Жанр: Драма
Отель
...тем, что он видел
утром. В тот ранний час, когда он решил остановиться, здесь было
прохладно, и рассвет едва брезжил; теперь же солнце стояло в зените и,
даже несмотря на тень под деревьями, жара давала о себе знать.
Выйдя на опушку, Огилви различил вдалеке шоссе, над которым волнами
ходило марево раскаленного воздуха. Утром движения там почти не было, а
сейчас легковые автомобили и грузовики мчались в обоих направлениях - звук
их моторов долетал до того места, где стоял Огилви.
Но кроме этого, в лесу и вокруг него стояла тишина, нарушаемая лишь
жужжанием насекомых. Только погруженные в полуденный сон луга, безлюдный
проселок да одинокая рощица отделяли Огилви от шоссе. Густая зелень
по-прежнему надежно скрывала "ягуар" от чужих глаз.
Огилви облегчился, затем развернул пакет, который положил в багажник
перед отъездом из "Сент-Грегори". В пакете были термос с кофе, несколько
банок пива, сандвичи, сухая колбаса, баночка пикулей и яблочный пирог. Он
с жадностью набросился на еду, запивая ее большими глотками пива, а потом
кофе. Он, конечно, остыл со вчерашнего дня, но был крепкий и бодрящий.
Продолжая есть, Огилви включил радио и стал слушать, дожидаясь
последних известий из Нового Орлеана. Когда же наконец стали передавать
новости, в них было лишь краткое упоминание о ходе расследования дорожного
инцидента - говорилось, что ничего нового выяснить не удалось.
Через некоторое время Огилви решил пойти на разведку. В нескольких
сотнях ярдов, на гребне соседнего холма, раскинулась другая роща, чуть
больше той, где он прятался. Перейдя через поле, а затем миновав рощу,
Огилви обнаружил на другой стороне холма мутный ручей, который лениво
струился среди поросших мхом берегов. Присев на корточки, он кое-как
умылся и сразу почувствовал себя освеженным. Трава здесь была ярче и
приятнее, чем в роще, где стоял "ягуар", и Огилви с удовольствием
растянулся на ней, подложив под голову пиджак.
Устроившись поудобнее, Огилви еще раз обдумал события прошлой ночи и
попытался представить себе, что его ждет впереди. Размышления укрепили его
уверенность в том, что неожиданная встреча с Макдермоттом у отеля была
чистой случайностью и о ней можно забыть. Да, конечно, когда Макдермотт
узнает об отсутствии начальника охраны, произойдет взрыв. Но это не
поможет ему узнать, куда отправился Огилви и зачем.
Всякое, несомненно, может случиться, и со вчерашней ночи вполне могло
произойти такое, из-за чего подняли тревогу и теперь все разыскивают
Огилви и "ягуар". Однако в новостях, переданных по радио, не было ничего,
что наводило бы на эту мысль.
Словом, все вроде бы складывалось вполне благоприятно, особенно когда
он вспомнил о деньгах, уже лежащих в сейфе, и об остальной сумме, которую
он получит завтра в Чикаго.
Теперь оставалось лишь дождаться наступления темноты.
Весь день Отмычку не покидало приподнятое настроение. Оно прибавило
ему уверенности, когда в начале шестого он осторожно приблизился к дверям
президентских апартаментов.
Он и на этот раз воспользовался служебной лестницей, когда полнимался
с восьмого этажа на девятый. В кармане у Отмычки лежал дубликат ключа,
изготовленный слесарем с Ирландского канала.
В коридоре у входа в номер было пусто. Остановившись возле обитых
кожей двойных дверей, он настороженно прислушался, но изнутри не
доносилось ни звука.
Поглядев в обе стороны, он быстро извлек ключ из кармана и вставил в
скважину. Отмычка заранее посыпал ключ толченым графитом, чтобы он легче
вошел в замок. Почувствовав, что бороздки совпали, Отмычка повернул ключ.
Затем чуть-чуть приоткрыл одну из дверей. Внутри по-прежнему было тихо.
Тогда он осторожно закрыл дверь и вынул ключ.
Отмычка не собирался входить сейчас в номер. Это произойдет позднее.
Сегодня ночью.
А пока он намеревался провести лишь предварительную разведку и
убедиться, что ключ изготовлен "без задоринки" и им можно будет
воспользоваться, когда захочешь. Чуть позже он установит наблюдение за
апартаментами, выискивая наиболее благоприятный момент.
А пока он вернется в свой номер на восьмом этаже, заведет будильник и
ляжет спать.
За окном стемнело, и Питер Макдермотт, извинившись, поднялся из-за
стола, чтобы зажечь свет у себя в кабинете. Вернувшись на свое место, он
снова сел напротив человека в сером фланелевом костюме с тихой,
неторопливой речью. Капитан Йоллес из бюро уголовного розыска
новоорлеанской полиции совсем, по мнению Питера, не походил на
полицейского. Словно управляющий банком, рассматривающий просьбу о
предоставлении займа, он продолжал вежливо слушать, пока Питер излагал
факты и свои соображения. Лишь один раз он прервал затянувшийся рассказ и
спросил, нельзя ли позвонить по телефону. Получив утвердительный ответ,
капитан отошел к параллельному аппарату, стоявшему в дальнем конце
кабинета, и разговаривал так тихо, что Питер не услышал ни слова.
Отсутствие какой-либо реакции на высказанные им соображения заставило
Питера снова усомниться в правильности своих выводов. И поэтому,
заканчивая разговор с капитаном, он сказал:
- В общем-то, я вовсе не уверен, что все это не бред. И уже начинаю
чувствовать себя довольно глупо.
- Мистер Макдермотт, если бы побольше людей приходили к нам со своими
сомнениями, то полиции было бы работать куда легче. - Впервые с начала их
беседы капитан Моллес достал записную книжку и карандаш. - Если делу будет
дан ход, нам, естественно, потребуется более подробное заявление. А пока я
хотел бы уточнить две детали. Во-первых, номер машины.
Номер был записан Флорой, и теперь Питер прочитал его вслух, а
капитан занес в свою книжку.
- Спасибо. Другая деталь - это внешность вашего Огилви. Я с ним
знаком, но тем не менее хочу услышать и ваше описание.
Первый раз за всю беседу Питер улыбнулся.
- Это сделать довольно просто.
Он заканчивал описание Огилви, когда зазвонил телефон. Питер поднял
трубку, затем пододвинул аппарат к Йоллесу:
- Спрашивают вас.
На этот раз он слышал то, что отвечал детектив, а тот в основном
повторял: "Да, сэр", "Я понял".
В какой-то момент капитан поднял взгляд на Питера, как бы оценивая
его. Затем сказал в трубку:
- По-моему, на него вполне можно положиться. - Легкая улыбка
прочертила складки на его лице. - Только уж очень волнуется.
Затем он повторил номер машины и описание внешности Огилви и повесил
трубку.
- Вы правы: я действительно волнуюсь, - заметил Питер. - А вы
намерены встречаться с герцогом и герцогиней Кройдонскими?
- Пока нет. Нам хотелось бы сначала побольше выяснить. - Полицейский
задумчиво смотрел на Питера. - А вы читали сегодняшний вечерний выпуск?
- Нет.
- Ходят слухи, что герцог Кройдонский будет назначен английским
послом в Вашингтоне. Об этом сообщает "Стейтс-Айтем".
Питер слегка присвистнул.
- По словам моего шефа, об этом только что официально объявили по
радио.
- Не означает ли это, что на него распространится статут
дипломатической неприкосновенности?
Капитан покачал головой.
- Нет, это не спасает его от ответственности за то, что уже
произошло. Если он имеет к этому отношение.
- Однако ложное обвинение...
- Чревато серьезными последствиями в любом случае - и особенно в
данном. Именно потому, мистер Макдермотт, мы и продвигаемся так осторожно.
Если о расследовании станет известно, подумал Питер, а в конечном
итоге окажется, что Кройдоны не виновны, это может иметь печальные
последствия как для отеля, так и лично для него.
- Чтобы вы не мучились, - сказал полицейский, - я открою вам пару
секретов. После того как я позвонил от вас, наши люди уже успели собрать
кое-какие данные. Они склонны думать, что ваш служащий, Огилви, пытается
вывести машину за пределы штата, возможно, куда-нибудь на Север.
Естественно, мы не знаем, что связывает его с Кройдонами.
- Этого и я понять не могу, - сказал Питер.
- По всей вероятности, после вашей вчерашней встречи Огилви всю ночь
был в пути, а на день где-нибудь спрятался. Учитывая, в каком состоянии
находится машина, он понимает, что лучше отсидеться, чем делать дневной
перегон. А сегодня вечером, если он появится на автостраде, мы уже будем
наготове. Как раз сейчас оповещают полицию в двенадцати штатах.
- Так, значит, вы всерьез отнеслись к моим предположениям?
- Я ведь сказал, что открою вам пару секретов. Последний раз, когда
звонила эта штука, - сказал полицейский, указывая на телефон, - мне
сообщили, что мы получили из главной лаборатории полиции штата результаты
анализа осколков стекла и обода фары, которые наши люди нашли в прошлый
понедельник на месте преступления. Им пришлось попотеть, пока они
установили марку, и на это ушло время. Но теперь доподлинно известно, что
и стекло и обод - от "ягуара".
- Вы действительно в этом уверены?
- Более того, мистер Макдермотт. Если нам удастся добраться до
машины, которая сбила женщину с ребенком, мы это докажем со всею
очевидностью.
Капитан Йоллес поднялся, и Питер проводил его до дверей. В приемной
он, к своему удивлению, обнаружил Херби Чэндлера и только тут вспомнил,
что сам велел старшему посыльному явиться к нему вечером или завтра утром.
После событий сегодняшнего дня у Питера возникло было желание отложить
это, по всей вероятности, малоприятное свидание, но затем он решил, что
лучше покончить с ним поскорей. Питер заметил, что Чэндлер и полицейский
обменялись взглядами.
- Спокойной ночи, капитан, - сказал он и со злорадством увидел, как
при этих словах тень беспокойства промелькнула на остреньком лице
Чэндлера. Когда дверь за полицейским закрылась, Питер пригласил старшего
посыльного в свой кабинет.
Отперев ящик своего стола, он достал папку с письменными показаниями
Диксона, Дюмера и двух других юношей. И протянул их Чэндлеру.
- Думаю, вас заинтересуют эти документы, - сказал Питер. - Если же
вам вдруг взбредет что-то в голову, имейте в виду: это копии, а оригиналы
лежат у меня.
Чэндлер съежился, словно от боли, затем начал читать. По мере того
как он листал страницы, губы его сжимались все плотнее. Вот он с силой
втянул в себя воздух. А через минуту буркнул:
- Ублюдки!
- Вы так считаете, потому что они назвали вас сводником? - взорвался
Питер.
Старший посыльный вспыхнул и положил бумаги на стол.
- Что вы делать-то собираетесь?
- Я бы лично вышвырнул вас на улицу сию же минуту. Но поскольку вы
служите здесь не первый год, я передам все на усмотрение мистера Трента.
- Мистер Мак, а может, мы поговорили бы немного? - жалобно прохныкал
Чэндлер.
И не дождавшись ответа, снова заскулил:
- Мистер Мак, ведь в таком месте, как наш отель, столько всяких дел
творится...
- Если вы имеете в виду девочек по вызову и прочие сомнительные
развлечения, то можете не сомневаться: все это я уже знаю. Но в данном
случае я говорю о другом, и вы знаете это не хуже меня. Есть вещи, на
которые дирекция не может смотреть сквозь пальцы. В частности, когда
женщин поставляют несовершеннолетним.
- Мистер Мак, ну, может, хоть в этот раз вы не пойдете к мистеру
Тренту? Может, оставим это между нами?
- Нет.
Взгляд старшего посыльного нервно забегал по сторонам, затем снова
остановился на Питере. Видно было, что он что-то прикидывает.
- Эх, мистер Мак, вот есть же люди - и другим жить дают, и сами
внакладе не остаются... - И замолчал.
- Ну и что?
- Так вот, стоит иной раз об этом подумать.
Любопытство заставило Питера промолчать.
Чэндлер выждал минуту, затем неторопливо расстегнул пуговицу
внутреннего кармана пиджака. Вытащив сложенный конверт, он положил его на
стол.
- Можно взглянуть? - спросил Питер.
Чэндлер подтолкнул к нему конверт. Он не был заклеен, и внутри лежало
пять стодолларовых банкнот.
- А они настоящие? - спросил Питер, тщательно разглядывая деньги.
- Можете не сомневаться, - хмыкнул Чэндлер.
- Мне было любопытно узнать, сколько я, по-вашему, стою. - Питер
швырнул деньги через стол. - Заберите их и убирайтесь отсюда.
- Но, мистер Мак, если весь вопрос в том, чтобы немного прибавить...
- Вон отсюда! - Голос Питера прозвучал угрожающе тихо. Он привстал в
кресле. - Пошел вон, не то я сверну тебе шею.
Чэндлер забрал деньги и вышел из кабинета - лицо его было перекошено
от ненависти.
Оставшись один в тиши кабинета, Питер устало откинулся на спинку
кресла. Свидание с капитаном полиции и разговор с Чэндлером порядком
утомили его. Настроение у него совсем испортилось после второй встречи -
скорее всего потому, что прикосновение к взятке родило у него ощущение
собственной нечистоплотности.
Но так ли? Будь честен с самим собой, подумал Питер. Ведь на какуюто
секунду, когда он держал деньги в руках, у него возникло желание взять их.
Пятьсот долларов на дороге не валяются. Питер не питал иллюзий
относительно разницы между его заработком и доходами старшего посыльного,
у которого бумажник был наверняка намного толще. Ведь будь на месте
Чэндлера кто-нибудь другой, он, возможно, и поддался бы искушению.
Впрочем, кто его знает? А это Питеру хотелось бы знать наверняка. Так или
иначе он вряд ли стал бы первым среди управляющих отелей, берущих мзду с
подчиненных.
Парадокс, однако, состоял в том, что, несмотря на уверения Питера,
что он все расскажет Уоррену Тренту, он не был убежден, что это
произойдет. Ведь если отель внезапно перейдет в другие руки, а такая
возможность существовала, Уоррена Трента вообще все это перестанет
интересовать. Да и самого Питера, возможно, здесь уже не будет. С приходом
нового руководства наверняка будут подняты личные дела руководящих
сотрудников и уж ему-то припомнят старую, дурно пахнущую историю в
"Уолдорфе". Неужели, подумал Питер, он еще долго будет носить это пятно?
Впрочем, по всей вероятности, все очень скоро выяснится.
А пока надо заняться текущими делами.
Он увидел, что Флора оставила ему бланк со сведениями о числе
постояльцев в отеле. Впервые с начала рабочего дня Питер внимательно
просмотрел этот документ. Цифры говорили о том, что число клиентов
возрастает, и сегодня вечером, судя по всему, в отеле не будет ни одного
свободного места. Если "Сент-Грегори" и шел по наклонной плоскости, то, во
всяком случае, под звуки фанфар.
Помимо отчета и перечня телефонных звонков, на столе лежала кипа
свежей почты и деловых записок. Бегло просмотрев их, Питер решил, что
особо срочных дел нет - все может подождать до завтра. Под деловыми
бумагами лежал большой толстый конверт. Вскрыв его, Питер обнаружил план
перестройки системы общественного питания, который помощник шеф-повара
Андре Лемье дал ему вчера. Питер начал изучать его еще утром.
Сейчас, взглянув на часы, он решил, что может продолжить чтение, а
потом уже отправится в вечерний обход по отелю. Питер уселся поудобнее и
разложил перед собой исписанные каллиграфическим почерком страницы и
аккуратно вычерченные схемы.
По мере чтения он все больше восхищался молодым помощником
шеф-повара. План перестройки был мастерски аргументирован - все говорило о
прекрасном понимании как общих проблем отеля, так и потенциальных
возможностей его ресторанов. Питер разозлился, вспомнив слова Лемье о том,
что шеф-повар начисто отверг его предложения.
Правда, некоторые выводы казались спорными и Питер не мог согласиться
с отдельными мыслями Лемье. Да и кое-что в предварительных подсчетах
выглядело чересчур оптимистическим. Но эти мелочи не меняли сути дела.
Главное, что наконец появился компетентный и широко мыслящий человек,
задумавшийся над недостатками в системе гостиничного питания и способный
выдвинуть конструктивные предложения. Ясно было, что если в "Сент-Грегори"
не используют несомненного таланта Андре Лемье, то он в скором времени
найдет ему применение в другом месте.
Питер спрятал записи и чертежи в конверт - ему приятно было, что в
отеле есть человек, так любящий свою работу, как Андре Лемье. И он решил
сказать ему о своем впечатлении от прочитанного, хотя при нынешнем
неопределенном положении он вряд ли сможет чем-то реально помочь.
Позвонив на кухню, Питер выяснил, что и сегодня вечером там
распоряжается помощник шеф-повара мсье Лемье, а сам шеф отсутствует по
болезни. Следуя заведенному в отеле порядку, Питер сообщил, что сейчас
спустится на кухню.
Андре Лемье уже ждал его у двери из главного ресторанного зала.
- Входите, мсье! Добро пожаловать! - Ведя Питера по шумной,
наполненной облаками пара кухне, молодой помощник шефа-повара прокричал
ему в ухо: - Говоря языком музыкантов, вы пришли к самому крещендо.
В отличие от сравнительного спокойствия, царившего здесь вчера днем,
сейчас, когда вечер только начинался, обстановка на кухне напоминала ад
кромешный. Кругом белели, словно маргаритки в поле, накрахмаленные колпаки
старших поваров; вся смена была при деле - и младшие повара, и поварята.
Вокруг них носились взмокшие от жары и пара кухонные помощники: одни - с
тяжеленными подносами, кастрюлями и сковородами, другие - с тележками для
подачи пищи; мелькали официанты и официантки с высоко поднятыми над
головой подносами. На подогретой разливочной плите полным ходом шла
сервировка блюд дневного обеденного меню, чтобы в любую минуту их можно
было отнести в один из ресторанных залов. Повара спешно готовили
специальные заказы для меню а-ля-карт и номеров - руки их мелькали в
воздухе, словно лопасти пропеллеров. Рядом маячили официанты, и каждый
требовал, чтобы его заказ выполнили в первую очередь, а повара огрызались.
Другие официанты с тяжело нагруженными подносами быстро проходили мимо
двух суровых контролерш, восседавших за кассовыми аппаратами. Из бурлящих
гигантских чанов для супов поднимались облака пара. А неподалеку два
поваравиртуоза умелыми пальцами лепили канапе и готовили горячие закуски.
Чуть дальше старший кондитер озабоченно следил за приготовлением десертов.
Временами, когда дверцы какой-нибудь из плит широко распахивались,
отблески пламени отражались на сосредоточенных лицах, и эти разверстые
огненные зевы создавали впечатление, что ты - в аду. А над всем этим,
непрестанно раздражая слух и дразня обоняние, стоял неумолчный звон
тарелок, манящий запах пищи и тонкий бодрящий аромат закипающего кофе.
- Да, мсье, когда мы трудимся, нам есть чем гордиться. Во всяком
случае, на первый взгляд кочан хорош, если только не заглядывать под
капустный лист.
- Я прочитал ваш доклад. - Питер вернул Лемье конверт и проследовал
за ним в застекленный отсек, где было не так шумно. - Мне нравятся ваши
идеи. Правда, с некоторыми предложениями я бы поспорил, но таких не много.
- Что ж, спор - дело хорошее, если потом из него что-то рождается.
- Пока еще нет. Во всяком случае, из нашего спора не может родиться
то, о чем вы мечтаете. - И Питер пояснил, что любая реорганизация может
быть осуществлена лишь после того, как решится главный вопрос: кто будет
владеть отелем.
- Наверно, я и мой план должны отправляться в другое место. Неважно!
- И Лемье, как истый француз, передернул плечами. - Я сейчас идет, мсье, в
зал, где ужинать участники конгресса. Не хотите составить мне компанию?
Питер и сам намеревался во время вечернего обхода отеля заглянуть
туда.
- Спасибо. С удовольствием присоединюсь к вам, - ответил он, подумав,
что только выиграет, если начнет свою инспекцию с кухни.
Они поднялись на служебном лифте на два этажа и оказались в
помещении, как две капли воды похожем на то, которое они только что
покинули. Отсюда поступало около двух тысяч блюд в три банкетных зала и
дюжину отдельных кабинетов. Работа здесь шла в таком же дьявольском темпе,
как и внизу.
- Как вы знает, мсье, у нас сегодня сразу два большой банкет. В
Большой бальный зал и в Бьенвиль.
- Да, - кивнул в ответ Питер, - для конгресса стоматологов и
конгресса "Голден-Краун Кола". - Взглянув на вереницу блюд, отправляемых в
два конца большой кухни, Питер заключил, что сегодня гвоздь программы у
врачей - жареная индейка, а у продавцов колы - камбала на пару. Команды
поваров и поварят накладывали еду на тарелки, ритмично, как машина,
добавляли овощи, потом быстрым движением накрывали их металлическими
крышками и ставили на поднос официанту.
По девять тарелок на поднос - согласно числу участников банкета за
каждым столом. По два стола на официанта. По четыре блюда на каждого
участника банкета плюс булочки, масло, кофе и птифуры. Питер подсчитал:
каждому официанту придется не меньше двенадцати раз с тяжело нагруженным
подносом проделать путь из кухни в зал, а то и больше, если клиенты
потребуют чего-то еще или если поставят дополнительные столики, как это
иногда случается во время таких крупных приемов. Не удивительно, что к
концу вечера некоторые официанты выглядят вконец измотанным и.
Менее усталым будет разве что метрдотель в белоснежном галстуке и
фраке. В эту минуту, словно полицейский на посту, он стоял в центре кухни
и руководил потоками официантов, двигавшихся в обоих направлениях. Заметив
Андре Лемье и Питера, он тотчас направился к ним.
- Добрый вечер, шеф, добрый вечер, мистер Макдермотт. - Питер
понимал, что, несмотря на более высокое положение, которое он занимал в
гостиничной табели о рангах, на кухне существует своя субординация и
метрдотель поступил согласно ей, обратившись сначала к дежурному старшему
повару.
- Сколько сегодня ужинов, мистер Доминик? - спросил Андре Лемье.
Прежде чем ответить, метрдотель заглянул в листок бумаги.
- "Голден-Краун" дали заявку на двести сорок человек - на столько мы
и накрыли. Похоже, они все уже сидят.
- Ну, это публика дисциплинированная, - включился в разговор Питер. -
Они ведь на жалованье у компании. А вот стоматологи - другое дело. Эти,
пожалуй, разбредутся, и многие вообще не явятся на банкет.
Метрдотель кивнул в знак согласия.
- Я слышал, они крепко выпивают в номерах. Лед шел нарасхват, и в
буфете подходят к концу запасы содовой. Мы считаем, это может отразиться
на ужине.
Главная загвоздка всегда в том, сколько порционных блюд готовить для
банкета. У всех троих от этого пухла голова. Конечно, организаторы съездов
называли отелю гарантированный минимум, но на деле реальное количество
участников могло меняться на сто и даже на двести человек в ту или в
другую сторону. Никто не мог заранее предсказать, сколько делегатов
предпочтут стихийные вечеринки в узком кругу официальному банкету и
сколько из них явятся на банкет под самый занавес.
Для каждой гостиничной кухни последние минуты перед началом большого
банкета были самыми напряженными. Тут-то - в наиболее критические минуты -
и выявлялось, хорошо или плохо поставлено дело.
- А какая цифра стояла в заявке? - спросил Питер метрдотеля.
- У стоматологов - пятьсот. Примерно столько уже сидит в зале, и мы
начали их обслуживать. Но они все подходят и подходят.
- Вы подсчитываете вновь прибывших?
- Я специально послал в зал человека. Кстати, вот он.
В эту минуту у служебного выхода в Большой бальный зал показалась
фигура распорядителя в красном смокинге, который, проталкиваясь сквозь
толпу своих коллег, влетел на кухню.
- Скажите, а в случае необходимости вы можете изготовить
дополнительное количество блюд? - спросил Питер у Андре Лемье.
- Пусть мне только скажут, мсье, сколько требуется, а уж там мы горы
свернем.
- Похоже, что нам придется обслужить еще человек сто семьдесят, -
сказал метрдотель, посовещавшись с распорядителем. - Целое нашествие! В
зал уже выносят дополнительные столы.
Как всегда в подобных случаях, критическая ситуация наступала без
предварительных уведомлений. Однако сейчас творилось нечто из ряда вон
выходящее. Сто семьдесят дополнительных ужинов, которые к тому же
требовались немедленно, - с такой нагрузкой любой кухне нелегко
справиться. Питер повернулся было к Андре Лемье, но обнаружил, что
молодого француза уже нет рядом.
Помощник шеф-повара ринулся в самое пекло, словно снаряд, выпущенный
из катапульты. Он мелькал то тут, то там среди своей команды, пулеметной
очередью строча приказания: "Младший повар - на главную кухню! Взять семь
индеек, которые жарятся на завтра - их утром хотели подавать холодными". В
разделочную: "Запасов не жалеть! Быстрее, быстрей! Режьте все подряд!..
Кладите больше овощей! Да чего вы там ждете: тащите, что можно, со второго
банкета - у них же недобор!" Теперь уже и второй младший повар помчался на
главную кухню, чтобы забрать все овощи, какие на глаза попадутся... "И
передай, чтоб слали подмогу! Двух резчиков, еще пару поваров...
Предупредить кондитера! С минуты на минуту потребуется еще сто семьдесят
десертов... Перекрывать одно за счет другого! Пошевеливаться! Кровь из
носу, а врачей накормить!" Молодой Андре Лемье, воплощение энергии,
чувства юмора и уверенности в своих силах, наводил порядок в своей епархии
железной рукой.
Тем временем началась переброска официантов - часть из них сняли с
банкета "Голден-Краун Кола", зато оставшимся придется работать за двоих.
Гости этого и не заметят, - разве что человек, который подает им следующее
блюдо, покажется чуто
...Закладка в соц.сетях
