Жанр: Драма
Отель
... считали милым, малозаметным человечком,
оказался финансовым магнатом, который либо уже держит "Сент-Грегори" в
руках, либо вот-вот приобретет его.
На первый взгляд казалось, что положение Питера укрепится в
результате столь неожиданного поворота событий. У него установились со
старичком вполне дружеские отношения, и у Питера сложилось впечатление,
что он тоже нравится старичку. Но бизнес и симпатии - две разные вещи.
Самые милые люди становились твердыми и беспощадными, если этого требовали
соображения дела. К тому же едва ли Альберт Уэллс станет лично управлять
отелем, а человек, которому он это доверит, может иметь вполне
определенную точку зрения на то, какой ему нужен штат.
Однако и тут, следуя правилу, Питер решил не волноваться заранее.
Когда Питер Макдермотт подъехал на такси к дому Прейскоттов на
Притания-стрит, над всем Новым Орлеаном разливался перезвон колоколов,
отбивавших половину восьмого.
За изящными, словно парившими в лучах раннего утреннего солнца
колоннами, величественный особняк сверкал благородной белизной. Воздух был
свеж и прохладен - в нем еще чувствовался предрассветный туман. Над
покрытой каплями росы травой плыл тонкий аромат цветущих магнолий.
Лишь отдаленные звуки просыпающегося города, доносившиеся со стороны
авеню Сент-Чарльз, нарушали тишину и покой вокруг дома Прейскоттов.
Пройдя лужайку по извилистой дорожке, выложенной битым кирпичом,
Питер поднялся на ступеньки террасы и постучал молоточком в тяжелые резные
двери.
Дверь отворил Бен, слуга, который подавал им с Маршей ужин в среду.
- Доброе утро, сэр, - сердечно приветствовал он Питера. - Входите,
пожалуйста. - И в холле объявил: - Мисс Марша просила проводить вас на
галерею. Она выйдет через несколько минут.
Вслед за Боном Питер поднялся по широкой, изящно закруглявшейся
лестнице и пошел по просторному, расписанному фресками коридору, по
которому они шли с Маршей в среду в полутьме. Неужели это было всего два
дня назад? - подумал Питер.
При дневном свете галерея выглядела столь же элегантно обставленной и
уютной, как и вечером. Здесь стояли глубокие кресла и кадки с растениями и
цветами. У балюстрады, откуда открывался вид на сад, стоял накрытый к
завтраку стол. Сервирован он был на двоих.
- Все в доме так рано встали из-за меня? - спросил Питер.
- Что вы, сэр, - успокоил его слуга. - Мы здесь рано встаем. Мистер
Прейскотт, когда бывает дома, любит начинать дела спозаранку. Он все
повторяет: день и без того короток, так зачем же его еще укорачивать.
- Вот видите! Я же говорила, что мой отец похож на вас.
Услышав голос Марши, Питер обернулся. Девушка неслышно появилась у
них за спиной. Она внесла с собой аромат роз и свежесть росы, и сама была
словно роза, раскрывшая свои лепестки навстречу утреннему солнцу.
- Доброе утро! - с улыбкой приветствовала их Марша. - Бей, будьте
добры, приготовьте мистеру Макдермотту абсент по-швейцарски. - И с этими
словами она взяла Питера под руку.
- Смотрите не переусердствуйте, - сказал Питер Вену. - Я знаю, что
новоорлеанский завтрак принято начинать с абсента, но имейте в виду: у
меня новый босс. И я бы предпочел увидеться с ним в трезвом виде.
- Слушаюсь, сэр! - широко улыбнувшись, ответил слуга.
Они уселись за стол, и Марша спросила:
- Поэтому-то вы так...
- Вы хотите сказать: исчез как кролик в цилиндре мага? Нет. Тогда
было нечто иное.
Глаза Марши раскрывались все шире, по мере того как он рассказывал о
том, что дало расследование дорожного инцидента, когда сбили мать с
ребенком, - правда, он не упомянул при этом имени Кройдонов. Он твердо
решил не поддаваться настойчивым расспросам Марши, добавив лишь:
- Как бы ни разворачивались дальше события, сегодня мы кое-что об
этом услышим.
А сам подумал: сейчас Огилви, наверно, уже в Новом Орлеане и его
допрашивают. Если его задержат, значит, против него будет выдвинуто
обвинение и дело передадут в суд, о чем тотчас узнает пресса. В ходе
расследования неизбежно зайдет речь о "ягуаре", и тогда всплывет имя
Кройдонов.
Питер попробовал абсент по-швейцарски, который Вен поставил перед
ним. Он помнил, из чего состоит коктейль - недаром ведь он работал
когда-то барменом: травы, яичный белок, сливки, оршад и немного анисовой
водки. Коктейль был приготовлен на редкость искусно. Марша, сидевшая
напротив, пила апельсиновый сок.
Интересно, продолжал раздумывать Питер, удастся ли герцогу и
герцогине Кройдонским отстоять свою версию непричастности к преступлению,
если Огилви будет признан виновным? Сегодняшний день мог дать ответ и на
этот вопрос.
Ясно одно: если записка герцогини и существовала, то теперь она
исчезла бесследно. Из отеля новых известий не поступало - во всяком
случае, по этому делу, - а Букер Т.Грэхем давно уже ушел с работы.
Бой поставил перед Питером и Маршей тарелки с креольским творогом
"евангелина", смешанным с фруктами.
Питер не без удовольствия принялся за еду.
- Вы тут начали что-то рассказывать, - заметила Марша. - Речь шла об
отеле.
- Ах, да. - И, поглощая творог с фруктами, он рассказал ей об
Альберте Уэллсе. - Сегодня будет официально объявлено, что у нас новый
владелец. Мне позвонили и сказали об этом, как раз когда я собирался к
вам.
Звонок был от Уоррена Трента. Он сообщил Питеру, что мистер Демпстер,
представляющий финансовые интересы нового владельца "Сент-Грегори",
находится на пути из Монреаля в Новый Орлеан. Он уже прибыл в Нью-Йорк,
где должен пересесть на самолет компании "Истерн", прилетающий в Новый
Орлеан утром. Питера попросили приготовить для него номер в отеле; вслед
за тем состоится встреча старого и нового руководства, ориентировочно
намеченная на одиннадцать тридцать. Уоррен Трент просил Питера быть на
месте, так как он может понадобиться.
К удивлению Питера, голос у Трента был отнюдь не подавленный, а,
напротив, звучал гораздо бодрее, чем в последние дни. Интересно, знает ли
У.Т., подумал Питер, что новый владелец "Сент-Грегори" уже находится в
отеле? Напомнив себе, что до официального перехода власти в новые руки он
должен оставаться верным прежней администрации, Питер пересказал Уоррену
Тренту разговор, состоявшийся накануне вечером между Кристиной, Альбертом
Уэллсом и им самим. "Да, я знаю об этом, - сказал Уоррен Трент. - Вчера
поздно ночью мне звонил Эмиль Дюмер из Торгово-промышленного банка: он вел
переговоры за Уэллса. Почему-то они окружили это дело тайной. Но теперь
игра идет в открытую".
Питер знал также, что Кэртис О'Киф и остановившаяся с ним мисс Лэш
покидают "Сент-Грегори" сегодня утром. Очевидно, их пути расходились,
поскольку администрация, в задачи которой входило выполнение такого рода
услуг для особо важных постояльцев, заказала билет на самолет до
Лос-Анджелеса для мисс Лэш, тогда как Кэртис О'Киф направлялся в Неаполь
через Нью-Йорк и Рим.
- Я вижу, вы не перестаете о чем-то думать, - сказала Марша. - Как бы
мне хотелось, чтобы вы хоть немного поделились со мной. Моего отца всегда
тянуло на разговор за завтраком, но матери это было ни к чему. А меня вот
интересует.
Питер улыбнулся. И рассказал девушке, какой предстоит ему день.
Пока они беседовали, остатки "евангелины" были убраны и на столе
появилось дымящееся, аппетитно пахнущее блюдо - "сарду". Яйца, сваренные
вкрутую, лежали попарно на лепестках артишока, покрытые сверху взбитым
шпинатом и залитые голландским соусом. Рядом с тарелкой Питера появилось
розовое вино.
- Теперь мне понятно, что вы имеете в виду, говоря, что вам предстоит
очень тяжелый день, - заметила Марша.
- А мне понятно, что вы имели в виду, говоря о традиционном
новоорлеанском завтраке. - Питер заметил экономку Анну, появившуюся в
конце галереи. - Великолепно! - крикнул он ей и увидел, как старая женщина
расплылась в улыбке.
Через некоторое время - Питер так и ахнул - появилось горячее мясное
филе с грибами, поджаренный французский хлеб и мармелад.
- Сомневаюсь, что смогу это осилить... - покачав головой, сказал
Питер.
- Еще будут cripes suzette [сладкие блинчики (франц.)], - сообщила
Марша, - а также cafe au lai't. Когда здесь были большие плантации, люди
просто смеялись над европейскими завтраками. Они из завтрака устраивали
пиршество.
- То же сделали и вы, - сказал Питер. - Причем дело не только в
пиршестве. Вы сами; уроки истории, которые вы мне дали; часы, проведенные
здесь с вами. Я никогда этого не забуду - никогда!
- Вы говорите так, словно прощаетесь со мной.
- Да, Марша. - Питер посмотрел ей прямо в глаза, потом улыбнулся. -
Сразу после cripes suzette.
Воцарилась тишина; наконец Марша сказала:
- А я-то думала...
Питер перегнулся через стол и накрыл рукой руку Марши.
- Наверно, мы оба грезили наяву. Думаю, так оно и было. И для меня
это была приятнейшая из грез.
- Но почему же только греза?
- Есть вещи, которые невозможно объяснить, - мягко ответил Питер. - И
как бы человек тебе ни нравился, ты должен сделать правильный выбор,
решить...
- Так, значит, мое решение не в счет?
- Марша, я должен верить своему суждению. Так будет лучше для нас
обоих. - А сам подумал: верно ли? Ведь сколько раз инстинкт подводил его.
Быть может, в эти минуты он совершает ошибку, о которой будет сожалеть
много лет. Как можно быть в чем-то уверенным, когда правду часто узнаешь
слишком поздно?
Питер почувствовал, что Марша вот-вот расплачется.
- Извините, - сказала она глухим голосом. Потом встала и быстро ушла
в глубь дома.
А Питер сидел и корил себя за излишнюю прямолинейность - ведь он мог
сказать все мягче, теплее, пожалеть эту одинокую девушку. Вернется ли она?
- подумал он. Прошло несколько минут, и вместо Марши на галерее появилась
Анна.
- Похоже, вам придется заканчивать завтрак в одиночестве, сэр. Я
думаю, мисс Марша уже не выйдет.
- А где она? - спросил Питер.
- Плачет у себя в комнате. - Анна передернула плечами. - Не в первый
ведь раз. Думаю, что и не в последний. С ней всегда так, когда она не
получает, чего хочет. - Она убрала тарелки из-под бифштексов. - Бен подаст
остальное.
- Нет, спасибо, - покачал головой Питер. - Мне пора.
- Ну, хоть чашечку кофе выпейте.
Наливал кофе Бей, но поставила его перед Питером Анна.
- Да не переживайте вы из-за этого, сэр. Я уж постараюсь успокоить
ее, когда страсти чуть поулягутся. Все дело в том, что у мисс Марши
слишком много свободного времени - вот она и копается в себе. Наверное,
все могло бы быть иначе, если бы ее папочка почаще оставался дома. Да
только его не дождешься. Совсем нас забыл.
- Хорошо, что вы это понимаете.
Он вспомнил, что Марша рассказывала ему об Анне, как молоденькую
девушку заставили выйти замуж за человека, которого она почти не знала;
как они потом счастливо прожили больше сорока лет, пока муж Анны не
скончался год тому назад.
- Я слышал о вашем муже, - сказал Питер. - Видимо, это был прекрасный
человек.
- Мой муж?! - удивленно закудахтала экономна. - Не было у меня
никакого мужа. Никогда в жизни замужем не была. Так и осталась в девицах.
Но ведь говорила же Марша: "Они жили здесь, с нами, Анна и ее муж. Он
был самым добрым, самым милым человеком, какого я когдалибо встречала. И
если на свете бывают идеальные пары, то их как раз можно назвать такой".
Значит, ома все это придумала, чтобы убедить Питера согласиться на ее
предложение.
- О боже милостивый! - продолжала кудахтать Анна. - И насочиняла же
вам мисс Марша небылиц. Она у нас такая выдумщица. Все время как в театре
играет, так что вы, пожалуйста, не волнуйтесь за нее.
- Понимаю, - ответил Питер не очень уверенно, тем не менее
почувствовав облегчение.
Бей проводил его до дверей. Солнце уже начинало припекать, хотя часы
показывали только начало десятого. Питер быстро вышел на авеню
Сент-Чарльз, а там свернул в сторону отеля. Он надеялся, что прогулка
поможет разогнать сонливость после обильной трапезы. Ему было искренне
жаль, что не удастся больше увидеть Маршу, и немного грустно, а почему -
он и сам не мог понять. И когда только я научусь разбираться в женщинах,
подумал Питер. Наверное, никогда.
Лифт номер четыре снова заработал. Неделю назад он стал капризничать,
и чем дальше шло дело, тем хуже. Эти поломки и неожиданные капризы лифта
начали изрядно раздражать Сая Левина, немолодого человека, который работал
на нем в дневную смену.
В прошлое воскресенье лифт несколько раз отказывался двигаться,
несмотря на то, что внешние и внутренние дверцы были плотно закрыты.
Монтер сказал Саю, что такая же история была и в понедельник вечером,
когда в кабине находился заместитель главного управляющего мистер
Макдермотт.
В среду лифт простоял несколько часов. Механики сказали, что
неисправна муфта сцепления, однако ремонт ничего не дал и в течение
следующего дня лифт трижды отказывался сдвинуться с шестнадцатого этажа.
Вот и сегодня лифт номер четыре на каждом этаже останавливался и
трогался с места рывками.
В обязанности Сая Певица вовсе не входило выяснять, в чем дело. Да
его особенно и не волновали причины неполадок, хотя он слышал, как главный
инженер Док Викери ворчал, что приходится все "латать и латать" и что ему
нужно "сто тысяч долларов, чтобы выпотрошить старье и установить новые
механизмы". Интересно, кто бы отказался от таких денег? Уж, конечно, не
Сай Левин, недаром он каждый год старается наскрести деньжат, чтобы купить
билет тотализатора, хотя это ему ни разу еще ничего не принесло.
Как бы там ни было, а с такими, как он, ветеранами в "Сент-Грегори"
считались, и Сай решил завтра же попросить, чтобы его перевели на другой
лифт. Да и чего, собственно, стесняться? Он проработад в отеле двадцать
семь лет и управлял лифтами еще тогда, когда многих из этих сопляков,
которые теперь работают здесь лифтерами, и на свете-то не было. И уж после
сегодняшнего дня пусть кто-нибудь другой возится с этим проклятущим лифтом
номер четыре.
Время близилось к десяти, и утренняя жизнь отеля входила в обычное
русло. Сай Левин принял в кабину очередной груз пассажиров - в основном
участников каких-то конгрессов, с именными табличками на лацканах, - и
поехал - вверх, останавливаясь на разных этажах, вплоть до самого
последнего, шестнадцатого. По дороге вниз, на десятом этаже, кабина
заполнилась до предела, и весь остаток пути до вестибюля лифт пронесся без
остановки. Во время этого спуска Сай заметил, что лифт перестал дергаться.
Ну, вот, подумал он, по крайнем мере, эта штука в конце концов наладилась
сама собой.
Дальше от истины он едва ли мог быть.
Высоко наверху, на самой крыше отеля, словно ласточкино гнездо,
прилепился контрольный пункт. И там, в механическом сердце лифта номер
четыре, наступала последняя секунда полезной жизни маленького
электрического реле. Беда - о чем никто не знал и даже не догадывался -
таилась в крошечном стержне-толкателе размером с обычный гвоздь.
Этот стержень был ввинчен в миниатюрную металлическую головку,
которая приводила в действие три выключателя. Один из них подавал и
отключал ток тормозной системы лифта, второй давал энергию мотору, а
третий контролировал цепь генератора. Когда все три функционировали
нормально, кабина плавно опускалась и поднималась, подчиняясь приказу со
щитка управления. Но если работать будут только два выключателя, а третий,
контролирующий мотор лифта, откажет, кабина начнет падать под тяжестью
собственного веса. Вызвать такую аварию могло лишь одно: полный износ
стержня и головки.
Уже несколько недель стержень - толкатель расшатывался в своем
гнезде. Расшатываясь - столь незначительно, что, если увеличить амплитуду
в сто раз, смещение не превышало бы толщину человеческого волоса, головка
медленно, но неуклонно поворачивалась, вывинчиваясь из толкателя. Это
имело двоякие последствия. Во-первых, длина толкателя и головки
самопроизвольно увеличилась. А во-вторых, переключатель мотора был готов
вот-вот отключиться.
Подобно тому, как последняя крошечная песчинка может перевесить чашу
весов, так и едва заметный поворот головки мог сейчас окончательно
отключить мотор лифта.
Этим-то и объяснялись капризы четвертого лифта, которые заметили Сай
Левин и другие. Аварийная бригада пыталась найти причину неполадок, но все
старания ее ни к чему не привели. Да и трудно было в чем-либо винить
бригаду. Ведь работу каждого лифта обеспечивало более шестидесяти таких
реле, а лифтов в отеле было двадцать.
Никто не заметил и того, что оба предохранительных устройства в самой
кабине плохо работали.
Словом, в пятницу утром, в десять минут одиннадцатого, лифт номер
четыре буквально висел на волоске.
Мистер Демпстер из Монреаля прибыл в половине одиннадцатого. Питер
Макдермотт, оповещенный о приезде мистера Демпстера, спустился в
вестибюль, чтобы официально приветствовать его. Пока ни Уоррен Трент, ни
Альберт Уэллс еще не показывались, - от последнего вообще не было никаких
вестей.
Доверенный Альберта Уэллса оказался крупным энергичным мужчиной,
внешне напоминавшим управляющего крупным банком. Когда Питер заметил
вскользь, что все произошло уж очень стремительно, просто голова идет
кругом, тот лишь ответил:
- Мистер Уэллс часто так действует.
Посыльный проводил гостя в номер на двенадцатом этаже.
А через двадцать минут мистер Демпстер появился в кабинете Питера.
Он сказал, что уже виделся с мистером Уэллсом и разговаривал по
телефону с Уорреном Трентом. Встреча, ориентировочно назначенная на
одиннадцать тридцать, состоится. А пока мистер Демпстер хотел бы
побеседовать, еще с несколькими служащими отеля, в том числе с
бухгалтером-ревизором, и мистер Трент предложил ему воспользоваться для
этого директорским кабинетом.
Мистер Демпстер производил впечатление человека, привыкшего
командовать.
Питер проводил его в кабинет Уоррена Трента и представил Кристине. Он
уже видел ее в это утро. Приехав в отель, он сразу же разыскал ее, и хотя
в холодной, официальной обстановке директорского кабинета они могли лишь
подержаться за руки, длже этого было достаточно, чтобы оба испытали
радостное волнение.
- Ах, вот вы какая, мисс Фрэнсис, - впервые улыбнувшись с момента
своего приезда, сказал гость из Монреаля. - Мистер Уэллс упоминал ваше имя
- он говорил о вас очень тепло.
- Я считаю мистера Уэллса замечательным человеком. Я считала так и
до... - Кристина запнулась и умолкла.
- Продолжайте!
- Я немного смущена, - сказала Кристина, - в связи с одним
обстоятельством, которое произошло вчера вечером.
Мистер Демпстер достал очки в массивной оправе, которые он хорошенько
протер перед тем, как надеть.
- Если вы имеете в виду, мисс Фрэнсис, ресторанный счет, то здесь вы
можете быть совершечно спокойным. Мистер Уэллс сказал мне - привожу его
собственные слова, - что это был один из самых добрых и милых поступков,
которые когда-либо совершались по отношению к нему. Он, конечно, прекрасно
все понял. Мало что ускользает от его внимания.
- Да, - проговорила Кристина, - я начинаю это понимать.
В эту минуту раздался стук в дверь, она открылась, и на пороге
появился главный бухгалтер Сэм Якубек.
- Простите, - сказал он, увидев Питера, Кристину и незнакомого
человека, и повернулся, чтобы уйти.
Питер остановил его.
- Я пришел выяснить насчет слухов, - сказал Якубек. - По отелю со
скоростью лесного пожара распространяются слухи, что этот пожилой
джентльмен, мистер Уэллс...
- Это не слухи, - сказал Питер, - а свершившийся факт. - И он
представил бухгалтера мистеру Демпстеру.
Якубек ударил себя по лбу.
- Бог ты мой! А я-то не доверял мистеру Уэллсу. Усомнился в
подлинности чека, который он выдал. Я даже звонил в Монреаль!
- Я слышал о вашем звонке, - улыбнувшись второй раз за утро, заметил
мистер Демпстер. - В банке ваш запрос всех очень позабавил. Но у них есть
строгие инструкции не давать никаких сведений о мистере Уэллсе. Так он
предпочитает.
Якубек издал звук, похожий на стон.
- Вы наверняка волновались бы куда больше, если бы не проверили
кредитоспособности мистера Уэллса, - успокоил его Демпстер. - Он будет
только уважать вас за это. Просто у него такая привычка - выписывать чеки
на первом попавшемся клочке бумаги, и многие сомневаются в их годности.
Но, сами понимаете, эти чеки вполне надежны. Теперь-то вам, вероятно,
известно, что мистер Уэллс - один из богатейших людей Северной Америки.
Пораженный Якубек, казалось, потерял дар речи: он лишь кивнул.
- Возможно, вам будет легче ориентироваться, - заметил Демпстер, -
если я расскажу о своем шефе поподробнее. - Он взглянул на часы. - Скоро
сюда прибудут мистер Дюмер - банкир и несколько юристов, но думаю, время у
нас еще есть.
На этом рассказ его снова был прерван - пришел Ройял Эдвардс. Ревизор
явился с папками и толстенным портфелем. Последовала церемония
представления.
Поздоровавшись с ревизором, мистер Демпстер сказал:
- Сейчас мы с вами немного побеседуем, а потом мне хотелось бы, чтобы
вы присутствовали на нашем совещании в половине двенадцатого. Кстати, вас
это тоже касается, мисс Фрэнсис. Меня просил об этом мистер Трент, да и
мистер Уэллс будет рад вас видеть.
Впервые у Питера Макдермотта возникло неприятное чувство
отстраненности от главных событий.
- Так вот, я хотел рассказать вам кое-что о мистере Уэллсе. - Мистер
Демпстер снял очки, подышал на стекла и протер их еще раз. - Несмотря на
весьма значительное состояние, мистер Уэллс остался человеком более чем
скромных вкусов. Это вовсе не значит, что он скуп. Напротив, мистер Уэллс
удивительно щедр. Просто он не любит шиковать - ни в одежде, ни во время
путешествий, ни в гостиницах.
- Кстати, насчет гостиниц, - прервал его Питер. - Я уже думал о том,
что надо переселить мистера Уэллса в апартаменты. Сегодня в полдень у нас
освобождается один из лучших номеров, в котором останавливался мистер
Кэртис О'Киф.
- Я бы не советовал вам это делать. Насколько я знаю, мистер Уэллс
доволен своей комнатой, чего, правда, нельзя сказать о той, которую ему
предоставили сначала.
Питер внутренне содрогнулся при упоминании о закутке, где находился
Альберт Уэллс до вечера в понедельник, когда его перевели в номер 1410.
- Он вовсе не возражает, когда другим предоставляют апартаменты -
мне, например, - пояснил мистер Демпстер. - Дело в том, что он попросту не
испытывает потребности в такого рода вещах. Вам не надоело меня слушать?
Все хором просили его продолжать.
- Все это похоже на сказку братьев Гримм! - заметил явно повеселевший
Ройял Эдвардс.
- Возможно. Но было бы ошибкой считать, что мистер Уэллс живет в мире
сказочных иллюзий. Если обо мне этого не скажешь, то о нем тем более.
Заметили ли остальные, подумал Питер, а ведь в вежливом тоне
Демпстера сейчас чувствовалась сталь.
- Я знаю мистера Уэллса много лет, - продолжал мистер Демпстер. - За
это время я научился уважать его умение разбираться как в людях, так и в
делах. Он обладает той природной сметкой, которой не приобретешь даже в
Гарвардской школе, готовящей бизнесменов.
Ройял Эдвардс, который был выпускником этой школы, густо покраснел.
Случайный ли это выпад, подумал Питер, или же доверенный Альберта Уэллса
уже успел навести справки о старших служащих отеля. Вполне возможно, что и
успел, и тогда Демпстеру известен послужной список Питера, где значилось
увольнение из "Уолдорф-Астории" и последующее занесение в черные списки.
Не в этом ли причина, подумал Питер, того, что его явно отстраняют от
предстоящего закрытого совещания руководства отеля?
- Полагаю, - сказал Ройял Эдвардс, - нас ждет здесь немало перемен.
- Вполне возможно. - Мистер Демпстер вновь протер очки - видимо,
такой уж у него выработался автоматизм. - Первая перемена будет состоять в
том, что я стану президентом компании, владеющей отелем: я занимаю этот
пост в большинстве корпораций мистера Уэллса. Сам он такого рода вещами не
интересуется.
- Значит, мы будем часто видеть вас, - сказала Кристина.
- По правде говоря, весьма редко, мисс Фрэнсис. Я буду лишь
номинальным главой - не больше. Вся полнота власти будет сосредоточена в
руках вице-президента - распорядителя. Такой системы придерживается мистер
Уэллс - и я тоже.
Ну вот, подумал Питер, все и прояснилось, как он ожидал. Альберт
Уэллс не будет заниматься управлением отелем, а значит, хорошие отношения
с ним ничего ему, Питеру, не дадут. Собственно, маленький старичок очень
далек от гостиничных дел, и судьба Питера целиком и полностью будет
зависеть от этого вице-президента, кто бы он там ни был. Питер терялся в
догадках, стараясь представить себе, знает ли он этого человека. Ведь от
него будет зависеть столь многое.
До этой минуты Питер считал, что будет спокойно относиться к ходу
событий, включая собственное возможное увольнение, - как сложится все, так
и сложится. Теперь же он почувствовал, что не хочет расстаться с отелем.
Одной из причин была, конечно, Кристина. А второй - то обстоятельство, что
при новом руководстве "Сент-Грегори" может стать первоклассным отелем.
- Мистер Демпстер, - сказал Питер, - если не секрет, кто будет
вице-президентом - распорядителем?
...Закладка в соц.сетях
