Жанр: Драма
Рассказы
...уртку! Снимите куртку! - громко смеясь, кричали мне со всех
сторон.
Ничего не понимая, в конце концов я выполнил приказание. Обиженный и
разочарованный бык почти сразу же от
меня отстал. Накинув на рога веревку, его увели, а я, посрамленный и жалкий,
спустился на землю, не зная, как смотреть в
глаза десятку смеющихся баб.
Меня, словно побитого кутенка, несчастного и потрепанного,
сострадательные сестры приволокли к себе домой.
Обработав ссадины и ушибы спиртом, Варвара предложила мне немного отдохнуть в
комнате покойного отца. Это было
уже чересчур. Молодцевато выпятив хилую грудь, я потребовал выпивки и огурца.
Удивительно, но три здоровые,
самостоятельные женщины слушали меня с немым восхищением и обожанием. Особенно
усердствовала Варвара, очевидно
считая, что ее давнее со мной знакомство дает ей некоторые преимущества перед
сестрами. Прогнав слабость хорошой
порцией самогона, я решил подойти к делу напрямик, прекрасно понимая, что дальше
играть роль ветврача просто неумно.
- Ну что, три сестрицы, попробуем вместе разобраться в ваших
трудностях?
- А что, с быками больше разбираться не тянет? - жизнерадостно заржала
молодая кобыла. - Я-то сразу поняла,
какой вы ветеринар.
- А с чем вы, собственно говоря, хотите разбираться? - подчеркнуто
надменно спросила Татьяна. - Вас кто-нибудь
об этом просил?
- Я просила, - резко и категорично вклинилась Варвара. - Я просила и не
вижу в этом ничего плохого. Может быть,
Константину Ивановичу удастся доказать невиновность отца. Вы только подумайте,
какой груз упадет с наших плеч.
- А меня лично он не колышет, - опять заржала Клава.
- Нечего ворошить старое, - недовольно проворчала Татьяна. - Нам и так
все ясно, да и милиция все расставила по
полочкам. Душегуб наш родитель, и пора бы с этим смириться. Чего попусту воду в
ступе толочь? Только себе волнение и
людям беспокойство. Как хотите, а я этой затеи не одобряю.
- Одобряешь ты ее или нет, это дело твое, а только все будет так, как
скажу я.
- Ладно, поступайте как хотите, - вдруг сразу сдалась старшая.
- Ну вот и хорошо. Константин Иванович, делайте все, что вам нужно.
- Спасибо, но мне ничего не нужно.
- Я неправильно сказала... В общем, задавайте нам вопросы, а мы готовы
отвечать.
- Попробуем, - невольно усмехнулся я. - Скажите, когда строился этот
дом?
- Года через два-три после того, как мы сюда переехали, - наморщив лоб,
ответила Татьяна. - Мы его строили почти
полтора года.
- Тогда скажите, когда и откуда вы сюда переехали.
- Переехали мы сюда в семьдесят третьем году из Листвянки, есть такая
деревушка в Сибири. Я как раз здесь в
первый класс пошла.
- Вы переехали и сразу же начали строить дом?
- Нет, конечно, дом мы начали строить только весной семьдесят седьмого,
а закончили осенью семьдесят восьмого.
Я тогда уже в шестой класс ходила, Варька только в первый пошла, а Клушке два
годика исполнилось.
- А где жили до этого? У кого-нибудь снимали избушку?
- Нет, что вы, сразу же по приезде мама купила старый домишко. Он стоял
прямо здесь, во дворе. А потом, когда
дом уже был готов, он у нас неожиданно сгорел.
- Вот как? А с чего бы это он сгорел? Может быть, его кто-то поджег?
- Да что вы, ну кому он нужен, рухлядь старая. Но зачем вам все это?
- Пока не знаю. Теперь вспомните, в какое время пропала ваша мать?
- В аккурат как дом достроили, осенью семьдесят восьмого года. Она все
говорила, что вот, как только дом
закончим, так она сразу же поедет к бабушке в гости. Вот и поехала... Накануне
вечером она с нами простилась, потому что
поезд уходил рано утром и отец должен был ночью отвезти ее на железнодорожной
вокзал. Вот и отвез, выродок.
- Значит, с того вечера вы мать больше не видели?
- Видела три дня назад. - Татьяна поперхнулась словами и завыла в
голос, а мне ничего не оставалось, как прервать
ее опрос двумя глотками самогона, выпитыми исключительно за упокой рабы Божьей
Ольги.
- А почему тогда, двадцать лет назад, вы подумали, что она уехала? -
подождав, пока успокоится Татьяна и мой
желудок, спросил я.
- Ничего я не думала, - резко ответила она и замолчала.
Я вопросительно посмотрел на молчавшую до сих пор Варвару.
- Ну что ты заткнулась-то, корова яловая? - тут же окликнулась она.
- Тебе надо, ты и говори.
- Идиотка, что я могу сказать? Мне тогда семь лет было. Много я
понимала?
- А если не понимала, тогда и не выступай, а то шибко умная стала. Что
я тебе, все должна помнить? Почему
думала? Да потому, что она вечером с нами простилась, билет мне железнодорожный
показала. А еще потому, что наутро
отец сказал, будто он отвез ее на вокзал. Вот почему я и подумала...
- Он вам сказал, что посадил ее в поезд?
- Нет, но я и не спрашивала. Об этом мы узнали чуть позже, когда его и
меня допрашивали в милиции после того,
как бабушка дала нам телеграмму.
- И что же он сказал тогда милиции?
- Так и сказал, что посадил в вагон.
- Вы помните текст той телеграммы от бабушки?
- Да. Я получила ее сама, потому что отец отлучился из дому. Она была
адресована маме. В ней бабушка
спрашивала: "Ольга, что случилось? Почему отложила приезд?"
- Как зовут вашу бабушку и переписываетесь ли вы с ней?
- Баба Люба, но с ней мы не переписываемся.
- Почему? Все-таки родная бабка.
- Не знаю, еще когда я училась, я несколько раз ей писала, но ответов
не получила. По-моему, она ненавидела
нашего отца, а заодно и нас.
- Как тогда отец отреагировал на телеграмму?
- Он сильно разозлился на маму и назвал ее шлюрвой. Сказал, что не
иначе как она снюхалась с кем-то в поезде и
выскочила на промежуточной станции. И еще нас ругал, называл кукушатами.
- Как он вел себя наутро, после того, когда якобы отвез вашу мать на
вокзал?
- Он был очень весел, купил нам много всяких сладостей, я это помню
очень хорошо, потому что я пришла в школу
с целым пакетом конфет и всех угощала.
- Это и я помню, - вмешалась Варвара, - только у меня, в отличие от
тебя, их отобрали. Господи, знать бы нам
тогда, в честь чего мы пируем.
- Кто разбудил вас в то утро и кто помогал собираться в школу?
- Варьку с первого сентября будила и собирала в школу я сама, -
ответила за сестру Татьяна. - Так мы с мамой
решили. А в тот день и потом целых две недели мне вообще можно было не ходить на
занятия.
- Позвольте поинтересоваться, за какие такие заслуги?
- Да ни за какие, просто нужно было присматривать за Клавкой. Училасьто
я хорошо, вот мама и договорилась с
учителями, что я все это время буду заниматься дома, а потом отвечу по всем
предметам.
- Тогда что же вас заставило пойти в школу в тот день?
- Когда я проснулась, отец уже вернулся с вокзала. (Теперь-то мы знаем,
что он никуда не ездил.) Он что-то строгал
и был очень веселым. Сказал, что мать отправил, что все хорошо. А потом он
достал целую сумку конфет и подарил нам.
Мы, конечно, обрадовались, накинулись на них, как голодные волки, а он говорит:
нехорошо так, надо с друзьями и
одноклассниками поделиться. Тогда я и пошла в школу.
- Вы помните точную дату, когда это случилось?
- День я не помню, - проглотив комок и сдерживая слезы, заговорила
Татьяна. - Но прощалась она с нами в какоето
воскресенье сентября.
- Как я понял, дом к тому времени был уже выстроен?
- Да, потому что с утра того же воскресенья мужики его обмывали.
- Значит, вы могли слышать, что происходило той ночью? Я имею в виду
вас, Татьяна.
- Этот вопрос мне задавали уже двадцать лет назад.
Посерев лицом, женщина выпила мой самогон и, уткнувшись в кухонное
полотенце, заревела.
- На этот вопрос я могу ответить, - пришла на помощь сестре Варвара. -
Дело в том, что дом хоть и был готов, но
только снаружи, а внутри еще многое нужно было сделать. В основном оставались
всякие мелочи: окна, двери, наличники,
но все это отец доделывал один, а мы продолжали жить в старой развалюхе,
поэтому-то мы не могли слышать, что здесь
происходит.
- Простите, Варвара, мне непонятен один момент: почему вы думаете, что
убийство произошло в новом доме?
- А как же иначе. Если бы ее убивали там, где мы спали, то мы бы
проснулись, потому что там у нас была одна
комната.
- А вы уверены, что была драка? Убить человека можно и в полной тишине.
- Да, конечно, но в экспертизе нам сказали, что у нее был перелом руки
и черепа, из-за которого и наступила
смерть.
- Почему вы об этом не сказали раньше?
- Вы не спрашивали, а откуда мне знать, что это важно.
- Часто ли они скандалили до исчезновения матери?
- Нет, такого не было, - приходя в себя, решительно заявила Татьяна, -
а если что-то и случалось, то мы этого не
слышали.
- Я бы хотел посмотреть все домашние документы двадцатилетней давности.
- Мы бы и сами хотели их посмотреть, - усмехнулась хозяйка. - Но их
нет. Они, к сожалению, сгорели и из-за этого
у нас сплошные неприятности.
- То есть как это сгорели? - немного опешил я. - Почему сгорели?
- Потому что был пожар, вот они и сгорели вместе со старым домом.
- А ваши свидетельства о рождении? Меня пока интересуют только они.
- Тоже сгорели, - скорбно сообщила Татьяна.
- Тогда по каким документам вы получали паспорта?
- По записи в отцовском паспорте и по справке погорельцев.
- Почему же не сгорел его паспорт?
- Он носил его с собой, потому и не сгорел. Неужели непонятно?
- Понятно, только как-то странно - обычно сельские жители документы с
собой не носят. Вытаскивают их раз в год,
чтобы смахнуть пыль. Можно мне на него взглянуть? Просто из любопытства.
- К сожалению, нельзя, его сразу же забрал агент похоронной фирмы.
- Какая жалость. - От досады я даже немного выпил, подумав, что
пустяковое на первый взгляд дело принимает
очертание кем-то хорошо выстроенного и обдуманного преступления. Хорошо,
попробуем подойти к нему с другой
стороны. - Татьяна, а откуда у ваших родителей нашлись деньги на покупку "Волги"
и постройку дома? Не забывайте, это
был семьдесят шестой год и купить такой автомобиль было по карману далеко не
каждому.
- А вот этого я не знаю, - выдохнула она с каким-то облегчением. - Меня
тогда родители в свои дела не посвящали.
- А позже? На какие деньги вам удалось открыть свое дело? Насколько я
могу судить, оно у вас немаленькое.
- Но и не такое большое, как хотелось бы. А первоначальный капитал отец
брал в банке под проценты. На это
имеются все необходимые документы.
- Когда вы брали кредит?
- В конце девяносто третьего года. Но сегодня, как я понимаю,
неприлично считать чужие деньги. Может быть, мы
переменим тему?
- Пока нет. Когда вы расплатились с кредитом?
- Уже через год. Предприятие оказалось очень прибыльным, и обе фермы
сразу же начали приносить доход, о
котором мы и не мечтали.
- В это верится с трудом. Я впервые встречаю фермера, у которого
блестяще идут дела, притом, что ему приходится
отдавать бешеный налог государству, развивать производство и платить проценты за
кредит.
- Не верьте, воля ваша, но это так.
- Какой ежемесячный доход приносит ваше хозяйство?
- Это коммерческая тайна.
- Сколько денег хранится на счетах вашего покойного отца и сколько на
ваших?
- На этот вопрос я тоже отвечать не буду.
- Сколько человек занято на вашем производстве?
- Допустим, двадцать.
- Сколько голов скота содержится на фермах?
- Около пятидесяти коров и сотня свиней.
- Объемы вы наращиваете или наоборот?
- Скажем так, они остаются на одном уровне.
- Тогда не надо быть великим экономистом, чтобы понять, какую сопливую
лапшу вы вешаете сейчас на мои уши.
Получается, что две коровы у вас могут прокормить одного рабочего? Допустим, но
тогда как вы ухитряетесь платить за
электричество, за корма, за отопление? Я уже не беру во внимание совершенно
сумасшедшие налоги и рэкет. Вам что,
Боженька подкидывает?
- Варвара, ты кого пригласила? Сыщика или инспектора налоговой полиции?
- холодно и въедливо спросила она
сестру.
- Танька, но если он об этом спрашивает, значит, ему нужно это знать, -
оправдываясь, ответила она.
- А я так не думаю. Если бы он хотел разобраться со смертью отца, то не
спрашивал бы о наших финансовых делах.
- Извините, уважаемые дамы, за то, что доставил вам несколько
неприятных минут. - Улыбнувшись, я допил
остатки самогона и, подойдя к двери, отвесил шутовской поклон: - Дай вам Бог,
чтобы в вашем подполье больше не
появлялись трупы.
- Всего хорошего, бычий лекарь! - смехом прыснула мне вслед Клавка. -
Если жопа зачешется, приходи опять,
Альфред почешет.
Оскорбленный, униженный и злой, я шагал по деревне в сторону трассы,
размышляя о том, что таких дураков, как
я, на нашей планете не очень много. Скажите на милость, за каким чертом мне
понадобилось тащиться в это Лужино?
Только затем, чтобы полудохлый бык мог безнаказанно меня покалечить, а его рябая
хозяйка безответно оскорбить? Сидел
бы себе спокойно дома, кушал водочку и лениво отбрехивался от надоедливой Милки.
Нет же, потянуло на свежий воздух
старого идиота, захотелось приключений на собственную задницу. Ну и что? Нашел,
причем в прямом смысле этого слова.
Чертовы сестры-фермерши! И никакие они не фермерши, а натуральные ведьмы.
Особенно старшая. Хозяйка называется!
Ведро корявое! А как она засуетилась, когда дело коснулось ее финансов! Надо еще
подумать, кто ее папаньку завалил. Уж
больно алчная бабенка. Не нравится мне она. Ну это ты, господин Гончаров,
конечно, загнул. Не станет же родное дитя на
родителя руку поднимать. Хотя как сказать, проломил же этот самый родитель
бестолковку своей женушке. А почему ты
так уверен, что это сделал он? А кто же еще? Только вот вопрос: зачем он это
сделал? Какие мотивы им руководили? Скорее
всего, самые древние и примитивные - деньги. Но разве, живя с женой в мире и
согласии, он не волен был ими
распоряжаться? Конечно волен, если только убиенная им супруга не была бабой
практичной и не ставила ему определенных
ограничений. Но это только в том случае, если финансы хранились на ее книжке или
в ее чулке. Все это я бы мог легко
понять, будь у меня в руках их старая домашняя бухгалтерия. Но ее-то как раз и
нема. Сгорела она случайно. Случайность,
впрочем, тогда хороша, когда приготовлена заблаговременно. А покойный был
мужиком неглупым и с хваткой, это понятно
из того, что хозяйство своим дочуркам он оставил крепенькое. Кто же его порешил?
Может, несчастный случай подстроил
электрик Валера? Маловероятно, он же прекрасно понимает, что первым, на кого
падет подозрение, будет он сам. Эту
простую версию наверняка уже отработала милиция. Да и зачем ему отрубать руку,
дающую ему кусок хлеба? Тем более в
такое кошмарное время, когда найти работу - все равно что выиграть в рулетку. А
может быть, я напрасно ломаю голову и
действительно произошел несчастный случай? Но тогда почему это дурацкое
совпадение? Почему за четверть века до его
смерти покойная супруга по-особому отмечала этот день? Она что же, была
всевидящая? Это нынче модно, но в такой
канделябр я давно не верю.
- Константин Иванович, вы извините, что так получилось.
Только теперь я заметил, что шагаю уже по трассе, а рядом со мной едет
знакомая "Волга" с Варварой за рулем.
- А нет, ничего, спасибо, все было очень вкусно, - продолжая шагать,
поблагодарил я ее. - Передавайте большой
привет сестренкам.
- Да пошли они в зад. Садитесь, я вас подвезу.
- Ой нет, спасибо, как-нибудь и сам доберусь.
- Да вы же будете полчаса машину ловить, здесь у нас редко ездят.
- А мне спешить некуда, подышу октябрем и деревенским воздухом, это
отрезвляет, может быть, поумнею, да и
двигаться мне надо побольше. Жирок, знаете ли, появился.
- Константин Иванович, я просто не знаю, как еще перед вами извиняться,
но я не понимаю, что с Танькой
случилось. Она у нас самая спокойная и добрая, самая вредная и сварливая среди
нас это я, а сегодня ее как подменили.
После вашего ухода я ее так оттянула, что будь здоров, а Клушке вообще по
затылку настучала. В общем, все поставила на
свои места, как и было всегда в нашем доме. Я ору, Танька нахохлилась и не
разговаривает, а Клушка, наоборот, визжит как
недорезанная свинья. Я на них плюнула и за вами. Садитесь, я вас отвезу.
- Как недорезанная свинья, говорите? - переспросил я, вспомнив, что у
меня дома находится ее поросенок и его
нужно вернуть.
- Ну да. - Засмеявшись, Варвара обрадованно повторила: - Как целое
стадо недорезанных свиней. Садитесь, не
обижайте меня.
- Ну хорошо, - согласился я, садясь в машину. - Только давайте
поскорее, жена, наверное, сходит с ума.
- Это мы можем. - С удовольствием отпустив сцепление, она надавила на
газ. - Хорошо здесь, машин мало, можно
и похулиганить. Константин Иванович, а что, если вы продолжите работать без
ведома моих сестриц?
- Не имею такого желания, - немного соврал я. - Это во-первых, а вовторых,
такое невозможно по той простой
причине, что от меня будут скрывать некоторые необходимые мне сведения.
- Но я-то скрывать от вас ничего не собираюсь.
- Я это понимаю, но вы не сможете мне рассказать то, что может Татьяна,
и не потому, что не захотите, нет, просто
вы тогда были маленькой.
- Ну, не такой уж и маленькой. Все-таки ходила в первый класс.
- У меня, например, от первого класса осталось только одно воспоминание
- неопрятная, глупая и жирная
учительница, которую, кроме наших родителей, не уважал ни один ученик. Но
поговорим о дне сегодняшнем. Большое ли
наследство оставил вам отец? Я имею в виду и движимость и недвижимость.
- Насколько мне известно, очень большое. То, о чем вам говорила
Татьяна, это только верхушка айсберга. Стадо
коров у нас гораздо больше, чем она показала. Но разбросано и замаскировано оно
настолько хитро, что мы припеваючи
гребем деньги уже пять лет. Надеюсь, что это останется между нами.
Теперь о счетах. У нас их несколько и в разных, но вполне
жизнеспособных банках, причем на разные имена и
различные условия вкладов. Об этом не знает Клушка, но ей еще рано. Вот и все.
Мне остается только добавить, что
полностью информацией о наших делах я не владею. Но и того, что знаю, вполне
достаточно. Если в процессе вашей работы
вам понадобятся какие-то детали, то я к вашим услугам.
- Хорошо.
На секунду я задумался, стараясь понять, для чего при первой нашей
встрече она разыгрывала из себя деревенскую
дурочку.
- Вы хотите меня спросить, почему я играла под дурочку? - прочитав мои
мысли, спросила она и сама же ответила:
- Я никого не играла. Но до техникума я долго прожила в деревне, общаясь только
с бабами и стариками, потому как по
понятным вам причинам в молодежный круг меня не принимали, руководствуясь той
самой присказкой, где говорится о
том, что с грубо тканным лицом не рекомендуется ходить на светские рауты.
- Ясно, а какой техникум вы заканчивали?
- Финансово-экономический. Теперь он называется колледж.
- Тогда вы должны быть осведомлены о финансовой стороне дела лучше
Татьяны.
- Увы, она закончила этот же техникум.
- Какая жалость. Ладно, переменим тему. Скажите, все эти годы ваш отец
оставался холостяком? Почему он не
захотел жениться вторично? Ведь наверняка у него с его материальной базой были
кандидатуры.
- Это точно, желающих баб было хоть отбавляй. Толстые и тонкие, молодые
и разведенные - этого добра через наш
дом прошло великое множество, только почему-то все они его не устраивали. А вот
почему - я и сама не знаю. Мы уже ему
напрямую говорили - женись, хватит о матери думать, нет ее. А он и слушать нас
не хотел. Теперь-то я понимаю, в чем
было дело. Не мог он, сволочь, жениться по новой, наверное, окровавленная мама
не давала. Старый ублюдок, и за что нам
такое наказание послано - быть детьми убийцы. Вроде как и на нас его грех и на
нас кровь матери. Я ведь вся извелась,
потому к вам и обратилась.
- Варвара Сергеевна, извините, но я не священник и даже не психолог,
поэтому в плане душевного комфорта вряд
ли смогу вам помочь.
- Нет, что вы, я вас об этом и не прошу. Каждый делает то, что он
может. - Из бардачка она вытащила и протянула
мне визитную карточку: - Здесь наш домашний телефон. Если возникнет какая-то
надобность, звоните, я буду рада. Вот,
кажется, мы и приехали, всего вам хорошего, и не обижайтесь на моих сестердевственниц.
- А вы в этом уверены?
- Только в Татьяне, а Клушка, по-моему, втихаря погуливает, только не
выдавайте меня, квохтанья не оберешься. Я
не прощаюсь?
- Посмотрим, - неопределенно ответил я, выходя из машины. - Подождите
меня немного, я на секунду зайду домой
и опять спущусь.
Запыхавшись, я поднялся по лестнице с единственной целью: поскорее
схватить поросенка, отдать его Варваре и
навсегда забыть об этом семействе.
Я опоздал на какие-то полчаса. На кухне орудовали двое - моя жена и
Макс. Что им маленькая, беззащитная
свинка, их сальные и плотоядные рожи, урча, склонились над распоротым поросячьим
тельцем, наглядно показывая
человеческую жестокость.
- Вы сошли с ума! - с порога заорал я. - Гнусные потрошители, что вы
делаете?
- Шикарный ужин, - невозмутимо ответила моя половина.
- Идиоты, его же мне на время дали, а теперь приехали, чтобы забрать
назад.
- А что у меня тут, свиноприют? - сразу же полезла Милка в амбицию. -
За два часа своего пребывания она успела
загадить мне весь ковер и разбить хрустальную вазу.
- Боже мой, а что я скажу хозяйке? Она ждет внизу.
- Скажи: что с воза упало, то и пропало.
Проклиная все и вся, я спустился по лестнице, толком не зная, как
замять поросячий инцидент. К счастью, этого и
не требовалось. От фермерской "Волги" и след простыл.
- Ну и черт с тобой! Нам больше достанется, - ругнулся я вслух, выкурил
сигарету и вернулся домой в
удивительный мир ароматной поросятины.
Над раскаленной сковородой колдовал Макс. Зловещим трезубцем он
переворачивал румяные пласты мяса, а
Милка стирала с кафеля следы их недавнего злодеяния.
При моем появлении они сделали щенячий цвет лица и, виновато улыбаясь,
заблеяли:
- Извини нас, Иваныч, но мы же не знали, что чушка тебе не принадлежит.
Мы думали, что это натуральная оплата
за твой нелегкий труд.
- Заткнитесь, волки лютые, сделанного не воротишь - свинью не
воскресишь. Придется мне браться за дело, от
которого хотел отказаться. А ты, Макс, собственно говоря, как здесь очутился?
Почему не на работе, что это за мода в
отсутствие мужа шастать к его жене? Или другом дома заделался? Я вас, людей, на
чистую воду выведу! Вы у меня быстро
забудете, как в мое отсутствие в моем доме устраивать кровавые оргии!
- Извини, Иваныч, я подумал, что... - В полной растерянности Макс
топтался по кухне, не зная, то ли я потешаюсь,
то ли говорю всерьез. - Я из конторы слинял... Вроде как по делам... А сам
сюда... Вот.
- Да не оправдывайся ты перед ним, не видишь, что ли, дуру он гонит, -
пришла к нему на помощь Милка. -
Нажрался где-то и выступает, сивухой, как от козла, прет. Это я Максимилиана
позвала, потому что сама не умею резать
поросят.
- Замолчи, коварная женщина, я все знаю, ты специально натянула на меня
красную куртку, чтобы отдать быку на
поругание. Но ты просчиталась, как истинный Эскамилио, я поверг его в прах.
- Чего ты там лопочешь? Совсем рехнулся, может, "скорую" вызвать?
- Через десять минут я буду готов к приему пищи.
Снисходительно кивнув, я удалился в ванную. Стоя под обжигающе-горячими
струями душа, я вернулся к
мыслям, прерванным Варварой. Что значило это совпадение? Почему день первого
октября за четверть века до смерти мужа
регулярно отмечала его жена? Какая тут может быть связь? Не могла же она
предсказать событие, которое должно
произойти спустя двадцать лет после ее смерти. Кстати, когда она умерла? Татьяна
сказала, что это было какое-то из
воскресений сентября. Хорошо, что не первого октября, а то бы вообще я погряз в
мистике, колдовстве и наговорах. Что же
это за зловещая дата - первое октября? Какой это был день? Если мне не изменяет
память, то в этом году он падает на
воскресенье, а какой это был день в семьдесят восьмом? Да черт его знает. И
вообще, кажется, я ухожу не в ту степь, так
недолго дойти и до спиритизма или гадания на черепах. Кстати, о черепах. Как мне
сказали, он у нее, как и рука, был
проломлен, а это дает основание предположить, что преступление заранее не
планировалось и убийство произошло
спонтанно, скажем, во время ссоры и драки, потому как в противном случае убийца
приготовил бы более совершенное и
тихое орудие, например удавку или нож. Он же предпочел колотушку с низким
коэффициентом полезного действия. Место
для убийства и захоронения он тоже выбрал не очень удачное, ведь в любую минуту
дети могли услышать ее крик. Я бы на
его месте посадил ее в машину, отвез на безлюдный берег Волги и там не торопясь
сделал бы свое черное дело. Потом бы
привязал на шею подходящий грузик - и прости-прощай. Нет, безусловно, имела
место драка. Только так можно объяснить
перелом ее руки.
Когда свежий и благоухающий, завернутый в простыню, как в римскую тогу,
я покинул ванну, стол уже был готов.
Мой аванс, золотистый и нежный, присыпанный горошком и зеленью, занимал почетное
место возле водки и Милкиного
пива. Трапезу без меня благоразумно не начинали, видимо, мои уроки пошли впрок.
Согнав одуревшего от жратвы кота, я величественно погрузился в кресло и
царственным жестом пригласил свою
челядь к столу и даже позволил наполнить мою чашу.
- Классного ты зверя добыл, Иваныч, - перемалывая хрящики, запел
дифирамбы Макс. - Взял бы меня в долю.
- Отчего ж не взять? Можно и взять, только в следующий раз пойдем на
бизона. Как у тебя отношения с районной
милицией?
- Нормальные, а что, нужно подсобить? Проблем не будет. Есть у меня там
парочка парней. Говори, в чем суть.
- А суть, мой дорогой Ухов, в том, что неделю тому назад в селе Лужино
от несчастного случая погиб
пятидесятишестилетний фермер Логинов Сергей.
- Вечная ему память, за это стоит выпить.
- Он умер в результате поражения электротоком.
- Не
...Закладка в соц.сетях
