Жанр: Драма
Безутешные
...е одаренным из игроков. Тем не менее, при редчайшем
мастерстве, он обладал крайне своеобразным, капризным характером. Обычно ему
полагалось находиться в середине поля, однако нередко случалось так, что он едва
ли не весь матч слонялся где-то по краю, явно не заботясь о грозившем команде
чудовищном проигрыше. Порой Номер Девять не выходил из летаргии больше часа, в
продолжение которого опасный разрыв в счете достигал пяти, а то и шести голов, и
комментатор - как же обойтись без комментатора? - озадаченно произносил: "Номер
Девять до сих пор не в игре. Не понимаю, в чем тут дело". Затем, когда до
финального свистка оставалось минут двадцать, Номер Девять проявлял свои
истинные возможности, искусным приемом перехватывая инициативу. "Вот это уже на
что-то похоже! - восклицал комментатор. - Наконец-то Номер Девять показывает, на
что он способен". С этого момента Номер Девять обретал все лучшую и лучшую форму
и вскоре начинал забивать один гол за другим, так что команде соперников
приходилось всецело сосредотачиваться на том, чтобы не допустить его к мячу.
Однако рано или поздно ему удавалось завладеть мячом, и тогда - независимо от
числа противников, пытавшихся ему помешать, он ухитрялся проложить себе путь к
вражеским воротам. Неизбежность результата делалась очевидной мгновенно, - и
комментатор приглушенным от восхищения голосом объявлял "гол" не в ту секунду,
когда мяч действительно оказывался в сетке, а стоило только Номеру Девять
забрать себе мяч - даже если это случалось чуть ли не возле его собственных
ворот. Зрители (а они конечно же были) поднимали восторженный рев, едва лишь
замечали, что мяч попал к Номеру Девять, и этот рев все усиливался по мере того,
как Номер Девять изящно обходил соперников, бил в ворота сбоку голкипера и
поворачивался принимать приветствия от благодарных товарищей по команде.
Перебирая все это в памяти, я смутно припомнил какую-то проблему, возникшую
недавно в связи с Номером Девять, и прервал шепот Бориса вопросом:
- А что теперь с Номером Девять? Он в хорошей форме?
Борис молча прошел несколько шагов и только потом ответил:
- Мы не взяли коробку с собой.
- Коробку?
- Номер Девять слетел с основания. Со многими это случается, но их легко
приладить. Я поместил его в специальную коробку и собирался починить, как только
мама раздобудет нужный клей. Я положил его в коробку - специальную, чтобы не
забыть, где он находится. Но коробку мы не взяли.
- Понятно. То есть вы оставили ее там, где жили раньше.
- Мама забыла его упаковать. Но сказала, что мы скоро вернемся. В старую
квартиру - и он будет там. Я смогу его починить: у нас теперь есть нужный клей.
Я скопил немного денег.
- Ясно.
- Мама говорит, все будет хорошо, она этим займется. Позаботится, чтобы новые
жильцы не выбросили его по ошибке. Сказала, мы скоро туда наведаемся.
У меня сложилось отчетливое ощущение, будто Борис на что-то намекает, и когда он
снова умолк, я сказал:
- Борис, если хочешь, я могу повести тебя туда. Да, мы могли бы пойти туда
вместе, вдвоем. Пойти в старую квартиру - и забрать Номера Девять. Скоро у меня
выдастся свободная минута. Возможно, даже завтра. Потом, как ты говоришь, у тебя
есть клей. Раз-два - и Номер Девять снова будет в лучшей форме. Так что не
огорчайся. Еще немного - и все будет в порядке.
Фигура Софи вдруг вновь исчезла из виду - на этот раз так внезапно, что я
подумал: должно быть, она вошла в какую-то дверь. Борис дернул меня за руку - и
мы оба поспешили к тому месту, где она скрылась.
Скоро мы обнаружили, что на самом деле Софи свернула в переулок, немногим шире
трещины в стене. Он круто шел вниз и был таким узким, что, казалось, по нему
нельзя спуститься, не задев локтем шероховатую стену справа или слева. Темноту
рассеивали всего два уличных фонаря - один посередине пути, другой где-то совсем
далеко.
Борис ухватил меня за руку, едва мы начали спуск, и скоро опять послышалось его
неровное дыхание. Софи я увидел уже в конце переулка, но, похоже, она наконец
заметила свое упущение и стояла у дальнего фонаря, глядя на нас снизу вверх с
немного озабоченным видом. Когда мы приблизились к ней вплотную, я сердито
сказал:
- Послушай, разве ты не видишь, что нам за тобой не угнаться? День выдался
утомительный - и для меня, и для Бориса.
Софи мечтательно улыбнулась. Потом, обняв Бориса за плечи, привлекла мальчика к
себе и мягко проговорила:
- Не огорчайся. Я знаю, здесь не слишком приятно - похолодало и идет дождь. Но
не расстраивайся - очень скоро мы попадем домой. Там будет очень тепло, мы об
этом позаботимся. Так тепло, что можно будет остаться в футболках, если
захочется. Там есть большие новые кресла, в которых можно свернуться калачиком.
Такому малышу, как ты, легко в них потеряться. Ты полистаешь свои книги или
посмотришь фильм по видео. А если захочешь, достанем из шкафа настольные игры. Я
выну их все, а ты с мистером Райдером выберешь, в какую сыграть. Можно будет
разбросать по ковру большие красные подушки и поставить игру прямо на пол. А я
все это время буду готовить нам ужин и накрывать в уголке стол. Вместо одного
большого блюда я, пожалуй, подам несколько разных. Мясные шарики, маленькие
пирожки с сыром, немного пирожных. Не беспокойся, я помню все твои любимые и
разложу их на столе. Потом мы сядем за ужин, а после еды продолжим игру втроем.
Конечно, если тебе надоест игра, то мы ее оставим. Быть может, тебе захочется
поговорить с мистером Райдером о футболе. Пойдешь спать, только когда понастоящему
устанешь. Твоя комнатка крошечная, но очень уютная, ты сам это
сказал. Наверняка будешь спать как убитый. Неприятная прогулка по холоду к тому
времени забудется. Да нет, ты все об этом забудешь, как только перешагнешь порог
и почувствуешь тепло отопления. Давай не вешай носа. Мы уже почти добрались.
Говоря это, Софи обнимала Бориса, но потом вдруг выпустила, повернулась и пошла
дальше. Внезапность ее поступка захватила меня врасплох: ее слова постепенно
меня убаюкивали - и я на мгновение даже смежил веки. Борис тоже, казалось, был
озадачен, и пока я брал его за руку, Софи вновь от нас удалилась.
Я старался, чтобы она не ушла слишком далеко, но заслышал позади чьи-то шаги и,
не утерпев, оглянулся. Прохожий как раз вступил в круг света, отбрасываемого
фонарем, и я увидел знакомое лицо. Звали его Джеффри Сондерс, мы с ним вместе
учились в школе в Англии. С той поры мы не встречались, и меня поразило, как
сильно он состарился. И скудное освещение, и холодная морось, конечно, играли
роль, но все равно его потрепанный вид поражал. Плащ на нем словно потерял
способность застегиваться - и он на ходу придерживал его у воротника. Мне не
очень-то хотелось с ним здороваться, но стоило нам с Борисом двинуться вперед,
как Джеффри Сондерс с нами поравнялся.
- Привет, старик, - заговорил он. - Так и думал, что это ты. Ну и поганый же
вечерок выдался.
- Да, хуже некуда, - отозвался я. - А поначалу было даже приятно.
Переулок вывел нас на темную заброшенную дорогу. Дул сильный ветер; город,
казалось, был неблизко.
- Твой мальчик? - спросил Джеффри Сондерс, кивнув в сторону Бориса. И, прежде
чем я успел ответить, продолжал: - Хороший мальчик. Отменно удался. Выглядит
неглупым. Сам я так и не женился. Всегда считал, что женюсь, но время ушло - и
теперь, наверное, уже не женюсь. Откровенно говоря, пришлось хлебнуть всякого.
Но я не хочу тебя утомлять рассказом о своих неудачах. Кое-что за эти годы
происходило и хорошего. Все же. Отменная удача. Хороший мальчик.
Джеффри Сондерс подался вперед и поприветствовал Бориса. Борис, не то
расстроенный, не то занятый своими мыслями, не ответил.
Дорога вела теперь вниз по склону. Пока мы пробирались сквозь темноту, я
припомнил, что в школе среди сверстников Джеффри Сондерс слыл первым, делая
успехи и в учебе, и на спортплощадке. Его неизменно ставили нам в пример, желая
пожурить нас за недостаток старательности, и все были согласны, что со временем
он сделается школьным старостой. В старосты он не попал, как мне вспомнилось,
из-за какой-то неприятности, которая вынудила его внезапно покинуть школу на
пятом году обучения.
- О твоем приезде я прочитал в газетах, - говорил мне Сондерс. - И ждал от тебя
весточки. Думал, сообщишь, когда ко мне заскочишь. Купил в булочной пирожные,
чтобы было что предложить к чаю. У меня в берлоге, конечно, довольно мрачно: я
ведь холостяк и все такое, однако порой все еще жду гостей и, пожалуй, вполне
способен неплохо их принять. И вот, едва услышал о твоем приезде, тут же
помчался в булочную и купил набор пирожных к чаю. Это было позавчера. Вчера они
вроде бы выглядели еще совсем прилично, хотя глазурь немного и затвердела. Но
сегодня, поскольку ты все еще не появился, я их выбросил. Наверное, из гордости.
То есть я имел в виду, что ты так преуспел в жизни, и мне не хотелось, чтобы ты
ушел под впечатлением от моего жалкого существования в тесных нанятых
комнатушках, где посетителю нечего предложить, кроме черствых пирожных. Поэтому
я снова направился в булочную и купил свежих. И немного прибрал комнату. Но ты
так и не объявился. Что ж, винить тебя я не могу. Послушай, - он снова
наклонился и всмотрелся в Бориса, - ты как там, в порядке? Дышишь тяжело -
похоже, совсем выдохся.
Борис, снова насторожившись, сделал вид, что не слышит.
- Замедлим шаг ради маленького копуши, - проговорил Джеффри Сондерс. - Просто
одно время мне немного не повезло в любви. Многие в городе считают меня
гомосексуалистом. Оттого, что снимаю комнату в одиночку. Сначала я возмущался, а
теперь мне все равно. Ладно, меня принимают за гомосексуалиста. Ну и что? Когда
надо, мои потребности удовлетворяют женщины. За плату. Вполне меня устраивает -
и я бы сказал, некоторые из них очень достойные особы. И все же, какое-то время
спустя, ты начинаешь их презирать, а они - тебя. Тут ничего не поделаешь. Я знаю
большинство шлюх в городе. Это не значит, что я со всеми ними спал. Ни в коем
случае! Но они знают меня, а я знаю их. Многие кивают при встрече. Ты, возможно,
думаешь, что я влачу жалкое существование. Совсем нет. Все дело в том, как
смотреть на вещи. Иногда ко мне приходят друзья. Я вполне способен угостить их
чашечкой чая. У меня это неплохо получается - и они потом часто говорят, что
остались очень довольны тем, что ко мне заскочили.
Дорога круто спускалась вниз, но потом выровнялась - и мы очутились посреди
заброшенной фермы. Со всех сторон нас окружали высившиеся в лунном свете темные
очертания амбаров и надворных построек. Софи продолжала идти впереди, однако
теперь нас разделяло приличное расстояние, и я улавливал абрис ее фигуры только
когда он исчезал за углом какого-нибудь сломанного строения.
К счастью, Джеффри Сондерс, по-видимому, отлично знал дорогу и прокладывал путь
не задумываясь. Я следовал почти вплотную за ним - и тут меня посетило одно
воспоминание из наших школьных дней: мне припомнились холодное зимнее утро в
Англии, хмурое небо и замерзшая земля. Мне было не то четырнадцать, не то
пятнадцать лет; мы стояли с Джеффри Сондерсом возле паба где-то в Вустершире, в
глубине сельской местности. Нам двоим поручили помогать участникам загородного
пробега; наша задача сводилась к тому, чтобы просто указать бегунам,
появлявшимся из тумана, в какую сторону свернуть через близлежащее поле. В то
утро я был чем-то необычайно расстроен - и минут через пятнадцать, на протяжении
которых мы оба молча вглядывались в туман, не сумев побороть себя, я вдруг
залился слезами. В то время я еще не очень хорошо знал Джеффри Сондерса, хотя,
как и все окружающие, старался произвести на него выгодное впечатление. Поэтому
я был совершенно подавлен - и когда наконец мне удалось совладать с собой, у
меня было такое чувство, что Джеффри проникся ко мне крайним презрением и даже
не желает со мной общаться. Но вот он заговорил - сначала глядя в сторону, а
потом повернувшись ко мне. Сейчас уже забылись слова, сказанные им в то туманное
утро, но их воздействие память моя удержала прочно. Прежде всего, даже
проникнутый жалостью к себе, я не мог не ощутить щедрого великодушия Джеффри - и
меня охватила глубокая к нему благодарность. А далее, именно в тот момент я
впервые увидел - и холодок пробежал у меня по спине - школьного кумира с другой
стороны, и из-за этого он не сможет оправдать возлагаемые на него ожидания.
Теперь, когда мы с ним пробирались бок о бок сквозь темноту, я еще раз попытался
припомнить произнесенные им в то утро слова, но ничего из этого не вышло.
Дорога выровнялась, и Борис как будто восстановил дыхание: он снова принялся
что-то шептать себе под нос. Вероятно, ободренный тем, что мы почти у цели, он
собрался с силами, пнул лежавший на пути камешек и по-прежнему громко выкрикнул:
"Номер Девять!" Камешек подскочил в воздух и где-то во тьме плюхнулся в воду.
- Вот так уже лучше, - обратился к Борису Джеффри Сондерс. - Это твоя позиция?
Номер Девять?
Поскольку Борис промолчал, я поторопился ответить:
- Нет, это просто его любимый футболист.
- Да? Я часто смотрю футбол. По телевизору, конечно. - Он опять наклонился к
Борису: - В какой команде он девятый?
- О, это просто его любимый игрок.
- Что до центральных нападающих, - продолжал Джеффри Сондерс, - то мне нравится
голландец, который играет за Милан. Вот это да.
Я собирался подробнее объяснить, в чем суть дела с Номером Девять, но тут мы
остановились. Теперь мы оказались на краю обширного, заросшего травой поля.
Величину его я не мог определить, однако догадывался, что оно простирается
далеко за пределы, освещенные луной. Резкий порыв ветра пронесся над травой и
умчался во тьму.
- Кажется, мы заблудились, - обратился я к Джеффри Сондерсу. - Ты знаешь, как
отсюда выбраться?
- Ну да. Я и живу недалеко. К сожалению, не могу сейчас вас к себе пригласить:
страшно устал и должен выспаться. Но завтра буду рад вас видеть. Скажем, в любое
время после девяти.
Я устремил взгляд через поле в темноту.
- Честно говоря, мы сейчас в затруднении, - признался я. - Видишь ли, мы
направлялись в квартиру той женщины, за которой шли раньше. Теперь, чувствую,
заблудились, а я понятия не имею, какой у нее адрес. Правда, она говорила, что
живет возле какой-то средневековой часовни.
- Средневековой часовни? Это центр города.
- Ага. Мы попадем туда, если пойдем напрямик? - Я указал в сторону поля.
- Нет-нет, совсем не туда. Там ничего нет - одна пустота. Единственный, кто там
живет, - этот парень Бродский.
- Бродский, - повторил я. - Хмм. Сегодня в отеле я слышал, как он репетирует.
Похоже, вы все в городе наслышаны об этом Бродском.
Джеффри Сондерс бросил на меня взгляд, который заставил меня заподозрить, что я
сморозил какую-то глупость.
- Ну да, он живет здесь уже не один год. Почему бы нам о нем не услышать?
- Да-да, конечно.
- Непросто поверить, что этому старому маразматику взбрело в голову дирижировать
оркестром. Но я готов подождать и посмотреть, что у него выйдет. Хуже от этого
не станет. Если уж ты - не кто-нибудь! - как-то его ценишь, кто я такой, чтобы
спорить?
Я не нашелся с ответом. Во всяком случае, Джеффри Сондерс вдруг повернулся
спиной к полю со словами:
- Нет, конечно, город вон там. Если хотите, я покажу вам дорогу.
- Мы будем очень благодарны, - откликнулся я, стараясь защититься от порыва
пронизывающего ветра.
- Что ж, тогда... -Джеффри Сондерс на минуту призадумался, а потом продолжил: -
Откровенно говоря, вам лучше всего сесть в автобус. Прогулка пешком займет
добрых полчаса. Возможно, женщина убедила вас, что живет близко. Они всегда так
поступают. Одна из их штучек. Никогда им не верь. Проще всего поехать на
автобусе. Я покажу, где остановка.
- Будем очень обязаны, - повторил я, - Борис замерзает. Надеюсь, остановка
недалеко.
- Рукой подать. Иди за мной, старик.
Джеффри Сондерс повел нас обратно к заброшенной ферме. Я сообразил, однако, что
мы не возвращаемся по своим старым следам, - и действительно, вскоре мы
очутились на узкой улочке в довольно населенном пригороде. По обе стороны дороги
стояли расположенные террасами небольшие домики, там и сям в окнах горел свет,
но большинство жителей явно отправилось на отдых.
- Все в порядке, - шепнул я Борису, который, кажется, вконец выдохся. - Еще
немного - и мы будем на месте. К тому времени, когда мы появимся, твоя мама все
для нас приготовит.
Мы продолжали шагать мимо выстроившихся в ряд домов. Борис вновь принялся
бормотать:
- Номер Девять... Это Номер Девять...
- Слушай, а что за номер девять? - спросил, поворачиваясь к нему, Джеффри
Сондерс. - Ты имеешь в виду того голландца, не так ли?
- Номер Девять - лучший на сегодня игрок за всю историю, - заявил Борис.
- Хорошо, но какой номер девять? - В голосе Джеффри Сондерса прозвучала нотка
нетерпения. - Как его зовут? В какой он команде?
- Борису просто нравится называть его...
- Однажды он забил семнадцать голов за последние десять минут! - сказал Борис.
- Чепуха. -Джеффри Сондерс, казалось, был по-настоящему раздражен. - Я думал, ты
настроен серьезно. Говоришь чепуху.
- Забил! - выкрикнул Борис. - Это был мировой рекорд!
- Точно! - вмешался я. - Мировой рекорд! - Немного опомнившись, я рассмеялся. -
То есть, должно быть мировым рекордом, не правда ли? - Я с умоляющей улыбкой
смотрел на Джеффри Сондерса, но он не обращал на меня внимания.
- О ком же тогда ты говоришь? О том голландце? В любом случае, молодой человек,
тебе следует уяснить, что забить гол - это еще не все. Защитники не менее важны.
Подлинно великие игроки - это часто защитники.
- Номер Девять на сегодня лучший игрок за всю историю! - повторил Борис - Когда
он в ударе, никакой защитник его не остановит!
- Это верно, - подтвердил я. - Номер Девять, без сомнения, лучший игрок в мире.
В середине поля, в нападении, все что угодно. Он умеет все. Это точно.
- Ты несешь чепуху, старик. Вы оба не понимаете, о чем толкуете.
- Прекрасно понимаем. - К этому времени я уже всерьез начал сердиться на Джеффри
Сондерса. - То, о чем мы говорим, в сущности, признано повсеместно. Когда Номер
Девять в форме - действительно в форме - комментатор кричит "гол", едва только
он овладевает мячом, независимо от того, где он находится на поле...
- О Господи! - Джеффри Сондерс брезгливо отвернулся. - Если ты забиваешь голову
мальчика этой ерундой, да поможет ему Всевышний.
- Да ты послушай... - Я приблизил губы к уху Джеффри Сондерса и сердито прошептал:
- Послушай, неужели ты не понимаешь...
- Все это чушь, старик. Ты забиваешь голову мальчика всякой чушью...
- Но ведь он не взрослый, а только маленький мальчик. Неужели ты не понимаешь...
- Это не повод, чтобы забивать ему голову чушью. Кроме того, он выглядит не
таким уж маленьким. На мой взгляд, в его возрасте мальчик должен серьезно
относиться к жизни. Начинать хоть немного впрягаться в дело. Пора учиться клеить
обои, например, или класть плитку. А вся эта галиматья с выдуманными
футболистами...
- Замолчи - ты, идиот! Замолчи!
- Мальчику в его возрасте самое время впрягаться в дело...
- Это мой мальчик. Я сам скажу, когда настанет время...
- Клеить обои, класть плитку и так далее. По моему мнению, это настоящее дело...
- Слушай, что ты в этом понимаешь? Что ты понимаешь - жалкий, одинокий холостяк?
Что ты обо всем этом знаешь?
Я грубо толкнул его в плечо. Джеффри Сондерс внезапно впал в уныние. Он сделал
несколько шаркающих шагов вперед - и теперь шел впереди нас, слегка наклонив
голову, все еще придерживая отворот плаща.
- Все нормально, - тихо сказал я Борису. - Скоро доберемся.
Борис ничего не ответил. Я увидел, что он пристально всматривается в маячившую
перед нами фигуру Джеффри Сондерса.
По мере того как мы продвигались вперед, мой гнев на старого однокашника
постепенно ослабевал. Кроме того, я не забывал, что только он способен довести
нас до автобусной остановки. Понемногу я подтянулся поближе к нему, желая
выяснить, готов ли он продолжить наш разговор. К моему удивлению, я услышал, как
Джеффри Сондерс тихонько бормочет себе под нос:
- Да-да, мы все это обсудим, когда ты заглянешь ко мне на чашку чая. Поговорим
обо всем, предадимся на часик-другой ностальгии, вспомним наши школьные деньки и
старых друзей. Я приберу комнату, и мы усядемся в креслах, по обе стороны очага.
Верно, моя комната скорее походит на жилье, которое можно снять в Англии. Или,
по крайней мере, походила сколько-то лет назад. Вот поэтому я ее и снял.
Напоминала мне о доме. Во всяком случае, мы сможем посидеть у очага и вволю
наговориться. Об учителях, о соучениках, обменяться новостями об общих друзьях,
с которыми все еще поддерживаем связь. А вот мы и пришли.
Теперь мы стояли как будто посередине небольшой деревенской площади. Вокруг было
несколько магазинчиков, в которых обитатели этого района, вероятно, запасались
бакалеей: все двери были заперты на ночь, а витрины зарешечены. В центре площади
виднелась полоска зелени, размером не больше, чем островок безопасности. Джеффри
Сондерс указал на одинокий уличный фонарь перед магазинчиками:
- Жди с мальчиком вон там. Я знаю, таблички там нет, однако это известная всем
автобусная остановка. А теперь, к сожалению, должен вас покинуть.
Мы с Борисом устремили взгляд в ту сторону, в какую он показывал. Дождь
прекратился, но основание фонаря окутывал туман. Вокруг все было тихо.
- Ты уверен, что автобус придет? - спросил я.
- Конечно. В ночное время, естественно, придется немного подождать. Но в конце
концов автобус непременно придет. Вам надо набраться терпения, и только. От
стояния на месте, правда, нетрудно продрогнуть, но дождаться автобуса нужно,
поверь. Он появится из темноты, ярко освещенный. А едва взойдете на ступеньку -
сразу почувствуете тепло и уют. Внутри всегда толпа весело настроенных
пассажиров. Они будут смеяться и шутить, протягивать вам горячие напитки и
легкие закуски. Вы будете для них желанными гостями. Потом попросите водителя
высадить вас у средневековой часовни. На автобусе туда вы вмиг доберетесь.
Джеффри Сондерс пожелал нам доброй ночи, потом повернулся и пошел своей дорогой.
Мы с Борисом дождались, когда он исчезнет в проходе между двумя домами, а потом
направились к автобусной остановке.
5
Мы простояли несколько минут под фонарем, окруженные тишиной. Я обнял Бориса со
словами: "Тебе, должно быть, холодно".
Он прижался ко мне, но не сказал ни слова; глядя на него снизу вверх, я увидел,
что он задумчиво смотрит вдаль, в глубину темной улицы. Где-то далеко залаяла
собака и тотчас умолкла. Мы простояли так еще некоторое время, потом я сказал:
- Прости, Борис. Мне следовало лучше обо всем позаботиться. Прости.
- Не огорчайся, - помолчав с минуту, отозвался мальчик. - Автобус скоро придет.
Через площадь я видел, как перед выстроившимися в короткий ряд магазинчиками
плывет туман.
- Я не уверен, что автобус придет, Борис, - сказал я после паузы.
- Это ничего. Наберись терпения.
Мы прождали еще несколько минут.
- Борис, - повторил я, - я совершенно не уверен что автобус когда-нибудь придет.
Малыш повернулся ко мне и тяжело вздохнул:
- Не расстраивайся. Ты разве не слышал, что сказал этот человек? Мы должны
ждать.
- Борис, не всегда выходит так, как рассчитываешь. Даже когда тебе говорят, что
это непременно произойдет.
Борис снова вздохнул:
- Слушай, но ведь человек так сказал, не правда ли? Во всяком случае, мама будет
нас дожидаться.
Я раздумывал, что бы еще такое сказать, но тут нас обоих заставил вздрогнуть
чей-то кашель. Обернувшись, я увидел за светом фонаря человека, который
высунулся из остановившейся машины.
- Добрый вечер, мистер Райдер. Извините, но я проезжал мимо и заметил вас. У вас
все в порядке?
Я шагнул поближе к машине и узнал Штефана, сына владельца отеля.
- Да, все отлично, спасибо. Мы... э-э, мы поджидали автобус.
- Не подбросить ли вас? Я как раз направляюсь с поручением довольно деликатного
свойства, которое мне доверил отец. А здесь довольно-таки прохладно. Ну же,
забирайтесь.
Молодой человек вышел из машины и открыл дверцы - переднюю и заднюю.
Поблагодарив его, я помог Борису устроиться на заднем сиденье, а сам уселся
впереди. Еще секунда - и автомобиль двинулся с места.
- Так вот он, ваш малыш, - заговорил Штефан, когда мы понеслись по пустынным
улицам. - Приятно с ним познакомиться, хотя он и выглядит немного усталым. Ну
ничего, пускай отдохнет. Пожму ему руку в следующий раз.
Оглянувшись, я увидел, что Борис вот-вот заснет: голова его покоилась на мягком
подлокотнике.
- Итак, мистер Райдер, - продолжал Штефан. - Полагаю, вы хотите вернуться в
отель?
- Собственно говоря, мы с Борисом направлялись в одну квартиру. В центре, возле
средневековой часовни.
- Средневековой часовни? Хмм.
- Туда будет сложно попасть?
- О, ничуть. Ничего сложного. - Штефан резко завернул за угол и помчался по
узкой темной улочке. - Дело только в том, что... э-э, как я уже говорил, сам я еду
с одним поручением. У меня назначена встреча. Что ж, дайте сообразить...
- Встреча неотложная?
- Да, мистер Райдер, именно так. Это, знаете ли, связано с мистером Бродским.
Момент, в сущности, решающий. Хмм. Вот если бы вы с Борисом великодушно
согласились подождать несколько минут, пока я освобожусь, потом я мог бы отвезти
вас куда пожелаете.
- Разумеется, сначала уладьте свои дела. Но я буду вам признателен, если вы
особенно не задержитесь. Видите ли, Борис до сих пор еще не ужинал.
- Постараюсь справиться как можно скорее, мистер Райдер. Мне бы очень хотелось
доставить вас до места немедленно, но судите сами - я не могу опаздывать. Как я
уже сказал, поручение довольно мудреное...
- Конечно же, ваши дела - на первом месте. Мы охотно вас подождем.
- Я постараюсь обернуться побыстрее. Хотя, честно говоря, не понимаю, сумею ли
напрямую достичь цели. По сути, дела такого рода обычно брал на себя отец или
кто-то из сотрудников, однако мисс Коллинз всегда питала ко мне слабость
...Закладка в соц.сетях
