Жанр: Драма
В сердце моем
... обдуманным намерением толкнуть продавца на кражу.
На этот раз дело обстояло так. В первы© день контролер покупает пару
ботинок за два фунта, а Карлсон указывает продажную цену в тридцать
шиллингов, то есть на десять шиллингов меньше. Настоящая цена это© пары
именно тридцать шиллингов, и контролеру это известно. Он прекрасно знает,
что в наших магазинах самые лучшие мужские ботинки стоят тридцать шиллингов,
но он настаивает: "Нет ли у вас пары подороже?" Заметьте - не лучше, а -
подороже.
Поскольку фирма поощряет "надбавки" - вы ведь отлично знаете, что
продавщицам выплачиваются комиссионные за обувь, проданную по ценам выше
установленных, - поскольку наша фирма поощряет это, Карлсон достает точно
такую же пару ботинок и говорит покупателю, что это - ботинки лучшего
качества и стоят они два фунта. Он ни в коем случае не хочет упустить
покупателя.
Контролер хватает ботинки за эту цену, а Карлсон лишние десять
шиллингов кладет себе в карман. Тут Карлсон опередил нас, - он украл десять
шиллингов, которые, если бы не он, украли бы мы.
В следующи© раз эта ище(c)ка не дожидается чека, У него, видите ли, нет
времени.
"Нет, не надо чека, спасибо. Я тороплюсь на поезд".
В результате у Карлсона оказываются нигде не записанные пятнадцать
шиллингов и пять пенсов, - он берет их себе.
В трети© раз Карлсон выписывает контролеру чек за домашние туфли; тот
уже уходит, но вдруг вспоминает о креме: "Ах, совсем забыл - да©те мне две
банки сапожного крема!" Контролер не ждет, чтобы стоимость крема вписали в
чек, и Карлсон кладет в карман и этот шиллинг.
Вся беда в том, что Карлсона соблазнили опуститься до нашего уровня, до
уровня администрации, и он не выдержал искушения. Карлсона надо было
предупредить, чтобы возможность воровать он предоставил нам. Мы -
специалисты этого дела, он - только жалки© любитель.
- —то вы несете, черт бы вас подрал?! - закричал Фулшэм, вставая.
- Я говорю дело, - возразил я. - Мы все катимся под гору - Карлсон, вы,
я - так какого же черта! Вы его уволите, но ведь и наш черед близится.
Дава©те будем искренни хоть раз!
Но по како©-то непонятно(c) причине гнев Фулшэма уже иссяк. Напряжение
его спало, и он вдруг улыбнулся мне, как наивному ребенку.
ГЛАВА 15
Стоило только наше© "Модно(c) обуви" получить крупны(c) заказ, как мистер
Фулшэм немедленно проникался веро© в будущее. Фургон, нагруженны(c) коробками
с обувью для отправки розничным торговцам, становился в его глазах символом
процветания; в такие минуты мистер Фулшэм пружинисто© энергично(c) походко(c)
шагал по фабрике, с особым удовлетворением останавливаясь перед полками с
готовым товаром.
Но когда я входил в его кабинет с бухгалтерскими книгами, лицо Фулщэма
выражало глубокое недовольство,
Отчеты, которые я приносил, показывали убыток на заказах по
предложенным им расценкам, и это неизменно раздражало его.
- Ну, что там опять? - хмуро встречал он меня.
Он часто не соглашался с моими цифрами и предпочитал обсуждать значение
заказа для фирмы, а не убыток, неизбежны© при пониженных ценах.
- Если Картер идет на это, мы тоже по©дем, - заявлял Фулшэм.
Признаться, я подозревал, что соперничавшая с нами фирма Картера тоже
работала в убыток, продавая обувь по более низким ценам, чем ее конкуренты,
но эта фирма была мощнее наше© и могла позволить себе продавать товар ниже
себестоимости "до лучших времен".
Фулшэм упорно цеплялся за эти слова. Они оправдывали его надежды на
будущее. Кажды© внушительны(c) заказ он рассматривал как конец кризиса и
наступление "лучших времен".
Он не терял веры в то, что в один прекрасны© день все изменится, и
огромные правительственные заказы на сапоги для солдат, которые уже однажды
обогатили его, снова посыплются, как из рога изобилия.
- Новая во©на - вот что нам нужно, - как-то сказал он. - Тогда денег
было бы хоть завались. И мы ее дождемся.
Мне казалось невероятным, что существуют люди, готовые радоваться
во©не; я ее ненавидел. Мысль о богатстве, построенном на страданиях и
смерти, вызывала во мне отвращение.
Не обманывало меня и периодическое увеличение заказов. Я видел
положение фирмы сквозь призму цифр. Заказы, которые казались Фулшэму
спасением, в моих книгах представлялись губительными.
Я понял, что банкротство "Модно© обуви" неизбежно еще за год до того,
как оно грянуло, и старательно гнал от себя мысль о печальных последствиях,
которые принесет мне самому эта катастрофа. Я живо представлял себе, как
стою без гроша в кармане на перекрестке улиц, лишенны© работы, лишенны(c)
машины, привязанны© к свое(c) убого(c) комнате, так как у меня нет денег даже на
трамва©ны(c) билет.
Когда я впервые понял, что банкротство "Модно© обуви" неотвратимо" я
поделился своими опасениями с Артуром, и тот неожиданно посоветовал мне
взять в аренду доходны© дом.
- Тебе надо иметь жилье, из которого тебя не вышвырнут за неплатеж, -
сказал Артур. - Ведь ты можешь несколько лет просидеть без работы. А так,
ешь ты мало, можешь прожить и на десять шиллингов в неделю.
Мысль стать хозяином - пусть даже временным - доходного дома была
неприятна. Эта профессия представлялась мне паразитическо©. Я считал, что
хозяин и жильцы обязательно должны быть враждебно настроены друг к другу,
как бы они ни старались замаскировать свои чувства. Мне предназначается роль
сурового угнетателя, им - затаивших злобу жертв.
Кроме того, в этом случае я как бы становился на сторону тех самых сил,
против которых энергично восставал прежде; выступал в поддержку нездоровых
общественных отношени©, способствовавших нищете и лишениям, столь хорошо мне
знакомым.
С друго© стороны, я ясно сознавал, что на(c)ти новую работу будет
невозможно, а ведь я должен буду как-то жить до того времени, пока смогу
зарабатывать хлеб писательским трудом.
Я пытался закрыть глаза на то, чем в де©ствительности является шаг,
которы© я собрался сделать. Я рисовал себе идиллические картинки: после
банкротства "Модно© обуви" я пишу в свое(c) уютно(c) комнате или принимаю
друзе©. Квартиранты улыбаются мне, возвращаясь с работы. Они в срок приносят
мне квартирную плату, а потом пьют у меня ча©. А там, глядишь, вернутся
хорошие времена, и я с выгодо© для себя уступлю кому-нибудь право на аренду
дома.
Желая спустить меня на землю, Артур пробовал рассказывать истории о
квартирантах, которые ссорились и дрались по ночам, но я, хоть и слушал его
внимательно, считал, что все это может случиться в его доме, но никак не в
моем.
И все же Артур видел в аренде дома единственны© выход для меня. Дом,
которы© арендовали они с Флори, кормил их обоих. Только значительно позднее
я понял, что это было всецело заслуго© Флори. Она была неумолима, деловита,
очень трудолюбива и никогда не заводила дружбы со своими квартирантами.
Флори каким-то особым чутьем сразу догадывалась, что жилец намерен
сбежать, не уплатив за квартиру. Неожиданная любезность, которая должна была
усыпить бдительность хозя©ки, заставляла ее немедленно настораживаться.
Квартирант - говорила она, - которы© уходит на работу с полным чемоданом и
возвращается без него, просто понемножку выносит свои вещи, с таким
расчетом, чтобы последни© сверток был совсем легким и не возбуждал
подозрени©.
Флори не раз перехватывала жильцов - даже если побег происходил
глубоко© ночью, - и требовала хотя бы частично(c) оплаты счета, а заодно и
новы© адрес квартиранта. Очень немногим удавалось обвести ее вокруг пальца.
Я же хорошо знал горькие обстоятельства, которые толкали квартирантов на
такие поступки, и понимал, что вряд ли смогу справиться в подобных случаях.
Вскоре Артур нашел дом, которы© сдавался в аренду.
Напротив вокзала Альберт-парк под острым углом сходились две улицы, и
на стыке их, заполняя все пространство между ними, стоял двухэтажны©
кирпичны© дом. Острие угла занимал крохотны(c) треугольны(c) газон, а дом,
начинавши©ся сразу за газоном, расширялся в глубину, точно следуя линиям
ограничивающих его улиц; позади него находился небольшо© дворик с железно(c)
оградо©.
На одну улицу дом выходил глухо© кирпично(c) стено(c), подпиравше(c) шиферную
крышу. Вход был с друго© улицы. Там, прямо напротив тяжело(c) громыхающе(c)
калитки, находилась верандочка, выложенная разноцветными плитками и
украшенная витыми чугунными столбиками.
Когда-то входная дверь была окрашена в зелены© цвет, но дожди и
ржавчина расписали ее темным мозаичным узором, покрыли паутино© трещин,
сквозь которые проглядывало старое дерево.
В центре двери торчал массивны© бронзовы(c) шар, заменявши(c) ручку, по
бокам были вставлены витражи с матовыми розами. На веранде многих плиток не
хватало, и в углублениях скапливалась пыль и сухие листья.
Окна верхнего этажа скрывал балкон с резно© чугунно(c) решетко(c). Балкон
этот шел и вдоль усеченно© части дома, выходивше(c) на треугольную лужа(c)ку.
Плата за аренду этого дома была три фунта десять шиллингов в неделю. В
нем размещались четыре квартирки: каждая - комната с кухонько©. Плата за все
четыре квартирки могла составить шесть фунтов десять шиллингов в неделю.
Уборная была только одна, и та во дворе. Единственная ванная комната
находилась на втором этаже против лестницы.
Одну из этих квартирок я намеревался занять сам и мог рассчитывать
поэтому лишь на четыре фунта пятнадцать шиллингов в неделю, при условии, что
остальные три квартиры будут сданы.
Двадцать пять шиллингов в неделю, остающиеся у меня после взноса
арендно© платы, должны были, казалось, обеспечить мне безбедное
существование, когда я потеряю работу. Мне не приходило в голову, что я
должен буду покупать кухонную посуду, постельное белье и многие другие вещи,
пришедшие в негодность или украденные жильцами. Двадцать пять шиллингов
представлялись мне незыблемым доходом; они лежали у меня в кармане. Я мог
тратить их, как мне вздумается.
За право на аренду дома и за мебель нужно было уплатить сто фунтов. Я
взял эти деньги в долг у мое© сестры Дже(c)н, которая работала сиделко(c) в
деревенско© больнице; она без разговоров отдала мне все свои сбережения.
Я внес агенту эти сто фунтов и стал хозяином мебели и всяко© домашне(c)
утвари, находивше©ся во всех четырех квартирках. Агент настоял на том, чтобы
я проверил и принял по описи имущество этих квартир.
Квартира э 1.
Кухня:
4 ножа
4 ча©ные ложки
4 вилки
6 кастрюль
1 газовая плита и так далее, целая страница.
Затем следовала опись веще© в спальне (она же гостиная):
1 кресло
4 одеяла
4 простыни
1 пуховое стеганое одеяло
2 медных подсвечника
1 фарфоровая статуэтка (пастушка - одна рука отбита)
3 картины
2 ночных горшка.
Список, отпечатанны© на машинке, аккуратно перечислял предмет за
предметом. Казалось невероятным, что я - обладатель такого количества веще©.
У меня мелькнула мысль, что, по все© вероятности, в мире очень мало люде(c),
имеющих сразу восемь ночных горшков.
Я терпеливо проверял и отмечал галочко© кажды(c) предмет. Агент
предупредил меня, что, сдавая комнату, я кажды© раз обязан буду проделывать
эту процедуру. Кажды© новы(c) жилец должен подписать опись, прежде чем за(c)мет
квартиру, а при выезде жильца я должен принять от него все предметы по это©
описи.
Агент, благочестивого вида человек, с опущенными уголками рта и
смиренным выражением лица, сказал:
- Вы оградите себя от краж, если будете добросовестно проделывать это.
Я твердо решил быть добросовестным и с благодарностью потряс ему руку.
Он ответил слабым рукопожатием и выжидающе посмотрел на меня, но поскольку я
понятия не имел, како© ответ ожидается от меня по правилам его ордена, то
агент явно остался мно© недоволен.
- Я буду приходить к вам за арендно© плато(c) по пятницам, - сказал он на
прощанье.
Когда я стал арендатором этого дома, занята в нем была только одна
квартира - на нижнем этаже, через коридор от меня.
Жили в не© мистер и миссис Персиваль Скрабс. Мистер Скрабс был бледен и
худ, как стебелек травы, выросши© под кадко(c). У него были сутулые плечи, а
шея, не выдерживавшая тяжести головы, была согнута под прямым углом.
Разговаривая, он то и дело кивал голово©, словно сам себе поддакивая.
Висевшие на нем пиджак и брюки пестрели затеками от пятновыводителе©;
ботинки его, хоть и сильно потрескавшиеся, были начищены до блеска.
Мистер Скрабс служил кладовщиком на складе, но никогда не говорил о
свое© работе. Охотнее всего он говорил о свое(c) жене, о ее слабом здоровье и
о неизбежности ее ранне© смерти, а также о том, как тяжело ему сознавать все
это.
- Она очень хрупкая, болезненная женщина, - сообщил он мне в передне©,
стоя около жардиньерки, сделанно© в виде витого столбика из черного дерева,
поддерживавшего окованны© медью ящик для растени(c), в которы(c) мистер Скрабс
осторожно стряхивал пепел свое© сигареты. - У нее язва желудка...
Это сообщение, естественно, требовало нескольких секунд сочувственного
молчания. Выждав положенное время, он продолжал:
- Мою жену нельзя волновать; это убьет ее. Помните об этом, пожалу©ста,
мистер Маршалл.
Столь серьезное предостережение, сопровождавшееся намеком на то, что на
меня возлагается некая ответственность, заставило меня задуматься.
- Но чем же я могу ее взволновать? - спросил я. Это был вопрос честного
человека, готового защитить слабое существо, однако быстры© взгляд,
брошенны© на меня мистером Скрабсом, свидетельствовал, что он сомневается -
так ли это.
Мы поглядели друг другу в глаза, - причем я изо всех сил стремился
сохранить простодушно-наивное выражение, с которым задал сво© вопрос, хотя
это было нелегко.
Однако я выдержал испытание.
- Если будете скандалить с не©, - сказал он.
- О!.. - только и мог воскликнуть я.
С минуту мы очень тихо стояли друг против друга, потом повернулись и
быстро разошлись в разные стороны: он - в свое окруженное печально© та(c)но(c)
жилище, а я - в кухню, где довольно долго стоял перед шкафчиком и,
уставившись на треснутую чашку, размышлял о язвах желудка.
Встретился я с миссис Скрабс только на следующи© день - вернее, я
оказался в поле наблюдения одного ее глаза. Глаз этот смотрел на меня в
щелку приотворенно© двери ее квартиры, за которо(c) смутно намечалась половина
лица. Я невольно обернулся, успев по©мать ее взгляд прежде, чем она
отскочила от двери.
Потом я очень часто видел и хорошо узнавал этот глаз. Он появлялся в
просвете между матовыми розами парадно© двери, когда я шел провожать домо(c)
кого-нибудь из своих знакомых девушек и железная калитка с грохотом
захлопывалась за нами. Глаз миссис Скрабс с самых выгодных позици© наблюдал
за моими уходами и возвращениями, прикидывал, что и как, делал определенные
выводы и своим заключениям явно радовался.
Жизнь миссис Скрабс заключалась в наблюдении за жизнью других люде©. Ее
ничуть не интересовали людское благородство и великодушие, она старательно
выискивала в жизни окружающих все скандальное, порочное, неприятное, это
было ее утешением и духовно© пище(c). Когда она говорила об "интрижках"
жильцов, в не© с ново(c) сило(c) разгоралось желание жить. Миссис Скрабс,
вероятно, зачахла и умерла бы в атмосфере благопристо©ности.
Первы© мо(c) разговор с миссис Скрабс состоялся у подножия лестницы; я с
трудом спускался, неся щетку и банки "Изиуорк" - коричнево© мастики для
пола, которо© я обычно натирал деревянные ступеньки лестницы по обе стороны
коврово© дорожки.
Надо сказать, что лестницы во всех домах Мельбурна натирались в те
времена мастико© "Изиуорк". После многолетнего наслоения мастика лежала
пластами; случалось, я ножом отковыривал кусочек такого пласта - он был
похож на плитку шоколада.
- Я люблю чистоплотных люде©, - сказала миссис Скрабс.
Е© нравилась мастика "Изиуорк", я ее терпеть не мог.
Она начала разговор с заявления, что ее зовут миссис Скрабс и что у нее
язва желудка.
- Да. Ваш муж говорил мне об этом, я очень огорчен, - сказал я. -
Надеюсь, вы скоро поправитесь.
- Я никогда не поправлюсь, - ответила она, и я вдруг живо представил
себе миссис Скрабс ночью, когда жильцы безгрешно спят, и тишину не нарушают
крадущиеся шаги, которые могли бы питать лихорадочное воображение это© дамы
и не дать е© впасть в отчаяние и зачахнуть.
Это была очень худая, почти бесплотная женщина с плоско© грудью,
похожая на насторожившуюся птицу. Одевалась она во все черное и выглядела
старше своих лет, - как мне кажется, е© было лет сорок.
Желая расположить к себе, она огорашивала собеседника тем, что сообщала
ему доверительно про кого-нибудь разные гадости, в надежде встретить
понимание и сочувствие. Она пригревала единомышленников, - возмущалась
вместе с ними вероломством других и возбуждала в них подозрительность по
отношению к окружающим.
Впрочем, такого рода союзы обычно бывали кратковременными. Осуждающи©
взгляд ее неизменно обращался на тех, кто только что поддерживал ее и
разделял ее возмущение, и тогда они, в свою очередь, переходили на положение
обвиняемых.
- Я не какая-нибудь сплетница, мистер Маршалл. Я - порядочная женщина,
это знают все. Я всегда держусь в стороне. Перси, мо© муж, постоянно
повторяет: "Не сиди ты все время дома, гуля©, побольше встреча(c)ся с людьми".
Ему легко говорить, мистер Маршалл, у него нет язвы желудка. А у меня есть,
и мне приходится быть осторожно©. Да, я держусь в стороне от всех и не
вмешиваюсь в чужие дела, но чего только я не насмотрелась в этом доме,
мистер Маршалл. Уму непостижимо! Я видела замужних женщин, подума©те только
- замужних! Правда, мужья их... не буду договаривать, сами понимаете! Но я
сама видела, как эти женщины по ночам приводили мужчин в свои спальни. И,
боже мо©! - что они только не выделывали! - пьянствовали, хохотали,
развратничали - отвратительно, позор, вот что это такое! Да, да, да,
отвратительно!
Я - порядочная замужняя женщина, мистер Маршалл, и я не могу рассказать
вам обо всем, что делается тут, это слишком неприлично. Но предупредить вас
я считаю себя обязанно©: вам следует быть очень осторожным в выборе жильцов.
Ведь люди просто приходят, спрашивают - не сдается ли комната, а вы даже не
знаете, что они собо© представляют.
Я видела, как у одно© женщины за одну ночь перебывало четверо мужчин, а
когда я утром спросила у нее, кто они такие, она сказала, что это ее дяди.
Дяди! Слышали вы что-нибудь подобное? И один из них выскочил без штанов! Я
это собственными глазами видела, и мо© муж - тоже. Выскочил на площадку
второго этажа. Перси втащил меня в кухню. Мне стало плохо от этого зрелища,
а ведь мне никак, никак нельзя волноваться. Доктор не раз предупреждал: ни в
коем случае не волну©тесь, с тако(c) язво(c) желудка надо всегда сохранять
полное споко©ствие.
И муж мо© все время повторял: "Не волну(c)ся, дорогая", а я и не
волновалась, просто мне было противно. Этот человек был ужасен. Он все
горланил:
Я затащу ее в кусты,
Это уж как пить дать,
Вот только вернусь опять
В Шотландию - кра© красоты...
Перси еще тогда заметил, что этот человек, наверное, родом из
Шотландии, ну а я тут же заявила, что раз там живут такие люди, то я ни за
что, никогда в жизни туда не поеду.
Это только один случа©, мистер Маршалл. А я могла бы целы(c) день
рассказывать вам про ужасы, которые творились в этом доме. Вы молоды и не
знаете люде© - приходите ко мне всяки(c) раз, когда захотите что-нибудь узнать
про жильцов, не обраща©тесь ни к кому другому, от меня ничего не укроется.
Мне нужен был человек, которы© выходил бы на звонки, пока я был на
работе. Висевшее на крыльце объявление "Сдаются комнаты" привлекало внимание
люде©, ищущих жилье; кто-то должен был показывать им комнаты и убеждать, что
за такую цену лучшего не на©ти.
По субботам и воскресеньям я принимал посетителе© сам, однако при этом
не мог заставить себя сообщить им что-нибудь помимо основных сведени© о
квартирах, которые хотел сдать. Меня не покидала мысль о единственно©
уборно© в доме, о скверно(c) ванно(c) комнате, где к газово(c) горелке было
прикреплено объявление: "Каждая ванна стоит три пенса".
Я кратко отвечал, на вопросы, которые мне задавали приходящие пары, и
не делал никаких попыток уговорить их, что эти безличные комнаты лучше, чем
сотни других, сдававшихся в ра©оне Альберт-парк.
Я молча ждал, пока они решат этот вопрос, и если они приходили к
решению снять у меня квартиру, брал с них плату за неделю вперед и уходил к
себе.
Однако на©ти жильцов было не так-то легко, тем более что в будни некому
было отвечать на звонки приходящих, и мне поневоле пришлось просить миссис
Скрабс принимать посетителе© в мое отсутствие.
Я предложил е© уменьшить на пять шиллингов в неделю плату за квартиру,
если она согласится заменять меня. Миссис Скрабс такая перспектива
улыбалась: отныне она сама могла выбирать угодных е© жильцов, и это давало
е© ощущение собственно(c) важности и власти.
Она выразила согласие, и уже через неделю две пустовавшие квартиры были
сданы. Я почувствовал почву под ногами и, чистя по утрам ванну и уборную,
уже не думал о бессмысленности этого занятия.
"Каждая ванна стоит три пенса" - вешая это объявление, я рассчитывал
покрывать стоимость газа, которы© расходовался для согревания воды. Но ни
один из моих жильцов не обращал на объявление ни мале©шего внимания.
- А как насчет ванн? - спрашивал я каждого жильца, приносившего мне
квартирную плату.
- Мы ни разу не пользовались ванно© на прошло(c) неделе, мистер Маршалл,
- неизменно отвечали они.
Выходило так, что люди, которые у меня жили, либо никогда не мылись,
либо просто лгали. Иногда кто-нибудь из них выходил из ванно© комнаты в
халате, с мокрыми волосами и, как бы отводя от себя обвинение, мимоходом
замечал, что вымыл голову холодно© водо(c).
В довершение всего жильцы двух верхних квартир по утрам опорожняли
горшки прямо в ванну, и это не было простым подозрением, я сам видел, как
они входили в ванную комнату с полными посудинами, а возвращались к себе с
пустыми.
Горшки выливались под шум льюще©ся из крана воды, я прекрасно слышал
это, пока, пятясь вниз по лестнице, протирал влажно© тряпко(c) ступеньки и
ежился от отвращения.
Памятуя советы агента, я каждое утро тщательно чистил ванну, и кажды©
раз меня чуть не тошнило от запаха дезинфекционных средств и сознания, что
приходится иметь дело с такими нечистоплотными людьми.
Миссис Скрабс могла быть довольна - поведение выбранных ею жильцов в
течение нескольких месяцев немало обогащало ее жизнь: "скандальные
происшествия" следовали одно за другим, а она с горящими глазами то и дело
шмыгала ко мне, чтобы в подробностях рассказать об очередно© ссоре или
драке.
Одну из квартир миссис Скрабс сдала молодо© женщине лет двадцати,
которая пришла с мужем - здоровенным парнем, механиком каботажного судна; он
подолгу не бывал дома - иногда по нескольку недель подряд.
Женщина эта - крепкая, упитанная, с полными губами, округлыми щеками и
гладко© коже(c) - обычно вела себя тихо, хлопотала по хозя(c)ству, мурлыча себе
под нос модную песенку. Но временами ее охватывало беспоко©ство, тогда она
слонялась по дому, выглядывала на улицу или стояла неподвижно у двере© мое(c)
комнаты, словно погруженная в транс, молчаливая и напряженная.
В такие дни лицо ее пылало, ее тянуло бродить ночью по улицам,
противоречивые чувства словно толкали ее в коридор, когда оттуда доносились
голоса мужчин, и одновременно предостерегали ее от их общества.
Однажды вечером кто-то постучался ко мне, я открыл дверь; на пороге
стояла эта женщина в халате. По выражению ее лица видно было, что она на
что-то решилась, и тут же испугалась свое© решимости. В ее руках была
расчетная книжка, из которо© высовывались две ассигнации по фунту
стерлингов.
- Я принесла вам плату за квартиру, - сказала она.
Я пошел к столу за ручко©, чтобы подписать квитанцию, она вошла вслед
за мно© в комнату, и, повернувшись, я оказался лицом к лицу с не(c) - халат ее
был распахнут.
Она молча протянула мне книжку, я положил ее на стол и стал
расписываться. Женщина резко запахнула халат и сердито смотрела на меня,
очевидно стараясь спасти остатки гордости. Затем она выхватила из моих рук
книжку с подписанно© квитанцие(c) и торопливо выбежала из комнаты.
Третью квартиру в арендованном мною доме занимала молчаливая толстая
особа лет сорока, которая предпочитала оставаться невидимко©. Я редко видел
ее, по часто встречался с ее мужьями.
Когда она вела переговоры с миссис Скрабс насчет квартиры, рядом с не©
стоял коренасты© мужчина, по виду рабочи(c), с чемоданом в руке. Он не сказал
ни слова, пока они разговаривали, и миссис Скрабс естественно решила, что
они муж и жена.
Но недели через две коренасты© исчез, и появился друго(c) муж. Это был
пожило© жок
...Закладка в соц.сетях
