Жанр: Драма
Enigma
...е, Хаммербек, поднял руку.
- Сколько задействовано людей?
- Девять тысяч моряков торгового флота. Тысяча пассажиров.
- Кто они?
- Главным образом военнослужащие. Несколько женщин из американского Красного
Креста. Довольно много детей. Весьма любопытно, группа католических миссионеров.
- Господи Иисусе.
Кейв позволил себе криво улыбнуться.
- Что верно, то верно.
- А где подводные лодки?
- Пожалуй, на этот вопрос ответит мой коллега. Кейв вернулся на место, и к карте
подошел другой английский офицер, Вилльерс. Взмахнул указкой.
- По данным службы слежения за подводными лодками на ноль-ноль часов четверга, они
находятся тут, тут и тут. - Его английский вряд ли можно было назвать совершенным -
видно, не ахти какой оратор: говорил, почти не открывая рта, глотал согласные и, наоборот,
растягивал гласные. Словом, понять его стоило больших усилий. - Группа "Раубграф" вот тут,
в двухстах милях от побережья Гренландии. Группа "Нойланд" тут, почти посередке океана. И
группа "Вестмарк" здесь, прямо к югу от Исландии.
- Ноль-ноль четверга? Хотите сказать, более тридцати часов назад? - Коротко
подстриженные волосы Хаммербека, и цветом и толщиной напоминавшие металлическую
щетку, сверкнули в свете ламп дневного света, когда он подался грудью вперед. - Где, черт
побери, они теперь?
- К сожалению, не знаю. Думал, что из-за этого мы здесь. Лодки пропали с экрана.
Адмирал Троубридж прикурил от окурка очередную сигарету и, переключив внимание с
Джерихо, уставился маленькими слезящимися глазками прямо на Хаммербека.
Американец снова поднял руку.
- Сколько подлодок, о которых мы говорим, в этих трех волчьих стаях?
- Должен с сожалением сказать, э-э, очень много, э-э, по нашим подсчетам, сорок шесть.
Скиннер смущенно заерзал на стуле. Этвуд энергично рылся в бумагах.
- Давайте внесем полную ясность, - настаивал Хаммербек. (Он действительно был
настойчив - Джерихо начинал им восхищаться). - Вы говорите, миллион тонн грузов...
- Торговых грузов, - добавил Кейв.
- ... торговых грузов, прошу прощения. Один миллион тонн торговых грузов и десять
тысяч человек на борту, включая женщин из американского Красного Креста и компанию
католических библеедов, на всех парах двигаются навстречу сорока шести подводным лодкам,
а у вас ни малейшего представления о том, где эти лодки находятся?
- Очень сожалею, что именно так.
- Да-а, будь я проклят, - заключил Хаммербек, откидываясь на стуле. - И когда они
туда придут?
- Трудно сказать, - снова вступил в разговор Кейв. У него была привычка говорить
отворачиваясь. Джерихо понял, что лейтенант не хотел показывать изуродованную щеку. - SC
- более тихоходный конвой. Делает около семи узлов. Оба НХ быстроходнее: один десять
узлов, другой одиннадцать. Я бы сказал, у нас максимум трое суток. Потом они войдут в зону
оперативной досягаемости противника.
Хаммербек, качая головой и коротко взмахивая рукой, что-то зашептал на ухо другому
американцу.
Адмирал, наклонившись, что-то тихо сказал Кейву. Тот тихо ответил: "Боюсь, что так,
сэр".
Джерихо посмотрел на карту Атлантики, на желтые кружки конвоев и разбросанные по
водным путям, словно зубы акулы, черные треугольники подлодок. Расстояние между
кораблями и волчьими стаями примерно восемьсот миль. Торговые суда каждые сутки
проходят приблизительно двести сорок миль. Да, пожалуй, трое суток. Черт возьми, подумал
он, недаром Логи так хотелось заполучить меня обратно.
- Джентльмены, позвольте мне, - раздался громкий голос Скиннера, возвращая
собрание в рабочее русло. Джерихо заметил, что на лице начальника появилось знакомое
выражение - "встретим опасность с улыбкой", верный признак начинающейся паники. -
Думаю, нам следует остерегаться излишнего пессимизма. Как вам известно, Атлантика
занимает тридцать два миллиона квадратных миль. - Он отважился на смешок. - Это ужасно
много.
- Да, - подтвердил Хаммербек, - и сорок шесть подводных лодок тоже чертовски
много.
- Согласен. Возможно, это самое большое сосредоточение плавучих катафалков, с каким
приходилось иметь дело, - добавил Кейв. - Боюсь, что надо исходить из вероятного контакта
с противником, если, конечно, мы не узнаем, где он находится.
Кейв многозначительно посмотрел на Скиннера, но тот, не обращая внимания, продолжал
гнуть свое.
- Не будем забывать - разве конвои не охраняются? - Он оглядел стол, ища
поддержки. - Ведь у них есть сопровождение?
- Безусловно, - снова Кейв. - Сопровождение состоит, - он заглянул в свои
заметки, - из семи эсминцев, девяти корветов и трех фрегатов. Плюс другие суда различного
назначения.
- Под руководством опытного командира... Английские офицеры переглянулись между
собой и посмотрели на адмирала.
- Вообще-то это его первая операция.
- Черт побери! - подавшись вперед, грохнул кулаками по столу Хаммербек.
- Можно мне? - На этот раз Вилльерс. - Очевидно, в прошлую пятницу, когда
формировалось сопровождение, мы еще не знали, что нашу разведку лишат информации.
- И как долго это отсутствие информации будет продолжаться? - впервые заговорил
адмирал, и все повернулись к нему. Он бурно, отрывисто закашлялся, будто в его груди летали,
стуча друг о друга, части развалившегося механизма. Потом снова глубоко затянулся и,
взмахивая сигаретой, спросил: - Как по-вашему, больше четырех суток?
Вопрос был адресован Скиннеру, и все взгляды устремились на него. Но Скиннер был
администратором, а не шифроаналитиком - до войны он состоял заместителем ректора одного
из университетов на севере страны, - и Джерихо знал, что у него нет ответа. Он понятия не
имел, будет ли это длиться четыре дня, четыре месяца или четыре года.
- Возможно, - осторожно ответил Скиннер.
- В жизни все возможно, - засмеялся неприятным скрипучим смехом Троубридж и
снова закашлялся. - Можно ли надеяться? Можно ли надеяться, что вы сможете
расшифровать, как ее там, Акулу, до того как наши конвои войдут в сферу действия подлодок?
- Придадим этому заданию первоочередное значение.
- Я, черт возьми, и без того знаю, что вы придадите ему первоочередное значение,
Леонард. Повторяете без конца. Это не ответ.
- Хорошо, сэр, если настаиваете, скажу "да". - Скиннер храбро поднял массивный
подбородок, представляя, что мужественно ведет корабль навстречу тайфуну. - Да, думаю,
наверное, сможем.
С ума сошел, подумалось Джерихо.
- И вы все этому верите? - Адмирал пристально посмотрел в их сторону. Глаза у него
были, как у гончей, с красными веками, слезящиеся.
Первым нарушил молчание Логи. Взглянул на Скиннера, поморщился и почесал затылок
мундштуком трубки.
- Полагаю, что теперь мы в лучшем положении - знаем об Акуле больше, чем раньше...
- Если Гай считает, что сможем, - влез Этвуд, - я безусловно уважаю его мнение и
соглашусь со всеми его оценками.
Бакстер бесстрастно кивнул. Джерихо разглядывал свои часы.
- А вы? - спросил адмирал. - Что думаете вы?
В Кембридже как раз заканчивают завтракать. Кайт распечатывает над паром почту.
Миссис Сакс гремит щетками и ведрами. В столовой по субботам на обед подают пирог с
овощами и картофелем...
Он почувствовал, что в комнате наступила тишина, и, подняв голову, увидел, что все
смотрят на него. Ощутил, как к лицу приливает кровь.
Потом к горлу подступила злость.
Впоследствии Джерихо много раз вспоминал об этом моменте. Что заставило его так
поступить? Усталость? Или же он был просто сбит с толку, из-за того что его выдернули из
Кембриджа и вновь сунули в этот кошмар? Может, он все еще был болен? Болезнью, конечно,
можно объяснить все дальнейшее. Или он был настолько погружен в мысли о Клэр, что не мог
больше ни о чем думать? Отчетливо запомнилось лишь овладевшее им раздражение. Ты здесь
только для парада, старина. Ты здесь только для числа, чтобы Скиннеру можно было пустить
пыль в глаза этим янки. Ты здесь для того, чтобы делать, что скажут, посему держи свои
мнения при себе и не задавай вопросов. Ему вдруг это страшно надоело, надоело все:
светомаскировка, холод, притворное панибратство, запах известки, сырость и китовое мясо -
китовое мясо в четыре часа утра...
- Вообще-то я не уверен, что разделяю оптимизм моих коллег.
Скиннер сразу его оборвал. Можно было почти физически представить, как в его голове
взревели сирены, забегали по палубе пилоты, к небу поднялись стволы орудий, готовые
отразить угрозу кораблю под названием "Скиннер".
- Боюсь, что Том болен, сэр. Почти весь месяц его здесь не было...
- Почему? - опасно дружелюбным тоном спросил адмирал. - Почему вы не разделяете
оптимизм?
- ... поэтому я не совсем уверен, что он вообще полностью в курсе дела. Ты это
признаешь, Том?
- Скажем, я несомненно знаком с Энигмой, Леонард, - ответил Джерихо, удивляясь
собственным словам. И тут его понесло. - Энигма - сложнейшая шифровальная система.
Акула - ее последнее усовершенствование. Восемь часов подряд я просматривал материал
Акулы и, простите, если я говорю не к месту, мне кажется, что мы попали в очень сложное
положение.
- Но вы же успешно ее раскалывали?
- Да, но мне дали ключ. Ключом, который открыл дверь, был метеокод. Теперь немцы
его поменяли. Это значит, что мы потеряли ключ. Если только не появились новые
обстоятельства, о которых я не знаю, то не могу понять, как мы собираемся... - Джерихо
остановился, ища подходящее выражение - ... взламывать замок.
Молчавший до тех пор второй американский морской офицер - Джерихо на мгновение
забыл его фамилию - заметил:
- И у вас все еще нет тех самых четырехколесных бомбочек, которые ты нам обещал,
Фрэнк.
- Это отдельный вопрос, - пробормотал Скиннер, бросая на Джерихо убийственный
взгляд.
- Разве? - Крамер. Его зовут Крамер. - Конечно, если бы у нас сейчас были
четырехколесные бомбочки, нам бы не понадобились погодные шпаргалки?
- Постойте минутку, - прервал разговор адмирал, слушавший его с возрастающим
нетерпением. - Я моряк, к тому же старый моряк. И я не разбираюсь во всей этой...
болтовне... о ключах, шпаргалках и бомбах с колесами. Мы стараемся держать открытыми
морские пути из Америки и если не сможем этого сделать, то проиграем войну.
- Правильно! - поддержал Хаммербек. - Хорошо сказано, Джек.
- Теперь пусть кто-нибудь даст прямой ответ на прямой вопрос. Восстановится ли
наверняка поступление информации в течение четырех дней или нет? Да или нет?
Скиннер как бы обмяк.
- Нет, - устало ответил он. - Если вы ставите вопрос таким образом, сэр, я не могу
ответить определенно, не могу.
- Благодарю вас. В таком случае, если не за четыре дня, то когда? Вот вы, пессимист.
Когда, по-вашему?
Джерихо снова почувствовал, что все взоры обращены к нему.
Он ответил, тщательно подбирая слова. Бедняга Логи разглядывал внутренности кисета,
словно хотел забраться туда и не вылезать.
- Очень трудно сказать. Можно сравнивать лишь с последним прекращением
поступления информации.
- И сколько оно продолжалось?
- Десять месяцев.
Ответ произвел эффект взорвавшейся бомбы. Все одновременно начали галдеть. Моряки
закричали. Адмирал закашлялся. Бакстер и Этвуд в один голос воскликнули: "Нет! " Логи
охнул. Скиннер, тряся головой, крикнул: "Это же чистое пораженчество, Том! " Даже Уигрэм,
тот самый блондин, фыркнул и уставился в потолок, улыбаясь собственным мыслям.
- Я не утверждаю, что это определенно займет десять месяцев, - продолжил Джерихо,
когда шум несколько стих. - Но это пример того, с чем нам пришлось столкнуться. Думаю,
что четыре дня - нереально. Извините.
Наступило молчание. Затем Уигрэм тихо произнес:
- Интересно, почему...
- Мистер Уигрэм?
- Извини, Леонард. - Уигрэм одарил улыбкой всех сидящих за столом. Джерихо вдруг
подумал, как дорого он выглядит: синий костюм, шелковый галстук, сорочка с Джермин-стрит,
зачесанные назад напомаженные волосы пахнут мужским одеколоном - должно быть, явился
прямо из гостиной отеля "Ритц". Бакстер назвал его салонным бездельником, что на языке
Блетчли означало: шпион.
- Извините, - повторил Уигрэм. - Мысли вслух. Меня удивляет, почему Дениц решил
заменить этот конкретный код и почему он сделал это именно сейчас. - Он пристально
посмотрел на Джерихо. - Из того, что вы говорили, создается впечатление, что Дениц не мог
выбрать ничего более вредного для нас, нежели данный ход.
Джерихо не потребовалось ничего говорить, за него ответил Логи.
- Обычная замена. Вот и все. Почти определенно. Время от времени шифровальные
тетради меняют.
Нам просто не повезло, что их поменяли именно теперь.
- Обычная замена, - повторил Уигрэм. - Хорошо. - Он снова улыбнулся. - Скажи
мне, Леонард, сколько народу знает об этом метеошифре и о том, насколько он для нас важен?
- Право же, Дуглас, - засмеялся Скиннер, - что ты хочешь этим сказать?
- Сколько? - Гай?
- Может быть, человек десять.
- Не могли бы вы сделать мне списочек? Логи посмотрел на Скиннера, ища одобрения.
- Я, э-э, хорошо, я...
- Благодарю.
Уигрэм вернулся к изучению потолка. Последовавшее молчание прервал долгий вздох
адмирала.
- Думаю, смысл совещания в общих чертах понятен. - Он погасил сигарету и потянулся
за стоявшим у стула портфелем. Стал запихивать в него бумаги. Лейтенанты последовали его
примеру. - Не стану делать вид, что везу Первому лорду Адмиралтейства самые хорошие
новости.
Хаммербек в свою очередь добавил:
- Пожалуй, надо дать знать в Вашингтон. Адмирал встал, и все тут же, отодвинув стулья,
поднялись.
- Лейтенант Кейв будет на связи с Адмиралтейством. - Он повернулся к Кейву. -
Докладывайте ежедневно. Нет, пожалуй, дважды в сутки.
- Есть, сэр.
- Лейтенант Крамер, вы остаетесь здесь и держите в курсе дел коммандера Хаммербека.
- Так точно, сэр.
- Итак, - заключил адмирал, натягивая перчатки, - предлагаю собраться снова, когда
будет что доложить. Надеюсь, не позднее, чем через четыре дня.
В дверях старик обернулся.
- Поймите, это не просто миллион тонн грузов и десять тысяч человек. Это миллион
тонн грузов и десять тысяч человек каждые две недели. И это не просто конвои. Это наши
обязательства по поставкам в Россию. Это наши шансы на вторжение в Европу и изгнание
нацистов. Здесь все. Вся война. - Снова раздался его скрипучий смех. - Дело не в том, что
мне хочется давить на тебя, Леонард. - Он кивнул всем. - Всего хорошего, джентльмены.
Когда все забормотали "всего хорошего", Джерихо расслышал, как Уигрэм тихо сказал
Скиннеру: "Надо поговорить, Леонард".
Нестройный топот по бетонной лестнице, потом хруст гальки на дорожке, и в комнате
вдруг повисла тишина. Над столом, как после битвы, поднимался сизый табачный дым.
Скиннер, поджав губы и что-то мыча про себя, собирал бумаги, с преувеличенной
тщательностью подравнивая их в аккуратную стопку. Бесконечно долго, как показалось, никто
не произнес ни слова.
- Итак, - начал наконец Скиннер, - это был полный триумф. Спасибо тебе, Том.
Огромное спасибо. Я забыл, какая ты у нас надежная опора. Тебя-то нам и не хватало.
- Это я виноват, Леонард, - вступился Логи. - Плохо проинструктировал. Надо было
лучше ввести в курс дела. Извини. Главным образом из-за спешки.
- Почему бы тебе не вернуться в барак, Гай? Вообще-то всем вам, а мы бы с Томом
немножко поговорили.
- Ну ты и дурак, черт возьми, - бросил Бакстер Джерихо.
Этвуд взял его за руку.
- Пошли, Алек.
- Он на самом деле дурак. Они ушли.
Как только захлопнулась дверь, Скиннер сказал:
- Я ни за что не хотел твоего возвращения.
- Логи об этом не сказал, - Джерихо сложил руки на груди, чтобы не тряслись. - Он
говорил, что я нужен.
- Я ни за что не хотел видеть тебя здесь не потому, что ты дурак, - в этом Алек не прав.
Ты не дурак. Ты развалина. Конченый человек. Однажды в трудном положении ты уже
сломался, и сломаешься снова, как только что показало твое маленькое представление. Ты
изжил себя, перестал быть нам полезным.
Скиннер небрежно оперся широким задом о край стола. Он говорил нарочито
дружелюбным тоном, и со стороны могло показаться, что он обменивается шутками со старым
приятелем.
- Тогда зачем я здесь? Я не просился обратно. - Логи о тебе высокого мнения. Он
исполняет обязанности руководителя барака, и я к нему прислушиваюсь. И, говоря откровенно,
после Тьюринга ты, возможно, обладаешь - или, вернее, обладал - самой высокой в Парке
репутацией шифроаналитика. Ты в своем роде история, Том. Легенда. Вернув тебя, дав
возможность быть на совещании, мы хотели показать нашим хозяевам, насколько серьезно мы
принимаем этот... э-э... временный кризис. Словом, рискнули. Очевидно, я ошибся. Ты
испортил игру.
Джерихо не был вспыльчив. Он ни разу не ударил другого, даже в детстве, и понимал,
какое это счастье, что он избежал военной службы: с оружием в руках он не представлял бы
никакой угрозы, разве собственной стороне. Но на столе стояла полная окурков тяжелая
латунная пепельница - обрезанная гильза шестидюймового снаряда, - и Джерихо не на
шутку захотелось запустить ее в самодовольную физиономию Скиннера. Тот, кажется,
догадался. Во всяком случае, оторвал зад от стола и зашагал по комнате. В этом, должно быть,
состоит одно из преимуществ тех, кого считают сумасшедшими, подумал Джерихо, - в тебе
никогда не бывают полностью уверены.
- Раньше было гораздо проще, не так ли? - продолжал Скиннер. - Загородный дом.
Горстка чудаков. Никто от вас многого не ожидает. Бьете баклуши. Потом вдруг
обнаруживаете, что сидите на страшной военной тайне.
- И тут появляются такие, как ты.
- Правильно, такие, как я, нужны, чтобы гарантировать, что это замечательное оружие
будет использовано по назначению.
- Так вот что ты здесь делаешь, Леонард! Гарантируешь, чтобы оружие использовалось
по назначению. Я часто задавал себе этот вопрос.
Скиннер перестал улыбаться. Он подошел вплотную, обдав Джерихо запахом несвежего
табачного дыма и пропахшей потом одежды:
- У тебя больше нет ясного представления об этом месте. Никакого представления о
проблемах. Возьми, к примеру, американцев. Перед которыми ты меня только что унижал. Нас
унижал. Мы ведем переговоры с американцами о... - Он запнулся. - Ладно. Достаточно
сказать, что когда ты... когда ты позволяешь себе такое, как сегодня, ты даже не в состоянии
понять серьезность того, что поставлено на карту.
Скиннер ходил с портфелем, на котором красовались королевский герб и тисненые
золотом потускневшие инициалы Георга VI. Сунув туда бумаги, он запер его ключом,
прикрепленным длинной цепью к поясу.
- Я намерен освободить тебя от работы шифроаналитика и перевести куда-нибудь, где от
тебя не будет вреда. Вообще-то я собираюсь добиться твоего перевода из Блетчли. - Убрав
ключ, Скиннер похлопал по карману. - При твоей осведомленности тебе, конечно, до конца
войны не выйти на гражданку. Однако я слыхал, что Адмиралтейство ищет специалиста для
работы в области статистики. Занятие скучное, но непыльное, подходящее для такого...
чувствительного, как ты. Как знать? Может, найдешь хорошую девицу. Как бы сказать? -
более подходящую тебе, чем та особа, с которой ты встречался.
На этот раз Джерихо попытался его ударить, но не пепельницей, а лишь кулаком, что, как
он вспоминал потом, оказалось ошибкой. Скиннер на удивление грациозно шагнул в сторону, и
удар пришелся мимо, затем правой рукой он вцепился в запястье Джерихо и, как клещами, сжал
слабые мышцы.
- Ты больной. Том. А я сильнее тебя во всех отношениях. - На мгновение он стиснул
руку Джерихо еще больнее, но потом резко отпустил. - А теперь убирайся.
5
Боже, как он устал. Изнеможение преследовало его, как живое существо: хватало за ноги,
садилось на бессильно опущенные плечи. Джерихо прислонился к внешней стене блока "А",
прижавшись щекой к гладкому влажному бетону и ожидая, когда успокоится пульс.
Что он наделал?
Хотелось лечь. Найти какую-нибудь нору, заползти туда и передохнуть. Как ищущий
ключи пьяный, он ощупал один карман, потом другой, пока наконец не вынул ордер на постой
и, прищурившись, стал читать. Альбион-стрит? Где это? Смутно вспоминал. Узнал бы, если
увидел.
Оттолкнувшись от стены и осторожно ступая, пошел прочь от озера к дороге, которая вела
к главному входу. Ярдах в десяти впереди стояла небольшая черная машина. Когда он
приблизился, дверца водителя распахнулась и перед ним возникла фигура человека в синей
форме.
- Мистер Джерихо!
Джерихо удивленно хлопал глазами. Один из американцев.
- Лейтенант Крамер?
- Да. Идете домой? Подвезти?
- Нет, спасибо. Право, здесь недалеко. - Поедем, - уговаривал Крамер, похлопывая по
крыше машины. - Только что получил. Для меня удовольствие. Поехали.
Джерихо собирался снова отказаться, но почувствовал, как у него подламываются ноги.
- Постой-ка, - Крамер прыгнул и удержал его за руку. - Да вас ноги не держат.
Полагаю, перетрудились ночью?
Джерихо позволил довести себя до дверцы и усадить на переднее сиденье. Внутри
маленькой машины было холодно, чувствовалось, что ею давно не пользовались. Джерихо
догадался, что раньше она доставляла кому-то радость, пока нормирование бензина не согнало
ее с дороги. Машина качнулась под тяжестью влезавшего с другой стороны Крамера. Он
хлопнул дверцей.
- Мало кто в этих краях пользуется собственной машиной. - Джерихо было странно
слышать свой голос, доносившийся будто издалека. - Трудно доставать горючее?
- Нет, сэр. - Крамер нажал на кнопку стартера, и машина заурчала. - Вы нас знаете.
Можем достать, сколько потребуется.
На воротах машину тщательно осмотрели. Поднялся шлагбаум, и они выехали из ворот,
миновали столовую и зал заседаний, направляясь по Уилтон-авеню.
- Куда?
- Кажется, налево.
Крамер выбросил маленький желтый указатель, и они свернули в переулок, ведущий в
город. Красивое лицо - живое, ребячливое, с остатками загара, свидетельствующего о службе
на заморских территориях. Лет двадцати пяти, здоров как бык.
- Хочу вас поблагодарить.
- Меня?
- За совещание. Вы сказали правду, тогда как все остальные несли черт знает что.
Четыре дня - подумать только!
- Они всего лишь проявили лояльность.
- Лояльность? Брось ты, Том. Не возражаешь, если перейдем на "ты"? Между прочим,
меня зовут Джимми. Им просто приказали.
- Пожалуй, здесь не место для такого разговора... - Головокружение прошло, и, как
обычно, появилась ясность мыслей. Джерихо пришло в голову, что американец, должно быть,
ждал, когда он появится после совещания. - Достаточно, спасибо.
- Правда? Да мы почти не ехали.
- Остановитесь, пожалуйста.
Крамер свернул к краю тротуара у маленьких коттеджей, затормозил и заглушил мотор.
- Послушай, Том, одну минуту. Немцы ввели в действие Акулу через три месяца после
Пёрл-Харбора...
- Позвольте...
- Успокойся. Никто не слушает. - Действительно. В переулке ни души. - Три месяца
после Пёрл-Харбора, и вдруг мы начинаем терять суда, что впору выходить из войны. Никто не
говорит нам, в чем дело. В конце концов мы здесь новички, всего лишь сопровождаем суда, как
нам указывает Лондон. Наконец становится совсем плохо, и мы спрашиваем вас, что случилось
со всеми вашими хвалеными разведданными. - Крамер поднял палец. - И тогда нам говорят
об Акуле.
- Я не могу это слушать, - запротестовал Джерихо, пытаясь открыть дверь, но Крамер
наклонился вперед и ухватился за ручку.
- Я не пытаюсь настраивать тебя против твоих людей. Хочу только рассказать, что здесь
происходит. Когда в прошлом году нам объявили об Акуле, мы стали кое-что проверять.
Торопились. В конце концов после отчаянного сопротивления начали получать некоторые
цифры. Знаешь, сколько бомбочек было у ваших парней к концу лета? И это после двух лет
производства!
Джерихо глядел прямо перед собой.
- Я не стану воспринимать подобную информацию.
- Пятьдесят! А знаешь, сколько, говорили наши в Вашингтоне, они могут сделать за
четыре месяца? Триста шестьдесят!
- Ну и делайте, - раздраженно ответил Джерихо. - Если вы такие, черт возьми,
хорошие.
- Да нет, - возразил Крамер. - Ты не понимаешь. Это не позволено. Энигма - это
британский младенец. Официальный. Любые изменения в статусе подлежат переговорам.
- А они идут?
- В Вашингтоне. В это самое время. Там ваш мистер Тьюринг. А пока мы получаем то,
что вы даете.
- Но это же абсурд. Почему, во всяком случае, не делать бомбочки?
- Ну-ка, Том, подумай минутку. У вас здесь все станции радиоперехвата. Весь
необработанный материал. Мы за три тысячи миль. Поймать Магдебург из Флориды чертовски
трудно. Какой смысл иметь триста шестьдесят бомбочек, если нечего в них закладывать?
Джерихо закрыл глаза и представил побагровевшее лицо Скиннера, услышал его
рокочущий голос: "У тебя больше нет ясного представления об этом месте... Мы ведем
переговоры с американцами о... Ты даже не в состоянии понять серьезность... " Теперь по
крайней мере понятна причина ярости Скиннера. Его маленькой империи, которую он построил
с таким трудом, громоздя бюрократический камень на камень, смертельно грозит Акула. Но
угроза пришла не из Берлина. Она явилась из Вашингтона.
- Пойми меня правильно, - продолжал Крамер. - Я пробыл здесь месяц и считаю, что
все вы добились потрясающих результатов. Выдающихся. И никто из нас не говорит о передаче
дела в наши руки. Но так продолжаться не может. Не хватает бомбочек, пишущих машинок. А
эти бараки, боже мой! "Папа, а на войне опасно? " - "Конечно, я, черт возьми, чуть до смерти
не замерз! " Знаешь, однажды чуть не сорвалась целая операция, потому что у вас кончились
цветные карандаши! Подумай, о чем мы говорим? Люди должны погибать, из-за того что у вас
не хватает карандашей.
Джерихо слишком устал, чтобы спорить. К тому же он был достаточно осведомлен, чтобы
понимать, что все это правда. Вспомнил, как полтора года назад, когда его попросили
последить за посторонними в трактире "Баранья лопатка", он стоял в темноте в дверях,
потягивая пиво, в то время как Тьюринг, Уэлчман и еще несколько больших начальников в
комнате наверху писали коллективное письмо Черчиллю. Точно такая же история: не хватало
клерков, машинисток, на заводе в Летчуорте, где раньше выпускали кас
...Закладка в соц.сетях
