Жанр: Драма
Безутешные
... к приезжим,
но в случае с вами у меня такое чувство, будто мы уже достаточно хорошо узнали
друг друга.
- Буду рад сделать для вас хоть что-то, если только это в моих силах.
Носильщик заговорил в ответ не сразу.
- Это сущий пустяк. Видите ли, мне известно, что как раз сейчас моя дочь будет в
Венгерском кафе. Вместе с маленьким Борисом. Она очаровательная молодая женщина,
сэр, я уверен, вы почувствуете к ней расположение. Мало кто ей не сочувствует.
Красавицей ее не назовешь, но она по-своему привлекательна. Сердце у нее очень
доброе. Только вот от одной слабости она, по-моему, не может отделаться.
Возможно, так уж она была воспитана, кто знает? Она всегда была такой, с
пеленок. Точнее, она порой теряется - даже когда ей по силам справиться с
трудностями. Вместо того чтобы принять необходимые простые меры, она пускается в
размышления. От этого, как вы понимаете, сэр, пустячные проблемы вырастают в
нешуточные. И вскоре дело окончательно запутывается, а она впадает в отчаяние.
Все это совершенно ни к чему. Кто скажет в точности, что гложет мою дочь сейчас,
но не сомневаюсь: трудности вполне преодолимы. Раньше мне не раз доводилось это
видеть. Но теперь, знаете ли, это начал замечать и Борис. В самом деле, сэр,
если Софи не скоро совладает с ситуацией, мальчик, боюсь, всерьез расстроится. А
ведь он сейчас - просто чудо, душа нараспашку. Я понимаю, так жизнь ему не
прожить - наверное, это и нежелательно. Однако - в его сегодняшнем возрасте -
мне кажется, он должен еще несколько лет верить в то, что мир залит солнцем и
всюду царит смех. - Густав вновь замолчал и задумался. Потом поднял голову и
заговорил снова: - Если бы только Софи могла ясно представить себе происходящее,
она, конечно, справилась бы с ситуацией. В сущности, она очень сознательная,
всегда стремится выложиться ради тех, кто ей больше всего дорог. Однако когда
она в таком состоянии, нужно, чтобы ей помогли - помогли обрести вновь ощущение
перспективы. Беседа по душам - вот что ей по-настоящему надо. Пусть кто-то
посидел бы с ней рядом минут пять и помог разобраться в происходящем. Помог
понять, в чем заключаются трудности, подсказал пути, как их преодолеть. Все, в
чем Софи нуждается, - в доброй беседе, которая помогла бы ей вернуть чувство
реальности. С остальным она справится сама. Она бывает очень разумной, если
захочет. И вот тут, сэр, я перехожу прямо к делу. Если вы отправляетесь в Старый
Город тотчас же, мне хотелось бы знать, не возражаете ли вы перекинуться с Софи
словом-другим. Разумеется, я понимаю, это может вас обременить, но раз уж вы все
равно туда направляетесь, я и решил вас спросить. Времени уйдет всего ничего.
Так, короткий обмен фразами - просто выяснить, что ее тяготит, помочь увидеть
вещи в подлинном свете.
Носильщик замолчал и умоляюще поглядел на меня. Вздохнув, я ответил:
- Мне бы очень хотелось помочь вам, поверьте. Но я вслушался в ваши слова
внимательно - и мне показалось, что озабоченность Софи, чем бы она ни была
вызвана, скорее всего связана с семейными проблемами. А семейные проблемы, как
вам известно, обычно до крайности запутанны. Посторонний вроде меня после
разговора начистоту может вникнуть в самую суть одной проблемы - и тут же
обнаружить, что она связана с другой. И так далее, и так далее. Признаюсь, на
мой взгляд, для того чтобы разобраться в этой путанице, вы подходите гораздо
лучше меня. Как отец Софи и дедушка мальчика, в конце концов, вы обладаете
прирожденной властью, которой я лишен.
Носильщик, казалось, сразу же уловил смысл моих слов - и я чуть ли не пожалел о
сказанном. Несомненно, я задел чувствительную струну. Он слегка повернул голову
и устремил невидящий взгляд через атриум к фонтану. Потом заговорил:
- Я вполне понимаю вас, сэр. Да, действительно, поговорить с ней должен именно
я, мне это ясно. Но позвольте признаться как на духу - даже не знаю, как это
сказать, - но разрешите быть с вами совершенно откровенным. Дело в том, что мы с
Софи не разговаривали друг с другом уже много лет. Собственно, с тех пор, когда
она была еще ребенком. И потому, сами понимаете, для меня это непростая задача.
Носильщик опустил взгляд - казалось, ожидая моего ответа точно приговора.
- Простите, - начал я после паузы, - но я что-то не могу взять в толк, о чем вы
говорите. Вы хотите сказать, что все это время не виделись с дочерью?
- Нет-нет. Как вам известно, вижусь с ней я регулярно - всякий раз, когда
забираю Бориса. Но мы с ней не разговариваем - вот что я имею в виду. Быть
может, вы лучше меня поймете, если я приведу пример. Возьмем хотя бы те часы,
когда мы с Борисом ожидаем Софи после очередной небольшой прогулки по Старому
Городу. Предположим, мы сидим в кофейне мистера Кранкля. Борис в приподнятом
настроении, болтает, то и дело покатываясь со смеху. Однако стоит только ему
завидеть в дверях мать, как он сразу умолкает. Не то чтобы его что-то огорчило.
Нет, он тут же замыкается в себе. Соблюдает ритуал, понимаете? Затем Софи
подходит к нам вплотную, но обращается к нему. Хорошо ли мы провели время? Куда
ходили? Не озяб ли дедушка? Да, она всегда обо мне спрашивает. Ее беспокоит, что
я могу разболеться, гуляя по этой части города. Но ведь мы с Софи не
разговариваем друг с другом прямо. "Скажи дедушке до свидания", - обращается она
к Борису - и они уходят вместе. Так обстоит дело уже много лет - и непохоже, что
сейчас есть действенный способ что-либо изменить. Однако, видя такое положение,
я теряюсь. Я чувствую: необходим серьезный разговор. На мой взгляд, вы подходите
лучше кого-либо. Всего несколько слов, сэр. Просто помочь Софи определить, какие
именно проблемы перед ней на самом деле стоят. Если вы это сделаете, с остальным
она справится, можете быть уверены.
- Хорошо, - подумав, согласился я. - Хорошо, я посмотрю, что я могу сделать. И
все же должен подчеркнуть то, о чем уже говорил раньше. Такие вопросы слишком
сложны для стороннего лица. Но я посмотрю, что могу сделать.
- Буду обязан вам, сэр. Софи сейчас в Венгерском кафе. Вы узнаете ее без труда.
У нее длинные темные волосы, она похожа на меня. Если вдруг засомневаетесь,
всегда можно спросить у хозяина или у кого-то из служащих.
- Отлично. Я отправляюсь сию же минуту.
- Я буду так вам обязан, сэр. Даже если почему-либо разговор не состоится, все
равно прогулка наверняка придется вам по вкусу.
- Итак, - заверил я Густава, спустившись с табурета, - я вам сообщу, что у меня
получится.
- Огромное вам спасибо, сэр.
3
Путь от отеля до Старого Города - минут пятнадцать пешего хода - ничего
примечательного не сулил. Почти всюду над головой по обеим сторонам улиц,
заполненных шумным предвечерним транспортом, высились застекленные здания
офисов. Но едва я вышел к реке и ступил на ведущий в Старый Город горбатый
мостик, то почувствовал, что здесь атмосфера совершенно иная. На другом берегу
показались цветные навесы и раскрытые зонтики уличных кафе. Я видел, как
двигаются официанты и бегают кругами дети. На набережной взволнованно тявкала
собачонка - возможно, заметившая мое приближение.
Еще немного - и я оказался в Старом Городе. Узкие мощеные улочки были заполнены
неспешно прогуливавшимися людьми. Я бесцельно поблуждал мимо многочисленных
сувенирных лавочек, булочных и кондитерских. По дороге мне попалось и несколько
кафе: это заставило меня призадуматься, легко ли я отыщу нужное заведение,
указанное носильщиком. Впрочем, вскоре я вышел на просторную площадь - и тут же
увидел Венгерское кафе. Весь дальний конец площади был заставлен столиками - их
выносили, как я мог разглядеть, из небольшой двери под полосатым навесом.
Я остановился, чтобы чуточку передохнуть и осмотреться. Солнце над площадью
клонилось к закату. Как Густав и предупреждал, то и дело пробегал прохладный
ветерок, от которого начинали трепетать зонтики кафе. И все же едва ли не все
столики были заняты. Среди посетителей, похоже, было много туристов, но, судя по
всему, немало и местных жителей, которые рано кончили работу и снимали усталость
за чтением газет над чашкой кофе. Пересекая площадь, я миновал группки
чиновников с кейсами, оживленно о чем-то толковавших между собою.
Возле столиков я замедлил шаг в попытке высмотреть дочь носильщика. Два студента
обсуждали кинофильм. Турист читал "Ньюсуик". Старушка бросала крошки хлеба
голубям вокруг ее ног. Однако молодой женщины с длинными темными волосами и
мальчика нигде не было видно. Внутренность кафе представляла собой небольшую
темноватую комнату, где стояло всего пять-шесть столиков. Тут до меня дошло, что
имел в виду носильщик, говоря о сложностях, возникающих в зимние месяцы из-за
тесноты помещения, однако сегодня здесь сидел в дальнем углу один-единственный
посетитель - старик в берете. Смирившись с неудачей, я вернулся наружу и стал
разыскивать официанта - заказать кофе, как вдруг услышал, что меня зовут по
имени.
Обернувшись, я увидел, что мне машет рукой женщина, сидящая с мальчиком за
столиком поблизости. Внешность обоих как нельзя более отвечала описанию
носильщика - и я не мог взять в толк, каким образом не заметил их раньше. Слегка
озадаченный тем, что они меня ждут, я не сразу помахал в ответ - и уже потом
двинулся к ним.
Хотя носильщик назвал Софи "молодой женщиной", на самом деле она скорее была
среднего возраста - лет сорока или около того. Тем не менее выглядела она
привлекательнее, чем я ожидал. Высокий рост, гибкое сложение и длинные темные
волосы придавали ей цыганский вид. Мальчик рядом с ней был коротконог и немного
пухловат: сейчас он сердито смотрел на мать.
- Что же вы? Не собираетесь присесть? - с улыбкой обратилась ко мне Софи.
- Конечно-конечно, - откликнулся я, осознав, что стою рядом с ними в
нерешительности. - Конечно, собираюсь, если только вы не против. -Я улыбнулся
мальчику, но он в ответ лишь окинул меня неодобрительным взглядом.
- Разумеется, не против. Правда, Борис? Борис, поздоровайся с мистером Райдером.
- Привет, Борис, - сказал я, усаживаясь. Мальчик по-прежнему смотрел на меня с
неодобрением. Потом обратился к матери:
- Почему ты пригласила его сесть? Я ведь тебе как раз кое-что объяснял.
- Это мистер Райдер, Борис, - ответила Софи. - Он нам не просто друг. Конечно
же, он может посидеть с нами, если хочет.
- Но я объяснял тебе, как летит "Вояджер". Я знал, что ты не слушаешь. Хоть бы
когда внимание на меня обратила.
- Извини, Борис, - Софи обменялась со мной беглой улыбкой. - Я старалась как
могла, но вся эта наука для меня темный лес. А почему ты не поздоровался с
мистером Райдером?
Борис мельком взглянул на меня, угрюмо произнес "Здравствуйте" и опять
отвернулся.
- Мне бы очень не хотелось, чтобы из-за меня произошла размолвка, - сказал я. -
Борис, продолжай, пожалуйста, свои объяснения. По правде говоря, мне и самому
было бы очень интересно узнать об этом самолете.
- Это не самолет, - вяло отозвался Борис. - Это транспортное устройство для
сообщения между звездными системами. Но вы в этом разберетесь не лучше мамы.
- Вот как? С чего ты взял? А если у меня научный склад ума? Нельзя же судить так
поспешно о людях, Борис.
Глядя по-прежнему в сторону, Борис тяжело вздохнул:
- Что мама, что вы... Не умеете сосредоточиться.
- Ну-ну, Борис, перестань, - вмешалась Софи. - Не будь таким букой. Мистер
Райдер - наш друг, очень нам дорогой.
- И не только ваш, - добавил я. - Я также друг твоего дедушки.
Впервые за все время Борис взглянул на меня с интересом.
- Да, - подтвердил я. - Мы с твоим дедушкой подружились по-настоящему. Я
остановился в отеле, где он работает.
Борис продолжал внимательно меня изучать.
- Борис, - увещевала его Софи, - почему ты не поздороваешься с мистером Райдером
как следует? Ведешь себя из рук вон плохо. Ты же не хочешь произвести
впечатление оболтуса?
Борис всмотрелся в меня еще пристальней, потом вдруг плюхнулся грудью вперед,
обхватив голову обеими руками и болтая ногами под столом так, что слышались
удары ботинок о металлические ножки.
- Простите, - сказала Софи. - Он сегодня что-то не в настроении.
- Мне, - проговорил я вполголоса, - нужно с вами кое-что обсудить. Но... - Я
показал глазами на Бориса. Софи поймала мой взгляд и обратилась к мальчику со
словами:
- Борис, мне нужно поговорить с мистером Райдером. Почему бы тебе не пойти и не
поглядеть на лебедей? Всего минутку-другую.
Борис по-прежнему закрывал голову руками, словно во сне, продолжая ритмически
стучать ботинками о ножки стола. Софи легонько тронула его за плечо:
- Ну иди же. Там есть и черный лебедь. Пойди встань вон там, у перил, рядом с
монахинями, и ты его увидишь. А потом скоренько вернешься и расскажешь нам о
том, что видел.
Поначалу Борис не отозвался никак. Затем выпрямился, испустил еще один
утомленный вздох и соскользнул со стула. По какой-то причине, ведомой только ему
одному, он изображал пьяного вдрызг и шел, шатаясь из стороны в сторону.
Как только мальчик отошел достаточно далеко, я повернулся к Софи. Мной вдруг
овладело сомнение, с чего начать, - и я минуту-другую пребывал в
нерешительности. Софи, однако, улыбнулась и заговорила первой:
- У меня хорошие новости. Мистер Майер позвонил насчет дома. Дом только сегодня
выставлен на продажу. Условия самые заманчивые. Я сегодня весь день только об
этом и думала. Чутье мне подсказывает: это именно то, что нужно, - именно такой
дом, какой мы все это время искали. Я сказала мистеру Майеру, что отправлюсь
туда завтра же с утра пораньше и хорошенько все осмотрю. В самом деле, лучшего и
желать нельзя. Около получаса ходьбы от деревни, дом стоит на взгорке, три
этажа. Мистер Майер говорит, что чудеснее вида на лес он давно уже не встречал.
Я знаю, ты сейчас очень занят, но если все окажется хоть чуточку таким, как на
словах, я тебе позвоню - и ты, наверное, сможешь туда выбраться. С Борисом.
Похоже, это в точности то, что мы искали. Поиски затянулись, но думаю, я наконец
нашла то, что нужно.
- О да. Отлично.
- Я поеду туда первым утренним автобусом. Нам придется действовать быстро. На
такой дом найдется немало охотников.
Софи принялась рассказывать о доме подробнее. Я молчал, но лишь отчасти из-за
того, что не знал, как отвечать. Дело было в том, что, пока мы тут сидели
вместе, лицо Софи становилось мне все более и более знакомым: у меня даже
появилось чувство, будто я смутно припоминаю какие-то давние толки о покупке
подобного дома где-нибудь в лесу. Лицо мое, должно быть, тем временем
вытянулось, потому что Софи вдруг осеклась и произнесла другим, слегка
настороженным голосом:
- Извини за последний звонок. Надеюсь, ты на меня больше не дуешься?
- Дуюсь? Ничуть.
- Я только и думала что о доме. Лучше, конечно, было промолчать. В конце концов,
можно ли сейчас чувствовать себя уютно как дома? Разве это дом? С этакой-то
кухней! Я так долго старалась хоть что-то для нас подыскать.
Софи пустилась в рассуждения о доме. Слушая ее, я пытался восстановить в памяти
обрывки упомянутого ею телефонного разговора. Наконец в голове у меня слабо
забрезжило воспоминание о том, как звучал по проводу тот же. самый голос - и не
столь давно - но звучал жестче, суровей. Мне почудилось, будто в памяти моей
даже всплыла фраза, которую я выкрикивал в трубку: "Ты живешь в крохотном
мирке!" Софи не унималась, и я продолжал с презрением повторять: "В крохотном!
Ты живешь в крохотном мирке!" Однако, как ни огорчительно, прочее содержание
разговора оставалось как в тумане.
Быть может, пытаясь толком расшевелить свою память, я вгляделся в Софи слишком
пристально - и она смущенно спросила:
- Тебе кажется, я растолстела?
- Нет-нет! - Я со смехом отвел от нее глаза. - Выглядишь ты чудесно.
Мне пришла мысль, что я до сих пор не сказал Софи ни слова о ее отце, - и опять
стал придумывать, с чего бы начать. Но тут что-то ударилось о спинку моего
кресла сзади - Борис вернулся.
Мальчик бегал вокруг нашего стола, пиная пустую картонную коробку, точно это был
футбольный мяч. Заметив, что я за ним наблюдаю, он перебросил коробку с одной
ноги на другую, потом сильным ударом направил ее между ножек моего кресла.
- Номер Девять! - вскричал он, вскинув руки. - Великолепный гол забил Номер
Девять!
- Борис, - сказал я, - не лучше ли кинуть эту коробку в мусорный бак?
- Когда же мы отправимся? - Борис повернулся ко мне. - А то опоздаем. Скоро
стемнеет.
Оглядевшись, я и в самом деле увидел, что солнце над площадью начинает
скрываться и что многие столики уже опустели.
- Прости, Борис. Что ты собираешься делать?
- Скорее же! - Он дернул меня за руку. - Так мы никогда туда не попадем!
- Куда это Борис стремится попасть? - тихонько спросил я у его матери.
- Конечно же в парк с качелями! - Софи вздохнула и поднялась с места. - Он
намерен продемонстрировать тебе свои успехи.
Мне не оставалось ничего другого, как тоже подняться со стула, - и через минуту
мы втроем уже пересекали площадь.
- Итак, - сказал я Борису, как только он примерился к моему шагу, - ты
собираешься мне кое-что показать.
- Когда мы ходили туда раньше, - заговорил Борис, беря меня за руку, - там был
один мальчик, больше меня, - так он даже торпеду не умел делать! Мама считает,
он по крайней мере на два года меня старше. Я ему раз пять показывал, как это
делается, но он все равно очень боится. Он все время карабкался наверх, а
прыгнуть так и не смог!
- Вот как. А ты, конечно же, не боишься. И делаешь торпеду.
- Конечно, не боюсь. Это же так легко... Совсем легко!
- Ну и отлично.
- Мальчишка так боялся! До чего потешно! Миновав площадь, мы ступили на
прилегающую к ней узкую мощеную улочку. Борис - очевидно, хорошо знавший дорогу
- от нетерпения часто забегал вперед. Потом, стараясь идти со мной в ногу,
поинтересовался:
- Ты знаешь дедушку?
- Да, я тебе говорил. Мы с ним друзья.
- Дедушка очень сильный. Один из самых сильных людей в городе.
- Неужели?
- Он здорово умеет драться. Когда-то он был солдатом. Ему много лет, да вряд ли
кто его одолеет. Хулиганам на улице, бывает, это и невдомек, но тут-то они и
узнают, что почем. - Борис на ходу сделал кулаком внезапный выпад. - Раз-два - и
они уже на земле.
- Правда? Это интересно, Борис.
И тут, пока мы пробирались по узким мощеным улочкам, мне неожиданно припомнились
кое-какие подробности спора с Софи. Вспыхнул он неделю-другую назад, я в это
время находился в каком-то отеле, вслушиваясь в крики на другом конце провода:
- Сколько еще, по-твоему, это может продолжаться? Ни ты, ни я уже не молоды! Ты
выполнил свой долг. Пусть теперь постарается кто-нибудь другой!
- Послушай, - говорил я, все еще спокойно. - Дело в том, что я нужен людям.
Стоит мне где-то появиться - и меня тотчас осаждают ужасные проблемы. Глубоко
засевшие, с виду неразрешимые - и окружающие обычно бывают благодарны мне за
приезд.
- Долго тебе так не продержаться - и это всем ясно. Для нас - я имею в виду и
себя, и тебя, и Бориса - время уходит сквозь пальцы. Не успеешь ты оглянуться,
как Борис уже вырастет. Никто и не ждет, что ты будешь продолжать держаться за
свое. А все эти люди - почему бы им самим не разобраться с собственными
проблемами? Это пошло бы им на пользу!
- Ты ничего не понимаешь! - в гневе взорвался я. - Просто не знаешь, о чем
говоришь! Бывает - я куда-нибудь приеду, а тамошние жители ничего не смыслят. Не
имеют ни малейшего понятия о современной музыке - и если их предоставить самим
себе, очевидно, они все глубже и глубже будут увязать в неприятностях. Я нужен -
разве ты этого не видишь? Я нужен и здесь! Ты сама не понимаешь, о чем
говоришь! - Вот тут-то я и закричал: "Крохотный мирок! Ты живешь в таком
крохотном мирке!"
Мы подошли к небольшой игровой площадке, обнесенной по кругу перилами. Площадка
пустовала и показалась мне довольно унылой. Борис, однако, с энтузиазмом
распахнул перед нами входную дверцу.
- Гляньте-ка, это совсем пустяк! - Борис бегом устремился к вертикальной
лестнице.
Мы с Софи минуту-другую следили, как в сумерках его фигурка карабкается все выше
и выше. Потом Софи тихо сказала:
- Знаешь, это забавно. Я слушала мистера Майера, когда он описывал мне гостиную
того дома, и мысленно мне постоянно виделась квартира, где я жила ребенком. Он
говорил, а я все время вспоминала нашу квартиру. Нашу старую гостиную. Мать с
отцом, какими они были тогда. Возможно, никакого сходства и нет. Я, в сущности,
ничего подобного и не ожидала. Поеду туда завтра - и все окажется совершенно
иным. Но у меня появились надежды: знаешь ли, нечто вроде предзнаменования. -
Она коротко рассмеялась и тронула меня за плечо. - У тебя такой мрачный вид.
- Мрачный? Прости. Всему виной эти разъезды. Пожалуй, я немного устал.
Борис взобрался на самую верхушку лестницы, однако уже совсем стемнело, его
силуэт едва различался на фоне неба. Он что-то нам крикнул, потом, ухватившись
за верхнюю перекладину, перекувырнулся через голову.
- Он очень гордится своей сноровкой, - сказала Софи. Затем позвала: - Борис, уже
совсем темно. Спускайся вниз.
- Это просто пустяк. В темноте даже легче.
- Спускайся сейчас же.
- Всему виной эти разъезды, - повторил я. - Отель за отелем. Лица сплошь
незнакомые. Это очень утомляет. И даже сейчас, в этом городе, напряжение у меня
огромное. Здешние жители. Они явно многого от меня ожидают. То есть ясно, что...
- Послушай, - ласково прервала меня Софи, накрыв ладонью мою руку, - почему бы
нам пока не выкинуть все это из головы? У нас будет еще уйма времени, чтобы это
обсудить. Мы все устали. Пойдем вместе к нам. Тут всего несколько минут ходу,
сразу же за средневековой часовней. Поужинаем как следует и передохнем.
Софи говорила тихо, почти что мне на ухо - и я чувствовал ее дыхание. На меня
вновь накатила прежняя усталость, и мысль об отдыхе в теплой квартире - мы с
Борисом, скажем, лениво растянулись на ковре, пока Софи готовит нам ужин, -
вдруг показалась мне крайне заманчивой. Настолько заманчивой, что на секундудругую
я, должно быть, закрыл глаза, и очнуться меня заставило только
возвращение Бориса.
- Это самая ерундовая фигура, и в темноте ее сделать ничего не стоит, -
проговорил он.
Я заметил, что Борис выглядит замерзшим и каким-то сникшим. Вся его былая
энергия испарилась - и мне подумалось, что представление потребовало от него
слишком больших усилий.
- Мы сейчас возвращаемся домой, - заявил я. - Поедим чего-нибудь вкусненького.
- Идемте, - произнесла Софи, двинувшись в путь. - Время не ждет.
С неба посыпался мелкий дождик - и теперь, когда солнце село, в воздухе стало
гораздо прохладнее. Борис опять взял меня за руку - и вслед за Софи мы вышли из
парка на пустынную боковую улочку.
Было ясно, что Старый Город остался позади. Закопченные кирпичные стены,
высившиеся по обе стороны нашего пути, не имели окон: по-видимому, это были
тыльные стены складов. Софи шла по улице быстрым шагом - и я почти тотчас
заметил, что Борис поспевает за нами с трудом. Но стоило мне спросить у него:
"Мы не слишком торопимся?" - как он метнул на меня в ответ свирепый взгляд.
- Я могу идти гораздо быстрее! - крикнул Борис и устремился вперед рысцой, таща
меня за руку. Но чуть ли не сразу же выдохся и с виноватым выражением на лице
замедлил шаг. Я старался не очень спешить, однако слышал, что он совсем
запыхался. Потом он что-то начал шептать себе под нос. Поначалу я не обратил на
это внимания, полагая, что он просто пытается себя подбодрить. Но потом до меня
донеслись; слова:
- Номер Девять... Номер Девять...
Я взглянул на него с любопытством. Он весь промок и дрожал от холода - и мне
подумалось, что лучше будет поддерживать с ним разговор.
- Номер Девять, - повторил я. - Это футболист?
- Сильнейший в мире игрок.
- Номер Девять. Ну да, конечно.
- Маячившая впереди фигура Софи скрылась за углом - и Борис крепче ухватил меня
за руку. До этого момента я как-то не сознавал, насколько Софи нас обогнала, - и
хотя мы ускорили шаг, добираться до угла пришлось непомерно долго. Обогнув его,
я с досадой заметил, что расстояние между нами и Софи даже увеличилось.
Мы по-прежнему шли задворками - мимо грязных кирпичных стен с обширными мокрыми
разводами. Мостовая была неровной - и при свете фонарей под ногами у нас слабо
поблескивали лужи.
- Не огорчайся, - сказал я Борису. - Мы уже почти пришли.
Борис продолжал бормотать что-то про себя, повторяя в такт дыханию: "Номер
Девять... Номер Девять..."
С самого начала эти слова Бориса всколыхнули во мне какое-то смутное
воспоминание. Теперь, вслушиваясь в его полушепот, я припомнил, что Номер Девять
был на деле не настоящим футболистом, а просто фигуркой из настольной игры.
Игроков, изготовленных из алебастра и налитых для устойчивости свинцом, щелчком
пальца можно было заставить вести крошечный пластмассовый мяч, передавать его и
забивать в ворота. Игра была рассчитана на двух игроков - у каждого была своя
команда, однако Борис играл непременно в одиночку, часами лежа на животе и
комментируя вслух матчи, которые изобиловали драматическими поворотами и
промахами, заставлявшими потом только кусать ногти. У Бориса были шесть
полностью укомплектованных команд, а также миниатюрные ворота с настоящей сеткой
и складным полем из зеленого фетра. Он с пренебрежением отверг замысел
изготовителей, предполагавших, что команды должны были представлять "настоящие"
- вроде "Аякс Амстердам" или "АК Милан", и дал командам свои собственные
названия. Игроки, впрочем, имен так и не получили (хотя Борис досконально вник в
достоинства и слабости каждого), а различались просто по номерам. Либо не
подозревая о значении цифр на майках игроков, либо повинуясь очередной причуде
воображения, Борис присваивал футболисту номер, который никак не зависел от
места, отведенного ему в команде. Так, Номер Десять в какой-либо команде мог
быть прославленным центральным защитником, а Номер Два - подающим надежды
молодым нападающим. Номер Девять числился в излюбленной команде Бориса - и,
безусловно, был наиболе
...Закладка в соц.сетях
