Жанр: Драма
Рассказы
...ома и жди моего
звонка.
- Да, конечно, до завтра.
Едва скрывая обиду, Макс уехал.
Освободив незадачливого стражника, я вернулся в спальню и до утра
извинялся перед Барыней.
В шесть часов, едва я сомкнул глаза, она разбудила меня, уже умытая и
одетая.
- Костя, мне пора на работу, дело стоять не может. Я хочу серьезно с
тобой поговорить. Только сразу не принимай
мое предложение в штыки. Прежде чем отказаться, хорошенько подумай.
- Договорились, я подумаю.
- О чем?
- О том, чтобы выступить в роли Григория Александровича Лунина. Ты ведь
это хотела предложить?
- Однако! - усмехнулась Наталия. - А ты большой знаток женской
психологии. Именно это я и предлагаю -
выступить в роли Григория Лунина. Надеюсь, ты меня не обманешь. А за эту услугу
ты получишь новую иномарку.
- Какую?
Был смысл все глубже затягивать ее в мутную воду, где, как известно,
легче поймать рыбку. Нет, конечно же я ей
верил, но только не до конца.
- Естественно, не "шестисотый", но что-нибудь симпатичное. По рукам?
- Не понимаю, ты только что разрешила мне подумать, вот я и буду
думать. Но учти, у нас нет ни его паспорта, ни
свидетельства о рождении.
- Не волнуйся, это мы все восстановим.
- Еще учти, что по нашим пятам пойдет толстяк. Увидев, что проиграл, он
может нам все испортить. Твоя задача
его локализовать. На старости лет я не хочу очутиться в тюряге за мошенничество.
- И это я беру на себя.
- А не проще ли все сделать через суд, особенно теперь, когда пропал
Григорий?
- Не проще. Теперь будут откладывать дело, ссылаясь на его возможное
появление. Это во-первых, во-вторых,
судебные издержки могут влететь мне в копеечку, а в-третьих, я не исключаю, что
может набежать целая стая дальних
родственников и от моего куска останутся только крошки.
- Условились, я подумаю и тебе перезвоню.
- Костя, ты прелесть. Я побежала, завтрак на столе, в гостиной. Романа
я оставляю с тобой, только больше его не
бейте.
Выглянув в окно, я увидел, как она садится за руль, а перепуганный
Роман отворяет ворота. Не теряя ни секунды, я
кинулся на поиски ее кабинета. Он расположился в соседней комнате и был на
удивление скромен. Кроме письменного
стола, сейфа и трех кресел, у стены стоял книжный шкаф и жесткий диван. В
книжном шкафу делать мне было нечего, в
сейф не пускали, поэтому все свои силы я бросил на письменный стол. Аккуратно
перебрав бумаги, я с огорчением отметил,
что ничего интересного, касающегося вопроса наследования, здесь нет. Мое
внимание привлекла только одна вещь -
фотография симпатичного мужика, очень похожего на меня. Но это был не Григорий.
Подумав, я решил, что на фото
изображен Николай. А мое внимание он привлек прежде всего потому, что вместо
глаз у него были дырки.
К тестю я явился с небольшим опозданием и с порога спросил, как обстоят
дела. По-собачьи принюхиваясь, Милка
несколько раз обошла меня кругом.
- Дела у нас обстоят плохо, - язвительно ответила она. - У нас нет
денег, чтобы покупать такие духи.
- Какие духи? - выпучил я удивленные глаза. - О чем ты говоришь, какие
духи?
- Такие, какие ты даришь своей обожаемой даме. От тебя ею прет за
версту.
- Как говорил Зощенко, это ваши смешные фантазии. Да и постыдилась бы
поклеп возводить. Целую ночь просидел
в засаде.
- Ну и как? Засадил?
- Милка, ты стареешь, у тебя развивается беспричинная ревность. Или
дело приближается к климаксу? Я хочу
жрать. Наша свинья еще не звонила?
- Свинья не звонила, наверное, ждет, пока ты управишься со своими
бабами, а жрать ты не получишь, пусть тебя
кормит твоя благовонная.
Прерывая ее гневную и праведную тираду, тревожно и натруженно зазвонил
телефон. Отстранив ехидного
полковника, я смело взял трубку.
- Здорово, братец! - послышался бодрый и ненавистный голос. - Все
шутишь, сторонишься, избегаешь меня.
Нехорошо. Что молчишь-то?
- Тебя, мерзавца, слушаю.
- Все шутишь, пора бы за ум браться. Времени у тебя осталось мало.
- Я соглашусь на твое предложение при условии, что ты завтра же вернешь
мне машину. Только в этом случае я
продолжу переговоры.
- Шустрый ты парень, уже и ультиматумы выдвигать мне начал. Ох и
доиграешься ты у меня, ой доиграешься.
- Жирный болван, хватит меня пугать, иначе далеко мы с тобой не уйдем,
давай делать дело. Твою игру я
принимаю, но машину ты мне вернешь завтра.
- Сдалась тебе эта машина. Ну, допустим, верну, что дальше?
- А дальше поговорим.
- Опять поговорим. И долго это будет продолжаться? Мальчонка-то, вами
убитый, он ждать не может, уже
подпахивать стал.
- Какой мальчонка, что ты мелешь? - опасаясь, что он записывает
разговор, удивился я. - Или с утра пораньше
набрался?
- Шутишь все. Хитрый ты жук, но дядя Володя тоже не девушка.
Встретиться нам с тобой надо, что мы все по
телефону да по телефону, как не родные.
- Беркширская свиноматка тебе родня, а встретиться я не против, говори
где.
- Чтобы ты заранее подготовил мне теплую, помпезную встречу со
стрельбой и фейерверком? Шутишь, братец,
совсем уж за дурачка меня держишь, даже обидно.
- Если и дальше мы будем так же не доверять друг другу, то из нашего
предприятия вообще ничего не получится.
- Ты прав, - после паузы согласился толстяк. - Ждем тебя на старом
месте, у Павлика в подвале. Приезжай часиков
в семь утра, только без свиты.
- Но ты-то будешь не один, почему должен рисковать я?
- Потому что однажды ты меня уже нахлобучил. Все, до встречи.
- Она состоится, если ты вернешь мне машину.
- Это решится в ходе переговоров. Привет супруге, она у тебя прямо
суперменша, Павлика она загасила классно.
Смеясь, он положил трубку, а я, не обращая внимания на Милкины
домогательства и подколки, крепко
призадумался над последней фразой. О том, что пацаненка грохнула жена, знали
только четверо: она сама, ее отец, Макс и я.
От нас утечки информации быть не могло. Что же получается? А получается сплошной
кандибобер и волнение души, и если
три минуты назад я вполне добросовестно готовился к встрече, то теперь ситуация
изменилась.
Напевая марш из "Аиды", я набрал уховский телефон. Слава Богу, сегодня
он службой манкировал. Все еще не
скрывая обиды, он спросил, какие будут планы.
- Только что звонил толстяк и назначил мне встречу. Думаю, пришло время
брать его за жабры.
- Где и когда? - деловито и заинтересованно спросил он.
- Стрелку он забил на завтра в семь часов утра, но нам нужно
подготовиться заранее, еще с вечера. Мужик он
продувной, наверняка явится ночью, чтобы все обнюхать, осмотреть и проверить.
- Где стрелка?
- В кирпичных развалинах, его прямо тянет туда магнитом.
- Это объяснимо. Мне по-прежнему непонятно одно: что ты собираешься с
ним делать? Или хочешь просто
хорошенько его воспитать?
- Это на крайний случай. Появилась у меня маленькая мыслишка, а точнее,
он подкинул ее сам, но это долго
объяснять.
- Хорошо, подробности при встрече.
- Встречи не будет, я не хочу, чтобы нас видели вместе. Тогда он
поймет, что мы затеваем подлянку, и приготовит
нам ответную, только в два раза говнистей.
- Согласен. Что мне нужно делать?
- Прежде всего найти подходящего смышленого напарника. У тебя ктонибудь
есть на примете?
- Есть путевые бойцы, но ты же знаешь...
- Знаю, заплачу.
- Тогда проблем не будет.
- Отлично, возьмешь парня, а лучше двух и сегодня вечером окопаешься в
развалинах, причем одного мужика
оставишь для наружнего наблюдения, а с другим спустишься вниз. Ты помнишь там
закрытую металлическую дверь?
- Помню. Ее нужно открыть?
- Да, и аккуратненько за ней спрятаться до поры до времени, выйдешь
только в самый критический момент, если
увидишь, что жить мне осталось совсем ничего, или в иной экстремальной ситуации,
но не раньше. Я надеюсь, что в эти
минуты мы многое можем услышать. Кстати, захвати с собой диктофон, чтобы позже
мы могли насладиться этим
спектаклем. Да и для следствия пригодится. Учти, там вас может ожидать сюрприз.
- Какой? И как я с ним должен поступить?
- Посмотришь по обстоятельствам. Не писать же туда ходила та баба,
которую ты вчера выследил. Как ты
считаешь?
- Ты думаешь, там кто-то есть?
- Не знаю, но такой возможности не исключаю. На всякий случай будь к
этому готов. Имей в виду, что, кроме
толстяка и его бригады, к нам в гости может пожаловать еще один тип.
- Понятно, я готов немедленно приступить к подготовительным действиям.
- Рано, погоди до вечера.
- Нет уж, ты поставил задачу, а дальше позволь мне поступать так, как я
сочту нужным. Зону мы возьмем под
контроль уже через пару часов.
- Как знаешь. До встречи на кирпичном заводе. Я приеду на белой
"Волге".
Постепенно мой план обретает очертания, и даже уже предприняты коекакие
шаги для его осуществления. Это мне
нравится, но нужно двигаться дальше. Довольный собой, я украдкой выудил из
холодильника бутылку и под мерное его
ворчание немного себе позволил. Полистав телефонный справочник, я нашел нужный
номер, потом выкурил сигарету и
постучался в комнату полковника.
- Алексей Николаевич, помнится, вы предлагали свою помощь, считайте,
что она понадобилась. Без вас мне просто
не обойтись.
- Говори, - не вставая с дивана, разрешил Ефимов.
- Пожалуйста, позвоните по этому телефону и спросите хозяина, а когда
он отзовется, скажите всего одну фразу:
"Завтра в восемь утра Гришка будет в подвале кирпичного завода, что у села
Степашино". И все. После этого, не дожидаясь
ответа, сразу же положите трубку.
- Ты сошел с ума. Мало тебе моей дочери, ты и меня, полковника милиции,
заставляешь играть в свои бандитские
игры. Это же верх цинизма и наглости! Уволь, но я отказываюсь. Звони сам.
- Я бы сделал это давно и без вашей помощи, но абонент знает мой голос,
и я могу его спугнуть. Извините,
придется просить кого-то с улицы. Это рискованно, но что делать, если родной
тесть боится запятнать честь мундира.
- Вот именно - честь мундира, этим-то я и рискую. На этом номере может
стоять определитель или магнитофон.
- Гарантирую вам, что там нет ни того ни другого. Звоните, а я послушаю
с параллельного.
- Господи, подарил же черт зятька. И за что мне такое наказание? Мечтал
выйти на пенсию и зажить мирной,
спокойной жизнью.
- Не лгите, полковник. На пенсию мечтали выйти не вы, а ваше
начальство, и не выйти, а отправить.
- Грубым ты каким-то стал, Костя, невежливым, - устало и бесцветно
укорил меня тесть. - Иди, бери телефон.
Дождавшись, когда пойдет вызов, я снял трубку. Ответил он сам. Алексей
Николаевич в точности передал мои
слова, и мы одновременно отключились.
Похоже, ловушки я расставил своевременно, и теперь мне остается только
ждать и надеяться, что они сработают.
Причем не надо забывать, что в них может угодить ненужная мне дичь. Но это не
беда, это мы отсортируем. Главное - было
бы что сортировать. Весь сегодняшний день покажется мне длинным и томительным.
Надо чем-то себя занять, не хлестать
же постоянно водку.
В четыре часа ночи, поклявшись Милке в вечной и нетленной любви, я
выскользнул из-под ее теплого бока и начал
собираться.
- Прошу тебя, Костя, будь осторожен, - проснувшись, заныла она. - Можно
я поеду с тобой? Я могу тебе помочь.
- А вот этого не надо, от твоей помощи Павлик уже гнить начал. Спи, и
пусть тебе приснится сон, как твой
бесстрашный муж уничтожает крупную банду мошенников.
Стащив в передней с крючочка ключи от машины, я направился в гараж и
без зазрения совести на автомобиле тестя
покатил к деревне.
Вроде все было просчитано и подготовлено, а поэтому не было никакого
смысла вновь ломать себе голову.
Устроившись поудобнее, я мелодично и красиво запел балладу о трех картах. В
таком вот приподнятом настроении я пер
навстречу неизвестности, пока не заметил, что к моей заднице прилип какой-то
хмырь. Примитивным приемом я проверил
свои наблюдения и понял, что не ошибся. Меня кто-то нагло, почти в открытую пас.
"Волга" у тестя новая, почти не
езженная; выматерившись, я попробовал оторваться. Не на того напал - придурок
прочно сидел на хвосте.
Ну и черт с тобой, подумал я. Все мы прекрасно знаем, что будем друг
друга контролировать, ничего страшного,
только бы мой контроль оказался эффективнее, а так пожалуйста, провожай меня,
паси в свое удовольствие. Претензий не
имею. Только вот не вредно бы мне знать, от какой ты группы прислан. Хотя мне и
здесь особой разницы нет.
Прижавшись к обочине напротив злополучного поля, я вышел из машины и с
живейшим интересом наблюдал за
остановившимся позади темным "жигуленком". Свет в салоне они предпочли не
включать и из машины не выходить,
предоставив мне полное право гадать об их количестве. Вокруг стояла полная
тишина, темень и покой. И как я ни
вглядывался, ничего подозрительного заметить не мог, если, конечно, не считать
машины, безмолвно стоящей позади, но
это уже издержки нашего производства. Подождав еще несколько минут, я закрыл
машину и, осторожно пробуя ногой
дорогу, неторопливо пошел в глубь поля. Оружия я не взял, зная наверняка, что
его у меня отнимут сразу, как только я
окажусь в их лапах.
А дарить им лишний ствол, хоть и газовый, в моем положении ни к чему.
Рассветом еще не пахло, обнаружить свою или вражескую засаду я не мог
и, решив свою любознательность
поберечь для другого раза, спустился в траншею. Послушав тишину и похвалив Макса
за профессионализм, я включил
фонарь. Ничего не произошло. Никто не хотел бить меня по голове, никто не хотел
резать ножом. Если так пойдет и
дальше, то меня вообще угостят чаркой водки.
- Спокойно, все свои! - на всякий случай предупредил я пустоту и полез
внутрь, не переставая приговаривать: -
Спокойно, ребята, без эмоций, я один, все, как договаривались, все хорошо, а
будет еще лучше.
- Все шутишь? - хихикнул за спиной толстяк. - Ну пошути, пошути,
недолго осталось. Отшутишься ты у меня
скоро.
В самый неподходящий момент, когда голова моя уже была в подвале, а
задница все еще торчала наружу, по ней
здорово приложились, и я кубарем скатился в подземелье. Здесь мне прямо в глаза
ударил яркий свет, и не успел я сказать
"мама", как меня скрутили и, поставив на попа, привязали к трубе. Привязали
мордой к заветной двери и спиною к лазу.
Кроме толстяка, их было трое - тушканчик и два незнакомых мне парня, которые,
судя по выучке, в таких делах съели
собаку. Удовлетворенные своей работой, они закурили и, посмеиваясь, отошли
вглубь, открывая толстяку обширный театр
действий, гвоздем которого был я.
- Ну вот, голуба, и свиделись, - по-доброму улыбнулся дядя Володя. -
Как жизнь молодая, как здоровье супруги?
- Спасибо, молится за тебя.
- Иди ты, опять хохмишь.
- Честное слово, она молится, чтобы ты поскорее сдох.
- Как мне надоели твои грубости! Неужели ты не можешь хотя бы в
последний раз поговорить с дядей Володей почеловечески?
- Что значит - в последний? - неприятно удивился я. - Нам с тобой еще
вон сколько дел надо переделать. Подписать
бумаги, вступить в права наследования, потом бабки поделить, а ты хреновину
какую-то несешь.
- Увы, братец, опоздал ты со своими благими намерениями. Фирма больше в
твоих услугах не нуждается. И знаешь
почему?
- Что за игру ты опять затеял? Ведь, кажется, мы договорились, а
договор, как известно, дороже денег. Я согласен
на ваши условия, только верните мне машину. Дядя Володя, я сделаю все, что ты
скажешь.
- Ишь как сладко ты запел, когда дело до петли дошло; поздно, батенька,
поздно. Ты себя уже показал, больше нам
ничего не надо.
- Что, ну что я такого сделал? - натурально заныл я, с ужасом себе
представив, что Макса за железной дверью нет. -
Объясни толком, в чем моя вина?
- Двурушник ты, братец, на два фронта решил работать. Вот за это-то мы
и будем сейчас тебя казнить.
- Да вы что, спятили? О какой такой двойной игре вы говорите?
- А вот о какой. Ты куда уехал позавчера утром после того, как все
здесь обнюхал? Ну говори, говори, не стесняйся,
а то Владик у нас мастер языки развязывать. Правда, Владик? - мерзко спросил он
у лопоухого парня.
- Об чем речь, дядюшка, он у меня через две минуты будет наизусть
рассказывать полное собрание сочинений Льва
Толстого. Мне начинать?
- Какой ты нетерпеливый, Владя. - Толстяк сделал шутливую козу и
пожурил лопоухого садиста. - Нехорошо так,
сынок, не по-христиански, нельзя же вот так сразу взять и вставить человеку в
задницу раскаленный прут. Ему же от этого
больно будет, и психика может пострадать. Он из-за этого всю правду позабудет. А
нам с тобой нужна правда и только
правда. Я правильно говорю, братец?
- А кто же в этом сомневается, - с готовностью ответил я. - Ты у нас,
дядя Володя, известный правдолюб. Только
вот не пойму, какой правды ты добиваешься от меня?
- Батюшки, да ты так ничего и не понял? Не ожидал я от тебя такого
скудоумия, видно, и вправду придется тебе с
Владиком познакомиться поближе. Зачем ты ездил к Наталии Егоровой?
- А, вот ты о чем, так сразу бы и сказал, а то ходишь вокруг да около,
что девушка вокруг члена. Должен тебя
разочаровать, я никуда не ездил.
- Ну не сукин ли ты сын? - простодушно удивился толстяк. - Мало того
что ты предатель, так ты еще и лжец.
Владик и Алик собственными глазами видели, как ты садился в ее фургон марки
"Москвич".
- Дай я плюну в их наглые рожи, - с облегчением вздохнул я, наконец
понимая, из-за чего весь сыр-бор. - Чтобы
они сами так садились. Меня же оглушили и без сознания забросили в кузов.
- Не важно, главное, ты имел с ней контакт.
- Какой контакт?
- Словесный, а этого достаточно. Ведь ты ей все о нас рассказал, и
теперь успех нашего предприятия оказался под
большим вопросом. Ты же заложил нас.
- Это твои пустые домыслы, - хладнокровно и мрачно возразил я. - Не
было такого. Держался я у нее стойко, как
Павлик Морозов во время кулацких допросов. От меня тебе подлянки нет.
- Может быть, и так, - нехотя согласился он, - но сотрудничать-то с ней
ты согласился, а это уже предательство.
- Все это твои нелепые фантазии. Мне нестерпимо больно и обидно слышать
от тебя такие неразумные слова. Я
думал, что сегодня мы, отбросив все подозрения, скрепим нашу дружбу добрым
глотком вина.
- Добрый глоток свинца тебе нужен, а не вина; слушаю я тебя и понять не
могу - или ты надо мной издеваешься,
или в штаны наложил. Все равно, для меня ты пользы уже не представляешь.
- А кто же подпишется за Григория? - ехидно спросил я.
- Так сам он и подпишется; вчера ночью с ним Владик по душам
потолковал, так оно и ничего - одумался
Гришатка, понял, что совершил ошибку, и долго каялся. Прощения у меня просил.
Обещал до самой гробовой доски
помнить мою доброту. Григорий, я правду говорю? - обращаясь к железной двери,
зычно рыкнул толстяк. - Выходи, братец,
не стесняйся.
После продолжительной возни, паскудно засвистев, дверь распахнулась, и
на свет вылезло существо, очень
напоминающее человека. Если говорят правду, что я очень похож на этого червяка,
то я бы не стал завидовать женщинам,
имевшим со мной неуставные отношения, и в первую очередь Милке. Уж больно ужасен
был его вид. Кажется, лопоухий
палач перестарался. Попав на свет, он инстинктивно прикрыл разбитую физиономию
израненной синюшной рукой и,
заранее боясь толстяка, попятился назад к своему убежищу, но на полпути, что-то
вспомнив, отскочил и от него. Так и
остался стоять посередине цеха, подрагивая от холода избитым телом и страшась
даже собственной тени.
- Эко ты распух, Гришатка, - удовлетворенно посетовал толстяк. - Как же
ты в таком виде к нотариусу пойдешь? А
все сам виноват, не по делу закусил удила, я, братец мой, еще не таких скакунов
объезживал. Ну-ка, Гришатка, попроси
прощения у дяди Володи, а то твой двойничок мне не верит. Чего застеснялся? Я
жду, и Владик тоже. Видишь, как он
нервничает?
- Прости, дядя Володя. - При одном только имени истязателя Лунин упал
на колени и, плача, бессвязно забормотал:
- Прости меня, я сделаю все, что ты хочешь, только не надо больше Владика... Я
не хочу... Я боюсь.
- Это хорошо, если боишься - значит, уважаешь. - Гнусно хихикнув,
толстяк многозначительно посмотрел на меня.
- Ну что, убедился? Теперь ты мне без надобности.
- Ну вот и отлично, тогда верни мне машину и я пошел домой.
- Ха-ха-ха! - с удовольствием заржал он. - А поцеловать у пьяной
гориллы ты не хочешь? Шутник ты, братец.
Неужели ты до сих пор не понял, зачем я тебя сюда пригласил?
- Нет, сделай милость, объясни дураку.
- Ты мне больше не нужен.
- Вот и славненько.
- Но ты слишком многое знаешь.
- Человеку это свойственно.
- Поэтому мы тебя сейчас кончим.
- А без этого никак нельзя обойтись?
- Нет, я не имею права рисковать. Никто не должен знать о моих
намерениях.
- Но я обещаю тебе молчать.
- Я не сомневаюсь в тебе. Конечно же обещание свое ты сдержишь, правда,
уже мертвым. Владик, дружок,
приступай.
Ухмыляясь, лопоухий вышел на свет. Из нагрудного карманчика теплой
джинсовой куртки он вытащил опасную
бритву и отрепетированным движением ее лихо открыл. А я-то думал, что это
дедовское орудие смерти давно кануло в лету.
Ан нет, живы, оказывается, старые, добрые традиции, неувядаемая нива народной
памяти.
Обмотав правую руку какой-то тряпкой, палач вопросительно посмотрел на
толстяка, а я подумал, что критический
момент уже наступил и Макс совершенно напрасно ожидает большего.
Поощрительно кивнув, толстяк со жгучим любопытством уставился мне в
глаза. Лопоухий медленно, с загадочной
улыбкой шел на меня, обещая рассказать мне удивительную сказку. Черт побери,
почему медлит Макс, может, он не видит,
что я уже немного нервничаю и мне неприятно смотреть на лезвие в руках этого
маньяка. Особенно теперь, когда рука, его
сжимающая, уже замахнулась для удара. Палач смотрел на меня, и в его широко
открытых глазах я читал мучивший его
сокровенный вопрос. От напряжения у него на лбу выступил пот, над переносицей
ритмично пульсировала мощная синяя
жила, неожиданно на нее сел невесть откуда взявшийся большой черный шмель, и
лопоухий, виновато улыбаясь, завалился
у моих ног.
Звука выстрела я не слышал, очевидно, стреляли с глушителем, к тому же
я был слишком занят своей предстоящей
смертью.
- Ну и скотина же этот Макс, без эффектов он не может, - пробормотал я,
с интересом наблюдая, как выдергивает
пистолет второй парень и тут же падает, сраженный неслышной пулей. С секундным
опозданием за ним следует тушканчик.
Что-то господин Ухов чересчур разошелся, подумал я, с удовольствием
слыша пронзительно-поросячий визг
толстяка. Кажется, он понял, что и его будут убивать, и теперь в слепой панике
мечется в замкнутом пространстве подвала.
А вот его бы расстреливать не стоило. Мне бы очень хотелось на досуге с ним
потолковать. Черт возьми, но где же сам
Макс, почему он до сих пор не кажет свое личико? И почему стреляет от входа, а
не из-за двери, как мы договаривались?
- Ну все, что ли? - спросил пока невидимый голосом Андреева.
- Да, мне кажется, на сегодня хватит, - не очень удивившись, ответил я.
- Заходите, на улице ужасно холодно.
- А, господин полицейский! - протискиваясь через транспортерное
отверстие, узнал меня инструктор. - Так это вы
были столь любезны, что позвонили мне? Я очень вам признателен, но где же Гриша?
- Насколько я заметил, они в обнимку с той грязной свиньей только что
уползли под столы. Будьте так добры, не
убивайте его, и если не трудно, то развяжите меня, что-то ноги затекли.
- Погодите немного, возможно, они вам больше не понадобятся.
- Это так-то вы платите за добро?
- Не думаю, что вы хотели сделать мне добро, просто у вас получилась
некоторая накладка, которая сыграла мне на
руку. Григорий, это я, выходи, не бойся. Все позади. Все уже позади, будем
считать, что ты просто был немного не в себе.
- Это точно, - лязгая зубами, из-под стола показался мой двойник, -
обкрутили они меня, шакалы гребаные.
- Ничего, я тебя прощаю, только больше так не делай. Пойдем отсюда
поскорее.
- Пойдем, - согласился Гришка, - только сначала дядю Володю прикончи,
глаза бы мои его не видели. Пристрели
его, иначе он нам житья не даст, хряк вонючий.
- Конечно пристрелю, и его и этого мента, все будет хорошо. Ты иди в
машину, нечего тебе смотреть.
Как я понял, меня будут убивать, причем второй раз за какие-то десять
минут. Это очень много, особенно если
учесть, что моя психика, подорванная алкоголем и сигаретами, необычайно слаба.
Нужно было срочно что-то
предпринимать, потому как на Ухова надежд я больше не возлагал. С ним случилось
что-то из ряда вон выходящее, иначе я
никак не мог объяснить причину его отсутствия. Зная, в какой я могу оказаться
ситуации, он бы приполз на брюхе.
Тем временем Андреев выволок из-под стола упирающегося и визжащего
толстяка и обстоятельно его пристрелил.
Времени у меня оставалось совсем немного, но все-таки я удивился спокойствию и
хладнокровию, с каким он это проделал.
Как-то рачительно и по-хозяйски. Наверное, так хозяин режет скотину. Совершив
этот очередной кровавый акт, он подошел
ко мне, намереваясь поставить окончательную точку на всей этой истории.
- Ну, гражданин-товарищ мент, вы готовы?
- Нет еще, - искренне и сердечно ответил я. - За что вы меня?
- За ваш длинный нос. За то, что вы знаете, как я выкинул Николая
Лунина из самолета, за то, что вы об этом будете
трепать дальше, за то, что мне грозят неприятности, - словом, многое-многое за
что.
- Но я же не один это знаю.
- Вашего ментовского напарника я упаковал еще раньше. Связанный, он
лежит недалеко отсюда и дожидается
своего часа. Я бы его замочил раньше, да не знал, как будут развиваться события,
но ничего, не огорчайтесь, я убью его
через минуту после вас. Простите меня великодушно.
Опять смерть ехидно глянула на меня из черного набалдашника глушителя и
опять была отведена самым
неожиданным образом.
- Михаил, не стреляй, - спокойно и властно приказала Барыня, невесть
как появившаяся в подвале.
- Наташка, ты? Зачем приехала? - раздра
...Закладка в соц.сетях
