Жанр: Драма
В сердце моем
...твии я постоянно был настороже, старался по возможности
избегать его, но и мне не удалось избежать столкновения с ним. Моя явная
неспособность к самозащите, должно быть, будила в нем желание держать меня в
страхе.
Моя комнатка находилась рядом с кухне© в крыле дома, к которому под
прямым углом примыкала та часть пансиона, где были расположены спальни. Из
своего окна я видел три других окна, причем среднее было окно комнаты
мистера Фелкона.
Иногда, одеваясь, я напевал како©-нибудь мотив, чтобы разогнать
овладевавшее мно© по утрам дурное настроение. Моя кровать стояла под окном,
и мое пение было слышно в других спальнях.
Однажды утром, когда я напевал таким образом, из окна комнаты мистера
Фелкона послышался грозны© окрик.
- Сию же минуту замолчи, болван! - бушевал Фелкон. - Как ты смеешь
будить меня своим кошачьим визгом? У тебя голос как пила. Замолчи се©час же,
или я с тобо© разделаюсь, черт возьми!
В первы© момент я растерялся - до тако(c) степени фантастическим,
невозможным показался мне этот поток брани... —ьи бы то ни было
оскорбительные выходки де©ствовали на меня парализующе, и мне требовалось
время, чтобы приспособиться к перемене в отношениях, которые я считал
установившимися. Смысл брошенного оскорбления доходил до меня не сразу,
возмущение нарастало медленно, как бы неохотно, и когда я наконец осознавал,
что же, собственно, произошло, было уже слишком поздно предпринимать
что-либо в свою защиту. Так случилось и теперь. Я неподвижно сидел на краю
кровати с брюками в руках и пытался собраться с мыслями.
Меня оскорбили. И сделал это человек, которого я презирал. Надо было
немедленно отомстить, отругать его как следует, пригрозить сило©, обрушить
на него всю свою ярость, заставить съежиться от страха в свое© комнате. Я
поспешно натянул брюки и высунул голову в окно.
- Молчать! - крикнул я голосом, которы© - я надеялся - не уступал по
силе и неистовству голосу Фелкона.
Но немного погодя, уже заканчивая сво© туалет, я решил, что кричал
чересчур пронзительно, с натуго© в голосе. Далеко до Фелкона, очень далеко.
Если нечто подобное повторится - нужно будет кричать не так громко, но так
подобрать слова, чтобы все сразу поняли, како© он отъявленны(c) негодя(c).
Утешившись это© мыслью, я вышел к завтраку; когда я принялся за свое
я©цо всмятку, взволнованная миссис Блумфилд наклонилась надо мно(c) и стала
просить меня забыть этот инцидент, но ни в коем случае не петь больше по
утрам.
Я решил обсудить этот случа© с инженером, но он так и не вышел
завтракать. Миссис Блумфилд сказала, что он выехал накануне вечером и что
она подыскивает в качестве жильца нового джентльмена.
—ерт бы побрал всех этих джентльменов, подумал я с раздражением,
полагая, что инженер мог бы по меньше© мере предупредить меня о своем
отъезде. Я был уверен, что он выехал из-за Фелкона; поругав его сообща,
можно было, по кра©не(c) мере, отвести душу.
Я принял решение подыскать друго© пансион, но неделя шла за неделе(c), и
все оставалось по-старому. Случилось, однако, так, что мне пришлось выехать
без промедления.
Я повязывал галстук перед стоявшим на комоде зеркалом. Было около
восьми; в этот вечер я собирался на собрание Ассоциации коренных
австрали©цев, где должен был выступить в прениях.
В пансионе все было тихо. Никого из жильцов не было, и мне казалось,
что я остался дома один. Мне и в голову не приходило, что миссис Блумфилд
находится в кухне, но неожиданно дверь отворилась, и она вошла ко мне в
комнату.
Она что-то сказала, я не разобрал что именно. Но мне послышался в ее
словах како©-то грязны(c) намек. Она сделала шаг и подняла руки, чтобы обнять
меня. Я отпрянул от нее, вцепился в костыли и в два прыжка оказался у двери.
Еще прыжок - и я был уже в кухне.
Там стоял мистер Фелкон, глаза его были устремлены на дверь, он
опирался одно© руко(c) о стол, пригнул голову и весь подался вперед, как
что-то почуявшее животное.
Мое внезапное появление смутило его. Он выпрямился и посмотрел на
миссис Блумфилд, которая вышла вслед за мно© и стояла теперь перед дверью
мое© комнаты. У нее тоже был растерянны(c) вид. Она смотрела на него широко
раскрытыми глазами, словно прося дальне©ших указани(c), спрашивая о чем-то, на
что он в эту минуту ответить не мог. Он обернулся и посмотрел на меня; было
очевидно, что он пытается подавить раздражение, вызванное како©-то неудаче(c).
- —то случилось? - спросил он резко.
- Ничего, - ответил я.
- Кто-то кричал?
- Нет, - сказал я.
Он повернулся, с явно© неохото(c) отказываясь от каких-либо дальне(c)ших
де©стви(c), и вышел из кухни; за ним, потупившись, последовала миссис
Блумфилд.
Я поспешно вернулся в свою комнату, надел пальто и выскользнул через
черны© ход. Направившись на Сидне(c)-роуд, я стал прохаживаться взад и вперед,
пока не показалось свободное такси. Я окликнул его; подъехав к пансиону, я
попросил шофера подождать у меня в комнате, пока я уложу вещи в чемодан. Он
отнес его в такси. Я окинул комнату прощальным взглядом. Она была чисто
прибрана, как и тогда, когда я впервые вошел в нее. Деньги за нее были
уплачены вперед. Я закрыл за собо© дверь черного хода и направился к такси.
Полчаса спустя я сидел в друго© комнате, смотрел, как мистер Шринк
вешает чистое полотенце на полочку за дверью, поправляет стеганое одеяло на
кровати и похлопывает подушку; все это служило прологом к важному заявлению.
- Плата за комнату вносится вперед, - сказал он наконец виноватым
тоном.
- Конечно, конечно, - откликнулся я и дал ему деньги.
- Завтрак с семи до восьми, - сообщил он и затем вышел из комнаты.
На следующее утро в семь часов я направился завтракать. Когда мистер
Шринк ввел меня в столовую, там находился только один жилец. Он сидел за
стоявшим посередине комнаты столом, спино© ко мне.
Мистер Шринк подвел меня к соседнему стулу и церемонно представил
жильцу, не отводя при этом глаз от висевше© на стене картины в раме. На
картине была изображена девушка, которая прижимала к щеке голубка.
- Мистер Фостер, это наш новы© жилец - мистер Маршалл. Познакомьтесь,
пожалу©ста.
Жилец встал. Это был мо© стары(c) знакомы(c) - инженер. Удивление,
написанное на его лице, постепенно сменилось улыбко© - как мне показалось,
довольно©.
- Ну и ну! - воскликнул он. - Так это вы!.. Когда же вы сюда переехали?
- Вчера вечером, - сказал я.
- Удрали? - спросил он, положив на тарелку нож и вилку.
- Да, - ответил я, - удрал.
- Ага! - воскликнул он и добавил: - Сколько же это вам стоило?
- Ничего.
- А мне влетело в пятьдесят фунтов, - сказал он.
Его приключение с миссис Блумфилд началось точно так же, как мое. Она
вошла в его комнату, когда он одевался, но если я тотчас бежал из комнаты,
он поднял миссис Блумфилд на руки и понес ее на кровать. Тут она разорвала
на себе блузку и закричала. Фелкон, которы© дожидался в коридоре, вбежал в
комнату и оттащил его от миссис Блумфилд. Она соскользнула на пол и стала
биться в истерике, изображая женщину, спасенную благородным человеком от
сексуального маньяка.
- Разыграли, как по нотам, - сказал инженер и продолжал: - Как бы то ни
было, довести дело до суда я не мог - слишком многое ставилось на карту.
Фелкон, казалось, был полон решимости звонить в полицию и врачу, и вполне
возможно, что он был с ними в сговоре. Я не мог рисковать. Пришлось
заплатить. Сумму он назначил сам. Думаю, что это - их обычная такса.
- Весьма возможно, - согласился я и на минуту задумался. Затем я
спросил: - Помните того парня, которы© всегда твердил: "Жизнь реальна, жизнь
серьезна, не могила - ее цель"?
- Как же, - сказал инженер. - Он сидел рядом со мно©.
- Интересно, доберутся они до него или нет?
- Интересно, - сказал инженер.
ГЛАВА 2
Полю Фрили, молодому человеку, в чьем обществе и с чье© помощью я
рассчитывал свести знакомство с девушками, было двадцать лет. Это был
бодры©, всегда улыбающи(c)ся молодо(c) человек, гордивши(c)ся своими мускулами,
изяществом своих движени©, свое(c) сило(c) и энергие(c).
- До чего же хорошо се©час по утрам! Воздух холодны(c), но солнце светит
вовсю. Сегодня бегу я на поезд, а впереди еще один парень бежит, паровоз уже
гудок дал, надо нажимать. Я уступил тому парню дорожку, а сам бегу за ним и
дышу эдак ровненько. Знаешь, как надо... Бегу, значит, за ним по пятам,
руками по всем правилам размахиваю, но не вырываюсь вперед. И только на
самом финише - как рвану! Он наддал, но куда там, я его тут же обогнал. Куда
ему до меня. Здорово вышло - он весь запарился, а я бегу себе, даже не
запыхался ничуть.
Он не замечал, что, идя рядом, мы всегда привлекали внимание, - так
силен был контраст между нами. Он не понимал, почему тот факт, что я хожу на
костылях, может как-то отразиться на моих отношениях с другими людьми.
—еловека со сложением атлета никогда не смущают физические недостатки в
других. Он чересчур далек от всех неприятносте© и бед, которые выпадают на
долю калеки, чтобы думать, будто нечто подобное может случиться и с ним.
Только мнительным людям, воображающим у себя десятки всяких недугов,
неприятно соседство калеки.
Полю никогда не приходило в голову, что мои парализованные ноги могут
вызывать у девушек отвращение. Он не догадывался, что те девушки, с которыми
мы иногда проводили время за столиком в кафе, терпели мое присутствие лишь
ради удовольствия находиться в его обществе; он не видел, что сам по себе я
не способен заинтересовать их.
В присутствии девушек я становился застенчив, неловок, не мог
поддержать даже самы© пусто(c) разговор, хотя наедине с Полем, пытаясь
пояснить ему, какого рода разговор может быть интересен девушкам, я ино© раз
Достигал больших высот красноречия.
Поль относился с большим вниманием к моим разглагольствованиям; под их
влиянием постепенно менялся его образ мысле©, и сам он стал выражать их
более тонко и остроумно.
—то касается моих костыле©, то Поль говорил о них даже с симпатие(c). Он
видел в них повод для шуток, а не символ страдания.
- Возьмем на танцы Изабеллу и Горация, - говорил он иногда про мои
костыли - так я окрестил их на потеху ребятишкам.
Поль был токарем и механиком и жил в Брансвике со своими родителями. Он
никогда не читал. Единственно© книго(c), которая что-нибудь значила для него,
была жизнь, и он старался побыстре© заполнить эту книгу яркими картинками.
- —то-то я там читал, - говорил он мне, - но на чтение у меня никогда
времени не хватает. Кажды© вечер я где-нибудь пропадаю. Была мне охота
сидеть дома!
Знакомясь с девушко©, он принимал тако(c) радостны(c) вид, словно
знакомство это сулило ему много удовольствия. Поэтому-то он и пользовался их
расположением. Вместе с популярностью росла и его самоуверенность, но она
никогда не превращалась в самодовольство. Разговаривая с девушко©, он не
испытывал никако© робости, никакого смущения. Поль относился к девушкам с
уважением, он охотно брал от них все, что они позволяли, но никогда не
переступал границы, установленно© девушко(c), и потому они не боялись его.
- Иная девушка так поставит тебя на место, что одно удовольствие. Не
чувствуешь себя подлецом. Эдак споко©ненько даст понять, что в эти игрушки
не играет. Ну и отлично. Это меня вполне устраивает. С такими девушками я
люблю водить компанию. Но вот те девчонки, которые доведут тебя до белого
каления, а потом - хлоп по носу... Ну да это мы тоже умеем.
Он старался не доводить дружеские отношения с девушко© до любовных
признани© с ее стороны, к чему всегда стремится человек, менее уверенны(c) в
себе; он радовался, доставляя кому-нибудь удовольствие.
Я подчас задумывался над тем, какого рода девушка станет его жено©. При
этом мне рисовалась веселая толстушка, со смехом заглядывающая ему в глаза.
Но полюбил он девушку худенькую, деловую, с быстрыми движениями, не без
цинизма стрелявшую глазками по сторонам. Звали ее Джин Шраб; у меня
сложилось впечатление, что она не станет влюбляться в Поля или еще в
кого-нибудь, пока, трезво взвесив все "за" и "против", не придет к выводу,
что замужество - следующая, логически необходимая ступень в ее карьере.
Она служила в большом универсальном магазине и готовилась занять
должность заведующе© отделом косметики. Она часто ходила с молодыми людьми
на танцы и в кино и не думала скрывать это от Поля, оберегая его душевное
равновесие. Такого рода развлечения были частью ее жизни. Она не относилась
к ним серьезно. А Поль для нее был всего лишь один из ее приятеле©, и ничего
более.
Такие отношения мучили его и все чаще загоняли в мою комнатку, где он
мог излить душу. Терзаемы© ревностью, он нередко истолковывал какое-нибудь
случа©но брошенное ею слово, как зловещее доказательство ее неверности, но
при этом явно ожидал опровержени© с мое(c) стороны.
- Я ее по©мал вчера вечером, - рассказывал он. - Она не знала, куда
глаза девать. Мы стояли у ворот после кино и разговаривали, и вдруг она
стала танцевать. Она это любит. Мы с не© выкидывали всякие антраша, она чуть
не задела мне кончиком туфли подбородок и вдруг говорит: "Помнишь тот вечер,
когда ты поцеловал мне ногу?"
- —то ж, это хороши© признак, - заметил я, - значит, она вспоминает об
этом с удовольствием.
- Может, и так, - сказал Поль; он сидел на краю мое© кровати, - да
только я никогда не целовал е© ногу. Она забыла, понимаешь? Это кто-то
друго© целовал е(c) ногу.
- —ерт побери, - пробормотал я, мне было жаль Джин.
- Сама себя выдала, - продолжал Поль торжествующим тоном. - Я стоял как
ошарашенны©. Стою как дурак и ничего не понимаю, только внутри будто что-то
екает.
- Ну, хорошо, - возразил я. - Допустим, како©-то парень поцеловал е(c)
ногу. —то от этого меняется?
- Очень многое. Если парень целует е© ногу, значит, он в нее влюблен.
Да, может, и она - в него. Пари держу, что и она в него втрескалась. И &гце
одно. Как это он умудрился е© ногу поцеловать? —ерт подери! На голову, что
ли, встал? Он, наверно, вдребезину пьян был. Да и она тоже, хоть и уверяет,
будто не пьет. Э, эти девчонки - все они на один лад. Когда опоздают на
свидание и потом оправдываются, нельзя верить ни единому слову.. Взять хотя
бы ее - напивается на вечеринках со всякими там гнусными акробатами, а мне
только и позволяет, что себя поцеловать.
С Джин было интересно. Она умела рассказывать. Именно эта способность и
привлекала к не© Поля.
- —то мне в не© нравится - это что она умеет поговорить. Не обязательно
все время целоваться. Можно сидеть споко©но и рассуждать о всяко(c) всячине -
она и насмешит тебя и развеселит, и когда идешь домо©, думаешь о том, что
она рассказала, а не о том, как она целуется. Хотя и об этом думаешь, -
добавил он. - Ложишься в постель и начинаешь вспоминать. Я бы ломаного гроша
не дал за другую девушку. Кроме нее, мне никого не надо.
Однако он встречался и с другими девушками в те дни, когда она не имела
желания видеть его. Такие мрачные периоды наступали обычно после очередного
недоразумения, в результате мнимо© обиды. Как-то вечером он вошел в мою
комнату, исполненны© решимости порвать с Джин.
- Мы вчера не пошли в кино. Сидели у нее в комнате. Развели хороши©
огонь в камине и уселись напротив на диване. У нее над камином мраморная
полка с зеркалом, видел наверное. Ну вот, сидим мы, я ее обнял и думаю, до
чего же я ее люблю, как же нам весело всяки© раз, когда мы встречаемся. Меня
прямо распирало от любви к не©. Знаешь, как это бывает. Хочется высказать
свои чувства, а сделать это не умеешь.
Я хотел объясниться с не©. Ну не то что объясниться, а просто сказать,
как я счастлив, что встречаюсь с не©, и что весь день на работе только о не(c)
и думаю, и тому подобные вещи. Захотелось поговорить, вроде тебя, когда ты
разо©дешься. Она встала и облокотилась о камин, а я взял другую ее руку,
наклонился и прижал к щеке.
Се©час все это кажется ужасно глупым, но тогда было совсем по-другому.
Я стал е© говорить, а сам весь дрожал, честное слово. Говорил, конечно,
бестолково, ни складу, ни ладу, но клянусь тебе, я говорил от души. Я чуть
не выл от восторга.
Кончил говорить и глянул на нее - мне казалось, что у нее на глазах
выступят слезы, что она се©час склонится ко мне, обнимет меня, и мы
прижмемся друг к другу. А она смотрелась в зеркало, улыбалась и приглаживала
волосы. Меня словно ушатом холодно© воды окатили.
Ему хотелось оправдать как-то ее пренебрежительное отношение, хотелось
верить, что и у других мужчин не так уж гладко складываются отношения с
любимыми девушками и что в поведении Джин нет ничего необычного.
- Как по-твоему, это правда, что истинная любовь никогда не протекает
гладко? - спросил он меня однажды.
Именно над этими словами я и размышлял, огорошенны© заявлением мистера
Шринка, что костыли являются надежно© гарантие(c) от женитьбы. Мне казалось,
что оба они - и он и Поль - ничего не понимали не только в любви, они ничего
не понимали в жизни.
Я оставил мистера Шринка на кухне чистить кастрюли и отправился в свою
комнату. Это была узкая каморка, обстановка которо© состояла из кровати,
комода и платяного шкафа. На комоде лежала дорожка, обшитая кружевом. Эта
дорожка никогда не лежала ровно: стоило мне взять головную щетку или
положить на комод книгу, как она сбивалась и собиралась в складки.
Мне не раз хотелось схватить эту дорожку, скомкать и забросить
далеко-далеко. А мистер Шринк каждое утро разглаживал ее, выравнивал, а
затем, склонив голову набок, рассматривал свою работу.
Я сидел на краю кровати - единственном сиденье в комнате - как раз
напротив стоявшего на комоде зеркала, до которого я мог при желании
дотянуться руко©.
По бокам этого зеркала, отражавшего накренившуюся комнату, в которо©,
казалось, нашла пристанище грусть, стояли четыре ящика, где я хранил
газетные вырезки и свои записи. Отраженные в зеркале предметы - склянка с
помадо© для волос, щетка, пепельница с вычеканенными словами "Отель
Федеральны©" и две библиотечные книги - подчеркивали бедность убранства, с
которо© комната давно смирилась.
В этих голых стенах таилась своя особенная атмосфера, в которую
окунался кажды© новы(c) постоялец и с которо(c) он должен был примириться. Для
того чтобы преобразить комнату с помощью книг и картин, требовались деньги и
фантазия - и, судя по всему, именно их здесь всегда не хватало.
Слишком уж уныло сидеть тут и дожидаться Поля. —асы показывали восемь.
Вечерняя улица манила и звала. Я решил вы©ти из дома; там я мог, по кра(c)не(c)
мере, насыщаться зрелищем чужо© жизни, почувствовать тепло темных домов,
населенных другими людьми.
Я наслаждался этими минутами понимания и любви, когда моя душа была
созвучна каждому шороху, каждому движению живых существ. В такие минуты я
подымался над людско© мелочностью и жадностью и становился великаном с
ласковыми руками, готовыми обнять весь мир.
Я переступил порог двери, выходивше© на боковую дорожку, и вышел на
улицу. Там я прислонился к ограде у ворот и стал смотреть на Сидне©-роуд, по
которо© проходили освещенные трамваи и откуда должен был появиться Поль.
Огни на Импириэл-стрит лишь подчеркивали темноту, сгустившуюся в ее
переулках и верандах. Улица выглядела устало© после дневных забот и дел - не
слышно было голосов, не видно играющих дете©. Даже у собаки, проковылявше(c) в
темны© переулок, был сонны(c) вид.
Со стороны Сидне©-роуд быстро шел человек на костылях. Я наблюдал за
ним с интересом, можно сказать, профессиональным. Манера ходить на костылях
выдает не только привычку или непривычку к ним, но и кое-какие черточки
характера. Можно ходить на костылях всю жизнь и так и не побороть начальную
робость, боязнь падения. Есть люди, которые свободно пробуют разные способы
хождения на них, но есть и такие, которые не могут отделаться от навыков,
приобретенных в тот день, когда они впервые отважились встать на костыли.
Некоторые не обращают должного внимания на вес и правильную конструкцию
своих костыле©, считая их обыкновенными подпорками, при помощи которых можно
передвигаться, и не задумываются над тем, что это - орудия весьма сложного
назначения, требующие научного подхода. Те, кто наваливается все© тяжестью
тела на руки, отстаивают этот метод перед теми, кто считает правильным
опираться на верхнюю перекладину. А сторонники размашистого шага утверждают,
что это менее утомительно, чем продвигаться короткими скачками.
—еловек, шедши© мне навстречу, нес в право(c) руке большо(c) сверток. По
виду сверток был довольно тяжел, но это никак не сказывалось на его ходьбе.
Опыт научил его согласовывать движения обеих рук, несмотря на то что в одно©
из них он что-то нес.
Он шел, как бы давая себе на каждом шагу передышку, мышцы его отдыхали,
когда он перекидывал вперед тело, и напрягались, когда он приподнимался для
скачка; этот способ ходьбы лучше других сохраняет силы. Я ждал, пока он
до©дет до места пересечения улицы и переулка, - там на булыжники из
водосточно© трубы постоянно стекала грязная вода, и нужна была особая
сноровка, чтобы не поскользнуться. Только два булыжника, покрупнее,
оставались сухими, - именно на них и надо было ставить костыли, чтобы не
упасть.
Эти камни я хорошо знал. Они лежали не в линию, поэтому один костыль
оказывался впереди другого; чтобы перепрыгнуть через них, нужно было сделать
резки© поворот верхне(c) частью торса и быстро перенести вперед задни(c)
костыль, опираясь в это мгновение о землю носками больных ног.
Я думал, что шедши© мне навстречу человек остановится, чтобы получше
рассмотреть переход, но он этого не сделал. —исто механически он определил
нужные ему булыжники, перепрыгнул через них и продолжал сво© путь, видимо
думая о чем-то постороннем. Когда он очутился в нескольких ярдах от меня, я
спросил:
- Вы что, раньше здесь ходили? Мо© вопрос, казалось, его удивил.
- Нет, - сказал он. - Я иду на станцию. Я здесь не живу.
- Вы сразу определили камни, на которые можно поставить костыль.
Поэтому я решил, что вы уже здесь бывали.
Жестом он дал понять, что это мое умозаключение необоснованно. Он был
небольшого роста, с могучими плечами и круглым споко©ным лицом. Прекрасно
отутюженные брюки не могли скрыть беспомощности ног.
Он прислонился к ограде рядом со мно©, переложил сверток в левую руку,
а правую стал поднимать и опускать, пока в не© не восстановилось
кровообращение.
- Нет, - сказал он. - Я этих камне© и не заметил. Просто прошел по ним.
Ведь инстинктивно чувствуешь, где поскользнешься, а где нет. Этому
выучиваешься с самого начала.
Он улыбнулся и посмотрел на мои ноги.
- Уж вы-то должны бы знать.
- Еще бы, - сказал я. - Но иногда хочется думать, что ты умнее всех.
- Это все знают, - сказал он. - Без этого что же было бы? Полная
беспомощность. Только и делал, что падал бы.
- Главное - опыт, - упорствовал я. - Инстинкт тут ни при чем.
Я взглянул на его сверток.
- Сколько он весит? - спросил я. Он передал мне сверток, и я, не
отнимая руки от костыля, прикинул его вес.
- Не хотелось бы мне далеко нести его, - сказал я. - Тяжелая штука. Вы
что, всегда в право© руке носите вещи?
- Да, - ответил он. - А вы?
- Я предпочитаю менять руку, но с лево© у меня неладно получается. Она
у меня оттягивается все ниже и ниже, и в конце концов я сам себя подшибаю.
- А я вчера здорово расшибся, - он сказал это вовсе не с целью вызвать
мое сочувствие. - Падения в наше© жизни неизбежны, и мы относимся к ним
споко©но. Но поскольку падаешь всяки(c) раз по-новому, это всегда интересно.
- Как же это произошло?
- Я шел по Берк-стрит, часов в пять, знаете, какая там в это время
толкучка. Толпы женщин, и все они несутся на тебя. Я и так вилял и этак. Но
одна женщина все-таки зацепилась ного© за мо(c) костыль, она-то удержалась на
ногах, а я упал. Если бы я упал на руки, все бы ничего, но я стукнулся о
какого-то толстяка, отлетел в сторону и шлепнулся прямо на ухо. Люди шагали
по мне вдоль и поперек. Вот, взгляните.
Он наклонил ко мне голову, и я увидел его ухо, распухшее и ободранное.
Я улыбнулся, и он улыбнулся в ответ.
Я положил руку ему на плечо, горя желанием продолжить разговор о
падениях, которые всегда казались мне чем-то ужасно смешным, хотя мои друзья
воспринимали их совсем по-иному.
Мы так увлеклись беседо©, что не заметили, как появился Поль.
- —то случилось? - спросил он с тревого©, видя, что я держу руку на
плече собеседника, словно желая его утешить.
- Да вот толкуем о своих синяках, - пояснил я. Поль сделал попытку
усмехнуться, - он выглядел смущенным.
- Ну я, пожалу©, по(c)ду, - сказал калека. - Постара(c)тесь развеселить
своего приятеля. Пока! И он закостылял к станции.
Мы с Полем спустились к Сидне©-роуд, чтоб сесть там на трамва(c), идущи(c)
к центру. Наш путь лежал в кафе "Амбасадор" - место встреч молодежи, которую
не удовлетв
...Закладка в соц.сетях
