Жанр: Драма
Enigma
...обеденный перерыв нагишом купался в озере. В
сравнении с ними Джерихо выглядел совсем традиционно, точно какой-нибудь бухгалтер.
Он открыл дверь в проход, ведущий в подвал. Лампочка после его последнего визита
сюда, должно быть, перегорела, и он, будто в катакомбах, оказался в непроглядной холодной
тьме. В конце лестницы что-то слабо светилось, и он ощупью направился туда. Это была
обведенная светящейся краской замочная скважина в двери Черного музея: хитрость,
придуманная во время воздушных налетов.
В комнате выключатель работал. Джерихо отпер сейф и вернул на место кодовую тетрадь.
На мгновение мелькнула безумная мысль спрятать здесь похищенные шифрограммы. Если
положить их в конверт, они могут незаметно оставаться здесь месяцами. Но когда после
нынешней ночи он вновь окажется тут? В один прекрасный день их обнаружат. И тогда
останется только позвонить в Бьюмэнор, и все будет раскрыто - его причастность, Эстер...
Нет, нет.
Он закрыл стальную дверь.
Но никак не мог заставить себя уйти. Какой большой пласт его жизни находится здесь! Он
потрогал сейф, шершавые сухие стены. Провел пальцем по пыльному столу. Стал разглядывать
стоящие в ряд на металлической полке энигмы. Все в легких деревянных, в большинстве
немецких, ящиках. Даже в бездействии от них, казалось, исходила какая-то непреодолимая
угрожающая сила. Подумалось: это нечто большее, чем просто машины. Синапсы враждебного
мозга - непостижимые, запутанные, одушевленные.
Несколько минут не отрывал от них глаз. Потом повернулся уходить. Остановился.
- Том Джерихо, - прошептал он. - Ты набитый дурак.
Первые две энигмы, которые он снял с полки, были сильно повреждены и непригодны для
пользования. У третьей к ручке привязан багажный ярлык: "Сиди-Боу-Зид 14/2/43". Энигма
африканского экспедиционного корпуса, захваченная Восьмой армией при наступлении на
Роммеля в прошлом месяце. Джерихо осторожно поставил ее на стол и расстегнул
металлические застежки. Крышка легко открылась.
Эта машина оказалась в идеальном состоянии - красота. Буквы на клавишах не стерты,
на черном металлическом кожухе ни царапины. На свету поблескивали три ротора -
поставленных, как он отметил, на ZDE. Он любовно погладил машину. Должно быть, она
только что вышла с завода. "Chiffreirmaschine Gesellschaft, - написано на табличке. -
Heimsoeth und Rinke, Berlin-Wilmersdorf, Uhlandstrasse 138".
Он тронул клавишу. Она ходила туже, чем в обычной пишущей машинке. Когда нажал
посильнее, раздался звонок и правый ротор подвинулся на один зубец. Одновременно зажглась
одна из лампочек.
Хвала Господу!
Батарея заряжена. Энигма действует.
Он проверил механизм. Наклонился и нажал на "С". Высветилась буква "J". Нажал на
"L" и получил "U". A, I, R и Е дали соответственно X, Р, Q и снова Q.
Сняв внутреннюю крышку, он отвел шпиндель и, установив роторы обратно на ZDE,
закрепил на местах. Напечатал шифрограмму JUXPQQ, и одна за другой высветились буквы
C-L-A-I-R-E. Клэр.
Поискал в карманах часы. Без двух минут двенадцать.
Закрыл крышку и поставил Энигму на полку. Запер за собой дверь.
Кем он был для людей, мимо которых пробегал по коридорам особняка? Никем. Одним из
потерявших голову чудаковатых шифроаналитиков.
Эстер Уоллес, как договорились, в полночь была в телефонной будке, делая вид, что
разговаривает. Не то чтобы трусила, скорее ощущала себя в дурацком положении. За стеклами
бесшумно двигались две вереницы слабых огоньков: одна смена выплескивалась из главных
ворот, другая в них вливалась. В кармане Эстер лежал листок пестрой от древесных вкраплений
коричневатой бумаги для заметок, какой пользовались в Блетчли.
Кордингли заглотил ее сказку без остатка, более того, пожалуй, проявил даже слишком
много рвения. Не найдя сначала соответствующей папки, он позвал на помощь прыщавого
лопоухого юнца с растрепанными светлыми волосами. Неужели этот мальчишка, удивилась
она, этот малец в самом деле шифроаналитик? Но Дональд шепотом подтвердил, добавив, что к
тому же один из лучших: среди лиц свободных профессий и в университетах всех подчистили и
теперь принимаются за мальчишек прямо из школы. Несформировавшихся. Не задающих
вопросов. Новая элита.
Папку достали, расчистили место в уголке - и никогда еще карандаш мисс Уоллес не
бегал по бумаге так быстро. Самое трудное предстояло в конце: надо было держать себя в
руках, не бежать, как только закончишь, а перепроверить цифры, вернуть папку мальцу и
отдать дань вежливости Дональду.
- Надо бы посидеть, выпить как-нибудь вечерком.
- Конечно, неплохо бы.
- Тогда я постараюсь как-нибудь.
- Прекрасно. Я тоже.
Конечно же, оба не имели ни малейшего намерения исполнить обещанное.
Ну же, Том Джерихо.
Уже за полночь. Прогромыхали первые автобусы - почти невидимые, разве что в свете
задних огней клубятся розовые облачка выхлопов.
И когда она уже начала терять надежду, снаружи расплылось белое пятно. По стеклу тихо
постучали. Она бросила на рычаг трубку и осветила фонариком прижатое к стеклу страшное
лицо. Дикие темные глаза и отросшая, как у беглого каторжника, щетина.
- Напугал до смерти, - проворчала она, еще находясь за дверью будки. Выходя, сказала:
- Номера на телефоне.
Оставила дверь открытой. Джерихо благодарно пожал ей руку. Слишком коротко, чтобы
отличить, чьи пальцы холоднее.
- Встретимся здесь в пять.
Радостное возбуждение придало новые силы усталым ногам. Она жала на педали,
удаляясь вверх по холму от Блетчли.
Ему нужно встретиться с ней в пять. Это может лишь означать, что он нашел выход.
Победа! Победа над мермагенами и кордингли!
Дорога стала круче. Эстер встала на педали. Велосипед вилял из стороны в сторону.
Лучик фонарика танцевал в темноте.
Позднее она жестоко корила себя за это преждевременное ликование, но, по правде
говоря, она бы все равно их не увидела. Они выбрали позицию весьма тщательно:
расположились вдоль тропинки, спрятавшись в изгороди из боярышника - профессиональная
работа, - так что когда она свернула на тропинку и велосипед запрыгал по рытвинам,
подъезжая к дому, она не заметила ни души.
Эстер была в шести футах от двери, когда зажглись фары - узкие маскировочные щели,
но все же достаточно яркие, чтобы высветить ее тень на побеленной стене. Она услышала, как
заурчал мотор и, прикрыв глаза, обернулась. Увидела, как, ныряя на рытвинах, к ней
приближается большой автомобиль - спокойно, не спеша, неумолимо.
5
Джерихо уговаривал себя не торопиться. Спешить некуда. Ты дал себе пять часов. Вот и
пользуйся ими.
Он заперся в подвале, оставив ключ в двери, чтобы нельзя было вставить ключ снаружи.
Понимал, что в конце концов придется открывать - иными словами, он как крыса в ловушке.
Но по крайней мере у него будет полминуты на то, чтобы придумать объяснение. Открыл сейф
морского отделения и разложил на узком столе карты и кодовые тетради. Добавил к ним
похищенные шифрограммы и настройки шифров, а также положил перед собой часы с
открытой крышкой. Как перед экзаменом, подумал он. "Кандидаты пишут только на одной
стороне листа; поля оставляются чистыми для экзаменующего".
Потом взял с полки Энигму и снял крышку.
Прислушался. Тихо. Только где-то капает из трубы. Стены выпячиваются под давлением
мерзлой почвы; пахнет землей, плесенью и отсыревшей штукатуркой. Подул на пальцы, размял.
Решил начать с конца, сначала расшифровать последнюю депешу, полагая, что причину
исчезновения Клэр можно скорее найти в содержании последних сообщений.
Пробежав пальцем по заметкам, отыскал настройку Грифа на 4 марта - день паники в
канцелярии Блетчли.
III V IV GAH CX AZ DV KT HU LW GP EY MR FQ
Римские цифры показывали, какие три из пяти роторов были задействованы в тот день и в
каком порядке они располагались. GAH обозначало исходные позиции роторов. Следующие
десять буквенных пар показывали соединения, которые надо было сделать в штепсельном
коммутаторе на задней стенке Энигмы. Шесть букв оставались не соединенными, что по
непостижимому чудесному капризу законов статистики фактически увеличивало число
потенциально возможных буквенных сочетаний с 8 миллионов миллионов (25 х 23 х 21 х 19 х
17 х 15 х 13 х 11 х 9 х 7 х 5 х 3) до более чем 150 миллионов миллионов.
Сначала он произвел соединения: С с X, А с Z... Короткие отрезки оплетенного гибкого
шнура шоколадного цвета с заделанными в бакелит медными штепсельными штырями по
концам легко входили в буквенные гнезда.
Затем снял внутреннюю крышку, отвел шпиндель, вынул уже находившиеся там три
ротора. Из отдельной ячейки достал два запасных.
Ротор был размером с хоккейную шайбу, но потяжелее: шифровальное колесико с
двадцатью шестью терминалами - со штырями и пружинами с одной стороны, плоское и
кольцеобразное с другой - и выгравированными по ребру буквами алфавита. По мере
вращения роторов относительно друг друга менялся электрический контур. Правый ротор
поворачивался при каждом ударе по клавише. Через каждые двадцать шесть букв зарубка на его
алфавитном кольце толкала средний ротор на одно деление. А когда в конце концов средний
ротор делал полный оборот, левый ротор поворачивался на одно деление. Одновременное
перемещение двух роторов в Блетчли называли "крабом", а трех - "лангустом".
Он подобрал роторы в обозначенном на тот день порядке - III, V и IV - и закрепил на
шпинделе. Повернул третий, поставив на букву G, пятый - на А, четвертый - на Н, и закрыл
крышку.
Теперь машина поставлена точно так, как вечером 4 марта был настроен ее двойник в
Смоленске. Джерихо потрогал клавиши. Готово.
В основу Энигмы положен простой принцип. Если машину настроить в определенном
порядке, то при нажатии клавиши "А" замыкается цепь, высвечивающая знак "X". Отсюда
следует - поскольку электрический ток является двусторонним, - что при нажатии клавиши
"X" высвечивается знак "А". Дешифровка оказывается такой же легкой, как зашифровка.
Джерихо скоро сообразил, что здесь что-то не так. Левой рукой он печатал букву
шифрограммы, а правой записывал ту, что высвечивалась на дисплее. Т дала ему Н, R дала Y, X
дала С... Он понял: это не немецкий, но упрямо продолжал, надеясь, что дальше все пойдет
своим чередом. Сдался только после сорока семи знаков.
HYCYKWPIOROKDZENAJEWICZJPTAK JHRUTBPYSJMOTYLPCIE
Запустил руки в волосы.
Иногда операторы Энигмы, чтобы замаскировать содержание, обрамляли подлинные
слова бессмысленными буквенными прокладками, но не до такой же степени? В полученной
тарабарщине Джерихо не мог выделить ни одного внятного слова.
Тяжело вздохнув, он откинулся на спинку стула и уставился в облупившийся потолок.
Налицо две вероятности, одинаково неприятные.
Первая: сообщение сверхзашифровано, его текст пропущен через машину раз, затем
другой, чтобы сделать его вдвойне запутанным. Этот прием, отнимающий много времени,
применяют только для особо секретной связи.
Вторая: Эстер ошиблась, делая запись - например, неправильно записала всего одну
букву. В этом случае он может просидеть здесь буквально до конца своих дней и шифрограмма
все равно не откроет свои секреты.
Из двух объяснений второе более вероятно.
Он походил по подвалу, разминая затекшие руки и ноги. Потом снова поставил роторы на
GAH и попытался расшифровать второе сообщение от 4 марта.
Тот же результат:
SZULCJK UKAH...
Не став утруждать себя расшифровкой третьей и четвертой депеш, он принялся
манипулировать с настройкой роторов - GEH, GAN, CAH - в надежде, что Эстер не так
записала букву, но Энигма по-прежнему выдавала абракадабру.
В машине было четверо. Эстер на заднем сиденье рядом с Уигрэмом. Впереди двое
мужчин. Все дверцы заперты, включен обогреватель. Сильно воняло табачным дымом и потом,
так что Уигрэм деликатно зажимал нос своим пестрым шарфом. Всю дорогу он сидел
полуотвернувшись от нее и, пока не выехали на шоссе, не произнес ни слова. Здесь они,
обгоняя машину, пересекли осевую линию и водитель зазвонил в колокол.
- Ради бога, Леверет, выключи.
Звон прекратился. Машина свернула налево, потом направо, затряслась по избитому
колеями проселку. Эстер, чтобы не повалиться на Уигрэма, вцепилась в кожаную обивку. Она
тоже молчала - и этим как бы бросала им вызов. Не хватало еще выдать свое состояние,
лепеча, как девчонка.
Через несколько минут они где-то остановились. Уигрэм, государственный муж, не
пошевельнулся, тогда как двое на переднем сиденье выкарабкались из машины. Один открыл
ему дверцу. В темноте мелькали огоньки фонариков. Возникли силуэты людей. Комитет по
приему гостей.
- Достали освещение, инспектор? - спросил Уигрэм.
- Да, сэр, - доложил густой мужской голос; среднеанглийский выговор. - Правда, в
противовоздушной обороне очень недовольны.
- Ладно, хрен с ними. Если фрицу угодно бомбить эту дыру, пускай бомбит. Планы
достали?
- Да, сэр.
- Ладненько. - Взявшись за крышу, Уигрэм выбрался на подножку. Подождал
несколько секунд и, видя, что Эстер не двигается, нырнул внутрь и раздраженно размял
пальцы. - Давайте, давайте. Мне что, вас выносить?
Эстер скользнула по сиденью.
Еще две легковых автомашины - нет, три, с включенными фарами, высвечивающими
силуэты людей, - кроме того, небольшой армейский грузовик и санитарная машина. Ее
потрясла эта машина. Дверцы открыты. Когда Уигрэм, поддерживая Эстер под локоть, провел
ее мимо, оттуда донесся запах дезинфекции, и она мельком увидела серые кислородные
баллоны, носилки с грубыми коричневыми одеялами и белоснежными простынями. На заднем
бампере, вытянув ноги, сидели и курили двое мужчин. Они взглянули на нее без всякого
интереса.
- Бывали здесь раньше? - спросил ее Уигрэм.
- А где мы находимся?
- Тропа влюбленных. Думаю, не в вашем вкусе.
В руке у него был фонарик, и когда Уигрэм шагнул в сторону, пропуская ее в ворота, она
разглядела надпись: "Опасно! Затопленный глиняный карьер - очень глубоко". Где-то впереди
слышались стук двигателя и гортанные крики морских птиц. Ее начало трясти.
"И рука Господня была на мне, и дух Господень понес меня и опустил посреди долины,
усыпанной костями".
- Вы что-то сказали? - спросил Уигрэм.
- Не думаю.
О, Клэр, Клэр...
Стук двигателя стал громче и, казалось, исходил из кирпичного здания слева. Через дыры
в крыше проникал свет, освещая высокую квадратную трубу, снизу увитую плющом. Эстер
смутно осознавала, что они не одни, за ними движется целая процессия. Следом шел водитель,
Леверет, затем второй пассажир машины в габардиновом пальто с поясом, а позади него
полицейский инспектор.
- Здесь осторожнее, - предупредил Уигрэм и хотел взять Эстер под руку, но она
стряхнула его руку. Самостоятельно пробралась между кучами кирпичей и зарослями сорняков,
услышала голоса, завернула за угол - и ее вдруг ослепило выстроенными в ряд вдоль
широкого прохода софитами с дуговыми лампами. По битому стеклу и камням прохода
шеренгой ползали на коленях шестеро полицейских. Позади них один солдат возился у
трясущегося генератора, другой разматывал с барабана кабель, третий ставил осветительные
приборы.
Уигрэм, усмехнувшись, подмигнул, как бы говоря: видишь, сколько людей под моим
началом. Натягивая светло-коричневые перчатки, сказал Эстер:
- Должен кое-что вам показать.
В углу у сваленных в кучу мешков стоял полицейский сержант. У Эстер ноги словно
приросли к полу. Господи, только бы не она.
- Доставай записную книжку, - приказал сержанту Уигрэм. Приподняв полы пальто,
присел на корточки. - Предъявляю свидетельнице, во-первых, женское пальто, судя по виду,
длинное, серого цвета, отделанное черным бархатом. - Вынув пальто полностью из мешка,
повертел перед собой. - Серая атласная подкладка. Множество пятен. Возможно, кровь. Надо
проверить. На воротнике фирменный знак: "Хантерс, Берлингтон Аркейд". Свидетельница
заявила... - Он, не глядя, поднял пальто.
Помнишь, я говорила: оно слишком хорошо на каждый день, а ты ответила: Эстер,
глупышка, именно поэтому и надо его носить?
- И свидетельница заявила?..
- Оно ее.
- "Оно ее". Записал? О'кей. Дальше. Дамская туфелька. Левая. Черная. На высоком
каблуке. Каблук сломан. Ее, по-вашему?
- Что можно сказать? Одна туфелька...
- Большого размера. Скажем, седьмого. Или восьмого. Какой у нее размер?
Помолчав, Эстер тихо произнесла:
- Седьмой.
- Сэр, вторую нашли снаружи, - вмешался инспектор. - У самой воды.
- Панталончики. Белые. Шелковые. Сильно залиты кровью. - Взяв двумя пальцами,
протянул Эстер. - Узнаете, мисс Уоллес? - Выпустил из рук и порылся в мешке. -
Последний предмет. Кирпич. - Посветил фонариком, что-то блеснуло. - Тоже залит кровью.
Прилипли светлые волосы.
- Двенадцать основных сооружений, - докладывал инспектор. - Восемь с печами для
обжига, четыре трубы еще целы. Железнодорожная ветка с тупиками, связанная с главной
линией, проходит через всю территорию.
Теперь они стояли снаружи, на том месте, где нашли вторую туфельку. На ржавом чане
расстелили карту. Эстер стояла в стороне, Леверет, держа руки по швам, присматривал за ней.
У воды, вспарывая темноту фонариками, расхаживали люди.
- Вот здесь, рядом с пристанью, у местного клуба рыболовов свой эллинг. Там обычно
хранятся три лодки.
- Обычно?
- Дверь взломана, сэр. Рыболовный сезон закончился. Поэтому пропажу сразу не
обнаружили. Одной лодки нет.
- С каких пор?
- Ну, в воскресенье еще ловили. Карпа на донку. Последний день перед закрытием
сезона. Все было на месте. Так что в любое время после полуночи в воскресенье.
- Воскресенье. А сегодня среда, - тяжело вздохнув, покачал головой Уигрэм.
Инспектор развел руками.
- При всем уважении, сэр, у меня в Блетчли всего трое. Шестерых одолжил Бедфорд,
девять человек из Букингема. Здесь две мили от центра города. Дальше некуда, сэр.
Уигрэм, казалось, его не слушал.
- Каковы размеры озера?
- Поперек примерно четверть мили.
- Глубоко? - Да, сэр.
- Сколько - двадцать, тридцать футов?
- По краям. Ступенями спускается до шестидесяти. Может, до семидесяти. Старые
выработки. Из того, что взяли отсюда, построен весь город.
- Да ну? - Уигрэм посветил фонариком поверхность озера. - Думаю, есть смысл. Из
одной дыры сделать другую. - Над водой, клубясь на ветру, как пар над котлом, поднимался
туман. Луч фонарика, скользнув по воде, уперся в здание. - Так что же здесь произошло? -
тихо сказал Уигрэм. - Этот человек в воскресную ночь заманивает ее сюда... Убивает,
вероятно, кирпичом. Волочит ее сюда... - Лучик пробегает от обжиговой печи до воды. -
Должно быть, здоровый малый, она ведь была крупная девушка. Что потом? Достает лодку.
Возможно, запихивает тело в мешок. Добавляет туда для весу кирпичей. Ясно. Отгребает от
берега. Сбрасывает тело. Глухой всплеск среди ночи, как в кино... Видно, собирался вернуться
за одеждой, но что-то помешало. Возможно, появилась следующая парочка влюбленных. - Он
снова посветил фонариком туман. - Семьдесят футов. Адская глубина! Чтобы найти труп,
нужна подлодка.
- Можно мне уйти отсюда? - спросила Эстер. До сих пор она была спокойна и
собранна, но теперь ее душили слезы и она судорожно хватала ртом воздух.
Уигрэм осветил ее заплаканное лицо.
- Нет, - грустно произнес он. - К большому сожалению, нельзя.
Джерихо переналаживал шифровальную машину так быстро, насколько позволяли
онемевшие пальцы.
Настройка Энигмы на шифр германской армии Гриф 6 февраля 1943 года:
I V III DMR EY JL AK NV FZ CT HP MX BQ GS
Четыре последние шифрограммы были безнадежны, полная катастрофа, хаос из хаосов.
Он и без того затратил на них слишком много времени. Теперь начнет сначала, на этот раз с
первой депеши. Е с Y, J с L. А если не получится? Лучше об этом не думать. А с К, N с V...
Поднял крышку, освободил шпиндель, снял роторы. Над головой во всем огромном доме
полная тишина. Он забрался слишком глубоко, чтобы даже слышать шаги. Интересно, что они
там делают. Ищут его? Возможно. Если разбудят Логи, то найти его недолго. Поставил роторы
на места: первый, пятый, третий, - повернув, ввел начальные буквы - DMR.
Почти сразу почувствовал удачу. Первые С и X были нулями, а затем пошли A, N, О, К, Н.
An OKH...
Адресовано OKH. Oberkommando des Heeres.
Верховному командованию сухопутных сил.
Чудо.
Палец стучал по клавишам. Мелькали световые сигналы.
An OKH/ BEFEHL.
В штаб Верховного главнокомандующего.
Dringend.
Срочно.
Melde Auffindung zahlreicher menschlicher Uberreste zwolf Km westlich Smolensk...
В двенадцати километрах к западу от Смоленска обнаружены останки людей...
Эстер заперли в машине вместе с Уигрэмом. Леверет караулил снаружи.
Джерихо. Он расспрашивает ее о Джерихо. Где он? Что делает? Когда она видела его в
последний раз?
- Он ушел из барака. Дома его нет. В вашем домике тоже нет. Я спрашиваю: где еще
можно находиться в этом долбаном городишке?
Она не произносит ни слова.
Он пробует кричать, стучит кулаком по переднему сиденью. Когда это не помогает, дает
ей носовой платок и старается проявить сочувствие, однако от пахнущего одеколоном
шелкового платка и при воспоминании о прилипших к кирпичу светлых волосах она чувствует,
что ее вот-вот вырвет, поэтому ему приходится опустить стекло и попросить Леверета открыть
дверцу.
- Нашли лодку, сэр, - сообщает Леверет. - На дне кровь.
К трем часам Джерихо расшифровал первое сообщение.
В ШТАБ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО. СРОЧНО. В ДВЕНАДЦАТИ
КИЛОМЕТРАХ К ЗАПАДУ ОТ СМОЛЕНСКА ОБНАРУЖЕНЫ ОСТАНКИ ЛЮДЕЙ.
МНОЖЕСТВО, ВОЗМОЖНО, ТЫСЯЧИ. ЧТО ПРЕДПРИНЯТЬ? ЛАХМАН, ПОЛКОВНИК
ВОЕННОЙ ПОЛИЦИИ.
Откинувшись на спинку стула, Джерихо разглядывал сие творение. Действительно, герр
полковник, что вы предпримете? Сгораю от нетерпения узнать.
В который раз он принялся за переналадку Энигмы. Следующая депеша направлена из
Смоленска тремя днями позже, 9 февраля. A, N, О, К, Н, В, Е, F, Е, Н, L... Глазам представал
формализм немецкой военщины во всем его великолепии. Снова пустой текст, а за ним G, E, S,
T, E, R, N, U, N, D, H, E, U, Т, Е.
Gestern und heute. Вчера и сегодня.
И так далее, буква за буквой, неотвратимо, безжалостно - клавиша, звон, свет, запись, с
редкими остановками, чтобы размять пальцы и разогнуть спину, - перед глазами
развертывалась страшная история преступления, еще более ужасная из-за медленного
восприятия. Некоторые слова представляли трудность. Что означало mumifiziert? Может,
мумифицированы? Или Sagemehl geknebelt? Подавившиеся опилками?
ВЧЕРА И СЕГОДНЯ СДЕЛАНЫ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ РАСКОПКИ В ЛЕСУ К СЕВЕРУ
ОТ ДНЕПРОВСКОЙ КРЕПОСТИ. ПЛОЩАДКА ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО ДВЕСТИ
КВАДРАТНЫХ МЕТРОВ. ВЕРХНИЙ СЛОЙ ПОЧВЫ ТОЛЩИНОЙ ПОЛТОРА МЕТРА
ЗАСАЖЕН СОСНОВЫМИ САЖЕНЦАМИ. ПЯТЬ СЛОЕВ ТРУПОВ. ВЕРХНИЕ
МУМИФИЦИРОВАНЫ, НИЖНИЕ - ЖИДКАЯ МАССА. ПОДНЯТО ДВАДЦАТЬ ТРУПОВ.
ПРИЧИНА СМЕРТИ - ВЫСТРЕЛЫ В ГОЛОВУ. РУКИ СВЯЗАНЫ ПРОВОЛОКОЙ. РТЫ
НАБИТЫ ТРЯПЬЕМ И ОПИЛКАМИ. ВОЕННОЕ ОБМУНДИРОВАНИЕ, САПОГИ И
МЕДАЛИ УКАЗЫВАЮТ НА ТО, ЧТО ЖЕРТВЫ - ПОЛЬСКИЕ ОФИЦЕРЫ. СИЛЬНЫЙ
МОРОЗ И СНЕГОПАДЫ ВЫНУЖДАЮТ ПРИОСТАНОВИТЬ РАБОТЫ ДО НАСТУПЛЕНИЯ
ОТТЕПЕЛИ. БУДУ ПРОДОЛЖАТЬ РАССЛЕДОВАНИЕ. ЛАХМАН, ПОЛКОВНИК
ВОЕННОЙ ПОЛИЦИИ.
Джерихо, топая ногами и стуча в ладони, прошел по подвалу. Ему мерещилось, что
подвал наполнен привидениями и они улыбаются ему беззубыми провалившимися ртами. И что
сам он бредет по лесу. Мороз пронизывает тело. Останавливаясь, он слышит, как
выкорчевывают деревья, как со звоном вгрызаются в мерзлую землю кирки и лопаты.
Польские офицеры?
Пак?
Третья депеша послана спустя одиннадцать дней, 20 февраля Nach Emtreten Tauwetter
Exhumierungen im Wald bei Katyn fortgesetzt...
ПОСЛЕ ОТТЕПЕЛИ ВЧЕРА В 8. 00 ВОЗОБНОВИЛИСЬ РАСКОПКИ В КАТЫНСКОМ
ЛЕСУ. ОБСЛЕДОВАНО СОРОК ДВА ТРУПА. ОБНАРУЖЕНО БОЛЬШОЕ КОЛИЧЕСТВО
ЛИЧНЫХ ПИСЕМ, МЕДАЛЕЙ, ПОЛЬСКИХ ДЕНЕЖНЫХ ЗНАКОВ. КРОМЕ ТОГО,
ПУСТЫЕ КОРОБКИ ОТ ПАТРОННЫХ ОБОЙМ КАЛИБРА СЕМЬ ТЧК ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЬ
МИЛЛИМЕТРОВ, МАРКИРОВАННЫЕ "ГЕКО Д". ОПРОСАМИ МЕСТНОГО НАСЕЛЕНИЯ
УСТАНОВЛЕНО. ПЕРВОЕ. РАССТРЕЛЫ ПРОВОДИЛИСЬ НКВД ВО ВРЕМЯ СОВЕТСКОЙ
ОККУПАЦИИ В МАРТЕ И АПРЕЛЕ ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ СОРОКОВОГО ГОДА. ВТОРОЕ.
ЖЕРТВЫ, КАК ПОЛАГАЮТ, ДОСТАВЛЕНЫ ПО ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГЕ ИЗ КОЗЕЛЬСКОГО
ЛАГЕРЯ ДЛЯ ИНТЕРНИРОВАННЫХ НА СТАНЦИЮ ГНЕЗД0В0, И ГРУППАМИ ПО СТО
ЧЕЛОВЕК ОТВОДИЛИСЬ В ЛЕС, ОТКУДА СЛЫШАЛИСЬ ВЫСТРЕЛЫ. ТРЕТЬЕ. ОБЩЕЕ
КОЛИЧЕСТВО ЖЕРТВ ОЦЕНИВАЕТСЯ В ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ПВТ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ. ЕСЛИ
ЖЕЛАТЕЛЬНО ПРОДОЛЖАТЬ РАСКОПКИ, СРОЧНО ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ.
Минут пятнадцать Джерихо сидел неподвижно, глядя на Энигму и пытаясь представить
все последствия. Подумал, что эта тайна из тех, которые опасно знать. Одному не по силам.
Десять тысяч поляков, наших доблестных союзников, уцелевших представителей армии,
солдаты которой шли с саблями наголо в кавалерийском строю на немецкие танки; десять
тысяч связанных по рукам, с кляпами во рту, расстрелянных другим, более поздним,
доблестным союзником - героическим Советским Союзом? Неудивительно, что канцелярию
основательно почистили.
Мелькнула мысль, и он вернулся к первой шифрограмме. Если читать ее так:
HYCYKWPIOROKDZENAJEWICZJPTAKJHRUTBPYSJ-MOTYLPCIE, она выглядела
бессмысленной, но если ее разбить следующим образом:
HYCYK, W. , PIORO, К. , DZENAJEWICZ, J. , PTAK, J. , HRUT, В. , PYS, J. , MOTYL, Р..
, - тогда из хаоса, как по волшебству, возникал порядок. Фамилии.
С него хватит. Можно бы и остановиться. Но он упрямо продолжал, потому что не любил
оставлять загадку разгаданной не до конца, математическое доказательство доказанным
наполовину. Надо докопаться до корня, пусть даже знаешь место назначения задолго до конца
путешествия.
Настройка Энигмы шифром сухопутных сил Гриф 2 марта 1943 года:
III IV II LUK JP DY QS HL AE NW CU IK FX BR
An Ostubaf Dorfmann.
Ostubaf сокращенно от Obersturmbannfuhrer. Гестаповский чин.
ОБЕРШТУРМБАННФЮРЕРУ ДОРФМАННУ ПО ПРИКАЗУ ШТАБА ВЕРХОВНОГО
ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ПЕРЕДАЕМ ФАМИЛИИ ПОЛЬСКИХ ОФИЦЕРОВ,
ОПОЗНАННЫХ К НАСТОЯЩЕМУ ВРЕМЕНИ В КАТЫНСКОМ ЛЕСУ. СЛЕДУЮТ.
Джерихо не стал их переписывать. Он знал, что искать, и спустя час нашел в мешанине
фамилий. Она была передана в гестапо не 2-го, а 3-го.
ПАКОВСКИЙ, Т.
Закладка в соц.сетях
