Жанр: Драма
Рассказы
...е считать
ворон, то вокруг не было ни души, и
только безрадостное серое утро стучалось в окна моей машины. Приготовившись
терпеливо ждать, я задумался. Неужели
мне на роду суждено постоянно попадать в различные неприятности и переделки? Да,
если верить моей вновь
объявившейся мамаше. Злой рок в нашей семье является чем-то вроде реликвии.
Другие живут себе и горя не знают, а у нас
что ни понос, так золотуха. Может быть, сменить место жительства? Точно, если
удастся выйти чистым из этой передряги,
так я и сделаю.
Откуда он появился, я толком и не понял. Я заметил его, когда он был
уже метрах в пятидесяти от меня.
Настороженно и чутко слушая утро, он шел прямиком по отмирающей ботве, и на
мгновение мне стало страшно. Стареем,
Гончаров. Стряхнув оцепенение, я вышел из машины ему навстречу, сразу же отметив
его своеобразный наряд. Если в
ресторане он был модно, с иголочки одет, то теперь натянул какую-то немыслимо
грязную куртку, жеваную кепчонку и
стоптанные ботинки.
- Привет гангстерам! - непринужденно поздоровался я.
- Привет, - сдержанно ответил он, забираясь в машину. - Ты один?
- Как договаривались. В чем проблемы?
- Всему свой черед, едем в Степашино, по дороге объясню.
- Вы там ее прячете?
- Нет, но это не имеет никакого значения.
- Это для вас. Обусловимся сразу: пока я с ней не переговорю, ничего
делать для вас не стану. Это мое первое
требование.
- Записка, написанная ею три часа назад, тебя устроит?
- Это будет видно после того, как я ее прочту.
- Держи, только сразу же запомни, что особенно большого выбора у тебя
нет. Если мы не найдем общего языка, то
нам остается только одно...
Ребром ладони он резанул по горлу, и легкий сквознячок тревоги сразу
остудил мою вспотевшую спину. Протянув
мне вчетверо сложенный листок из обычной школьной тетради, негодяй закурил и с
усмешкой уставился на меня, ожидая
последующей реакции.
"Костя, извини меня, набитую дуру, но уж какая есть. Если ты хочешь,
чтобы меня отпустили, то во всем слушайся
дядю Володю. Он обещал, что в таком случае я вернусь жива и невредима. Целую,
твоя Милка".
- Это она под вашу диктовку писала? - пряча письмо, спросил я.
- Почему ты так решил?
- Слог больно корявый, она изъясняется немного изящней. Где вы ее
держите?
- Не волнуйся, со всеми удобствами, книгами и телевизором. Поехали.
- Что же вы от нас хотите? - трогаясь с места, напористо спросил я. -
Немного денег у меня есть, и я согласен
уплатить.
- Нет, деньги нам не нужны, а вот твое соучастие необходимо.
- Вы мне предлагаете кого-то убить?
- Нет, не волнуйся, все гораздо проще и безобиднее. Кстати, при удачном
выполнении задуманного вам с
женушкой тоже перепадет кусок сала.
- Тогда почему вы выбрали именно меня, наверняка у вас имеются свои
безработные подельники. Предложили бы
эту безобидную работу им. Я вас не понимаю.
- Сейчас все поймешь. Более полугода тому мы затеяли одну небольшую, но
аппетитную комбинацию. И на первых
порах все у нас складывалось просто замечательно. Можно сказать, что и завершили
мы ее блестяще, если бы не третий член
нашей бригады. В самый последний момент, когда мы уже пускали слюни и готовились
делить барыши, ему вдруг в голову
пришла нелепая мысль о том, что мы лишние рты, а весь пирог он в состоянии
проглотить и один.
- И что же? Проглотил?
- Подавился, бедняга! И теперь его место вакантно.
- И вы предлагаете мне его занять?
- Просто приятно иметь дело с умными людьми, - расплылся в улыбке
толстяк. - Ты смотришь прямо в корень.
Именно так! Ненадолго занять его место.
- Но зачем? Ведь вы уже практически завершили свою аферу?
- В общих чертах - да, но остался один маленький, я бы сказал,
малюсенький штришочек, а именно - его подпись. И
еще кое-что...
- А он что же, подавился до такой степени, что и подписать не может?
- Да нет, подписать-то он может, да не хочет. Такая уж он скотина.
- Так заставьте, он ведь в ваших руках.
- Да, он в наших руках, но ты не знаешь одного маленького нюанса,
впрочем, давай лучше поговорим о тебе.
- Что я должен сделать, чтобы вы наконец от нас отвязались?
- На некоторое время, буквально на пару недель, сделаться нашим третьим
компаньоном. Это нетрудно, поскольку
внешне ты как две капли воды на него похож.
- Какой-то абсурд, зачем это вам? - уже что-то понимая, прикинулся я
дураком.
- Да так, пустяки, тебе нужно будет подписать несколько документов.
- Почему это не может сделать кто-то другой?
- Нам нужно, чтобы стояла именно его подпись, но сделанная твоей рукой.
- Но она же будет поддельная, - наивно удивился я, рассчитывая получить
максимум информации.
- Вот именно, я говорил, что приятно иметь дело с умным человеком. Да,
поддельная, но выполненная
безукоризненно.
- Тогда я вас тем более не понимаю. Наймите лучше художника, какогонибудь
графика, словом, человека,
понимающего в этом деле толк. Подделка подписей - не моя стихия. Сомневаюсь, что
я с этим справлюсь.
- А ты потренируйся, уверяю, за пару дней у тебя все получится.
- Тогда зачем ждать две недели? Давай документы, и, если это не
смертный приговор мне и жене, я сразу подпишу.
- Нет, не торопись, в таких вещах торопиться не стоит. Ты не совсем
понимаешь ситуацию. Ничего страшного нет,
но действовать будем не спеша и поэтапно. Сейчас задача состоит в том, чтобы
научиться четко и правдоподобно ставить
его подпись.
- Для этого мне, как минимум, нужен оригинал.
- Вот видишь, я оказался прав, ты совсем не глупый человек, с тобой
приятно иметь дело. Образец, причем в
нескольких экземплярах, с нетерпением поджидает тебя там, куда мы едем. Кстати,
уже совсем близко. Сейчас с трассы
повернем направо и вдоль перелеска до конца.
Повинуясь указаниям жулика, я все выполнил в точности, и теперь
горбатым проселком мы тряслись по околице
села Степашино, вольготно раскинувшего свои грязные дворы по левую сторону.
Почти на самом его выезде, у стоящего
особняком косоротого домика, толстяк велел притормозить. С недоумением я
подчинился. Расхристанный дворик, как и сам
дом, никак не вязались с повадками и внешностью сидящего рядом дяди Володи.
Поймав мой взгляд, он усмехнулся:
- Ну и как тебе домик?
- Хороший домик, прямо царский терем. Это здесь вы держите мою жену?
- Нет, ее мы содержим в гораздо лучших условиях, а здесь предстоит жить
тебе. Недолго, как я и сказал, всего пару
недель.
- Не вижу в этом никакой необходимости...
- Зато я вижу, - коротко оборвал меня толстяк, резанув ножами стальных
глаз. - Не выпендривайся и делай то, что
тебе велят. Кажется, об этом тебя просила жена. А желание женщины, как известно,
закон.
Слушай внимательно, - принялся инструктировать меня толстяк, - этот дом
принадлежит Григорию
Александровичу Лунину, нашему компаньону, взбрыкнувшему в последний момент. Как
ты понимаешь, в данное время
его здесь нет. Но чтобы его отсутствие до поры до времени не породило ненужных
кривотолков, ты временно здесь
поживешь и в меру своих способностей похозяйничаешь в доме. Из живности, кроме
шелудивого кобелька и кота, у него
ничего нет. Жены тоже. Гриша был одиноким и замкнутым человеком.
- Почему был? - невольно спросил я, чувствуя, как между лопаток
зашуршали тараканы.
- Ну, есть, - усмехнувшись, поправился дядя Володя. - Конечно есть. Так
вот, Гриша замкнутый человек и на селе
друзей у него нет. Правда, приходит к нему бабенка, зовут ее Валя, но ты не
бойся, я ее уже подготовил и кое-что посулил.
Докучать тебе она не станет. Твоя задача поутру ходить в магазин и там покупать
булку хлеба да пачку сигарет "Прима". Ни
в какие контакты с сельчанами не вступай. Гриша был нелюдим. Учти, что он долгое
время проработал водителем и к нему
иногда приезжают автолюбители с вопросами ремонта. Отвечай отказом, это их не
удивит. По субботам он покупал
бутылочку, которую распивал один или с Валей. Подробнее с его биографией
познакомишься по фотографиям на досуге у
него дома. Особо обрати внимание на его родителей, для нас это будет иметь
значение. Вроде все. Живи и жди моего
приезда. Только учти, что за тобой постоянно будут приглядывать мои люди,
которые о твоем плохом поведении сразу же
мне доложат. И в этом случае с моей стороны последуют самые жесткие меры. Имею в
виду как тебя, так и твою жену.
Извини, но на карту поставлено слишком много, чтобы с вами церемониться. Какие
будут вопросы? И вообще будут ли
они?
- Где гарантии, что по завершении вашего предприятия вы не отправите
нас с женою к праотцам - ведь для вас это
было бы наилучшим выходом.
- Ты прав, но я противник кровавых дел, и к тому же мы поставим точку
таким образом, что ты сам окажешься
заинтересован в неразглашении нашей маленькой тайны. Тебе первому будет выгодно
молчание. А теперь иди и поскорее
переоденься в его барахло.
- Прошу прощения, но как же машина?
- Это не твоя забота, не переживай, твоя тачка будет в целости и
сохранности.
- Тогда мне нужно написать несколько писем, чтобы тесть и друзья
правильно истолковали мое отсутствие.
- Это уже сделала твоя жена. Ступай, Гриша Лунин, и помни, что уже с
этой минуты за тобой наблюдают. Я приеду
завтра или послезавтра.
Дыхнув в меня перегаром выхлопа, моя машина, в который уже раз,
показала мне фигу. Подкидывая почти
кокетливо задницу, она торопливо побежала в центр села и там, возле церкви,
последний раз подмигнув мне красным
глазком, исчезла.
Несколько минут я простоял в полном оцепенении, не зная, с чего
начинать новую, навязанную мне насильно
жизнь. Наверное, прежде всего нужно было войти в дом, что я и попытался сделать,
но уже на крылечке получил первое
предупреждение. Рыжий паршивый кобель, несмотря на мое сходство с Гришей, не
желал видеть во мне хозяина и затявкал
громко и сварливо. Это был мой первый сценический провал, а что будет дальше?
- Ой какой песик! Какой у нас красивый носик, - сюсюкал я, стараясь
поскорее прошмыгнуть в дом.
Плюя на мое лояльное отношение, тварь все-таки ухитрилась меня куснуть.
Инстинктивно, в порядке самообороны
я поддел его ногой. Кульбитом он шлепнулся на ступеньки, жалобно завизжал и
уполз под крыльцо. Первый враг был
нажит.
Григорий Александрович Лунин жил небогато, чтобы не сказать большего.
Его жилище состояло из двух комнат,
причем первая одновременно являлась прихожей, кухней и столовой. Из меблировки,
кроме холодильника, здесь стоял
стол, лавка и рукомойник. Все остальное место занимала печь. Во второй комнатке,
совсем крохотной, располагался диван,
телевизор и шифоньер. А возле подслеповатого оконца притулился дощатый стол с
кипой бумаг, очевидно приготовленных
для меня.
Оставив их на потом, я занялся вопросами провианта. Хочешь не хочешь,
но мне здесь предстоит прожить две
недели, если, конечно, я не придумаю что-нибудь экстраординарное или меня к тому
времени не ухлопают.
В холодильнике я нашел шмат сала и начатую бутылку водки. Еще там
валялась засохшая копченая скумбрия и
заплесневелый кусок сыра, но ни то ни другое гастрономической ценности не
представляло. В сенях мною была обнаружена
корзина с картошкой и вязанка лука. Ну что ж, первое время с голоду я не помру,
а там как Бог решит. А теперь займемся
делом.
Примостившись на скрипучем табурете, я придвинул к себе оттиски
ксерокопий с росписью Лунина.
Приглядевшись внимательно, я понял, что все они скопированы с его паспорта.
Ничего особенного это обстоятельство мне
не давало, правда, теперь я знал, что паспорт моего двойника находится в руках у
жуликов. Немного, но для начала сойдет.
Из копии метрики я узнал, что Григорий Александрович родился недалеко от этих
мест и был старше меня на два года.
Батюшкой его были Александр Трофимович, а матушкой Антонина Ивановна. Из других
записей я узнал, что скончались
они почти одновременно в этом доме около пятнадцати лет тому назад.
Кроме Гришеньки, народили они еще одного сыночка, помладше, и нарекли
его Колей. В отличие от Гриши,
прослушавшего восемь классов средней школы, Коленька получил высшее образование
и жил в столице соседней области в
собственном доме, о чем свидетельствовал пустой конверт с обратным адресом.
Какая-то чепуха. Что они от меня хотят? Что бы я от его имени писал
письма брату и сообщал, что жив-здоров и
вам того желаю? Абсурд. Скорее всего, им нужно получить его вклады, тогда зачем
они подкинули мне весь этот ворох
бумаг? Да и какие в наше время вклады? Если они и были, то ими давно уже
распорядилось наше предприимчивое
государство. Может быть, младший брат хочет на законном основании завладеть этой
халупой? Тоже абсурд.
- Здравствуйте.
От неожиданности я вздрогнул и дернулся, рискуя развалить хилый
табурет. На пороге нерешительно
переминалась с ноги на ногу молодая и довольно миловидная женщина. Смотрела она
боязливо и настороженно, словно в
любой момент ожидая от меня пакости. Почему-то мне она сразу же понравилась. Что
и говорить, сожительницу мой
двойник, выбрал не самую худшую.
- Здравствуйте, - запоздало ответил я, с удивлением отмечая, как
вытягивается ее физиономия и открывается рот. -
Что с вами? Вам нехорошо?
- Нет, нет, не беспокойтесь, сейчас пройдет. Просто... Просто я не
думала, что вы с Гришей так похожи. Это
ужасно...
- Что же тут ужасного? Мало ли похожих людей.
- Да, но не настолько, а потом обстоятельства... знаете ли...
- Что?
- Да нет, ничего, это я так. Вы извините, что я отвлекаю вас, но мне
сюда велел приходить дядя Володя. Вот я и
пришла.
- Ну и замечательно. Будем пить чай. Меня зовут Константин Иванович.
- Нет, дядя Володя велел вас звать Григорием. Можно?
- Да хоть Распутиным. А вы что, боитесь его ослушаться? Или он много
чего вам пообещал и вы должны честно это
отработать?
- И то и другое. Не судите меня строго, но нужно жить, а у меня двое
детей.
- От кого же? От Григория?
- Нет, у меня был муж, только от него уже пять лет нет ни слуху ни
духу. Наплевал он и на меня, и на детей. Гриша
мне помогал их растить.
- Почему же помогал, он что - умер? - задал я постоянно мучивший меня
вопрос.
Женщина испуганно притихла и оглянулась по сторонам, словно я затронул
запретную тему. Потом, подойдя ко
мне почти вплотную, сказала тихо:
- Я не знаю.
- Странно, вам это не кажется? Жить в деревне с мужиком и не знать, что
с ним стало. Неправдоподобно как-то.
Может быть, вы боитесь дядю Володю?
- Да, я его боюсь. Но дело не в этом, я действительно не знаю, что
произошло с Григорием Александровичем.
Несколько дней тому назад я ушла от него поздно вечером, и все было нормально, а
наутро, когда я принесла ему молока,
его уже не было. Сначала я подумала, что он уехал в город, но к вечеру он тоже
не появился, и я поняла, что случилось
неладное. Я прождала его всю ночь, сидя здесь, на диване, а наутро уже хотела
идти к участковому, но тут появился дядя
Володя и сказал, что все нормально и никаких причин для беспокойства нет.
Просто, сказал он, у Григория появились коекакие
дела в городе и дома его не будет две или три недели. Я было успокоилась,
но сегодняшней ночью дядя Володя
пришел ко мне домой и предупредил, что в Гришином домике поселитесь вы. Я сразу
поняла - дело нечисто, и сказала ему,
что утром пойду к участковому. Тогда он страшно рассердился и сказал, что этим я
сделаю Грише плохую услугу. Ну а
потом пригрозил: ты одна, у тебя двое детей, подумай о них. Я испугалась и
заплакала, а он мне говорит: не плачь, не надо,
все будет хорошо, только делай то, что я тебе велю. Тогда и волки будут сыты, и
овцы целы. Так он мне сказал, а еще дал
денег и пообещал дать в десять раз больше. Вот и все. Прошу вас, объясните, что
с Гришей? Я никому ничего не скажу, но
должна же я знать, что с ним случилось.
Заплакав, женщина села на краешек дивана и уткнулась в ладони красивых,
не по-деревенски изящных рук.
Кажется, она говорила правду, по крайней мере, у меня не было оснований ей не
верить. Увы, помочь ей я ничем не мог,
впрочем, как и себе. Мы оба стали заложниками какой-то темной игры толстяка.
- Валя, - пытаясь остановить ее нюни, я взял ее за плечо и обратился на
"ты", без церемоний, - я тоже не знаю, что
происходит, и в этом я очень похож на тебя. Скажи мне, кто он такой - этот самый
дядя Володя? Кем он работает?
- Откуда же мне знать, он не местный.
- А когда ты его увидела в первый раз?
- Наверное, с полгода тому назад.
- Как это произошло?
- Да очень просто. Зимой это было. Прихожу под вечер, а он тут с
Григорием заседает. Водку они на кухне пили и
говорили о чем-то важном.
- О чем же они говорили?
- А мне почем знать, они мне не докладывали. Посидела я с ними минут
пять и перешла сюда, телевизор включила.
- А после того случая часто ли он навещал твоего Григория?
- Частенько, раза два на месяц.
- Ты не помнишь, на чем он приезжал?
- На автобусе, на чем же еще.
- Ну а может быть, иногда на своей машине?
- Машины его здесь я не видела ни разу, врать не буду.
- Он всегда приезжал один или с ним кто-нибудь был?
- Вроде бы один, других я не видела.
- Скажи мне, Валя, кроме Григория, у него в селе были знакомые?
- Мне кажется, нет.
- То есть ни с кем, кроме как с Григорием, он не общался?
- Нет. Один раз я видела, как он разговаривал с батюшкой.
- Не понял. С кем?
- Ну, с попом нашим, отцом Виталием.
- Вот как. Расскажи поподробнее, это может оказаться интересным.
- Да что ж тут интересного. Случилось это месяца два тому назад, когда
хоронили бабушку Таню. Она тут недалеко
от Гриши жила. Жила одиноко, незаметно. И так же незаметно померла. Хорошо,
соседка к ней заходила, она и нашла ее
уже мертвую. Сын у нее где-то на Дальнем Востоке живет, где - толком никто не
знал. Вот и решили хоронить без него. А
мужики-то все - кто на работе, а кто пьянствует. Позвали Гришу, а у него тогда
как раз дядя Володя оказался. Он тоже
взялся гроб нести. Вот тогда и познакомился он с отцом Виталием. Но зачем это
вам?
- Пока не знаю. Валя, ты о нашем разговоре лучше не докладывай. Так
будет спокойнее и мне, и тебе.
- Хорошо, Константин Иванович.
- Не Константин Иванович, а Гриша. Пока будем слушаться дядю Володю.
- Хорошо, а чай взаправду ставить?
- Конечно, я сегодня еще не завтракал.
После дружеского чаепития, чего-то вдруг засмущавшись, Валентина
заторопилась к детям. Лежа на чужом диване,
я думал о непредсказуемости человеческих судеб. Думал ли я еще вчера, что мне
уготовано поселиться в чужом доме, к
которому прилагается чужая женщина? Эти философские изыскания настолько овладели
моим умом, что, сам того не
замечая, я уснул. Наверное, сказалась бессонная ночь.
Проснулся только к обеду и сразу же занялся тем, ради чего меня сюда
привезли, а именно - подделкой подписи
Лунина. Как у малопишущего человека, почерк у него оказался безобразный. Корявый
и угловатый, он был разновеликим, и
мне стоило немалого труда хоть как-то к нему приноровиться. Впрочем, терпенье и
труд все перетрут. Уже к вечеру я
довольно похоже выводил ГЛунИН. Вполне довольный собой, я прервал утомительные
экзерсисы и вышел на улицу.
Кажется, пес если и не воспринял меня искренне, то по крайней мере
смирился с моим существованием, а может,
под личиной смирения вынашивал свои коварные планы.
Медленно и нехотя солнце покидало нашу грешную землю, словно сдавая ее
в аренду злу и мраку. Что-то похожее
творилось и в моей душе.
Что мне дал разговор с Валентиной? В сущности, ничего. Я лишь узнал,
что ее Гришенька исчез неожиданно,
несколько дней тому назад. Знаю, что толстяк существо не местное и он имел
беседу с сельским попом. Не густо, господин
Гончаров. Поп тут явно ни при чем, и его можно сразу же сбросить со счетов. И
что тогда остается в нашем активе? Хрен с
маком остается. Стол. Я упустил из виду одну крохотную деталь, а она весьма
любопытна. Если верить Валентине, то у
толстяка здесь знакомых нет. Тогда кто же приставлен за мною наблюдать? Она
сама? Маловероятно, столь ответственное
поручение толстяк вряд ли доверит женщине, к тому же им обиженной. Значит, не
все смотрится, что видится. Или он
просто блефанул, надеясь, что само это предостережение заставит меня быть
благоразумным? Возможно. Но открытым
остается еще один вопрос. Вопрос моей машины. Где она? В городе? Затевая
серьезное дело, надо быть полным идиотом,
чтобы самому, без доверенности, гнать ее туда. Любой гаишник тормознет, и
толстяк в полном дерьме. Этой поездкой он
сразу же засвечивает хозяина машины, то есть меня. Но меня почему-то нет дома.
Это наверняка покажется странным, тем
более что со стоянки выезжал я собственной персоной. А дальше дело техники, его
раскрутят, как клубок моей бабушки, и о
своей блестящей афере он будет мечтать, засыпая на нарах. Нет, не такой он
дурак, чтобы отгонять машину в город, а это
означает, что моя "ласточка" стоит где-то поблизости, в каком-то чужом и
враждебном дворе. Завтра же совершу легкую
деревенскую прогулку с ненавязчивым осмотром дворов.
Выкурив еще две сигареты, я вошел в дом и завалился на диван. Нет
ничего томительнее пассивного бездействия,
когда за твоей спиной раскручиваются какие-то темные дела, в которые ты поневоле
замешан. Но что-либо предпринимать
в этой ситуации я был не вправе, потому как ставил бы под удар Милку. Чертова
кукла, угораздило же ее назло мне
впутаться в столь идиотскую историю. Из-за нее я сейчас связан по рукам и ногам,
а мне так хочется намылить шею этим
аферистам, если они всего лишь безобидные аферисты. Надо еще подумать, куда они
подевали хозяина? Да и жив ли он
вообще? А если жив, то зачем им мог он понадобиться - нищий деревенский валенок?
На подпольного миллионера он не
похож. Может быть, им нужен его братец, живущий где-то в другом городе? А что,
эта идея не лишена здравого смысла.
Возможно, брат Коля, в отличие от брата Гриши, не бедствует, а ведет образ жизни
на новорусский лад. Как его там...
Николай Александрович Лунин. Вроде фамилию эту я уже где-то слышал. А где? Разве
все упомнишь. Кабы не Милка, я бы
его вычислил за долю секунды. А теперь благодаря ее легкомыслию я должен лежать
на деревенском диване с фигой у носа,
терпеливо ожидая, когда буду втянут в грязные делишки толстяка и тушканчика.
А может быть, мне стоит рискнуть и под покровом темноты пробраться в
город? Там при помощи Макса мы без
труда установим личность этого самого Николая Лунина.
Потом потянем за эту ниточку, и уже завтра к обеду мы сможем легко и
непринужденно побеседовать с
аферистами на нейтральной территории. Наверное, Ухову не составит труда
развязать им языки. Заманчивый план, ничего
не скажешь, да только есть в нем небольшой изъян. При его претворении в жизнь я
могу вместо Милки получить ее уши, а
это крайне нежелательно. Как ни обидно, но от этой задумки придется отказаться.
Что же делать? Сидеть сиднем в
ожидании, пока жулики спокойно прокручивают свои дела? Это выше моих сил.
И еще не дает мне покоя фамилия Лунин. Где я мог его видеть? Абсурд,
видеть его я не мог нигде. Уже хотя бы
потому, что наши физиономии очень похожи, и это обстоятельство поневоле
бросилось бы мне в глаза. Значит, я знал о нем
только понаслышке. Поздравляю вас, господин Гончаров, вы делаете успехи, теперь
нам остается только вспомнить, где и
при каких обстоятельствах я о нем мог слышать.
Устав понапрасну ломать голову, я включил телевизор и занялся
приготовлением еды. Картошка, поджаренная на
свином сале, воняла неимоверно, но выбора у меня не было, и потому, поборов
брезгливость, я отъел добрую половину,
бессовестно запивая хозяйский харч его же водкой.
Бум-бум-бум! - тревожно и надрывно стонал колокол, торопясь сообщить о
чьем-то несчастье. Его грозный набат и
разбудил меня в шесть часов утра. Мало что понимая, я все же выскочил из избы. В
тяжелых утренних сумерках было
видно, как разбуженный, полусонный народ стекается к церкви. Не долго думая,
наплевав на грозившие мне неприятности,
я устремился следом, понимая, что случилось что-то из ряда вон выходящее.
Вместе с подхватившей меня толпой я, сам того не замечая, очутился
внутри церкви. В двух шагах от алтаря лежал
едва одетый мужичонка примерно моего возраста. Лежал он неподвижно, и, как я
понял по его развороченному затылку,
надежды на то, что он когда-нибудь поднимется, уже не было. Из негромкого
испуганного шепота я уяснил, что имею
несчастье видеть перед собой местного дьякона Феодора, убиенного безжалостной
дланью лиходея. Возле него, прямо на
полу, убивалась и заливалась горем не старая еще женщина в кожаной куртке и
комнатных туфлях. Она то выла волчицей, а
то тихонько, по-заячьи попискивала. По тому, как ее пытались утешить, я понял,
что передо мной не кто иная, как
несчастная дьяконица и безутешная вдова. Подумав, что ей здорово не повезло, я
незаметно выскользнул из церкви, успев
попутно заметить грубо выломанный замок.
Бредя светлеющим утром просыпающимся селом, я мимоходом оглядывал дворы
в надежде заметить в них свой
автомобиль.
Кому понадобилось крошить череп сельского дьякона? - думал я, искренне
его жалея. Что можно с него взять?
Рясу да пару стоптанных башмаков. Чепуха. Скорее всего, его пришибли случайно,
когда он по своей глупости и
неосторожности неожиданно ввалился в храм. Наверное, он жил неподалеку и ночью
увидел в церкви свет. Это его удивило,
и он пожелал выяснить причину его возникновения. Ворвался с криком: "Стой,
стрелять буду!" - и получил по затылку
шкворнем. Такая обидная смерть, нет слов, но почему я опять попадаю в круговорот
чьих-то несчастий? Кажется, у меня у
самого их предостаточно.
Приход моей фиктивной супруги подтвердил мои предположения.
- Я видела вас в церкви, - прямо с порога заявила она. - Только
подходить я не посмела, побоялась - а вдруг вы
рассердитесь.
- Почему? Неужели Григорий сердился, когда ты подходила к нему в
общественном месте? Разве такое случалось?
- Нет, но то Гриша, а то вы... Вот, держите, молока вам парного
принесла.
- Спасибо, Валентина. Что там гов
...Закладка в соц.сетях
