнитофона.]
ВИРДЖИНИЯ: ...раздельные счета, недоносок. Что там бибикнуло?
Я: Снова грузовик ФедЭкса, но возвращайся к поцелую.
ВИРДЖИНИЯ: Ну, мы просто пообедали, и ты проводил меня до квартиры, и мы
поцеловались у почтовых ящиков, и - ну, сам знаешь.
Я: Еще раз, кто это мы?
ВИРДЖИНИЯ: Мы? Ты и я.
Я: И тебя зовут?...
ВИРДЖИНИЯ: Ты что, спятил? Я Вирджиния!
Я: Люблю, когда ты произносишь свое имя...
МАМА
(мать)
Я: Мам, я очень спешу и не могу вспомнить, что ты сказала мне двенадцать лет
назад о том, как ты расстроилась по поводу папиной липовой налоговой декларации.
МАМА: Так, дай вспомнить. Мне кажется, он недозаявил какие-то свои доходы с
ночной работы - мы в таком отчаяньи были тогда. Помнишь, тебе нужны были лишние
деньги на колледж?
Я: Вот как?
МАМА: Тебе деньги нужны были... не могу вспомнить.
Я: Купить набор шпаргалок.
МАМА: Я тебя не слышу, сынок.
Я: Я сказал... Что у тебя там бибикнуло?
МАМА: Грузовик ФедЭкса назад сдает. Так ты говорил?..
Я: Мне нужны были деньги купить комплект готовых ответов для вступительных
экзаменов в колледж. Но это между нами, мам.
МАМА: Конечно, сынок. Если ты матери не можешь доверять, то кому тогда вообще
верить?
Speaking In Tongues
Лавка Языков
СТИВ МАРТИН
ГАРНИТУРА ТАЙМС СВЕТЛАЯ ОБЪЯВЛЯЕТ
О НЕХВАТКЕ ТОЧЕК
Перевел М Немцов
Представители популярной типографской гарнитуры Таймс Светлая недавно объявили о
критической нехватке точек и предложили им замену - в лице кавычек,
восклицательных знаков и точек с запятой, - пока кризис не будет преодолен
такими людьми, как вы, которые посредством творческого употребления избыточной
пунктуации, вероятно, окажутся в силах сдержать непрерывный спрос на точки,
плотное использование которых в течение последних десяти лет (причем не только в
английском, но и практически во всех остальных языках мира) взваливает тяжкое
бремя на писателей повсюду, таким образом вызывая целый хор комментариев, среди
которых: "Что, к чертовой матери, я должен буду делать без моих точек? Как я
буду писать? Разве это не ужасное бедствие? Они там что, с ума посходили? Не
приведет ли это к неверному применению другой, менее интересной пунктуации???"
"Наиболее уязвимы окажутся писатели, работающие короткими рублеными фразами," -
заявил представитель гарнитуры Таймс Светлая по связям с прессой, который
продолжил: - "Мы пытаемся исправить ситуацию и выдвинули альтернативные
предложения, как-то: умляуты - фактически, мы располагаем таким количеством
умляутов, которое не использовать и до конца жизни! Не забывайте: умляуты могут
подбавить перчику в любую страницу, оживить ее своей тонкой симметрией -
зачастую располагаясь в середине слова, с буквами, стекающими по обе его стороны
- и не только подчеркнуть произношение этого слова, но и послужить вящей славе
писателя, настолько они причудливы, не говоря уже о том, что они даже внешне
напоминают точки и в самом деле от точек практически неотличимы, что запросто
подведет случайного читателя к убеждению, что статья, читаемая им, действительно
содержит точки!"
Бобби Мозгард, писатель, живущий в уединенной хижине штата Монтана, -
являющийся, на самом деле, чуть ли единственным писателем, живущим в уединенной
хижине в штате Монтана и не полоумным при этом, - стоит в настоящее время перед
дилеммой, типичной для писателей всей страны: "У меня есть фраза, которую просто
необходимо остановить; в настоящее время она занимает шестнадцать страниц и уже
вываливаетс
...Закладка в соц.сетях
