Жанр: Драма
Нашествие
...вы взыщут... Скажут: все сигары курили-с?
Фаюнин суеверно откладывает сигару.
Повременим — может, и дешевше подвернется.
Он складывает бумаги в портфель: Фаюнин сердится. В сопровождении
о ф и ц и а н т а, осунувшаяся и строгая, в зловещем черном платье,
Д е м и д ь е в н а вносит блюдо с телятиной.
Д е м и д ь е в н а (почти величаво). Куды падаль-то ставить,
коршуны?
К о к о р ы ш к и н. Не задевай. Зачем, зачем торопишься? Час
настанет, сама помрешь.
Д е м и д ь е в н а. Эх, недоглядела я тебя, Семен Ильич.
К о к о р ы ш к и н. Еще придешь ко мне в стряпухи наниматься. И
прогоню... и прогоню!..
Ф а ю н и н (шикнув на Кокорышкина). Сюда, на серединку, ставь,
старушечка. Ой, хорошо ли ужарилась-то? (Отрезав кусок.) Ну-ка, пожуй, не
жестка ли?
Д е м и д ь е в н а. По моим зубам и каша тверда.
Ф а ю н и н. А все равно пожуй, старушечка.
Усмехнувшись на его опасения, Демидьевна ест мясо. Тогда, осмелев, и
Фаюнин лакомится куском поменьше.
Ай-ай, ровно бы горчит маненько, а?.. Пригаринка, видно. А не смейся.
Видала на стенках-то? Уж ищут одного такого, Андрейкой звать. (Подмигнув.)
Вот бы тебе хватануть капиталец, на черный-то день, а?
Д е м и д ь е в н а. Куды мне! Капиталу в могилу не возьмешь. Кабы
еще продуктами выдавали.
Ф а ю н и н. Можно, можно и продуктами.
Д е м и д ь е в н а. Еще смотря, какие продукты. Сухие аль в
консервах?
Ф а ю н и н. По желанию. Мыло да крупка хоть век пролежат.
К о к о р ы ш к и н. В Египте мумию нашли. При ей пшено и кусок мыла.
Как вчера положено!
Д е м и д ь е в н а. А как уладимся-то, змей? По чистому весу, с
нагиша, станешь платить аль с одежей? А ну-к, у ево бомбы в карманах? Ведь
поди чугунные?
Деликатно отвернувшись, Кокорышкин беззвучно смеется. Плечики его
вздрагивают. Официант вторит ему, прикрываясь салфеткой.
Ф а ю н и н. Не омрачай мне праздника, старушечка. Именинник я. Уйди,
уйди от греха. (Оглянулся.)
Официант усердно перетирает бутылки. Медленная и прямая,
Д е м и д ь е в н а уходит, бросив на прощание:
Чушки!
Фаюнин толкает в
бок Кокорышкина.
К о к о р ы ш к и н. Уж дайте досмеяться, Николай Сергеич. Хуже нет,
когда недосмеюсь!
Ф а ю н и н. Полно, рассержусь, полно.
К о к о р ы ш к и н. Ну, чево, чево вам от меня? Ей-богу, Мосальский
дороже даст. Только мигнуть.
Ф а ю н и н. Человек-то он верный, приятель твой?
К о к о р ы ш к и н. Господи! (Вкладывая всю душу.) Он является сыном
бедного околоточного надзирателя. Пятен в прошлом не имел. И даже
наоборот, судился за растрату канцелярских средств. Сто сорок два рубля-с.
Ф а ю н и н. Больше-то, — аль рука дрогнула?
К о к о р ы ш к и н. Больше не доверили, Николай Сергеич.
Ф а ю н и н. Ты?
К о к о р ы ш к и н. Я-с!
Оба смеются.
Ф а ю н и н. Ну, показывай товар лицом, а то гости собираться станут.
К о к о р ы ш к и н. Увольте, сам тыщу лет ждал. Вся душа перегорела.
Ф а ю н и н. Хоть за ниточку-то дай подержаться. Может, ты только
завлекаешь меня!
К о к о р ы ш к и н. Разве уж ниточку!..
Косясь на дверь к Талановым, он шепчет только:
Ольга Ивановна!
— и
отскакивает. Фаюнин раздумчиво мычит.
Ф а ю н и н. Сам-то он далеко отсюда находится?
К о к о р ы ш к и н. Небыстрой ходьбы... минут двадцать семь.
Ф а ю н и н. А не сбежит он у тебя?
К о к о р ы ш к и н. Я враз, как прознал, шляпу одну во дворе
поставил. Сам не пойдет, чтоб своих не выдать... Все одно как на текущем
счету лежит.
Ф а ю н и н. Ну, муха, быть тебе слоном. Бумаги отнесешь, надушись...
и покрепче надушись... Пахнешь ты нехорошо! И приходи. Я тебя на Шпурре
выпущу, а уж ты сам яви ему свое усердие.
С дороги Кокорышкин оглядывается, опасаясь за врученную тайну:
Не
спугните, Николай Сергеич!
И верно, оставшись один, Фаюнин сразу
оказывается у талановской двери. Он дважды собирается постучать туда, но
еще прежде на стекле появляется силуэт Таланова и раздается стук. Отскочив
в противоположный угол, Фаюнин сурово вертит ручку телефона.
Комендатуру. Фаюнин. Подожду.
Повторный стук.
Войдите.
Это Т а л а н о в. Он очень теряется в своей новой роли просителя.
Ай-ай, а супругу-то на кухне забыл, просвещенный человек!
Т а л а н о в. Я не в гости, я по делу, Николай Сергеич!
Ф а ю н и н (суше). Личному?
Т а л а н о в. Не совсем.
Ф а ю н и н. Присядьте пока. (В трубку.) Не освободилась еще?
Подожду. (Раздумчиво, глядя на стол.) Четверть века зажмурясь жил в
надежде: проснусь... и всё позади. Отшумело, как дождь ночной. И солнышко.
И яблонька в окошко просится. И раскрылись очи, и, эва, яства райские
стоят, а на душе — ровно на собственные поминки попал. Как эта болезнь
прозывается, доктор?
Т а л а н о в. Предчувствие, Николай Сергеич.
Ф а ю н и н. Предчувствие?.. (В трубку.) Спасибо, деточка. Битте, мне
фирте нуммер нужен. Данке*. (Почтительно.) Это помощник господина Шпурре?
Фаюнин беспокоит. Да опять насчет новоселья-с. Обещались. Что?.. Плохо
слышно, что? (Он трясет и дует в трубку.) Комендант тоже обещались... в
целях поддержания авторитета градского головы. Да, кое-кто уже собирается.
Что?.. Не слышу, не слышу, что? (Таланову.) Визг какой-то. И кричит-то
как, послушайте-ка!
Т а л а н о в (склоняясь ухом к трубке). Это женщина кричит.
Ф а ю н и н. Допрашивают... Ай-ай, и голос знакомый будто.
(Озабоченно.) Ваша-то Ольга Иванна дома ли?
Т а л а н о в (вздрогнув). Была дома... А что?
Ф а ю н и н. Ну и слава богу. (Бережно повесив трубку.) Не будем
мешать им. Вот я и готов, Иван Тихонович.
_______________
* Пожалуйста, мне нужен четвертый номер. Спасибо.
Таланов собирается с силами. Фаюнин слушает, откинувшись к спинке, прикрыв
глаза и играя цепкой часов.
Т а л а н о в. Я пришел выразить свою глубокую обиду.
Ф а ю н и н. Чем именно?
Т а л а н о в. Вам известно, что ко мне вернулся сын. Временно он
живет у меня. Вчера он собрался в баню с дороги...
Ф а ю н и н. С прострелянной-то рукой? Ай-ай, не бережется наша
молодежь... Виноват, слушаю, слушаю!
Т а л а н о в (решаясь после промаха идти напролом). И тогда
оказалось, что к моим дверям приставлена какая-то гнусная фигура... в
шляпенке да еще с обмороженными ушами.
Фаюнин приоткрыл один глаз, глянул, словно клювом ударил, и снова замер. И
только засуетившиеся пальцы обнаружили его волнение.
Ясно, Федору стало противно... и он вернулся домой. (Горячо и убежденно.)
Слушайте, Фаюнин. Мне шестьдесят. Меня никто никогда не трогал. И я прошу
господ завоевателей оставить мою семью в покое и теперь!
Он даже стукнул ладонью по столу, Фаюнин ловит его руку.
Ф а ю н и н. Да успокойтесь вы, Иван Тихонович. Голубчик, придите в
себя, успокойтесь. Господи, да кто же вас обидеть собирается! Людей-то
ведь нету... я да Кокорышкин на весь город. Ведь вы, к примеру, не
согласитесь у чужих ворот постоять... ведь нет? Ну, вот! Вот и берут
всякую шваль. (Возмущенно.) Да еще с обмороженными ушами... ай-ай-ай! И
вид из окна портит, да еще и заразу занесет. Скажу, непременно скажу...
чтоб сменили!
Часы-кукушка в соседней комнате глухо кричат шесть раз. Окончательно
смерклось.
Не идут гости-то. Вот вам и точность немецкая.
Фаюнин намеренно молчит, а Таланов все не уходит. Его мучит подозрение,
что Фаюнину что-то известно.
Кстати, как вы решили насчет того письмеца?
Т а л а н о в. Это какого письмеца?
Ф а ю н и н. Написали бы, говорю, а дочка ваша, Ольга Ивановна, и
отнесла бы, поскольку она и теперь с ним видается. С Андреем-то!.. А вот и
гости сползаются...
Просочился откуда-то в щель длинный, со стоячими волосами и в слежавшемся
сюртуке г о с п о д и н а р т и с т и ч е с к и х м а н е р и
л о ш а д и н о й в н е ш н о с т и. Он поклонился в пространство и сел,
сложившись в коленях. Впорхнули — т о л с т я ч о к с
у н и в е р с и т е т с к и м з н а ч к о м на толстовке под руку с
в о с т р у ш е ч к о й в м е л к и х бантиках. Они задержались у
столика, а когда отошли, оказалось, что там уже обмахивается веером
с т а р у ш к а в б а л ь н о м п л а т ь е, под которым видны подшитые
валенки. Г о с т и двоятся и троятся, как шарики под чашкой фокусника,
переставляемой с места на место. И между всеми уже носится с
одухотворенным лицом, теперь даже шикарный К о к о р ы ш к и н. Таланов
кланяется. Фаюнин провожает его.
А Федору Ивановичу я и пропуск выхлопочу. Пускай хоть ночью в баню
ходит... (Заслышав оживление в прихожей и заглянув туда.) Я это ему,
пожалуй, и сам скажу. (Уходя с Талановым.) Принимай гостей, Семен Ильич!
Кокорышкин включает свет. Теперь видны и г о с т и второго плана, уже
плакатные, с ограниченными маникенными движениями. Нерусская речь из
прихожей. Кокорышкин выглянул и даже будто уменьшился в размерах.
К о к о р ы ш к и н (молитвенно). Внимание, господа. Шпурре!
Все взоры обращены к двери. Быстро входит М о с а л ь с к и й.
М о с а л ь с к и й (конфиденциально). Господа... я должен
предупредить друзей, что Вальтер Вальтерович является сюда сразу после
работы. Вальтер Вальтерович не спал ночь. И потому лучше не раздражать
его... громкой русской речью...
Тишина испуга. Кое-кто попятился к дверям.
Нет, зачем же... вы разговаривайте, общайтесь. Вальтер Вальтерович сам
любит повеселиться.
Все затаили дыханье. Мелким шажком, точно его катят на колесиках,
появляется плотный, кубического сложения ч е л о в е к с
ж е л т о в а т ы м л и ц о м, в штатском, фиолетовых тонов и в обтяжку,
костюме. Шея поворачивается у него лишь вместе с туловищем. На пиджаке,
под сердцем, железный крест первой степени. Он останавливается и глядит.
Кокорышкин приближается, делая изящные движения кистями рук, точно плывет.
К о к о р ы ш к и н (просветленно). Добро пожаловать, добро пожа...
Это производит впечатление выстрела из пушки в упор. Вострушка ахнула.
Середина сцены опустела. Рыжая щетка усов у Шпурре становится
перпендикулярно к губе. Лицо меняет цвет. Он испускает странный свистящий
звук. Помертвевший Кокорышкин пятится назад.
Извиняюсь, нет, нет...
Ш п у р р е (шагнув на него, как в пустоту). Ah, Himmelarsch!*
_______________
* Солдатское ругательство.
Кокорышкин жмется к столу, падают позади него бутылки. В его лице
закаменелое выражение какого-то смертельного восхищения. Шпурре запускает
ему ладонь за стоячий воротничок. Суматоха.
Колесникофф?
Он, как перышко, поворачивает Кокорышкина спиной к двери и ведет его
вытянутой рукой. Они уходят ритмично, как в танце, нога в ногу и глаза в
глаза. Кокорышкин не сопротивляется, он только очень боится наступить на
ногу Шпурре. Процентов на тридцать пять он уже умер. При выходе его, как
дитя, перенимает рослый д и н с т ф е л ь д ф е б е л ь. Затем карьера
Семена Ильича идет много быстрее. Откуда-то сквозь стену доносится его
сдавленный и, скорее всего, удивленный вопль:
Николай Сергеевич!
И все
стихает. Самый выстрел похож на то, будто кто-то гулко кашлянул на улице.
В ту же минуту, покусывая усы, возвращается Ф а ю н и н. Он с первого
взгляда понимает все.
Ф а ю н и н (поискав глазами). Тут у меня старичок был такой. Где же
он?
Г о с т ь-л о ш а д ь (в октаву). Прекратился старичок.
М о с а л ь с к и й (нервно поламывая пальцы). Пустили бы
какую-нибудь музыку, господа.
Кто-то запускает аристон. Погромыхивая на стертых валах, звучит
полька-пиччикато. Ш п у р р е вернулся.
Ш п у р р е. Уфф! (И, странно, из него выходил дым при этом.) Он...
пошел... домой. (С юмором.) Немножко!
М о с а л ь с к и й (тихо). Das war eine alte russishe Redensart*.
_______________
* Это было старинное русское выражение.
Мгновение Шпурре быковато молчит, потом разражается громовым смехом. Тогда
уже и все начинают подсмеиваться над блистательной неудачей Кокорышкина.
Ш п у р р е (хохоча). Redensart? Ha, Trottel!*
_______________
* Выражение? Ха, идиот!
Входят т р и н е м е ц к и х о ф и ц е р а. Фаюнин аплодирует, гости
следуют его примеру. На губах переднего офицера родится язвительная
усмешка.
П е р в ы й о ф и ц е р. Das ist ja das reinste Paradies*.
В т о р о й о ф и ц е р. So fern's, im Paradies Bordelle gibt**.
Т р е т и й о ф и ц е р (явно под хмельком). Aber, es scheint, wir
sind in die Abteilung fur Pferde geraten***.
_______________
* Да это просто рай!
** Если только в раю имеются бордели.
*** Но, видимо, мы попали в лошадиное отделение.
Они залпом и металлически смеются. Шпурре скосил глаза.
Ш п у р р е (ворчливо). Hier hangt das Bild des Fuhrers, meine
Herren!*
_______________
* Здесь висит портрет фюрера, господа!
Струхнув, офицеры отходят в сторону. Их привлекает вострушка в бантиках, к
неудовольствию толстячка. Мосальский жестом подзывает Фаюнина.
М о с а л ь с к и й. Тебе лично известен весь этот зверинец?
Ф а ю н и н. Помилуйте, Александр Митрофанович. Промышленность,
адвокатура-с! Даже бас имеется, только прославиться не успел.
М о с а л ь с к и й. Отвечаешь за благополучие вечера. Шампанское в
доме найдется?
Ф а ю н и н. На столе-с. Победы ждут, извиняюсь, али приезжает кто?
М о с а л ь с к и й. Я скажу. Комендант будет через четверть часа.
Приглашай к столу.
Ф а ю н и н. Прошу дорогих гостей закусить, чем бог послал.
Орава движется к столу. Влево от кресла, предназначенного для Виббеля,
садится Шпурре. Пространство вокруг него знаменательно пусто. Мосальский
кладет перед ним часы и стучит ножом о бокал, требуя внимания. Это
приходится повторить, так как один офицер через стол рассказывает другому
анекдот:
Ach, ubrigens... Kennen Sie schon den neuen Witz? Also, zu einem
Madchen kommt ein Jude...
*. Тот уже хохочет.
_______________
* Кстати, знаете новый анекдот? К одной девушке приходит еврей...
М о с а л ь с к и й. Хозяин просит налить бокалы.
В тишине булькает разливаемое вино.
Господин комендант, который уже вышел сюда, поручил мне сказать эту речь.
Времени нет, господа, я буду краток. (Шпурре.) Можно говорить по-русски?
Тот монументально кивает головой.
Сейчас, господа, когда мы так приятно сидим у радушного хозяина, пишется
последний абзац исторической справедливости. Германская раса, как в
бутылку запертая славянами в старой тесной Европе, вышибла пробку и
стремительно потекла на восток, неся новый порядок и повелевающую волю. В
эту минуту мы ожидаем телефонных сообщений колоссального значения.
Ш п у р р е. Zeit*. (Среди тишины он по прямой идет к телефону и
выжидательно кладет руку на рычаг.)
М о с а л ь с к и й (звеняще). Ржавый замок, тысячу лет провисевший
на воротах Востока, взломан. Господа... сейчас взята Москва!
_______________
* Здесь в значении: пора!
Фаюнин украдкой крестится. Артист-лошадь вытирает лоб громадным носовым
платком. Стоя, все берутся за бокалы. Телефонный звонок. Шпурре срывает
трубку.
Ш п у р р е. Hier Hauptmann Spurre. Wer dort? (И вдруг, почти
наваливаясь на аппарат.) Ermordet... wen? Uff!! Wer noch? Lorenz, Pfau,
Mulle... Ja!*
_______________
* У телефона капитан Шпурре. Кто говорит? Убит... кто? Уфф! Кто
еще? Лоренц, Пфау, Мюлле... Да!
Откинув стулья, офицеры обступают Шпурре.
Ф а ю н и н (подталкивая Масальского). Что, что там? Эх, спросить бы
его, стоят ли еще московские-то соборы?
М о с а л ь с к и й (переводя междометия Шпурре). Тихо!.. Виббель
убит. И с ним трое, из штаба. По дороге сюда.
Фаюнин схватился за голову.
Ш п у р р е. Wer ist der Tater? (Яростно.) Antworten sie auf meine
Fragen und stottern sich doch nicht so, Waschlappen. Einer? Jawohl!.. Ha,
sechs Schusse!*
М о с а л ь с к и й (для Фаюнина). Стрелял один. Шесть выстрелов... К
черту руку!
_______________
* Кто убийца? Отвечать на вопросы и не заикаться, тряпка! Один?
Конечно. Ха, шесть выстрелов!
Фаюнин отдергивает руку от его локтя. Тем временем артист-лошадь под шумок
подносит бокал к губам. Мосальский с силой ударяет его по руке.
За что пьешь, скотина?
А р т и с т-л о ш а д ь (оскорбленно). Как вас понимать... в
переносном смысле или буквально?
М о с а л ь с к и й (сквозь зубы). Буквально. Понимать.
А р т и с т-л о ш а д ь (стряхивая брызги с сюртука). Ну, тогда
другое дело.
Шпурре шипит на них. Вид его страшен, воротник ему тесен. Гостей сразу
становится вдвое меньше. Они растушевываются так же незаметно, как и
появились.
Ш п у р р е. Haben sie ihn geschnappt? So richtig. Ich bleibe hier.
Bringen sie ihn her!* (Он вешает трубку и валится на случайный стул,
одиноко стоящий посреди.)
_______________
* Схватили его? Хорошо. Я остаюсь здесь. Доставить его сюда!
Офицеры уже стоя и пальцами подкрепляют силы у стола.
Raus mit der Bande da!*
М о с а л ь с к и й (гостям, толпящимся у двери). Здесь будет
происходить допрос, милорды. Продолжение увидите на площади. Покойной
ночи, господа. (Он сам выпроваживает гостей.)
_______________
* Вон эту сволочь!
Шпурре недвижен. Кого-то ударили в прихожей. И тогда, не подозревая о
случившемся, являются запоздавшие гости: муж и жена Т а л а н о в ы.
Т а л а н о в. Гостей еще принимают, Николай Сергеич?
А н н а Н и к о л а е в н а. Федор придет попозже. Ему делают
перевязку.
Фаюнин скользит к ним, прижав палец к губам.
Ф а ю н и н. Слышали, камуфлет какой? Виббеля угрохали. И не пикнул.
И с ним еще шестерых. Допрыгались.
А н н а Н и к о л а е в н а. Не может быть... Это ужасно!
Ф а ю н и н. Десять пуль, одна в одну всадил. Наповал.
Т а л а н о в. Кто же это, кто стрелял-то?
Ф а ю н и н. Должно быть, этот... не то Обозников, не то Хомутников.
Ай-ай, Виббеля-то как жаль. В Амстердаме и сейчас еще его постановления на
стенках висят. И угодил с размаху в русскую окрошку!
Т а л а н о в (берясь за скобку). Нам тогда, пожалуй, лучше...
Ф а ю н и н (преграждая выход). Наоборот, самое интересное
начинается... Сейчас его сюда приволокут. (Кивнув на Шпурре, сидящего к
ним спиной.) Самому невтерпеж стало взглянуть, что такой за Тележников.
Присаживайтесь тихонько в уголок.
Ш п у р р е. Tisch. Papier*.
_______________
* Стол. Бумагу.
Он не меняет позы мешка с мукой, вкось поставленного на стул. К нему
приставляют ломберный столик, приносят чернильницу, бумагу, графин с
водой, расставляют стулья для участников предстоящего допроса.
Nehmen sie Platz, meine Herren!*
_______________
* Займите места, господа!
Офицеры, дожевывая, занимают места. Грохот сапог и стук оружия. Деловито
возвращается М о с а л ь с к и й.
М о с а л ь с к и й (Шпурре). Он здесь. Разрешите ввести его?
Тот делает движение указательным пальцем. Склонившись, М о с а л ь с к и й
уходит. Солдаты занимают места у выходов. Команда, потом слышен надрывный,
уже знакомый кашель. Анна Николаевна тревожно поднимается навстречу звуку,
Таланов едва успевает удержать ее. В ту же минуту быстро вводят
Ф е д о р а. С непокрытой головой, в пальто, он своеобычно прячет платок в
рукаве. Он кажется строже и выше. С каким-то обостренным интересом он
оглядывает комнату, в которой провел детство. Конвойный офицер кладет
перед Шпурре пистолет Федора и при этом на ухо сообщает дополнительные
сведения. Тишина, как перед началом обедни. Шпурре обходит свою жертву,
снимает неприметную пушинку с плеча Федора, потом в зловещем молчании
садится на место.
Ш п у р р е (Масальскому). Verhoren Sie ihn!*
М о с а л ь с к и й (со злой и подчеркнутой вежливостью). Встаньте
дальше.
Ф е д о р. Не бойтесь. У меня все отобрали.
М о с а л ь с к и й. Встать дальше.
_______________
* Допрашивайте его!
Федор отступает на шаг, зябко потирая руки.
Рекомендую отвечать правду. Так будет короче и менее болезненно. Это вы
стреляли в германского коменданта?
Ф е д о р. Прежде всего я прошу убрать отсюда посторонних. Это не
театр... с одним актером.
Обернувшись в направлении его взгляда, Мосальский замечает Таланова.
М о с а л ь с к и й. Зачем эти люди здесь?
Ф а ю н и н (привстав). Свидетели-с. Для опознания личности изверга.
М о с а л ь с к и й. Я разрешаю им остаться. Займите место ближе,
мадам. Вы тоже... (указывая место Таланову) сюда! (Федору.) Имя и фамилия?
Ф е д о р. Я хочу курить.
Мосальский смотрит на Шпурре. Тот делает разрешительное движение пальцем.
Держа папиросу за табак, Мосальский протягивает ее Федору.
И спичку.
Шпурре усмехнулся. Мосальский подносит спичку. Они смотрят в глаза друг
другу. Огонь жжет пальцы, но ненависть еще сильнее. Мосальский
отворачивается, когда падает свернувшийся уголек спички.
Ф а ю н и н (в величайшем оживлении). Видать, закоулистый господин!
Ш п у р р е. Wer ist der Mann?*
М о с а л ь с к и й. Итак, кто вы?
Ф е д о р. Меня зовут Андрей. Фамилия моя — Колесников.
_______________
* Кто этот человек?
Общее движение, происходящее от одного гипноза знаменитого имени. Анна
Николаевна подняла руку, точно хочет остановить в разбеге судьбу сына:
Нет, нет...
Шпурре вопросительно, всем туловищем, повернулся к ней, —
она уже справилась с собою.
Записывайте, второй раз повторять не стану.
М о с а л ь с к и й (с сомнением). Это точно... ваша фамилия?
Ф е д о р. Думаете, что я хочу присвоить себе честь поболтаться за
него на виселице? Это, пожалуй, слишком высокая честь для самозванца.
М о с а л ь с к и й (офицеру). Bitte, schreiben Sie auf*! (Федору.)
Ваше звание, сословие, занятие?
Ф е д о р. Я русский. Защищаю родину.
М о с а л ь с к и й (смутясь). Я понимаю, но... нам нужно знать вашу
последнюю должность.
_______________
* Пожалуйста, записывайте!
Молчание.
Ф а ю н и н. Разрешите пояснить. Председатель уездной советской
власти.
Мосальский вполголоса диктует офицеру, который записывает.
Точно-с. Вот хоть и господина Таланова спросите. Им, как врачу, все жители
известны.
М о с а л ь с к и й. Вы подтверждаете?
Т а л а н о в (не очень уверенно). Да... Мы встречались на
заседаниях.
Ф а ю н и н. И мамашу спросите заодно.
Мосальский переводит глаза на Анну Николаевну.
А н н а Н и к о л а е в н а (не отрывая глаз от Федора). Да. И хотя,
мне кажется, десять лет прошло с последней встречи, я узнаю его. Я могу
уйти?
М о с а л ь с к и й. Еще минуточку, мадам.
Талановы сели.
Ш п у р р е. Wieviel Manner hat er genabt?*
М о с а л ь с к и й. Сколько людей состояло...
Ф е д о р. Я понял вопрос, офицер. Нас было пятеро.
_______________
* Сколько людей у него было?
Шпурре жмурится в усмешке.
М о с а л ь с к и й (почти вкрадчиво). А вы не ошибаетесь, господин
Колесников?
Ф е д о р (в тон ему). Да нет, я в арифметике силен.
Все кратко посмеялись.
М о с а л ь с к и й. Но ваши люди действовали одновременно в десяти
местах. Минимально мы считали вас за тридцать — сорок.
Ф е д о р. А это мы так хорошо работали, что вам показалось за сорок.
(Сдержанно.) Погодите, когда их останется четверо, они померещатся вам за
тысячу.
Фаюнин возмущенно подталкивает в бок Таланова, — какова, дескать,
дерзость.
М о с а л ь с к и й (подавив в себе ярость). Если ты не перестанешь
скалиться, потаскуха, я сам сдеру этот смех с твоей морды...
Ф е д о р (так же негромко и с потемневшими зрачками). Это твоя мама
обучала тебя на чужбине русскому языку?
Шпурре бьет кулаком по столу. Звон стакана о графин. От прежней
элегантности Мосальского не остается и следа. Со словами:
Скорой смерти
ищешь, дьявол?
— он пружинно поднимается и, схватив пистолет за ствол,
кидается к арестованному. Два солдата привычно, со спины, выпрямляют
Федора. Нахмурив брови, Анна Николаевна безотрывно смотрит в лицо сына.
Ф а ю н и н (вцепясь в локоть Мосальского). Только не здесь,
Александр Митрофанович, ради Христа, миленький... Не здесь! Тут же еда, вы
мне всю обстановку забрызгаете. Там у нас тихий чуланчик есть... Александр
Митрофанович!
Шпурре также показывает жестом, что делать это предпочтительнее там.
Федора уводят.
А н н а Н и к о л а е в н а. Если не уйти... то хоть отвернуться я
могу, господин офицер? Я не люблю жандармских удовольствий.
М о с а л ь с к и й (смешавшись). Вы свободны. Благодарю вас, мадам.
(На ходу расстегивая рукава сорочки, он спешит догнать ушедших.)
А н н а Н и к о л а е в н а. У меня закружилась голова. Проводи
меня, Иван. (Видит на полу оброненный платок Федора. Вот она стоит над
ним. Она поднимает его. В его центре большое красное пятно... Все смотрят.
Она роняет платок.) И тут кровь. Какая кровь над миром...
Фаюнин любезно провожает Талановых до дверей. А н н а Н и к о л а е в н а
уходит первою.
Ф а ю н и н. Железная у тебя старушка, доктор. Ты послабже будешь. (
...Закладка в соц.сетях
