Жанр: Драма
Безутешные
...ые из бандитов начнут перегруппировываться для
повторной атаки. Борис с дедушкой будут бестрепетно ждать бок о бок, а негодяи -
хулиганы - прятаться в тени и шепотом совещаться. И в этом, как и во всех других
сценариях, Борис несколько старше, чем на самом деле. Он не взрослый (это
слишком бы отдалило события, а кроме того, сколько же будет тогда дедушке?), но
достаточно большой, чтобы свершать те подвиги, которые ему воображаются.
Борис и Густав дадут хулиганам достаточно времени, чтобы подготовиться к
нападению. Когда же оно начнется, слаженная команда из деда и внука с серьезной,
едва ли не грустной сосредоточенностью разбросает врагов, которые кинутся на них
со всех сторон. В итоге атака как будто захлебнется - ан нет: из темноты
выскочит еще один противник, сжимая в руке устрашающий клинок. Но Густав,
который окажется к нему ближе, мигом тюкнет его в затылок - и битва наконец
завершится.
Борис с дедушкой будут молча созерцать валяющиеся там и сям тела. Затем Густав,
еще раз обведя всю сцену глазом знатока, кивнет, и дед с внуком отвернутся, как
работники, выполнившие неприятный труд, но довольные результатом. Они поднимутся
по лесенке к дверям старой квартиры, бросят прощальный взгляд на поверженных
хулиганов (иные из них уже начнут со стоном отползать в сторону) и вступят в
дом.
- Теперь все в порядке, - объявит Густав в дверях. - Они ушли.
В прихожую боязливо войдем мы с Софи. Шагнув из-за спины деда, Борис добавит:
- Но это еще не совсем конец. Они нападут снова - наверное, еще до утра.
Услышав такую оценку, столь очевидную для деда с внуком, что они даже не станут
ее обсуждать, мы с Софи сникнем.
- Нет, я этого не выдержу! - воскликнет Софи и зайдется в рыданиях. Я привлеку
ее к себе, стараясь успокоить, но на лице у меня будет написан страх. Это
драматическое зрелище не вызовет у Бориса и Густава ни тени усмешки. Густав
ободряюще похлопает меня по плечу и скажет:
- Не бойся. Мы с Борисом останемся здесь. Эта их попытка будет последней.
- Верно, - подтвердит Борис. - Еще одна схватка: на большее их не хватит. - И он
спросит Густава: - Дедушка, может быть, мне стоит поговорить с ними еще раз? Дам
им последнюю возможность образумиться.
- Они не послушают, - возразит Густав, мрачно мотая головой. - Но ты прав. Нужно
дать им последний шанс.
Мы с Софи, проливая слезы и испуганно прижимаясь друг к другу, скроемся в
глубине квартиры. Борис и Густав обменяются взглядом, устало вздохнут, отопрут
переднюю дверь и снова выйдут на улицу.
В галерее будет темно, тихо и пусто.
- Нам не помешает отдохнуть, - скажет Густав. - Поспи первым, Борис. Если они
заявятся, я тебя разбужу.
Борис кивнет, усядется на верхнюю ступеньку лестницы, опершись спиной о дверь, и
тут же погрузится в сон.
Позже, почувствовав прикосновение к своей руке, он мгновенно пробудится и
вскочит на ноги. Он обнаружит, что дед уже обозревает толпу хулиганов,
собирающуюся внизу в галерее. Их окажется больше, чем прежде, поскольку
поражение заставило их обойти все городские притоны и призвать на помощь всех
своих сообщников. Они сойдутся, одетые в потертую кожу, армейские куртки, грубые
ремни, с металлическими прутьями и велосипедными цепями в руках, но только без
огнестрельного оружия - это им запрещается законами чести. Борис и Густав
медленно спустятся по ступеням и остановятся, наверное, на второй или третьей.
Затем Борис по знаку деда заговорит громким голосом, будя эхо среди бетонных
столбов:
- Мы схватывались с вами уже не раз. Теперь, вижу, вас собралось еще больше
прежнего. Но каждый знает в глубине души, что победы вам не видать. И на этот
раз мы с дедушкой не можем обещать, что никто не будет покалечен. Эта драка не
имеет смысла. У всех вас в свое время был дом. Матери и отцы. Возможно, братья и
сестры. Я хочу, чтобы вы верно поняли происходящее. Вы держите нашу квартиру в
осаде, заставляя мою мать постоянно проливать слезы. Нервы у нее всегда на
взводе, и оттого она то и дело напускается на меня по пустякам. По той же
причине отцу приходится надолго уезжать из дома, и это не нравится матери. А
всему виной вы, потому что вы терроризируете нашу семью.
Быть может, вы привыкли так развлекаться: в ваших семьях не сложилась жизнь - и
вы не знаете ничего лучшего. Потому я и пытаюсь объяснить, что происходит, к
чему ведут ваши необдуманные поступки. Может кончиться тем, что однажды папа
вообще не вернется домой. Или нам придется выехать из этой квартиры. Потому я и
привел сюда дедушку, оторвав его от важной работы в крупном отеле. Мы не можем
позволить вам продолжать в том же духе. Вот каковы наши цели. Теперь, когда вы
все узнали, у вас есть возможность одуматься и отправиться восвояси. Если вы
решите иначе, нам с дедушкой ничего не останется, как снова бросить вам вызов.
Мы постараемся не покалечить вас, а только оглушить, но драка будет большая, и
при всем нашем искусстве мы не можем обещать, что дело обойдется без серьезных
ушибов и даже сломанных костей. Так что у вас есть шанс убраться подобрупоздорову.
Густав в знак одобрения улыбнется краем рта, и дед с внуком вновь примутся
изучать тупые лица толпы. Хулиганы обменяются неуверенными взглядами; их
заставит заколебаться скорее страх, чем разум. Однако их предводители - угрюмые
жуткие личности - поднимут воинственный вой, который распространится по рядам.
Толпа хлынет вперед. Борис и его дед проворно займут позицию спина к спине;
точно согласовывая свои движения, они прибегнут к особой, самостоятельно
изобретенной технике - смеси каратэ и других боевых искусств. Уличные хулиганы
кинутся на них со всех сторон - лишь затем, чтобы тут же, ухнув от удивления и
испуга, кувырком полететь прочь, и вскоре земля вновь покроется бесчувственными
телами. Несколько мгновений Борис и Густав будут стоять в настороженном
ожидании, а хулиганы начнут шевелиться: некоторые застонут, другие же затрясут
головой, пытаясь определить, куда их занесло. И тут Густав шагнет вперед со
словами:
- А теперь ступайте, и на том покончим. И чтоб ноги вашей не было больше у этой
квартиры. Люди жили здесь счастливо, пока вы не начали их терроризировать. Если
вы явитесь снова, нам с внуком ничего не останется, как перебить вам кости.
Но вся эта речь вряд ли понадобится. Хулиганы поймут, что на сей раз потерпели
окончательное поражение и лишь по счастью не получили серьезных увечий. Они с
трудом начнут подниматься на ноги и по двое-трое, поддерживая друг друга и
подвывая от боли, поплетутся прочь.
А когда уковыляет последний из них, Борис и Густав обменяются спокойноудовлетворенными
взглядами и вернутся в квартиру. Когда они войдут, мы с Софи,
наблюдавшие сцену сражения из окна, поприветствуем их радостными криками.
- Слава Богу, что это закончилось! - взволнованно произнесу я. - Слава Тебе,
Господи!
- Я уже начала готовить торжественный ужин, - объявит Софи, лучась счастьем, и с
ее лица исчезнут последние следы напряжения. - Мы так благодарны тебе и дедушке,
Борис. Почему бы нам всем не поиграть сегодня в настольные игры?
- Мне нужно идти, - скажет Густав. - У меня полно работы в отеле. Если будут еще
какие-нибудь неприятности, дайте мне знать. Впрочем, я уверен, что все позади.
Мы помашем вслед Густаву, когда он будет спускаться по лестнице. Закрыв дверь,
мы трое вернемся в комнату, чтобы провести уютный семейный вечер. Софи будет то
и дело выходить в кухню, готовить еду и все время напевать себе под нос, а мы с
Борисом, расположившись на полу в гостиной, займемся какой-нибудь настольной
игрой. Пройдет час или около того, и я, когда Софи не будет в комнате, внезапно
сделаю серьезное лицо и скажу спокойно:
- Спасибо тебе, Борис. Теперь все будет как прежде. Как когда-то.
- Смотри! - выкрикнул Борис, и я увидел, что он, рядом со мной, указывает кудато
поверх стенки. - Смотри! Тетя Ким!
И верно: внизу стояла женщина и бешено размахивала руками, чтобы привлечь наше
внимание. Она куталась в зеленый кардиган, а ее волосы трепал ветер. Убедившись,
что мы ее заметили, она что-то крикнула, но слов не было слышно.
- Тетя Ким! - прокричал Борис. Женщина, жестикулируя, продолжала кричать.
- Спустимся! - предложил Борис и направился вперед, снова исполнившись
радостного возбуждения.
Вслед за Борисом я преодолел несколько маршей бетонной лестницы. Едва мы
достигли земли, как ветер набросился на нас с бешеной силой, но Борис все же
умудрялся, ради забавы, изображать неуверенные движения только что
приземлившегося парашютиста.
Тетя Ким оказалась плотной дамой лет сорока; ее суровое лицо было неуловимо мне
знакомо.
- Вы, должно быть, оба оглохли, - сказала она, когда мы приблизились. - Мы
видели, как вы выходили из автобуса, и стали вас окликать, но куда там: вы не
соизволили отозваться. Тогда я спустилась сюда, но вас как корова языком
слизнула.
- Боже! - произнес я, - Мы ничего не слышали - правда, Борис? Это, должно быть,
из-за ветра. Итак, - я осмотрелся, - вы наблюдали за нами из окна вашей
квартиры?
Плотная дама неопределенно указала на какое-то из бесчисленных окон у нас над
головами.
- Мы окликали вас тысячу раз. - Повернувшись к Борису, она сказала: - Твоя мама
наверху, дружок Она просто жаждет тебя увидеть.
- Мама?!
- Ступай-ка быстрей наверх, она просто сгорает от нетерпения. И знаешь что? Она
весь день готовила к твоему приходу самое что ни на есть фантастическое
пиршество. Хочешь верь, хочешь нет, но, по ее словам, она состряпала все твое
самое любимое, чего только твоя душенька пожелает. И вот она рассказывает мне
все это, мы выглядываем из окна - а вы тут как тут, выходите из автобуса.
Слушайте, ребята, я уже полчаса вас разыскиваю и продрогла до костей. Сколько
нам еще здесь стоять?
Она протянула руку. Борис взял ее - и мы двинулись в указанном направлении.
Когда мы подошли к дому, Борис опередил нас, распахнул запасную дверь и исчез за
нею. Дверь закрылась. Плотная дама распахнула ее передо мной и произнесла:
- Райдер, вас, кажется, ждут где-то еще? Софи говорила, что телефон весь день
просто разрывается. Вас ищут.
- Правда? Ага. Ну, как видите, я здесь. - Я усмехнулся. - Привез Бориса.
Женщина пожала плечами:
- Вы лучше знаете, что делать.
Мы стояли на тускло освещенной нижней площадке. Рядом на стене помещались
почтовые ящики и пожарное оборудование. Едва мы вступили на первый пролет (а их
виднелось над головой еще не меньше пяти), откуда-то сверху донесся топот Бориса
и затем его крик: "Мама!", последовали радостные восклицания, снова топот, и
голос Софи произнес: "Ах ты, мой голубчик!" Слова звучали приглушенно, и я
догадался, что мать с сыном обнялись. Когда мы с плотной дамой Достигли
площадки, они уже скрылись в глубине квартиры.
- Простите за беспорядок, - бросила женщина, пропуская меня вперед.
Через крохотную прихожую я попал в большую комнату свободной планировки,
обставленную незамысловатой современной мебелью. Самой заметной деталью
интерьера было громадное панорамное окно. Софи и Борис стояли перед ним - и
первым делом я увидел их силуэты на фоне серого неба. Софи встретила меня беглой
улыбкой и продолжила разговор с Борисом. Они, казалось, были чем-то радостно
возбуждены, и Софи все время обнимала Бориса за плечо. Они постоянно указывали
на окно, и я подумал, что Софи, наверное, рассказывает, как они с плотной дамой
заметили нас, выходящих из автобуса. Но, подойдя ближе, я услышал ее слова:
- Да, правда. Практически все уже готово. Осталось только подогреть кое-что:
мясной пирог, например.
Реплики Бориса я не разобрал, а Софи отозвалась:
- Конечно. Поиграем в любую игру, какую захочешь. Выберешь, когда поедим.
Борис взглянул на мать вопросительно, и я заметил в его лице настороженность,
мешавшую ему радоваться так безоглядно, как, наверное, хотелось Софи. Когда
Борис отошел в другой конец комнаты, Софи шагнула ко мне и печально покачала
головой.
- Мне очень жаль, - быстро проговорила она. - Он никуда не годится. Можно
сказать, даже хуже, чем тот, что я смотрела в прошлом месяце. Вид потрясающий,
дом стоит на самом краю утеса, но он, того и гляди, развалится. Мистер Майер под
конец со мной согласился. Он думает, крыша вряд ли продержится долго: ее сорвет
первым же ураганом. Я сразу вернулась - уже к одиннадцати была дома. Прости.
Вижу, ты разочарован. - Она бросила взгляд на Бориса, который изучал плейер,
лежавший на полке.
- Не надо отчаиваться, - произнес я со вздохом. - Уверен, в скором времени нам
что-нибудь подвернется.
- Но на обратном пути, в поезде, я подумала вот чем. Почему бы нам, купили мы
дом или нет, не проводить время вместе? И вот, едва вернувшись, сразу взялась за
стряпню. Подумала, что неплохо будет сегодня устроить пиршество - только для
троих. Я вспомнила, как поступала моя мать перед болезнью, - я была тогда еще
маленькой. Она готовила огромное количество всяких мелких штучек и выкладывала
их перед нами на выбор. Это были замечательные вечера, и мне подумалось, хорошо
бы сегодня изобразить что-нибудь подобное только для троих. Прежде я всерьез об
этом не размышляла, с такой-то кухней, но сегодня осмотрела ее хорошенько и
убедилась, что была дурочкой. Кухня, конечно, далека от идеала, но вполне
пригодна. И я начала готовить. Весь день с утра занималась стряпней. И все
успела. Любимые блюда Бориса. Ждут нас не дождутся: чуть подогреешь - и можно
есть. Сегодня у нас будет большой пир.
- Отлично. Я уже облизываюсь.
- Почему бы и нет, даже в этой квартире. И ты показал себя таким отзывчивым... во
всем. Я обдумала наши обстоятельства. Когда возвращалась. Нам нужно забыть о
прошлом. Нужно собираться вместе. И делать что-нибудь хорошее.
- Да. Ты совершенно права.
Софи выглянула в окно, потом добавила:
- А, чуть не забыла. Несколько раз звонила та женщина. Все время, пока я
готовила. Мисс Штратман. Спрашивала, не знаю ли я, где тебя найти. Ты с ней
разговаривал?
- С мисс Штратман? Нет. Чего она хотела?
Она, кажется, решила, что в твоем расписании на сегодня произошла путаница. Она
была очень вежлива и все извинялась за беспокойство. По ее словам, она уверена,
что ты владеешь ситуацией, и она нисколько не встревожена, просто хочет
проверить. Но через четверть часа телефон звонил снова и разговор повторялся.
- Ну, тревожиться, в самом деле, не о чем. Э-э... ты говоришь, ей кажется, что я
должен быть где-то в другом месте?
- Не знаю точно, вполне ли ее поняла. Она была очень любезна, но все время
названивала. Из-за нее я передержала в духовке пирожки с курятиной. В последний
раз она спрашивала, готовлюсь ли я к приему, который состоится вечером в галерее
Карвинского. Ты мне о нем не говорил, но из ее слов стало ясно, что меня,
похоже, там ожидают. И я сказала - да, готовлюсь и рада приглашению. Тогда она
спросила, что думает Борис. Я сказала: да, Борис тоже рад, как и ты - ты просто
горишь нетерпением. Это, кажется, ее успокоило. Она повторила, что нисколько не
беспокоится - всего лишь пришлось к слову, и только. Я положила трубку и вначале
пригорюнилась. Я подумала, что этот прием помешает нашему пиру. Но потом мне
пришло в голову, что я успею подготовиться заранее, потом мы съездим на прием;
задерживаться там допоздна совершенно не обязательно, мы уйдем пораньше и
проведем вечер вместе. И еще я подумала, что это даже совсем неплохо. Побывать
на таком приеме будет полезно и мне, и Борису. - Она внезапно потянулась к
Борису, который переместился к нам ближе, и сгребла его за плечи. - Борис, ты
произведешь там фурор, правда? Эти люди тебе понравятся. Будь самим собой и
прекрасно проведешь время. Тебя на части будут рвать. Не успеешь оглянуться, как
мы вернемся домой и устроим грандиозную пирушку, только для троих. У меня все
готово - все, что ты любишь.
Борис утомленно высвободился из ее объятий и снова отошел. Софи с улыбкой
проводила его взглядом, потом повернулась ко мне и сказала:
- Нам, наверное, уже пора? Галерея Карвинского отсюда неблизко.
- Да, - кивнул я и взглянул на часы. - Да, ты права. - Я обернулся к плотной
даме, которая тем временем успела вернуться в комнату. - Не дадите ли совет? Я
не знаю точно, на каком автобусе можно доехать до галереи. Когда придет этот
автобус?
- До галереи Карвинского? - переспросила дама, смерив меня презрительным
взглядом. Казалось, только присутствие Бориса удержало ее от саркастического
замечания. - Отсюда не ходят автобусы в галерею Карвинского. Садиться нужно в
центре города. Придется подождать трамвая у библиотеки. Но вам не успеть, это
точно.
- Ах, какая жалость. Я рассчитывал, что доберусь на автобусе.
Плотная дама одарила меня еще одним пренебрежительным взглядом и произнесла:
- Возьмите мою машину. Она мне сегодня не понадобится.
- Вы очень любезны. Но мы вас точно не...
- Хватит чушь молоть, Райдер. Вам позарез нужна машина. Иначе вы ни за что не
успеете в галерею Карвинского. Даже и с машиной времени в обрез, если не
отправиться прямо сейчас.
- Да, я как раз об этом думал. Но нам бы не хотелось доставлять вам неудобства.
- Можете взять с собой несколько коробок с книгами. Я не смогу их довезти, если
завтра придется ехать на автобусе.
- Конечно. Мы сделаем все, что только можем.
- Тогда завезите их утром в лавку Германа Рота, в любое время до десяти.
- Не беспокойся, Ким, - опередив меня, вставила Софи. - Я присмотрю за книгами.
Ты очень добра.
- Ну ладно, ребята, вам пора двигаться. Эй, дружок, - дама сделала Борису знак
рукой, - не поможешь ли мне погрузить книги?
Следующие несколько минут я провел в одиночестве, глядя в окно. Все остальные
скрылись в спальне, и до меня доносились обрывки разговора и смех. Мне
подумалось, что нужно бы пойти и помочь им, но я решил воспользоваться моментом
и собраться с мыслями перед предстоящим приемом. Я продолжал стоять и
рассматривать искусственное озеро. У дальнего его конца несколько ребятишек
принялись кидать мяч в ограду, в остальном берега были пусты.
Тут я услышал оклик плотной дамы: оказалось, все уже готовы. В прихожей я
обнаружил Софи и Бориса, с коробками в руках: они уже пересекали порог и на ходу
о чем-то заспорили.
Плотная дама придерживала для меня дверь.
- Софи настроилась хорошо провести вечер, - понизив голос, проговорила она. -
Так что не подведите ее снова, Райдер.
- Не беспокойтесь, - отозвался я. - Я позабочусь, чтобы все прошло хорошо.
Она смерила меня суровым взглядом и направилась вниз, позвякивая ключами.
Я последовал за ней. Одолев второй пролет, мы встретили женщину, которая
медленно поднималась вверх. Пробормотав "простите", она стала протискиваться
мимо полной дамы. Уже миновав ее, я сообразил, что это Фиона Робертс, все еще в
кондукторской униформе. Она тоже, казалось, узнала меня лишь в последний миг (на
лестнице было довольно темно), однако устало обернулась, опираясь на
металлические перила, и сказала:
- А, вот и ты. Спасибо, ты очень пунктуален. А я немного задержалась, ты уж меня
прости. Маршрут изменили, трамвай пустили по восточному кольцу, так что моя
смена затянулась. Надеюсь, ты не очень долго ждал.
- Нет-нет! - Я слегка отступил назад. - Совсем чуть-чуть. Но, к сожалению, у
меня очень насыщенный график...
- Все нормально, я не отниму у тебя много времени. Надо сказать, я, как
договорились, уже обзвонила девочек: воспользовалась телефоном в столовой депо
во время обеденного перерыва. Сказала, пусть ждут меня с приятелем, но умолчала,
что это будешь ты. Сперва я собиралась их предупредить, как мы и уславливались,
но я начала со звонка Труде, услышала ее голос, произнесший: "Ах да, это ты,
дорогая" с эдакой покровительственной интонацией... Я представила себе ее
бесконечные телефонные переговоры с Инге и всеми прочими, как они обсуждают
вчерашние события, притворяются, что жалеют меня, договариваются обходиться со
мной бережно, поскольку я теперь вроде больная и их долг проявлять тактичность.
Но, разумеется, им придется выставить меня из Фонда: там ведь не место такого
рода особам. Да, они упивались вовсю, не сомневаюсь, я это почувствовала сразу
по ее голосу. "Ах да, это ты, дорогая". И я подумала: ну ладно, не стану я тебя
предупреждать. Посмотрим, как ты, не поверив мне, сядешь в лужу. Вот что я
подумала про себя. Думаю, тебя как громом поразит, когда ты откроешь дверь и
увидишь, кто стоит со мною рядом. Надеюсь, ты будешь в самой затрапезной одежде
- возможно, в спортивном костюме, совсем без косметики, бородавка на носу не
замазана и прическа та самая, образная, которая старит тебя лет на пятнадцать. И
еще надеюсь, что в квартире все перевернуто вверх дном и повсюду раскиданы эти
дурацкие журналы, скандальные газетенки и дамские романы, которыми ты
зачитываешься. От удивления у тебя глаза на лоб полезут - и, не зная, что
говорить, ты начнешь ляпать одну глупость за другой. А когда предложишь
перекусить, окажется, что в доме хоть шаром покати, и почувствуешь себя дура
дурой, оттого что не поверила мне. Пусть так и будет, подумала я. Так что я не
предупредила ни ее, ни остальных. Просто сказала, что приду с приятелем. - Она
замолкла, чтобы немного успокоиться. Потом продолжила: - Прости. Надеюсь, ты не
счел меня мстительной. Но я мечтала об этом целый день. Это придавало мне
бодрости, пока я занималась этими треклятыми билетами. Пассажиры, должно быть,
удивлялись, почему я такая - знаешь, с блеском в глазах. Ну ладно, если у тебя
плотный график, то сразу и двинемся. Начнем с Труде. Инге, как всегда в это
время дня, будет у нее, поэтому убьем разом двух зайцев. На остальных мне
плевать. Мне главное - увидеть, какие будут лица у этих двух. Ну, двинулись!
Когда она пустилась вверх по лестнице, в ее движениях не было ни следа прежней
усталости. Лестница казалась бесконечной, один марш сменял другой, пока я
окончательно не запыхался. Фиона же была свежа как огурчик. Пока мы поднимались,
она без умолку болтала приглушенным голосом, словно опасаясь, что нас
подслушают.
- Тебе не нужно с ними слишком много разговаривать, - бросила она вскользь. -
Просто дай им несколько минут поохать и поахать. Правда, ты, конечно, захочешь
обсудить вопрос о твоих родителях.
Когда мы наконец взобрались по лестнице, я с трудом дышал и не обращал уже
внимания, куда меня ведут. Я смутно сознавал, что мы следуем по темному коридору
мимо многочисленных дверей - и Фиона, не подозревая о моих трудностях, шагает
впереди. Внезапно она остановилась и постучала в дверь. Догнав ее, я был
вынужден опереться рукой на дверную раму. Когда дверь открылась, я, должно быть,
представлял собой жалкую фигуру, которая горбилась за спиной торжествующей
Фионы.
- Труде, - произнесла Фиона. - Я привела приятеля.
Я с усилием выпрямился и изобразил на лице приятную улыбку.
16
Дверь нам открыла упитанная женщина лет пятидесяти с короткими светлыми
волосами. На ней был просторный розовый джемпер и мешковатые брюки в полоску.
Труде бросила на меня беглый взгляд и, не обнаружив ничего необычного,
повернулась к Фионе со словами:
- А, ну да. Что ж, прошу.
В ее тоне отчетливо звучали снисходительные нотки: это, казалось, еще больше
вдохновило Фиону, упивавшуюся приятным предвкушением. Она послала мне
заговорщическую улыбку, и мы последовали за Труде в квартиру.
- Инге у тебя? - спросила Фиона, когда мы вошли в крохотную прихожую.
- Да, мы только что вернулись. Знаешь, у нас целая куча новостей. И раз ты зашла
в самую подходящую минуту, ты услышишь их первой. Тебе повезло.
Последнее замечание, как мне показалось, было сделано вполне серьезно. Оставив
нас в прихожей, РУДе скрылась за дверью, и до нас донесся ее голос:
- Инге, это Фиона. И какой-то ее приятель. Думаю, мы должны рассказать ей о том,
что сегодня случилось.
- Фиона? - Инге произнесла это слегка шокированным тоном. С усилием она
добавила: - Что ж, полагаю, нужно пригласить ее войти.
Услышав это, Фиона снова радостно мне улыбнулась. Затем в дверях появилась
голова Труде, и мы прошли внутрь.
По размерам и очертаниям эта комната напоминала салон, в котором я побывал
недавно, только была теснее заставлена, в обивке преобладал цветочный рисунок.
Должно быть, окна выходили на другую сторону или небо немного прояснилось. Как
бы то ни было, через большое окно проникали солнечные лучи, и, вступая в пятно
света, я нисколько не сомневался, что женщины меня узнают и слегка вздрогнут.
Фиона, очевидно, ожидала того же, поэтому она осторожно посторонилась, чтобы не
ослабить впечатления. Однако ни Труде, ни Инге, казалось, ничего не заметили.
Они скользнули по мне безразличным взором, и Труде довольно холодно пригласила
нас сесть. Мы устроились рядом на узком диване. Фиона вначале растерялась, но
затем, видимо, решила, что этот неожиданный оборот событий поведет к тем
большему эффекту, когда истина выплывет наружу, и послала мне еще одну ликующую
улыбку.
- Мне рассказывать или ты сама? - спросила Инге.
Труде, которая явно держалась в тени своей более молодой подруги, отозвалась:
- Нет уж, говори ты. Ты это заслужила. Но вот что, Фиона, - она обернулась к
нам, - держи пока язык за зубами. Мы готовим сюрприз для сегодняшней встречи, мы
имеем право. О, разве мы не говорили тебе о сегодняшней встрече? Ага, ну теперь
ты знаешь. Приходи, если будет время. Но раз у тебя гостит приятель, - она
кивнула в мою сторону, - то мы не обидимся, если ты не сможешь прийти. Давай,
Инге, приступай: ты, право же, это заслужила.
- Да, Фиона, уверена, тебе будет интересно: день у нас выдался просто
потрясающий. Как ты знаешь, мистер фон Браун пригласил нас сегодня в свою
контору, чтобы обсудить с ним лично наши планы относительно родителей мистера
Райдера. Ах, ты не знаешь? А я думала, все знают. Вечером мы доложим подробно об
этой встрече; сейчас скажу только, что она прошла очень мило, хотя потребовалось
ее немного сократить. Мистер фон Браун извинялся без конца, просто рассыпался в
извинениях. Он просил прощения за то, что ему придется уехать пораньше, но когда
мы узнали причину, то всё п
...Закладка в соц.сетях
