Жанр: Драма
Золотая клетка Две судьбы 4.
...и долго не залеживаются. Сегодня есть, завтра нет. Предлагаю вернуть тебе долг
там же, где брал, - у твоего дома. Только скажи: во сколько тебя ждать?
- Слушай, Кир, завтра суббота, и мне перед свадьбой надо сделать множество покупок.
Право, не знаю, когда там буду. Не хотелось бы заставлять тебя долго ждать. Может, отложим
на недельку-другую?
- Я же тебе объяснил - не хочу оставаться твоим должником! Ничего со мной не
случится, если пооколачиваюсь там часа два. Зато на душе станет легче! - Это говорилось с
искренним жаром.
- Ну ладно, - согласился он, - постараюсь быть на Зубовской около трех. Но давай
договоримся: ждешь меня полчаса; не подъеду к этому времени - больше себя не мучай! Я не
буду в претензии, если долг отдашь позже.
"Ишь какие мы богатенькие - пятьсот баксов для нас пустяк!" - вместо слов
благодарности злобно произнес про себя Кирилл, а вслух с искренней радостью сказал:
- Вот это мне подходит! Но предупреждаю: тогда ты своих денег долго не увидишь.
Однако я надеюсь, этого не случится, - с рассчитанной лестью добавил он, - всем известно,
что уговор для тебя - святое дело!
"Приедет в это время, я его знаю! - ликовал он. - Алику не придется долго бегать по
лестнице. Все-таки здорово он придумал с возвратом долга!"
Очень довольный итогом осуществленной провокации, Кирилл поспешил обрадовать
Алика; набрал номер - нет почему-то его на месте... А ведь договорились, что будет ждать
звонка дома. Радостное настроение сразу сменилось беспокойством. Неужели куда-то умотал?
Может, за наркотой? Но это же несерьезно - накануне такого дела!
Чего только не передумал, в волнении перебирая возможные причины: попал под машину,
выбежал за хлебом, стал жертвой одного из своих клиентов - наркоманов или просто
скукожился и отвезли в больницу. Везет проклятому Петьке!
Причина оказалась совсем другой. Он уже совсем отчаялся, как неожиданно Алик
связался с ним сам.
- Ты, наверно, беспокоился, Кир, но я раньше позвонить тебе не мог, - уныло сообщил
он. - Четыре часа валтузили в ментовке. Приехали ко мне с повесткой и повезли к себе. Я уж
думал - загребут!
- Это все из-за Инки? - облегченно вздохнув, догадался Кирилл. - А я-то уже боялся,
что с тобой произошел несчастный случай.
- Нашли отпечатки пальцев и проверяют ее знакомых - наркоманов. А я и не стал
отпираться, - насмешливо поведал Алик. - До чего тупые менты! Лишь зря мое и свое время
потратили - ничего не докажут! Передозировка - обычная история. - Перевел дыхание и
спросил о главном: - Ну как, удалось тебе договориться с ним о встрече?
- Полный порядок! Обещал прибыть к трем - полчетвертого! Так что прятаться тебе
долго не придется.
- Тогда порядок! - удовлетворенно заключил Алик. - Значит, завтра поставим точку.
А теперь мне надо отдохнуть. - И хотел положить трубку, но передумал. - Тебе стоит, Кир,
подстраховать меня - посиди в машине на соседней улице. Не в твоих интересах, чтобы меня
сцапали!
Кирилл ничего не ответил, но твердо решил ни за что! Так и хочет, гад, его впутать!
Поймают их вместе - ему уж точно не отвертеться!
В эту роковую субботу Петр встал раньше обычного - предстояло сделать уйму дел. До
свадьбы осталась всего неделя, и далеко не все подготовлено. Даже подвенечное платье
невесты он не успел забрать из ателье. Лишь сданы в загс документы на регистрацию брака и
достигнута договоренность о проведении церковного обряда в Алексеевском храме.
Прежде всего надо съездить в "Президент-отель", оформить аренду зала для банкета на
сто двадцать человек; отправить уже подготовленные приглашения, - помочь в этом вызвалась
Светлана Ивановна, свободная от спектакля.
- Ты бы лучше отдохнула, мама, - пытался отговорить ее Петр: они вдвоем завтракали
на кухне (сестрички в детском саду, отец в отъезде). - Я же знаю: у тебя своих дел
невпроворот, когда выпадает редкий выходной.
- А кто тебе поможет меню составить? Я ведь сумею выбрать самое лучшее, и сделаю
это по-хозяйски, все правильно рассчитаю. Затраты и так астрономические!
- Может, это сделает бабушка? - предложил Петр.
- Но ее дома нет. Мне вчера звонил папа - уехали на дачу спасать яблони от солнечных
ожогов. Ты знаешь, что это такое? Я - нет.
Петр утвердительно кивнул, но объяснять не стал, а перешел к делу:
- Тогда, мамочка, отправимся сначала к продюсеру, он составляет программу эстрадного
шоу, подпишу договор, - если одобришь его предложения.
Сделал паузу, ожидая ее замечаний, и продолжал:
- Потом в ресторан поедем, отберешь номера ревю, те, что тебе понравятся, и дашь свои
замечания по меню. Сделаю предоплату. Так? - вопросительно взглянул он на мать.
- Разумеется. Я в твоем распоряжении до полудня, - кивнула она. - Потом мне надо
забрать Оленьку и Надю из садика.
- Конечно! Заедем в садик, и я вас доставлю домой! - весело заявил Петр. - А потом
- на Зубовскую к Юле.
- Не стоило бы ей никуда ездить... - тихо проговорила вдруг Светлана Ивановна. -
Береженого Бог бережет! Разве ты сам не можешь забрать платье из ателье?
- Попробуй убеди ее! - пробормотал Петр. - Мне не удалось. Обязательно хочет еще
раз примерить.
Сначала так и условились: что заказ из ателье заберет Петр, а Юля там покажется лишь в
крайнем случае. Но времени оставалось мало, и она решила отправиться вместе с ним - не так,
устранят на месте. Вот почему Петр, успешно завершив с помощью матери намеченные на утро
дела, к двенадцати часам подкатил на служебном лимузине к дому у Зубовской площади. Юля
его ждала уже в полной готовности. Однако Раиса Васильевна, которая последние дни
чувствовала себя лучше, настояла, чтобы перед дорогой они попили чаю.
- В этой суете, Петенька, нам недосуг было поговорить. - Она разливала чай. - У Юли
подружкой невесты девушка из ее группы. А кого выбрал ты?
- Виктора Казакова, тоже из моей бывшей группы. Последнее время мы с ним
сдружились - он теперь со мной работает, менеджером по маркетингу.
- Молодец! Наверно, как и ты, работает и учится. А я его раньше не видела?
- Один раз, кажется... В прошлом году, на моем дне рождения. Долговязый такой, в
очках.
- Нет, не припомню. Ну да неважно. Пора вам, дети. Юленька, будь поосторожнее! -
напутствовала она их, провожая.
Примерно в это же время из старого вестибюля метро Парк культуры вышел Алик и
неторопливо зашагал по направлению к дому у Зубовской. Жажда мести, необходимость
отработать немалые бабки - вот что мобилизовало его силы. На сморщенном, как у старика,
лице застыла решимость, глаза лихорадочно блестели.
На место он прибыл в четверть второго - лимузин с Петром и Юлей уже уехал.
Прилично одетый - в поношенное, но фирменно, - Алик прогуливался вблизи подъезда,
размышляя, как незаметно проникнуть внутрь дома. Наконец удобный случай представился:
рядом остановилась пожилая женщина с детской коляской, собираясь открыть парадную дверь.
- Какой прелестный ребенок! - Алик заглянул в коляску. - Сосед я ваш, из двадцать
шестой. Разрешите вам помочь? - И ухватился за коляску.
- Вы очень любезны, молодой человек! - благодарно улыбнулась она. - Если не
затруднит, помогите затащить в лифт.
Дружески с ней переговариваясь, Алик вкатил коляску в подъезд и дальше к лифтам,
мимо дежурной консьержки - та хорошо знала жиличку и решила, что с ней кто-то из
родственников. На радостях Алик даже сопроводил ее в лифте до нужного этажа и помог
затащить коляску в квартиру.
Решив первую часть своей задачи, он, чтобы не привлекать к себе внимания, спустился с
лестницы пешком и затаился в нише за кабиной консьержки. Все время, пока ждал, действовал
как запланировано: каждый раз, как кто-нибудь входил в подъезд с улицы или спускался на
лифте, немедленно покидал свой пост и прятался на лестнице, которой никто, кроме детей с
нижних этажей, не пользовался.
В ателье Петр и Юля задержались дольше, чем рассчитывали. Оказалось, талия у нее
увеличилась не так сильно, как предполагали, - лишнее пришлось убрать.
- Да оставь все как есть! - уговаривал ее Петр. - И сейчас платье на тебе хорошо, а к
свадьбе будет и совсем впору.
- Ничего за неделю не изменится. Не беспокойся, я в него влезу! - стояла на своем
Юля. - Не хочу, чтобы висело на мне как балахон!
Когда наконец все сделали, как она желала, Петру вместо того чтобы ехать домой,
пришлось отправиться с ней в детский магазин.
- Я уже многое припасла для нашего малыша, - улыбнулась Юля. - Не говорила тебе,
чтобы зря не морочить голову. Знаю, как ты занят!
Поймав его удивленный взгляд, объяснила:
- Мне скоро совсем трудно будет двигаться, а такие вещи готовят загодя. Все крупное -
коляску, кроватку, манеж - купишь после его рождения по моему списку. А сейчас нужно
кое-что из мелочей. - И грустно вздохнула. - Была бы мама здорова - и проблемы нет!
Часа два провели в детском универмаге: Юля основательно, придирчиво выбирала.
Сделав необходимые приобретения и даже купив под конец огромного размера плюшевую
игрушку, вышли и сели в поджидавшую их машину. Передав покупки водителю, Петр помог
Юле удобно устроиться в салоне.
К дому подъехали уже около четырех; Кирилла у подъезда не видно... Наверно, не
дождался, с досадой подумал Петр. Ох, уж эти женщины! Разве с ними рассчитаешь время.
Вылезли из лимузина, Петр открыл парадную дверь, взял из рук шофера, крупного молодого
парня, покупки.
- Ты, Федя, посиди в машине. Я отнесу все это в дом и вернусь. Тут меня должен был
ждать один человек. Может, отошел куда-нибудь... Приду - скажу, что делать дальше.
Водитель вернулся к машине, а Петр доверху нагруженный свертками, вошел в
вестибюль, вслед за ним - Юля. Прождавший более двух часов Алик, вне себя от злобы и
ярости, когда наконец увидел Петра не думая ни о чем выскочил из засады...
Загородил им дорогу и, держа пистолет в вытянутых руках, прицелился... Его не видели:
Петру заслонял обзор огромный пакет с плюшевой игрушкой, а Юле - его широкая спина
Казалось бы, Петр обречен...
Сколько ни готовился Алик к этому моменту, как ни тренировался, выстрелить сразу не
удалось: руки тряслись, глаза застлал туман... Этих секунд промедления оказалось достаточно
Петр уронил сверток и нагнулся поднять: в этот миг убийца как раз нажал курок - пуля
досталась спутнице Петра...
Ничего еще не сообразив, кроме того, что нужно немедленно спасаться, Алик стремглав
выбежал из подъезда. Обезумев от страха, даже не бросил пистолет, - продолжая сжимать его
в руке, подпрыгивая, словно заяц, кинулся в сторону стройплощадки...
Когда в подъезде прогремел выстрел, водитель Петра, опытный телохранитель, сразу
понял, что произошло, и по рации вызвал милицию. Выскочив из машины, бросился к дому, но
тут увидел выбежавшего убийцу и устремился за ним. Бывшему десантнику не составило труда
настичь мозглявого Алика. Сбив с ног, Федор заломил ему руку за спину, поднял с земли, и в
полусогнутом состоянии, прихватив носовым платком пистолет, повел его, воющего от боли,
обратно к дому.
Несчастному Петру, когда он осознал, что произошло, было не до поимки убийцы - на
его руках умирала Юля... Пуля попала ей в грудь, - теряя сознание, она все пыталась ему
что-то сказать, но получались лишь хриплые стоны... Так она и скончалась в его объятиях -
еще до приезда "скорой помощи".
Глава 39. Расплата
Нелепая, трагическая гибель Юли сразила ее родных и близких, повергла в глубокий
траур всех друзей и знакомых. Много пролили слез; только о том и говорили, проклинали
убийцу, выражали сочувствие родителям, потерявшим единственную дочь и Петру, против
которого, по общему мнению, и было направлено это злодейское преступление. Подозревали
конкурентов.
Чета Яневичей замкнулась в четырех стенах, ни с кем не общалась и никого не
принимала. Раиса Васильевна впала в тяжелую нервную депрессию, совсем занемогла и не
вставала с постели. Муж неотлучно находился рядом, боясь потерять и ее... От горя и отчаяния
остатки волос на его лысой голове стали совершенно седыми, он враз превратился в старика.
Заниматься организацией похорон дочери родители оказались не в состоянии, все
хлопоты легли на плечи Петра и его родных. Ценой больших усилий, а вернее, затрат на взятки
удалось договориться о выделении небольшого участка для погребения Юли рядом с могилой
родителей Михаила Юрьевича Юсупова на Ваганьковском кладбище. Там недавно
выкорчевали старое, высохшее дерево.
- Если удалить и эти негодные деревья, здесь можно обустроить фамильный участок. -
Администратор кладбища, маленький, неопрятный толстяк, указал отцу и сыну Юсуповым на
окружающие могилу три старые, полузасохшие липы.
Опустил глаза, многозначительно добавил:
- Это, естественно, вам дорого обойдется.
Договорились об отпевании в кладбищенской церкви.
- Какое ужасное несчастье! Какая трагедия! - сердечно посочувствовал им осанистый
батюшка, внешне больше похожий на профессора, чем на священнослужителя, и поднял глаза к
небу. - Так, видно, Богу угодно - взять к себе эту чистую душу. Царствие небесное!
Похороны Юли назначили на вторник в полдень. Оплатив счет в конторе ритуальных
услуг, Петр и Михаил Юрьевич отправились к безутешным Яневичам - надо вместе решить
оставшиеся вопросы. К тяжелому горю Петра добавлялось еще неизъяснимое чувство стыда, -
словно он виноват, что случайно остался жив... Разговаривать с родителями Юли, видеться с
ними - особенно трудно.
Когда появились в квартире на Зубовской и заглянули в спальню. Раиса Васильевна при
виде Петра вновь бурно зарыдала; небритый заплаканный Яневич сделал им знак рукой, - мол,
выйдите пока. Мрачно потупившись, отец и сын удалились в гостиную; немного успокоив
жену, к ним присоединился Лев Ефимович.
- Вы уж извините, - пробормотал он охрипшим голосом. - Происшедшее нас
подкосило. Сам никак не могу взять себя в руки... Чего же ждать от несчастной, больной
матери?
Ни Петр, ни Михаил Юрьевич не нашли слов утешения; Яневич сделал над собой усилие,
спросил:
- С похоронами все устроено? На Ваганьковском? Когда? Нет, простите, не могу! - И
не выдержал, зарыдал, безвольно опустив голову на руки.
Юсуповы молча ему сопереживали; овладев собой, Лев Ефимович благодарно сказал,
утирая мокрым платком глаза:
- Спасибо, друзья! Не знаю, что бы мы сейчас делали без вас... Я совершенно разбит,
уничтожен!..
- Понимаем, делаем все, что необходимо. Вам ни о чем не надо беспокоиться, - ласково
промолвил Михаил Юрьевич. - Твоя задача, дорогой Лев Ефимович, - проявить стойкость
самому и помочь выдержать этот ужасный удар судьбы жене.
- Я тоже убит наповал, до сих пор не могу поверить, что это не страшный сон... -
прошептал Петр. - Уж слишком все жестоко, несправедливо... Меня должны хоронить, а не
Юленьку!
- Не нужно лишних слов, сын! - строго посмотрел на него Михаил Юрьевич. -
Юленьку не вернуть. Такова, видно, ее доля, не нам спорить с судьбой.
Повернулся к Яневичу, положил ему руку на плечо.
- Мужайся, дружище! Очень тяжело, но нужно выдержать. - И слегка встряхнул
безутешного отца. - Тебе сейчас нужно позаботиться о жене.
Сделал знак сыну, поднялся, попрощался.
- Будьте готовы во вторник, к одиннадцати; оповестите всех родственников, кто будет
участвовать в похоронах. За вами сюда заедет автобус. В полдень на кладбище отпевание.
- Родственников немного... Мы уже дали отбой. С Анфисой наберется человек
восемь, - отозвался не поднимая головы Яневич.
- Ничего, мест в автобусе всем хватит. А для поминок Петя снял близлежащее кафе. Все
как полагается.
Руководство "Цветмета" обедало в отдельном зале при заводской столовой. Петр уже
заканчивал с едой, когда к нему подошел худощавый человек в мешковатом, дешевом костюме.
Генеральный директор с трудом узнал следователя Лаврентьева - он вел дело об убийстве
Юли: до этого видел его только в милицейской форме. Тот поздоровался, подсел к его столику.
- Мне сказали о вашем прибытии, - кивнул ему Петр. - Удалось что-нибудь выяснить?
- Версия мести конкурентов не подтверждается. Никому не известно, чтобы конкуренты
что-то замышляли, - с кислым видом сообщил следователь. - Лещук утверждает, что пошел
на убийство из личной ненависти. Но он лжет.
- Почему вы так думаете? Он уже нападал на меня раньше и ранил ножом.
- Да, он сам об этом говорил, и, конечно, личные мотивы у него присутствовали, -
признал Лаврентьев. - Но мы обнаружили у него крупную сумму в валюте - это
свидетельствует, что заказ был.
Петра это не убедило.
- Деньги он мог скопить от торговли наркотиками.
- Вряд ли мог что-то скопить, этот отпетый наркоман, - возразил следователь. - Я
убежден, что заказчик был, и мы скоро его установим!
- Это каким же образом? Думаете, убийца признается?
- Вот именно! - строго взглянул на него Лаврентьев. - У Лещука уже началась ломка.
А мы его избавим от этих мук, только когда скажет правду.
- Ну назовет он кого-то, чтобы получить свою наркоту. - Петр скептически сжал
губы. - Надо же еще доказать, что это не оговор?
- На деньгах сохранились "пальчики", - усмехнулся следователь. - Они-то и помогут
выяснить истину.
На этом разговор закончился и, попрощавшись, Лаврентьев отправился к себе на
Петровку, убийцу содержали в камере предварительного заключения МУРа. Прибыв на место,
следователь убедился, что не ошибся в расчетах: Альберт Лещук бьется в истерике, требует
инъекции наркотика.
Когда в камеру к нему вошел Лаврентьев, он уже обессилел, - пуская изо рта пену,
распластался на грязном полу. Завидев вошедшего, снова взвыл; тот сразу пресек новый
приступ истерики, пнув его легонько ногой.
- А ну, вставай! Нечего тут концерты устраивать, не у мамки в гостях! Хочешь получить
дозу - говори: кто тебе заплатил? Будешь запираться - подыхай как собака!
"Хрен тебе, хитрый мент! Знаю, что мне будет за групповой сговор. - Даже испытывая
муки, Алик трезво соображал. - Уж лучше буду косить под личную вражду. Не выдержат -
сжалятся!"
- Говорю - стрелял из ненависти! - истерично выкрикнул он. - Он мне жизнь
поломал! Это из-за него я наркоманом стал... Помогите, не дайте умереть!
- К жалости взываешь? Да за то, что беременную женщину убил, казнить тебя мало! -
Лаврентьев в сердцах пнул его снова, уже почувствительнее. - Хватит валяться! Показания
давать все же придется.
Движимый нестерпимым желанием получить вожделенный укол, Лещук с трудом
поднялся с пола, - он весь трясся.
- Вы же знаете - баба пострадала случайно, - пробормотал он. - Стрелял я в Петьку
Юсупова.
- А откуда у тебя ствол и патроны? Заказчик дал? Кто он? - грозно подступил к нему
следователь. - Отвечай! Тогда вызову медсестру!
- Я же говорил - на базаре купил, - отводя глаза, держался своего Алик.
- Ну, подыхай тогда! - резко проговорил Лаврентьев, поворачиваясь, чтобы уйти. -
Нет тебе никакой помощи, раз лжешь! Мы уже знаем, чей это ствол.
- Погодите! - поверив ему, что уходит, в отчаянии крикнул Лещук. - Ладно, скажу,
как все было...
"Все равно теперь узнают про Кирилла, раз обнаружили, что пистолет принадлежал его
отцу..." Алик лихорадочно соображал, в какой мере имеет смысл открывать правду.
Сделав шаг в сторону двери, Лаврентьев с деланной неохотой остановился.
- Только не вздумай снова морочить мне голову! - строго предупредил он. - Уйду и
сегодня уже не вернусь! И без тебя много дел.
"Придется выложить все начистоту... Теперь и сами докопаются, - мрачно думал
Алик. - Нужно только договориться, чтоб кололи..."
- Скажу вам правду, хоть и тяжело мне выдавать друга, - с надрывом выдавил он и
взмолился: - Только обещайте оказывать мне медицинскую помощь и срочно сделать укол!
- Будет тебе помощь! Но повторяю: только если выложишь все как есть. Говори, не тяни
резину!
- Юсупова заказал мой друг Кирилл Слепнев. Дал мне деньги и пистолет своего отца, -
коротко признался убийца. - У него с Петькой старые счеты. Но я сказал правду: не взялся бы
его убивать, если б сам давно не мечтал об этом.
- Вот это уже кое-что! - не скрыл удовлетворения следователь, и повеселев добавил: -
Если "пальчики" на долларах подтвердят твои слова, то скоро со своим другом Слепневым
здесь встретишься.
Об убийстве беременной женщины в доме на Зубовской и о том, что преступник
задержан, Кирилл узнал из последних известий и сразу впал в панику. У него не было иллюзий:
убийца не будет молчать, не удастся выйти сухим из воды. Наркоман Алик заложит его при
первой же ломке. Да и пистолет отца выведет милицию прямиком на него.
Угрызений совести от того, что по его вине погибла молодая беременная женщина, он не
испытывал; приходил в отчаяние лишь от неудачи, от ужаса перед грядущей расплатой. Не
зная, что делать, проведя бессонную ночь, он впал в апатию и весь следующий день провалялся
в постели, мрачно размышляя о будущем. Однако инстинкт самосохранения взял верх - его
изобретательный мозг стал искать пути спасения.
В лучшем случае у него в запасе еще дня два. Потом менты за ним придут - и все
кончено. Спасти его может одно - смыться и перейти на нелегальное положение! Чем больше
он думал, тем больше проникался этой идеей.
- Надо так и сделать! Ксиву раздобыть можно, - пробормотал он вслух, придя к
окончательному решению, и тут же скис. - Но где же взять столько денег?
Неистощимый на гнусности, Кирилл и тут нашел выход - он решил ограбить
собственную квартиру. За долгие годы материального благополучия в доме накоплено много
ценных вещей - родители ими очень гордились: картины известных мастеров, редкие
произведения прикладного искусства.
Раздумывая, что легче и быстрее реализовать, Кирилл остановился на коллекции фигурок
знаменитого мейсенского фарфора. Одна лишь пара лохматых собачек стоит огромных денег.
Раньше он не мог и помышлять о их продаже - мать немедленно обратится в милицию. Теперь
терять ему нечего!
После скандала, что он учинил в ее спальне, Любовь Семеновна выходила оттуда, только
чтобы пополнить запасы своего любимого джина, - судя по скопившимся пустым бутылкам,
пила она его сутки напролет. Видно, совсем упала духом.
Вряд ли в таком состоянии она обратит внимание на пропажу. А если и заметит, где
возьмет силы и энергию заявлять об этом ментам? - Кирилл воспрял духом, готовясь
незамедлительно осуществить новое преступление. Если мать все-таки раскачается - его и
след простыл.
Быстро оделся, привел себя в приличный вид; взял из кабинета и библиотеки собачек, еще
несколько дорогих фигурок, обернул салфетками, чтобы по дороге не разбились, аккуратно
уложил в чемодан-"стюардессу", на колесиках. Незаметно для матери вышел из дома и
отправился в поход по антикварным магазинам.
Реализовал он эти редкие по красоте вещи на удивление легко и, с его точки зрения,
удачно. В первом же крупном магазине сразу за наличный расчет взяли не торгуясь, за
названную им цену, мейсенских собачек, откровенно признав - для них это большая удача.
Наверно, взяли бы и остальное, но он, боясь продешевить, отправился в другой магазин, на
Тверской; там так же охотно у него купили остальное.
Вернувшись домой, он достал самый большой отцовский чемодан, использовавшийся
обычно для дальних путешествий, и уложил в него свою одежду и обувь. Подумав, взял еще
несколько наиболее ценных вещей - реализует позднее. Напоследок создал в комнатах
искусственный беспорядок - пусть думают, в доме побывали грабители. Все же он не
выдержал - зашел к матери.
Любовь Семеновна полулежала на кровати, опираясь на высоко взбитые подушки, и
испуганным взором смотрела в угол комнаты. При виде сына жалобным голосом попросила:
- Прогони ты этих чертей, Кирюша! Видишь, сколько их там копошится? Ну что они ко
мне пристают? Даже на постель лезут, бесстыжие!
"Ну, все! Допилась до чертиков, алкоголичка! - брезгливо глядя на нее, подумал Кирилл,
нисколько не жалея мать. - Ничего страшного, заберут в больницу и вылечат".
- Очнись на минуту! - грубо одернул он ее, подойдя к постели. - Никого там нет, тебе
это мерещится спьяну!
Убедившись, что в глазах у нее появилось осмысленное выражение, объявил:
- Я зашел к тебе сказать кое-что. Во-первых, я уезжаю на время, так как меня могут
арестовать за соучастие в убийстве.
Видя, что у нее от ужаса отвисла челюсть, презрительно продолжал:
- Вижу, до тебя дошло. Менты спросят - говори как есть: мол, ничего не знаешь, так
как со мной в ссоре. Теперь о другом, - немного замявшись сначала, безжалостно заговорил он
вновь: - Ты тут валяешься как свинья, а нас между тем ограбили!
- Как это... ограбили? - окончательно протрезвев, пролепетала Любовь Семеновна. -
Когда?..
- Сегодня! - злобно выпалил Кирилл. - Взлома нет. Видно, кто-то из нас двоих забыл
запереть дверь. Думаю, что ты, поскольку трезвой не бываешь.
- А что... украли? - убитым голосом спросила она.
- Какой-то мародер второпях шуранул. Боялся, что застукают, - взял немного, но с
понятием. Выбрал ценное - кое-что из фарфоровых безделушек.
Сделал шаг к двери, но обернулся, предостерег: - Не вздумай к ментам обращаться! Не
только не помогут, а разворуют последнее, что у тебя осталось!
Больше ничего не сказав матери на прощание, Кирилл покинул ее спальню, подхватил
огромный чемоданище и покатил его к выходу.
Накануне своего отъезда в Германию, как положено, ровно на девятый день Яневичи
устроили поминки по Юлии. За столом на квартире у Зубовской собрались вся семья
Юсуповых, Степан Алексеевич с Верой Петровной и Анфиса Васильевна с мужем (он
задержался в Москве, чтобы проводить ее за границу). Пригласили еще новых друзей Юли из
Медицинского, но приехала только ее подружка из группы - остальные, очевидно,
постеснялись.
Раиса Васильевна к этому времени уже выплакала все слезы и впала в состояние апатии.
Реагировала на происходящее вяло, в беседе участия почти не принимала, целиком
замкнувшись в своем безутешном горе. Все хозяйственные заботы и обязанности приняла на
себя Светлана Ивановна.
- Юленька, хоть и не успели наши молодые обвенчаться, навсегда вошла в нашу семью,
мы полюбили ее всем сердцем, - сказала она в своем поминальном слове. - Видит Бог, как
мы хотели, чтобы она стала женой Пети, не со
...Закладка в соц.сетях
