Жанр: Драма
Внимание: чудо-мина
...на четвертом месте в СССР. После 1919 года до 1935 года
был столицей Украины. Харьков управлял шахтами и заводами Донбасса.
Советы сделали Харьков городом большевистского американизма. Самые
большие здания - Госпром и ЦК... На всем лежит отпечаток
промышленного города... Крупный индустриально-торговый центр... В
военном отношении Харьков важен не только своей оборонной
промышленностью, но и как военный штаб Украины..."
Богатый город! Из рейха тучей слетятся стервятники концернов и монополий.
Коменданту города не трудно будет нагреть руки здесь. Под занавес войны надо
обязательно успеть урвать свою долю военных трофеев!.. Шанс в жизни, можно сказать,
уникальный...
Из тех же справок и разведсводок генерал с интересом узнал, что в годы большевистских
пятилеток в Харькове были построены крупнейшие не только в СССР, но и во всей
Европе - скажите на милость! - гиганты машиностроительной, тракторной
промышленности: Харьковский тракторный завод, Турбогенераторный завод,
Электромеханический завод, станкозавод. Значительную часть машиностроительной
продукции Украины выпускал рабочий Харьков, Город насчитывал тридцать пять вузов,
сто тридцать пять средних школ, тридцать пять научно-исследовательских институтов.
Студентов в Харькове было шестьдесят тысяч - больше, чем во всей Англии...
Впрочем, эти последние сведения уже мало интересуют генерала. У славян не должно
быть своей культуры - так сказал фюрер!
Миллионный город?! Чересчур много расплодилось славян! В оккупированном
Харькове - около двухсот семидесяти тысяч жителей. Пусть останется сто тысяч, но это
будут покорные рабы рейха!
Чтобы харьковчане с самого начала убедились в том, что у их хозяина твердая рука,
генерал фон Браун приказывает повесить на балконах домов всех главных улиц города сто
шестнадцать первых попавшихся харьковчан...
Невесть из каких нор вылезают предатели: Петр Сагайдачный, Любченко и другие
господа-недобитки из числа украинских сепаратистов, ярых националистов и
антисоветчиков. На стендах, где еще недавно вывешивались газеты "Правда", "Известия",
"Социалистична Харькивщина" теперь красуется "Нова Украина". Зловеще чернеет
парадная шапка: "Харкiв - фюреровi Адольфовi Гитлеровi!"
С разрешения коменданта и начальника гарнизона города эсэсовцы из дивизии "Викинг"
заживо сжигают и расстреливают около четырехсот раненых красноармейцев в
армейском госпитале на улице Тринклера - госпиталь не успели эвакуировать.
"Ахтунг! Минен!" "Внимание! Мины!" Такие щиты появляются повсюду в Харькове и под
Харьковом: у мостов, на шоссейных дорогах, у железнодорожного полотна с обугленными
склепами вагонов с имперским орлом и буквами: "ДР" - "Дейче Рейхсбанк".
"Ахтунг! Минен!" - кричат устрашающие надписи у входа в цехи Электромеханического
завода, ХТЗ, на воротах нефтебазы, на взлетно-посадочной полосе аэродрома, у каркаса
подорвавшегося "юнкерса", у сгоревшего ангара.
А в минированном здании штаба военного округа с затопленным подвалом рыскают
саперы с миноискателями, щупами, стетоскопами.
По минированному виадуку идут и едут гитлеровские войска.
Через минированный мост проходит немецкий эшелон.
На минированном почтамте немцы устанавливают вывеску "Фельдпост" - "Полевая
почта".
Мины молчат. Как клавиши рояля. Перед реквиемом, Перед прелюдами к "Сумеркам
богов",
Молчат мины ТОС. Зато то и дело, днем и ночью взрываются в самых неожиданных
местах МЗД, хитроумные "эмзедушки".
Всеми работами по разминированию города руководит майор Карл Гендель. Его отдел
при комендатуре по сбору сведений о заминированных участках почти бездействует:
жители города не знают или делают вид, что не знают, где установлены мины. Гендель
неприятно удивлен - поразительно молчаливый и скрытный народ, эти аборигены!
Генерал фон Браун возмущен. Когда посреди города взрывается внезапно большое здание,
он приказывает повесить в проемах окон десяток заложников. Генерал считает, что
харьковчан необходимо не только унизить, оскорбить, обокрасть, но и устрашить.
- Трудный день! - сочувственно говорит фон Рекнер. - Проклятые мины! И откуда их
столько у русских! Зато, экселленц, у вас сегодня чудесный обед: французское
шампанское, норвежские сардины, русская икра, украинская колбаса. Только сначала
надо покончить с неприятным, но неизбежным делом. Этот Штресслинг из СД мне с утра
покоя не дает. Вот новый приказ о репрессиях за покушение, в результате которого был
убит полковник Ланц.
Вставляя монокль, фон Браун быстро просматривает приказ.
- Ничего, Карл! Такая закуска перед обедом пикантнее анчоусов! Бедняга Ланц, он так
мечтал о генеральском чине и был на семь лет старше меня. И перед самым концом
кампании! Интересно, как у вас там в СД оценили голову бедняги Ланца. Что?!
"Расстрелять пятьдесят коммунистов-заложников"?! За германского полковника -
полсотни русских, украинцев?! Дешево ценят штаб-офицеров вермахта в СД! Ну ладно, на
первый случай хватит ста! Только пусть уж СС-штурмбанфюрер Штресслинг на совесть
постарается, чтобы в это число попало по возможности больше настоящих коммунистов, а
не только случайных обывателей.
Карл фон Рекнер тонко усмехается:
- К счастью, экселленц, еще остались враги большевиков в России - они помогут нам.
И также, к счастью, - не все большевики еще перевелись, так что Штресслингу не
придется вешать безобидных горожан.
- Отдайте приказ: стрелять в живот! В целях устрашения закапывать раненых живьем.
- Яволь, экселленц! И, простите, еще один неотложный приказ: о передаче фирме
Круппа и концерну Германа Геринга захваченных вами заводов,
Монокль возвращается на место. Генерал с тяжелым вздохом медленно читает приказ.
- Да, вот кто наживается на войне! "Заводы в Харькове, Запорожье, Днепропетровске,
Краматорске, завод Азовсталь, завод имени Ильича..." Вы не знаете, кто это - Ильич?
"Шахты и заводы в Сталино..." Ну что ж! - Он еще раз вздыхает, подписывает приказ. -
Железная руда, сталь и хром для немецких танков...
Он садится за обеденный стол, вежливым жестом приглашает графа фон Рекнера
последовать его примеру:
- Садитесь, граф! Прошу вас, без церемоний. О! "Вдова Клико" со штампом "Только для
СС!" Символично! Благодарю вас, граф, за подарок.
- Это подарок СС-группенфюрера Герберта Гилле, экселленц!
- Передайте мою благодарность командиру дивизии СС"Викинг" и напомните мне
послать ему что-нибудь взамен. Очень, очень любезно с его стороны!.. Да, такой
чудесный стол и такая убогая конура! Неужели мои офицеры не могли подыскать для
коменданта города лучшего дома в "большевистской Америке"?
Фон Рекнер садится, повязывает белоснежную салфетку.
- Немного терпения, экселленц! Саперы майора Генделя с ног сбились. Он уже готовит
вам чудесный особняк в центре города. Кажется, у них там маршал жил. Это дом номер
семнадцать на улице Дзержинского.
Пир "остландрейтеров"
Когда обед кончается, граф фон Рекнер сообщает генералу на десерт приятную новость:
- Небольшой сюрприз, экселленц! По праву победителей мы реквизировали в здешнем
музее один экспонат, который мы, офицеры вашего штаба, имеем честь преподнести вам
по случаю взятия Харькова!
Быстро выйдя из комнаты, унтерштурмфюрер тут же возвращается с денщиком, который
несет свернутый в рулон большой холст.
С помощью денщика фон Рекнер разворачивает холст. Как видно, полотно старинной
работы занимает всю горницу.
С таким скромным видом, будто он - автор этого произведения живописи, фон Рекнер
поясняет:
- Батальный эпизод Грюнвальдской битвы работы неизвестного немецкого мастера
конца шестнадцатого века!
- Великолепно! - хлопает в ладоши генерал, - Ба! Да впереди магистр фон Рекнер, ваш
великий пращур! Узнаете герб? Цвета?
- Разумеется, экселленц!
- Какая грандиозная символика: один из современных "остландрейтеров" - рыцарей
похода на Восток - находит в казачьем городе-крепости портрет магистра
остландрейтеров эпохи величия и славы Тевтонского ордена!.. Спасибо, Карл, я тронут.
Но я пошлю этот шедевр, сколько бы он ни стоил, вашему отцу - старому графу! В
здешних музеях что-нибудь и для меня найдется. Обожаю обнаженную натуру,
рубенсовские формы, хе-хе!.. Не женщины, а ветчинные окорока!.. Только ни слова о
наших трофеях этому пронырливому оберштурмфюреру из трофейного батальона
Розенберга!..
- Без нашей помощи этот субъект немногого добьется. А вот, экселленц, еще один
любопытный сувенир для отца. Образец большевистской пропаганды.
Граф с улыбкой разворачивает бумажный плакат.
- Прошу! Та же символика, только с русской позиции! Генерал усмехается. Он не
понимает надписи по-русски:
"Кто с мечом к нам прийдет, от меча и погибнет!" Но смысл плаката ясен по картинке:
били, мол, вас на Чудском озере и в Грюнвальдском сражении, и теперь побьем!..
Карл фон Рекнер поднимает бокал с шампанским. Бокал не простой, серебряный, с
тевтонским гербом фон Рекнеров - подарок отца, возившего с собой этот кубок но
степям Украины во время прошлой войны.
- Экселленц! - восклицает с пафосом молодой граф. - Я пью за то, чтобы ныне этот
герб побывал на Волге, на Кавказе, в Индии! Здесь, в поверженном Харькове, пью зато,
чтобы герб этот ваш кузен и наш дальний родственник барон фон Браун забросил на Луну!
В горницу вбегает вдруг девочка лет семи. За ней влетает денщик, ловит ее.
- Это еще чей ребенок? - спрашивает строго генерал.
- Разрешите, я уберу девчонку! - раздается голос с порога.
Это старший адъютант барон фон Бенкендорф. Обращаясь к генералу, он говорит:
- Это ребенок семьи, которую я выселил из этого дома, экселленц. Я .уберу ее.
- Что ей надо? - спрашивает, скрестив руки на груди, генерал.
Бенкендорф переводит вопрос на русский язык. Девочка смотрит на невиданных немцев
огромными голубыми глазами, сосет большой палец.
- Это мой дом, - заявляет она тоненьким голоском. - Я свою ляльку тут оставила.
Бенкендорф хватает ее за руку.
- Идем отсюда!
- Вы, барон, бессердечный холостяк! - укоризненно останавливает его генерал. -
Постойте! Девочка удивительно похожа на мою Эммочку, когда ей было лет семь-восемь.
Ангельское создание! Да, да! Очень похожа, если, конечно, смыть грязь с этой крошки. И
чуть-чуть сгладить эти монгольско-славянские скулы.
Бенкендорф хватается за "лейку", затем с сожалением замечает:
- Жаль, не хватает света! Как тебя зовут, прелестное дитя?
- Наташа, - чуть слышно отвечает ребенок.
- Ее зовут Натали, экселленц.
- Дайте этому чумазому ангелочку конфеты. Те самые - киевские.
Денщик бегом бежит за пакетом с трофейными конфетами. Бенкендорф угощает девочку
конфетой.
- Мишка! - улыбается девочка робкой улыбкой.
- Мишка? - удивляется Бенкендорф. - Ах, да! Медведи!..
- Не жадничайте, барон! - усмехается генерал, гладя девочку по светлой головке. -
Дайте ей целую горсть!
Гулкое эхо взрывов разносится по улицам Харькова. Облако дыма и кирпичной пыли
стоит над городом.
К большому дому с балконом подъезжает, разбрызгивая уличную грязь, трехосный
"бюссинг". В кузове тесной толпой стоят обреченные харьковчане-заложники.
Все происходит поразительно быстро: двое эсэсовцев в черных шинелях появляются на
балконе с веревками, привязывают по две веревки к перилам балкона петлями вниз.
В кузове "бюссинга" четверо эсэсовцев затягивают спущенные вниз петли на шеях
четырех арестованных со связанными руками, откидывают задний борт, сигналят взмахом
руки.
И грузовик отъезжает, едет дальше, к следующему балкону.
Болтаются в воздухе повешенные, последняя дрожь пробегает по телу, по натянутой как
струна веревке.
Коля Гришин спешит мимо, подняв воротник штатского полупальто, сунув озябшие руки в
карманы. Бросив взгляд на повешенных, он вздрагивает, замедляет шаг.
Серебристо-белые волосы, висячие усы... Да, так и есть! Это Климыч! А он, Коля Гришин,
с фальшивыми документами спешит к нему на встречу!..
А в лесу лейтенант Черняховский, командир разведывательно-подрывной группы под
кодовым названием "Максим" с нетерпением ждет Колю, чтобы узнать, что делается в
Харькове.
Второй день работают в доме номер семнадцать немецкие саперы и подневольные
русские военнопленные. Первые проверяют электропроводку в доме, обстукивают стены,
ползают по паркету, обшаривают каждый квадратный метр миноискателем. Последние
бродят по саду с щупами, таскают-тяжелый каток, роют в подвале уголь, перебрасывают
его с места на место.
У подъезда стоят офицеры - майор Гендель, командир саперного батальона, лейтенант
Конрад Матцке с новеньким Железным крестом на груди, СС-унтерштурмфюрер граф
Карл фон Рекнер.
- Мне, - рассказывает Матцке, - памятен этот особняк. Я и мои люди следили за ним
перед отступлением русских. Судя по машинам, по охране здесь жили их генералы, может
быть, даже маршал, Я собирался устроить здесь в последние минуты засаду, перебить
большевистскую элиту, но нарвался на охрану. Их было человек тридцать, а у меня всего
три человека. Нас окружили во дворе дома напротив, бой длился почти полчаса. Когда все
мои люди были убиты, я скрылся, оставив тут изрядную горку трупов...
- Мы все наслышаны о твоих подвигах, - с легкой насмешкой произносит фон
Рекнер, - и имели уже честь поздравить тебя с Железным крестом. Но майор спрашивает
тебя о минах, дорогой Конрад. Минировали ли русские этот особняк?
- Этого я не могу знать, но ничего подозрительного мы не видели и учтите, что
начальство русских, штаб фронта выехал отсюда в последнюю минуту. Под страхом
смерти мы опросили жителей этой улицы, а абвер, вы знаете, умеет вести допрос. Но и
они не заметили ничего подозрительного.
- Тем не менее лучше семь раз отмерить, - с озабоченным видом заявляет майор
Гендель. - Осторожность - мать фарфоровой посуды!
- А может быть, и в самом деле нет мин? - говорит граф фон Рекнер. - Разве
немецкий генерал или мой отец, например, стал бы, отступая, минировать, разрушать
свой дом, свой замок? Или мы с вами?
- У русских другая психология, граф. Странные материалисты, отрицающие
материальные интересы... Странные враги идеализма, готовые отдать жизнь и все
состояние и имущество за свои идеалы!.. Нет, русских нам не понять!.. Извините, господа,
я должен сказать два слова своему лучшему минеру.
Майор отходит к вышедшему из дома унтер-офицеру. Тот вытягивается в прусской
стойке - руки по швам, локти отогнуты, щелкает коваными каблуками вермахтовских
сапог.
- Слушай, Вальтер! - нахмурясь, тревожно говорит майор. - Подвал еще раз проверь
лично. На русских пленных я не очень надеюсь. И помни: головой отвечаешь, не только
своей, но и моей.
- Яволь, герр майор! -браво отвечает унтер-офицер, пожирая начальство глазами.
Унтер-офицер Вальтер Кемпф, судя по его знакам отличия, бывалый сапер: оба
"айзенкройца" - Железные кресты первого и второго классов, золотой и черный значки
ранения - тяжелое и легкое, медали за кампании в Польше, Франции, Норвегии.
У майора Генделя имеются все причины для беспокойства. Прежде всего у него не
хватает людей, хотя генерал разрешил ему усилить свой саперный батальон тремя ротами,
взятыми из полков дивизии, и другими подразделениями, не считая русских
военнопленных, которые работают из-под палки, спустя рукава.
На железных дорогах Харькова, этого крупнейшего железнодорожного узла, саперы
Генделя обнаружили - по просадке грунта в местах минирования после сильных
дождей - почти сорок мин замедленного действия. Все они были снабжены элементами
неизвлекаемости, так что сразу выбыло из строя два-три десятка саперов. Больше
половины из этих мин саперы не сумели обезвредить - им пришлось взорвать их, а
потом долго ремонтировать разрушенный путь. Судя по силе взрыва, нередко попадались
ложные мины. Впрочем, немецкие саперы не жалели взрывчатки: война все равно вот-вот
кончится!
Неся большие потери, саперы Генделя разминировали или взорвали сотни советских
мин - на аэродромах, в зданиях города, в самых уязвимых местах железнодорожных
путей. Полностью удалось разминировать Усовский виадук и один важный
железнодорожный мост. Этот мост, видно, русские саперы минировали впопыхах, перед
самым отходом. Они не успели как следует уплотнить грунт в почти пятиметровом
минном колодце, грунт осел, как оседает грунт в свежей могиле. обозначив место
закладки мины. По этой впадине немцы и нашли мину. Как правило, немецкие саперы
чаще находили русские мины там, где колодцы рыли не бурами, а вручную.
И все же ни у кого, а тем более у майора Генделя нет никакого сомнения, что
большинство, подавляющее большинство мин вовсе не разминировано. Об этом
свидетельствуют ежедневные частые взрывы, от которых дрожит и сотрясается город.
Такого еще нигде не было ни на Западном, ни на Восточном фронте. И невольно в памяти
майора Генделя всплывает операция "Альберих", о которой он прослушал лекции в
саперном училище и позже, в берлинской академии. Операция эта была подробно
описана и в учебнике по инженеро-саперному делу.
Уже в первые дни в Харькове майор Гендель начинает понимать, что харьковская миннозаградительная
операция оставила позади не только немецкую операцию "Альберих", но
и все другие комплексные заградительные операции.
Он хорошо помнит оборону Парижа в 1914 году. Возглавлял ее генерал Жозеф-Симон
Галлиени. Это он заставил парижан - стариков, женщин, подростков - рыть окопы и
.траншеи в радиусе тридцати пяти километров от столицы. Это его саперы минировали
мосты на Сене и Марне и военные объекты. В последнюю минуту перед сдачей Парижа
он собирался уничтожить даже памятники искусства и шедевры национального наследия,
Все входы и выходы из великого города были забаррикадированы. На бульварах и в парках
прекраснейшей из столиц появились стада коров, овец и свиней: ожидалась длительная
осада Парижа. К артиллерийскому штабу генерала Галлиени был прикомандирован
освобожденный из заключения Альфред Дрейфус, ставший майором, - тот самый
Дрейфус, дело которого в свое время потрясло весь мир...
Маршал Жоффр считал, что Париж - это лишь "географическое понятие", и не желал
тратить силы и средства на его оборону. Генерал Галлиени считал Париж сердцем и
мозгом Франции и учитывал военное и морально-политическое значение обороны
столицы.
Он был настоящим французским патриотом, но это не помешало ему подготовить
секретный приказ о разрушении столицы, несравненного Парижа. К счастью для
Франции, Париж удалось отстоять. Всего семнадцать километров отделяли немцев от
Парижа, когда русские войска, вторгшиеся в это время в пределы Восточной Пруссии,
отвлекли на себя те силы немцев, которые им были нужны для захвата Парижа. Русская
армия была разгромлена в Восточной Пруссии. Так кровь русских солдат спасла Париж...
Да, и "Альберих", и оборона Парижа не идут ни в какое сравнение с харьковской миннозаградительной
операцией.
- Герр майор! Есть мина! - докладывает унтер-офицер Вальтер Кемпф, поднявшись из
подвала. - Думаю, что русские пленные обнаружили ее до меня, но решили скрыть от
нас!
- Ах вот как! - грозно произносит майор. - Лейтенант Матке! Тут дело по вашей
части! Заберите-ка саботажников! Мне такие кадры не нужны!
Двое немецких солдат по команде Матцке уводят трех безоружных русских. Это Зайченко
и его второй номер - бывшие матросы Днепровской речной флотилии, влившиеся в
команду лейтенанта Черняховского, и незнакомый танкист в обгорелой черной кирзовке.
- Все в гестапо! - кричит по-русски Конрад Матцке.
- Что это за мина? - спрашивает майор.
- Мина находится под бетоном, господин майор, - отвечает унтер-офицер Кемпф. -
Но два тоненьких проводка, господин майор, выведены из котельной, из подвала, через
потайное отверстие в стене на уровне земли. Если разрешите, я покажу вам?
Вдвоем они обходят вокруг особняка. В дерне прорезана ножом или кинжалом невидимая
для глаз канавка, и в ней утоплен двойной проводок тончайшего сечения, убегающий за
стену на улицу.
Майор подробно все исследует. Так вот где собака зарыта! Мина дьявольски хитрая...
Рано утром генерал фон Браун выходит в сопровождении адъютантов Бенкендорфа и
Рекнера на улицу, где его поджидает броневик. В эти первые дни своего хозяйничанья в
городе фон Браун ездит из опасения перед минами только в броневике - все спокойнее.
Неожиданно внимание его привлекает пронзительный детский крик. У соседнего дома
эсэсовцы - "викинги" в черных шинелях грузят каких-то цивильных людей в большой
"бюссини" с крытым верхом. В плаче надрывается тот самый белокурый ангелочек, что
так понравился недавно генералу, напомнив ему его Эммочку.
- Куда увозят этих людей? - недовольно спрашивает генерал.,
Откуда-то чертом вылетает щеголеватый юнец - СС-унтер-штурмфюрер Нойман:
- Разрешите доложить, экселленц! По вашему приказанию забираем заложников!..
Барон фон Бенкендорф выжидательно смотрит на генерала,
- Экселленц! - наконец говорит Бенкендорф. - Прикажете освободить девочку?
Генерал медленно натягивает на руку лайковую перчатку, колеблется.
Потом, решившись, делает жест римских императоров - показывает большим пальцем
вниз.
- Делайте свое дело, унтерштурмфюрер! - бросает Бенкендорф Нойману.
- Мы должны быть всегда и всюду тверды, как рурская сталь! - назидательно изрекает
генерал, подходя к броневику. - В обращении с этими нелюдьми мы должны снять
лайковые перчатки. Помните? "Твердое сердце Вотан вложил в мою грудь...". А
славянские дети - это будущее славян...
Броневик уносится к центру города. За ним в вездеходе едут адъютанты генерала.
Так начинается день коменданта и начальника гарнизона города Харькова...
Хитрая мина
Двойной проводок выведен сквозь стенку на уровне тротуара улицы, идущей параллельно
улице Дзержинского.
- Электромина, Вальтер? - спрашивает майор Гендель сидя на корточках перед
проводками.
- Полагаю, что да, герр майор. Русский диверсант мог подойти сюда в любое выгодное
ему время, подсоединить проводки к батарейке от карманного фонарика и - бах! -
особняк взлетает на воздух.
- Ты отключил проводку "адской машины"?
- Яволь, герр майор! Я перерезал проводки, причем один за другим. Не исключено, что
русские саперы смонтировали мину так, чтобы она взрывалась от замыкания проводков.
- Вальтер!-спрашивает, поднимаясь, майор. - Ты играешь в шахматы?
- Никак нет, господин майор!
- Напрасно, Вальтер, - усмехается майор. - Ты далеко пошел бы среди шахматистов.
Подходящий склад ума. Учти, что русские - отменные шахматисты.
Они спускаются в котельную.
Кемпф показывает майору, как искусно пропущена проводка сквозь стену дома, как под
углем убегает она под бетон.
- Да! Цвет бетона здесь другой, - задумчиво замечает майор. - Заплата недавнего
происхождения. Что ж, придется вскрывать бетон, Вальтер,
- Яволь, герр майор, - послушно отвечает Кемпф. - Но на это уйдет немало времени.
Отбойным молотком здесь действовать нельзя.
- Действуй, Вальтер!
На лестнице слышны чьи-то тяжелые шаги - кто-то спускается вниз.
- Кого там еще черт несет! - ворчит майор, подходя к двери.
- Герр майор! Герр майор! - раздается сверху взволнованный голос одного из офицеров
Генделя, командира саперного взвода,
- Что случилось? - недовольно спрашивает майор. - Почему вы, лейтенант, без
разрешения врываетесь сюда? Здесь идет разминирование. Вам что - жизнь надоела?
Лейтенант стоит у порога, сгибается под низкой притолокой.
- Прошу прощения, герр майор! Нами обнаружена необыкновенная русская мина на
центральной площади! Необычайная мина, герр майор! О таких минах нам ничего
неизвестно!..
Потрясенный майор Гендель, старый, опытный минер, выпускник Военно-технической
академии в Берлине, стоит над открытым черным дюралюминиевым ящиком,
покореженным взрывом, и глазам своим не верит.
"Вундер-мине"! "Чудо-мина"!
Ему докладывают: при попытке обезвредить сюрпризную мину оторвало руки
фельдфебелю Шайбе. К счастью, Шайбе удалось перед этим отделить основную мину с
сюрпризом от главного заряда, вес которого почти полтонны, так что аммонит не
сдетонировал, иначе от фельдфебеля Шайбе и его минеграберов - минеров - ничего бы
не осталось.
"Вундер-мине"!
Уже в начале войны среди инженеров и саперов вермахта пополз слушок о таинственной
мине, которую русские взрывают на расстоянии.
В городе Струги Красные на севере России 12 июля 1941 года взлетело здание с сотней
танкистов 56-го механизированного корпуса вермахта.
Столь же таинственные взрывы потрясли оставленный русскими Выборг. В небо взлетели
военные объекты оперативного значения: шлюзы, мосты на реках Вуокса и Великая. Эти
взрывы сваливали на партизан, на бомбежки сверхмощными бомбами с таинственных,
никем не замеченных самолетов.
Под Москвой недалеко от Ново-Иерусалимского монастыря совсем недавно, вспоминает
майор Гендель, взлетел на воздух тщательно охранявшийся мост через Истру вместе с
танками и машинами, что задержало продвижение танковой группы к русской столице. В
Дорохове кирпичное здание школы стало могилой целой роты солдат и офицеров.
В Киеве и Киевском укрепленном районе майор Гендель сам ездил по местам загадочных
взрывов, пытаясь установить, какими минами были взорваны устои мостов через Днепр,
мощные железобетонные доты...
Майор Гендель, человек трезвого ума, лишенный предрассудков и суеверий, считал, что
все эти мины - обычные мины замедленного действия, часовые и электрохимические.
Коллеги из штаба инженерных войск главного командования сухопутных сил вермахта
возражали: как объяснить, почему эти мины взрываются как раз тогда, когда это всего
выгоднее русским?
В таком случае, отвечал майор Гендель, мины взрываются русскими диверсантами с
помощью обыкновенных подрывных машинок ПМ-1 или ПМ-2 или даже бикфордова
шнура.
Разумеется, он слышал в академии о секретных работах над радиоминами, об испытании
опытных образцов таких мин, отлично знал, что в серийное производство и на
вооружение саперов вермахта они не поступили.
Так неужели русские обогнали весь мир в развитии техники военной связи?! Да не может
этого быть!
И вот перед ним - "вундер-мине"!
А может быть, эта мина - гигантский блеф русских, устрашительный,
дезинформационный ход в психологической войне, в битве умов?
Эту радиомину, если только это радиомина, надо тщательно изучить. Он, майор Карл
Гендель, бу
...Закладка в соц.сетях
