Жанр: Драма
Внимание: чудо-мина
Горчаков Овидий Александрович
Внимание: чудо-мина!
--------------------------------------------------------------------------------
Проект "Военная литература": militera.lib.ru
Издание: Горчаков О.А. Внимание: чудо-мина! — М.: Советская Россия, 1973
Книга на сайте: militera.lib.ru/prose/russian/gorchakov2/index.html
Иллюстрации: нет
OCR, правка: Кудров Ф.В.
Дополнительная обработка: Hoaxer (hoaxer@mail.ru)
Горчаков О.А. Внимание: чудо-мина! -М.: Советская Россия, 1973. — 192 с. Тираж 50 000 экз
Аннотация издательства: Лауреат премии Ленинского комсомола писатель Овидий Александрович Горчаков в годы войны был партизаном-разведчиком, минером-подрывником, прошел по тылам врага от Брянских лесов до Германии. Его перу принадлежат книги
Вызываем огонь на себя
,
Лебединая песня
,
В гостях у дяди Сэма
,
Максим
не выходит на связь,
Падающий дождь
и другие. Он пишет рассказы, киносценарии. Повесть
Внимание: чудо-мина!
написана на документальной основе. В феврале 1963 года Овидий Горчаков в очерке на страницах газеты
Известия
впервые рассказал о таинственных взрывах в захваченном врагом Харькове, о чудо-мине, о славной минно-подрывной операции Великой Отечественной войны. Очерк вызвал массу откликов, автор получил сотни писем от читателей, в том числе и от участников описанных им событий. Почти десять лет продолжался писательский поиск, прежде чем подвилась эта повесть, рассказывающая горячо и взволнованно о беспримерном подвиге наших минеров и разведчиков, военных инженеров и саперов, изобретателей и вожаков-коммунистов, героев рабочего Харькова. Данная повесть основана на реальных событиях, описанных (вкратце) в книге И.Г.Старинова
Записки диверсанта
.
С о д е р ж а н и е
Часть первая. В грозовую осень сорок первого
Секретное задание
За ТОС отвечают головой
Чтобы ТОС не досталась врагу
Подвиг политрука Бакрадзе
Объект спецминирования № 11
Цитадель готовится к бою
Недреманное око абвера
Календарь 1917 года
Гренада в Харькове
Тайный фронт операции
Харьков
Осечка унтерштурмфюрера СС Матцке
Тося
готова к приему гостей
Отдать королеву!
Враг на пороге города
Неразгаданная тайна
Последние часы операции
По приказу Ставки...
Часть вторая. Первый гром
Ахтунг минен!
Пир
остландрейтеров
Хитрая мина
Спящая красавица
на мироносицкой
Харвкiв — фюреровi Адольфовi Гитлеровi!
У
Тоси
завелся богатый жених
Лирическое отступление
Как вешние воды...
Гром подземный
Под дамокловым мечом
Последние часы...
Последние минуты...
Последние секунды,.
Тридцать лет спустя
Часть первая.
В грозовую осень сорок первого
Секретное задание
В то утро, в то холодное и дождливое осеннее утро 1941 года главные действующие лица
этой драматической были, словно подчиняясь некой центростремительной силе,
спешили, неслись навстречу друг другу, чтобы неотвратимо связать в тугой
нерасторжимый узел свои судьбы...
Автострада Москва - Симферополь. Хлещет ливень, сечет облетевшие сквозные рощи
вдоль шоссе. Вздымая буруны воды и грязи, мчится автоколонна. Впереди -
камуфлированная "эмка" с маскировочными прорезями на фарах. За "эмкой" - два
десятка обыкновенных, окрашенных зеленой краской ЗИСов и "газиков". Поочередно
объезжают они вслед за головной машиной воронки от немецких авиабомб, вспоровших
шоссейное полотно.
Одна из воронок все еще дымится. Над воронкой покосился вкопанный в обочину
дорожный указатель с полуразмытой дождями надписью "ОРЕЛ - ХАРЬКОВ". В кювете
догорает, чадя, остов полуторки. Черный дым, тяжелый бег набрякших мрачных туч,
шальной полет палых листьев...
Слезится ветровое стекло "эмки", качается, нервно подергиваясь, "дворник".
"Как одинаковы всюду фронтовые дороги!" - думает полковник Маринов.
Минск, Могилев, Рославль... В памяти, как в калейдоскопе, мелькают охваченные дымом,
пламенем и лихорадкой отступления родные города. Яростно отбиваясь, армия
откатывалась на восток, а он, полковник Маринов, офицер Генштаба, как и тогда, в
Испании, делал все, что было в человеческих силах, чтобы на день, хоть на час задержать
огненную лавину нашествия, чтобы враг не прошел.
Теперь, в конце сентября, на четвертом месяце великой войны, уже мало кто сомневается,
что Красной Армии удалось сорвать гитлеровский план "блицкрига" - "молниеносной
войны", Правда, это удалось сделать ценой неимоверных потерь, зато выиграно жизненно
важное для страны время. Теперь, в Харькове, кажется, он, полковник Маринов, и его
минеры сумеют сделать больше, чем на всем горьком и героическом пути от Минска, от
западного рубежа Родины.
На коленях полковника лежит свежий номер "Правды". Прихватил с собой из Москвы,
чтобы от корки до корки прочитать в дороге. Глухо говорится в газете о завершении
боевых действий советских войск в "котле" восточнее Киева, об отрядах и группах,
прорвавшихся на восток, к своим войскам. Но полковник слышал в Генштабе о гибели в
окружении многих наших славных дивизий во главе с командующим войсками ЮгоЗападного
фронта генерал-полковником Кирпоносом. Жжет от такой вести в груди, будто
рана кровоточит... И на юге дела неважные; эвакуируется Одесский оборонительный
район... Но самое главное происходит на Московском направлении - началась великая
битва за Москву, враг ломится к столице на танках через брянские и орловские ворота.
Полковник не мог знать, что начальник Генерального штаба послал директиву войскам
трех фронтов - трех богатырей, защищавших эти ворота, предупреждавшую их о
решающем наступлении вермахта, Ставка Верховного главнокомандующего приказала
этим войскам организовать разведку всех видов и ускорить оборудование оборонительных
полос, чтобы в первую голову прикрыть направления на Ржев, Вязьму, Брянск, Курск. И
Харьков. Именно этот город владел теперь всеми помыслами офицера Генштаба
полковника Маринова.
Впереди - наспех сколоченный шлагбаум у перекрестка. Группа бойцов роет окопы за
кюветом. Завидев автоколонну, они втыкают лопаты в землю, берутся за винтовки,
У полосатого шлагбаума стоит невысокий командир в торчащей колом, темной от дождя
плащ-палатке, Виднеются петлицы с лейтенантскими "кубарями" на вылинявшем
воротнике. Он поправляет на груди автомат ППД, поднимает руку.
Визжат тормоза. Колонна резко останавливается. Лейтенант подходит к "эмке". Теперь
видно, что он совсем молод, ему нет и двадцати пяти. Брови сдвинуты, мокрое от дождя
лицо сурово, палец на спусковом крючке.
Полковник распахивает переднюю дверцу "эмки". Она жалобно скрипит в
настороженной тишине. Лейтенант козыряет, буравя глазами полковника, говорит
простуженным юношеским баском:
- Контрольно-пропускной пункт. Ваши документы!
Взгляд лейтенанта скользит по полковничьим "шпалам". Полковник светло-рус, моложав,
лет сорока, не больше. Лицо открытое, со славянскими скулами, симпатичное, вроде
русское лицо... На заднем сиденье сидит с отсутствующим видом, задумавшись,
рассеянного вида подполковник лет тридцати пяти, Чернявый, широколицый, на фрица
вовсе не похож...
Из опустившегося бокового стекла вдруг высовывается дуло нагана. За наганом -
напряженное лицо водителя, совсем еще мальчишки.
- Пропускай давай! Разуй глаза-то! Ослеп, не видишь, кто едет, что ли?!
- Не горячись, Ваня! - мягко осаживает его полковник. Он, как и лейтенант,
преградивший путь колонне, тоже держит руку на автомате, на таком же ППД.
- Убери, паренек, свою пушку! - строго командует лейтенант водителю. - Ваши
документы, товарищ полковник!
- Покажите сначала свои! - твердо отвечает полковник. - Что за люди?
Приглушенный лязг стали заставляет лейтенанта резко вскинуть голову - даже брызги с
капюшона полетели. В кузове ближайшего к "эмке" открытого грузовика поднялись с
винтовками в руках сидевшие под брезентом командиры и бойцы. Один из них - весьма
воинственного вида грузин с усиками - поставил сошками на крышу кабины "ручник"
РПД.
- Еще раз предупреждаю, - сдерживая гнев и волнение, произносит лейтенант. -
Уберите оружие! Зайченко!
С бугра на опушке рощицы, почти вплотную подступавшей к кювету, доносится
спокойный с юморком голос:
- Есть Зайченко! А як же! Полный диск зарядил бронебойно-зажигательными. Зайченко
трепаться не любит!
И полковник видит: из кустиков торчит пламегаситель пулемета.
Зайченко - здоровенный рябой парень с круглым, как шар, лицом - ухмыляется. Его
второй номер - вылитая его копия, но меньшего калибра - подбрасывает в ладони
гранату РГД с оборонительным чехлом. Вид многозначительный.
- Видели мы такие игрушки! - кипятится Ваня. - У нас и почище имеются! И втрое
больше нас!
- Отставить разговоры! - обрывает его полковник, протягивая лейтенанту документы -
командировочное предписание и удостоверение личности. - Вот бумаги. Прошу не
задерживать. Выполняем особое задание Ставки.
Глухой рокот канонады за полями, за перелесками становится слышнее. Едва заметная
дрожь током проходит по земле, разливается в воздухе.
Маринов успел как следует разглядеть опытным глазом лейтенанта и его людей. Как
будто свои... Но тут, рядом с фронтом, надо глядеть в оба. Какие только слухи не ходят о
действиях диверсантов в прифронтовой полосе!.. Лейтенант пробежал глазами
предписание.
- Извините, товарищ полковник! Служба. Вчера тут тоже один полковник размахивал
документами из штаба фронта. Настоящими документами - с убитого, гад, снял. А
теперь вон он с дружками лежит.
Он тычет большим пальцем через плечо, и полковник видит; за кюветом торчат в ряд
босые ноги трех или четырех расстрелянных.
Подполковник - он только что очнулся от своих мыслей - высовывается из машины и с
недоумением спрашивает:
- В чем дело? Почему нас не пускают?
- Эти паразиты, - вместо ответа продолжает лейтенант, - двоих бойцов у меня убили,
Это мы не окопы - могилы роем...
Он снова прочитал предписание.
- Вот у вас тут, товарищ полковник, - начинает он снова, - сказано, что ваш груз
секретный и не подлежит проверке. Как же так? У меня таких указаний нет...
- Это ТОС, - тихо отвечает полковник Маринов. - Техника особой секретности!
Прошу немедленно пропустить...
- Одну минуту! - извиняющимся тоном говорит лейтенант. - Мне придется позвонить
в город, получить разрешение...
- Хорошо! - с некоторым раздражением произносит полковник.
Заметив, что ливень как будто схлынул, он выходит поразмять ноги. К нему
присоединяется подполковник, и они вместе молча разглядывают убитых за кюветом,
потом подходят к недорытым могилам за противоположным кюветом.
Подполковник вздыхает, глядя на тела красноармейцев, и тихо говорит:
- Вот, Илья Григорьевич, печальная иллюстрация к нашему спору о роли случайности на
войне. Разве смерть этих ребят не трагическая случайность? А вы говорите, что и на войне
мы должны управлять обстоятельствами, а не обстоятельства нами...
- На том стою, Ясенев, - жестко отвечает полковник Маринов. - Пусть это и не всегда
удается.
В шалаше на опушке рощицы лейтенант кричит в трубку полевого телефона:
- Коршун! Коршун! Я Чайка! Алло! Это я - лейтенант Черняховский. Черняховский
говорит с КПП. К нам в город следует автоколонна с полковником из Москвы...
Ясенев приподнимает воротник шинели, горбится, раскуривает трубку, глядя на
обструганные столбики с вырезанными из консервной банки алюминиевыми звездами.
Это еще ничего, это далеко от фронта, а то просто нацарапают звезду чернильным
карандашом на срезе дерева. А бывает, ни звезды не нарисуют, ни фамилии не напишут,
ни даже в безымянную могилу не уложат... Война есть война.
Полковник Маринов закуривает из столичной пачки "Казбек", На пачку косится
замерший поодаль красноармеец-казах с КПП.
- Хотел обыскать машины - не даются! - кричит лейтенант Черняховский. - Говорят,
везут какую-то ТОС - технику особой секретности. Пропустить? Нет? Что? Не слышно!
Коршун. Коршун!..
С юга слышится нарастающий рев авиамоторов, дробь крупнокалиберных пулеметов,
взрывы бомб. На бреющем полете летит с юга, вдоль автомагистрали, тройка
пикировщиков.
- Наши! Наши!- обрадовался Ясенев. - Ей-богу, наши!
- "Штукасы", - авторитетно заявляет Маринов. И тут же, схватив за руку Ясенева,
валится с ним в кювет, в ледяную жидкую грязь.
Пулеметная строка вспарывает перед их головами жухлый дерн. С коротким криком
навзничь падает красноармеец-казах. Мокрая шинель его дымится на спине...
- Воздух! - разносится запоздалый крик.
- Старые знакомые, - ворчит полковник, - Еще в Испании познакомились...
К ним подбегает, согнувшись, придерживая полевую сумку на боку, автомат на груди,
лейтенант Черняховский.
- Велено вроде задержать вас до выяснения, - задыхаясь, выпаливает он. - Линия
опять повреждена...
- Нет, лейтенант! - решительно отвечает ему полковник Маринов, подымаясь и
шлепками отряхивая шинель. - В машинах у меня тол, динамит. Не могу я торчать
здесь!..
- Илья Григорьевич! - скороговоркой произнес Ясенев, вскакивая на ноги. -
Обстановка осложняется. Дальше я поеду с машиной ТОС. Хорошо?
- Хорошо! По машинам! - зычно кричит полковник Маринов подбегает к "эмке".
Ясенев - к одному из крытых грузовиков.
Черняховский оглядывается на телефон в шалаше, снова смотрит вслед полковнику,
садящемуся в машину, вскидывает автомат.
- Стой! Стрелять буду!..
Зайченко припал к пулемету, поставил затвор на боевой взвод. Бойцы Черняховского
залегли, нацелив винтовки на слезящиеся ветровые и боковые окна машин, на бензобаки,
на шины...
- Стой! Стрелять буду! - снова кричит лейтенант бледнея.
Маринов кладет руку на баранку "эмки".
- Погоди! Ведь динамит везем. Одно попадание и... вся ТОС полетит к черту!
В эту минуту полковник Маринов даже не вспомнил о себе и о своих людях - пуще
зеницы ока берег он ТОС.
Лейтенант Черняховский целится прямо в ветровое стекло "эмки". Вид у него
решительный. Сомневаться не приходится - будет стрелять. А тут, как на грех, снова
звон и вой - летит на бреющем новая тройка, а может быть, та же делает новый заход...
И вдруг с одного из дальних грузовиков с динамитом спрыгивает и бежит в голову
колонны адъютант полковника - Коля Гришин. Поднимая брызги в лужах, он бежит и
улыбается издали лейтенанту Черняховскому.
Лейтенант узнает друга, тоже улыбается, кидается вперед. Но тут их почти накрывает
пулеметной очередью, и они в падении хватают, обнимают друг друга, шлепают друг
дружку по спине и по плечам.
- Трогай! - говорит Маринов водителю.
"Эмка" срывается с места. За ней грузно приходит в движение и вся автоколонна, кроме
двух задних грузовиков, объятых огнем.
- Вот так встреча! - почти кричит Коля Гришин лейтенанту. - И опять расстаемся.
Приезжай в Харьков! Хозяйство Маринова.
Он вскакивает на подножку грузовика, машет другу.
- Пиши, брат! Полевая почта семьдесят пять-шестьдесят!..
Черняховский растерянно улыбается ему вслед, покачивает над плечом растопыренной
пятерней.
Зайченко ставит пулемет на предохранитель, достает из кармана кисет с махоркой.
- Закуривай, братва! Добре! Это свои!.. Земляка встретили, товарищ лейтенант?
- Дружок, разведчик, - отвечает, все еще улыбаясь, лейтенант Черняховский. - Вместе
на задании были от армейской разведки, вместе из окружения выбирались... Мировой
парень... Воздух!..
Не договорив, он ныряет в кювет - с юга летит еще одно звено Ю-87.
За ТОС отвечают головой
Автоколонна оставила рощу позади. Впереди тянутся, теряясь в мглистой сырой дымке,
бескрайние поля. Всюду, куда ни кинешь взор, стелется серо-рыжая стерня - хлеб здесь
успели собрать, это радует, но смогли ли его вывезти в глубь страны? Сердце
крестьянского сына Ильи Григорьевича Маринова тоскливо сжимается при этой мысли.
Неужто и здесь пропадает богатый урожай сорок первого? Неужто и здесь достанется он
врагу?
Впереди, за извилистой речушкой, горит село. Громадное облако дыма поднимается над
белыми мазанками, заволакивая весь восточный горизонт. Из села к мосту на шоссе
тянется по шляху с криком и плачем, с мычанием коров, длинный обоз беженцев. Над
мостом как назло, рокоча, кружит немецкая "рама".
- Нажимай! - кусая губы, говорит Маринов, - Надо обогнать обоз. Не проскочим через
мост - застрянем тут с беженцами. Но не так быстро: в грузовиках динамит! - Он
бросает взгляд на кировские часы - подарок командования за безупречную службу. -
Десять тридцать пять по-московскому времени. На час опаздываем. До города, поди,
рукой подать!
Водитель осторожно нажимает на газ. Глянув в полуоткрытое боковое окно, он опускает
его ниже, вглядываясь вдаль.
- Товарищ полковник! - говорит он негромко. - Что это там? Посмотрите!
Вдвоем напряженно всматриваются они в темные силуэты на дальнем проселке. Какие-то
грузные приземистые машины ползут наперерез автоколонне, к мосту. У водителя глаза
оказываются острее, чем у полковника: в следующую же секунду он ясно различает ствол
орудия, торчащий вперед, стальные гусеницы, облепленные грязью.
- Танки! - выдыхает Ваня. - Наши!
- Немецкие, - осекшимся голосом поправляет его полковник. - Танки Т-IV. Таких в
Испании у них еще не было. А с этими наши "бетушки" не справятся. Зато наши Т-34...
Куда понесся?! С ума сошел? Сколько раз тебе говорить - динамит везем! А динамит не
тол, от сотрясения, как нитроглицерин, взрывается. Тут - тише едешь, дальше будешь!..
Полегче, полегче!..
Он оглядывается назад: как там машины с динамитом? Видно, там тоже заметили танки,
колонна сжимается, а этого как раз и нельзя делать!..
Он на ходу открывает дверцу. Извернувшись, кричит резко:
- Передать по колонне: держать дистанцию двадцать метров! А то достаточно будет
одного попадания, чтобы вся колонна взлетела на воздух. Полсотни тонн взрывчатки не
шутка!..
А танки неумолимо приближаются. Черные кресты с белыми обводами на лобовой и
боковой броне. Темно-серые бронированные чудовища вот-вот выйдут на критическую
километровую дистанцию, с которой они смогут расстрелять колонну из своих
пятидесятимиллиметровых пушек. А быстрее ехать никак нельзя!..
В открытых люках стоят танкисты в черной форме и черных пилотках со знаком "мертвой
головы". В передней машине офицер рассматривает колонну на шоссе в бинокль.
- Полегче! - снова бросает полковник водителю.
Уж лучше погибнуть от снаряда немецкой танковой пушки, чем от собственной роковой
поспешности. Впрочем, погибать нельзя ни от того, ни от другого - необходимо
выполнить задание. То задание, если разобраться, к которому его готовили и он сам с
людьми готовился целых два десятка лет в армии. А для этого нужны стальные нервы.
Сейчас и впредь. До самой победы!
- Полегче! Полегче!
Беженцы тоже увидели танки и нахлестывают своих лошадей и волов, пытаясь успеть
перебраться через мост. Хотя уже ясно: им от танков все равно не уйти.
"Эмка" несется уже через мост. Его совсем не бомбили "штукасы" - видно, берегли для
себя.
За "эмкой" мчатся головные грузовики.
Беженцы останавливаются у противоположного конца моста, начинают скучиваться...
Передний танк зловеще поводит дулом орудия, будто высматривая жертву.
"Эмка" проносится мимо беженцев.
- Прочь! Прочь от моста! - распахнув дверцу, во весь голос кричит им полковник. -
Спасайтесь! Танки!..
Словно яростно хлопают тяжеленные железные двери: выстрел - разрыв, выстрел -
разрыв!.. Уже бьют по мосту, по колонне пять, десять вражеских танков!.. Колошматят
танковые пулеметы...
И то ли снаряд, то ли пуля попадает в одну из груженных динамитом машин. На месте
машины, на месте моста возникает с грохотом, от которого глохнет все окрест, огромный
круглый шар ярчайшего алого пламени. Он тут же гаснет, лопается, этот огненный шар,
выпуская вверх и по сторонам облако густого дыма, пара, водяной пыли.
Только половина автоколонны успела проскочить через мост. Она скрывается и
перелеске, в балке.
Высунувшись из "эмки", полковник Маринов видит, как отрезанная половина колонны
быстро, под огнем немецких танков, пятится в рощу.
Полковник не останавливает прорвавшиеся машины, на ходу приняв решение пробиваться
во что бы то ни стало в Харьков. Потеряна половина колонны, потеряна половина
взрывчатки и почти вся ТОС. Там Ясенев. В худшем случае подполковник Ясенев
выполнит свой долг: взорвет машины с ТОС и взрывчаткой. А его, Маринова, ждет
Харьков, ждет командующий фронтом...
...В стекла полевого цейссовского бинокля видно, как беженцы гурьбой, бросив обоз,
бегут к лесистой балке, как головные танки, паля из пушек на ходу, выезжают на
автостраду.
Позади, в остановившемся недалеко от взорванного моста вездеходе марки "мерседес"
стоит с биноклем генерал-лейтенант Георг фон Браун, командир 68-й пехотной дивизии
вермахта. Крылатый черный плащ с красными лацканами, золотая вязь дубовых листьев
на высоком стоячем воротнике, золотое шитье на заломленной фуражке. Поза картинная,
воинственная, почти как на знаменитом фронтовом портрете фюрера.
Это и понятно. Впереди вертится с шестнадцатимиллиметровым "болексом" юркий
кинооператор из берлинской кинохроники "Вохеншау" с маркой студии "УФА" на
щегольском кожаном чехле киноаппарата.
Рядом с генералом в несколько более скромной позе застыл граф Карл фон Рекнер, сын
давнего полкового товарища генерала графа Рекнера. Карл одет в блестящую черную
форму унтер штурм фюрера СС. Собственно говоря, молодой граф служит в полку
"Нордланд" дивизии СС "Викинг". Выполняя особое задание - требовалось захватить в
целости и сохранности Днепрогэс, - Карл и его однокашники из "Блюторденсбурга"
(Замка ордена крови), где проходили подготовку будущие офицеры "черного корпуса"
Гиммлера, первыми прорвались к гигантской гидроэлектростанции, но, увы, большевики
уже успели взорвать ее основные узлы. В Запорожье Карл случайно встретился с "дядей
Георгом", дальним кузеном и генералом, выяснилось, что два батальона "викингов"-
танковый и моторизованный - прикомандированы как раз к 68-й дивизии "дядюшки
Георга", и вот уже несколько недель, как СС-унтерштурмфюрер граф Карл фон Рекнер
находится при особе генерала фон Брауна в качестве его почетного гостя и
неофициального адъютанта.
- От души поздравляю вас, экселленц! - весело болтает этот молодой светский шаркун
в эсэсовской униформе. - Вы вышли к мосту точно по графику. Итак, фюрер сегодня уже
узнает в своей главной ставке в Герлицком лесу под Растенбургом, что танки, приданные
вашей дивизии, и передовые части славной 68-й перерезали эту большевистскую аорту
Москва - Симферополь! Во второй по величине город Украины войдут первыми ваши
победоносные полки. Что я вам говорил, дядюшка Георг! Теперь уж вам обеспечен
"Рыцарский крест"! Вот увидите, фельдмаршал фон Рундштедт обязательно назначит вас
начальником гарнизона и комендантом Харькова!
- Вечно вы спешите с выводами, мой мальчик, - возражает генерал без особого,
впрочем, пыла. - Неисправимый вы оптимист, весь в отца. Граф тоже всегда горячится,
как в юности. Как бы мне не влетело за этот мост. Я же приказал вашим молодчикам из
полка СС "Нордланд" взять его в полной неприкосновенности. А что наделали ваши
"викинги"!
- О, это был лишь небольшой фейерверк в честь вашей победы, экселленц! - пожимает
плечами молодой фон Рекнер. - В самом деле, не могли же мои "викинги" из
"Нордланда" знать наперед, что попадут в машину с боеприпасами. Зато представьте, как
это будет эффектно выглядеть в кино, в следующем киножурнале УФА, а он будет
демонстрироваться во всем рейхе и подвластной ему Европе!
Генерал еще с некоторым сомнением качает седеющей головой.
- Но какой, однако, болван вздумал палить по мосту?! Это может задержать наше
наступление!
К "мерседесу", рыча, подкатывает мотоцикл с коляской. Из коляски выскакивает барон
фон Бенкендорф, старший адъютант генерала.
- Поздравляю, экселленц... Это словно прорыв у Седана!..
- Герр обер-лейтенант! - говорит генерал барону фон Бенкендорфу. - Повремените с
вашими поздравлениями. Вызовите майора Генделя и заставьте его и его саперов срочно
навести понтонный мост. И вот еще что, барон, - пусть "викинги" загладят свою вину:
пусть догонят и уничтожат обе половины этой русской армейской колонны!
- Яволь, экселленц!
Глядя вслед умчавшемуся в хвост длинной войсковой колонны хлыщу и тоже кузену
Бенкендорфу, молодой граф говорит не без цинизма;
- А может быть, это русский Иван успел взорвать мост перед отходом, экселленц? -
Глаза Карла лукаво блестят. - Будем считать, что мы с вами ничего не видели?
Генерал фон Браун отвечает холодно, высокомерно:
- Будем считать, что я не слышал вас, унтерштурмфюрер! Вы забываете, граф, о чести
офицера! Проклятый мост! - добавляет он, помолчав и смягчившись, - ведь Карл почти
племянник ему! - Неизвестно, кто теперь первым ворвется в этот Харьков!. Чтобы в три
счета отремонтировали, мне этот чертов мост! Опередит меня опять Вейхс, как в
Виннице, как в Киеве!..
Жужжит кинокамера. Оператор снимает генерала фон Брауна на фоне горящей деревни. В
кино это будет выглядеть очень эффектно!
Пятясь на явно недозволенной скорости, машины подполковника Ясенева доезжают до
перекрестка с КПП, резко сворачивают на лесную дорогу,
- Эй, лейтенант! - кричит из окна переднего грузовика Ясенев. - Немец прорвался!
Танки идут! Сажай людей па машины!
И Коля Гришин тоже кричит, стоя в грузовике:
- Аида с нами, Леня!
- Но я не получил приказа, - почти стонет лейтенант Черняховский. - Связь порвана...
И внезапно - решается. В такие минуты нельзя долго раздумывать.
- По машинам! - кричит лейтенант.
Бойцы Черняховского в один миг, с помощью протянутых к ним дружеских рук,
взбираются в кузова машин.
- Держите дистанцию! - кричит Ясенев. - И не гнать!..
Не узнать теперь этого самоуглубленного, склонного к раздумью человека! Опасность
преобразила военного инженера, пробудила в нем такие силы, о которых он, пожалуй, и
сам прежде не знал. Он вообще считал, что его дело - мины, дело одновременно простое,
будничное, привычное с довоенной поры и творческое, увлекательное. А подвиг - это не
для него, это для людей вроде Маринова, героя Испании, лихого минера-подрывника.
Дорога ухабистая, в немыслимых колдобинах. Надо быть сумасшедшим, чтобы везти по
т
...Закладка в соц.сетях
