Жанр: Драма
Маори
... скучно. - Это все было
по ее вине, а ты не несешь никакой ответственности. Ты невиновен и чист, как снег.
- Я так не говорил. - Коффин немного уступил. - Я не думаю, что кто-нибудь в
этой истории мог остаться совершенно невинным. Но я не намеревался прекращать наши
отношения, как ты думаешь. Я никогда не хотел, чтобы мы расстались, особенно так, как
это произошло.
- Как ты можешь ожидать, что кто-нибудь, особенно я, поверит твоим словам? Ты
был таким же неискренним в своих личных отношениях, как и в деловых. - Киннегад
посмотрел направо. - Он умный малый, не так ли, милая Мерита? Тебе бы следовало
знать это в первую очередь. Я надеюсь, ты находишь все это скорее захватывающим,
познакомившись так близко с обоими поколениями. Если б я только мог сделать тебя
беременной...
Роберт Коффин заревел, как раненый лев. Хотя и ослабевший с годами, он все еще
был чрезвычайно сильным. Он ударил ошарашенного Киннегада, и они вдвоем
повалились на кушетку. Коффин крепко сжал руки вокруг горла своего сына.
- Прекратите! - закричала Мерита. - Прекратите, вы оба!
Раздался громкий треск, когда двое мужчин упали на столик вишневого дерева,
разбив на кусочки хрусталь и тонкий фарфор прежде, чем оказались на полу. Киннегад
оказался сверху, на его красивом лице было выражение извращенного удовольствия,
отражение кульминации долго вынашиваемых планов.
Старший Коффин нанес ему хороший удар, на который только был способен, разбив
в кровь нос противника. Они боролись с целеустремленной настойчивостью и в пугающем
молчании, было слышно лишь их тяжелое дыхание и удары тел о мебель или сжатых
кулаков о плоть.
По щекам Мериты текли слезы.
- Не надо, пожалуйста, не надо! - двое мужчин не обратили внимание на ее
мольбы, занятые своей схваткой.
Она побежала в библиотеку и выдвинула ящик. Схватив один из пистолетов, она
крепко зажала его в обеих руках и наставила на них.
- Хватит! Перестаньте! Перестаньте, или я клянусь, что пристрелю вас обоих!
Когда они опять не ответили, она подняла дуло к потолку и спустила курок. Она
сделала это, не закрывая глаз. Роберт научил ее пользоваться огнестрельным оружием.
Кроме того, она была маорийкой и если бы испугалась чего, то не оружия.
Единственный выстрел справился с тем, чего не могли сделать мольбы и слезы.
Мужчины остановились. Киннегад сидел наверху, кровь ручьем текла из его носа, один
кулак поднят для удара. Он тупо уставился на женщину с револьвером.
- Слезь с него, - сказала она, ее голос был угрожающе низок.
- Дорогая Мерита, - он улыбнулся, шмыгнул носом и вытер кровь рукавом
прежде чистого пиджака. - Ты же не выстрелишь в старину Флинна?
- Я пристрелю вас обоих, если вы дадите мне хотя бы малейший предлог. Ну,
слезай с него.
- Хорошо. Разумеется. - Киннегад поднял обе руки, одарил Коффина последним
взглядом откровенной ненависти и медленно поднялся на ноги. Коффин сел, тряся
головой, его серебристо-седые волосы были совершенно растрепаны. Ко лбу прилипли
мокрые от пота пряди. Он откинул их и усмехнулся, глядя на Мериту.
- Спасибо, Мерита. Я бы до этого не додумался.
- Не благодари меня. Не смей благодарить меня! - она по-прежнему плакала. -
Почему ты никогда не рассказывал мне об этой женщине? Я бы поняла. Но ты скрыл это
от меня, Роберт. Почему? Были еще и другие? Я бы простила тебе женщин, но не тайны и
ложь.
Его улыбка исчезла.
- Нет. Других не было.
Он поднялся на ноги и сделал шаг в ее сторону.
- Стой! - она направила на него револьвер. Коффин подчинился, лицо его
исказилось болью.
- Мерита, что с тобой?
Он сердито посмотрел направо, когда Киннегад непроизвольно расхохотался.
- Это чудесно! Лучше, чем я планировал, лучше, чем я мог себе представить.
- И ты! - Мерита повернула дуло, направив его на Киннегада. - Столько лет ты
был для меня желанным гостем. И все это только для того, чтобы сохранить твой гнев и
обиду. Ты никогда не намекал, ни словом не обмолвился, что не меня ты по-настоящему
хотел. Все это время ты просто меня использовал. Вы оба меня использовали, - слезы
продолжали течь ручьем, но не достаточно, чтобы помешать ей видеть цель.
- Вы оба использовали меня, а я вам позволяла. А хуже всего то, что я до сих пор
люблю вас обоих, - она прибавила еще что-то жалобное на маорийском языке.
Киннегад сел на стул и прижал носовой платок к носу.
- Конечно, мы тебя использовали. Не так ли, отец? - он без юмора улыбнулся
пожилому человеку. - Так уж у нас, Коффинов, выходит. Мы всегда честны и
благородны и справедливы - за исключением тех случаев, когда не удобнее действовать
наоборот. Тогда мы устанавливаем свои собственные правила и шкалу ценностей.
- Нет, - Коффин свирепо посмотрел на него. - Это не так. Я бы никогда не мог
сделать того, что ты сделал с Меритой, а еще меньше то, что ты сделал с собой.
- Как мудро! - Киннегад повернулся на стуле. - Я полагаю, пришло время, милая
Мерита. Теперь тебе придется сделать выбор между двумя любовниками. Ну же, который
из нас? Или ты пристрелишь нас обоих?
- Я... я не знаю, что мне делать.
- Мерита... - Коффин шагнул к ней. Немедленно пистолет направился на него. Он
увидел, как дрожит ее палец на курке.
- Не надо, Роберт. Не подталкивай меня. Не сейчас, не сейчас.
- Отлично, - она готова была сорваться, он видел. За гневом в ее глазах и мукой в
голосе угадывалась начинавшаяся истерика. Он осторожно отступил и проговорил тоном,
который казался ему успокаивающим. - Но что ты собираешься делать?
- Да, что ты собираешься делать? - Киннегад от души наслаждался. - Оставайся
со мной. Выбрось эту фальшивку, которую он дает тебе вместо жизни. Я сразу же женюсь
на тебе, дам тебе свое имя. Гордое имя, Киннегад. Мы ровесники, Мерита. Как ты можешь
думать о том, чтобы остаться с этим лживым стариком, который обманывал тебя всю
жизнь?
- Слушай, маленький ублюдок, когда все это кончится, я...
- Что ты сделаешь, отец? - вызывающе осведомился Киннегад. - Не думай, что
так просто меня испугаешь. Я знаю, кто я такой, благодаря тебе. - Он снова посмотрел на
Мериту. - Выбирай. Кто из нас?
- Я не могу выбирать. Я люблю вас обоих. И всегда любила.
- Тогда я должен сказать, - вздохнул Киннегад, - что ты плохо разбираешься в
мужчинах. Может быть, ты никого из нас не выберешь, - он посмотрел на отца. - Что
ты тогда сделаешь, Коффин? Сам по себе будешь жить в этом большом пустом доме? Нет,
я думаю, тебе скоро удастся найти еще одну половину. У тебя к этому способности, я
полагаю. Ты знаешь, она выберет меня.
- У нас... у нас есть семья, - пробормотал Коффин.
- Ах да, очаровательный метис Эндрю. Я встречал его, хотя он представления не
имеет, кто я такой. Похоже, он славный парень, совсем не Коффин. Не такой, как ты и я..
Я понимаю, что через несколько дней он собирается жениться. Какая жалость, что
свадьбы не будет.
Коффин думал, что он совсем без сил. Но понял, что ошибся.
- Еще одно слово об этом, и ты - покойник, Флинн. Покойник, ты понял? Никто
не узнает, кто это сделал, и не найдет твоего тела.
Киннегад пожал плечами.
- Кажется, меня пристрелят в любом случае. Он поднялся со стула и подошел к
кушетке. Он не отрывал глаз от отца, пока говорил с Меритой.
- Конечно, ты не могла знать. Вот как это должно произойти. В то самое время,
когда мы разговариваем, бандиты, которых нанял твой замечательный, милый Роберт,
готовятся к тому, чтобы похитить невесту твоего сына и увезти ее в Батавию. Ненадолго,
конечно. Пока они не забудут друг друга.
- Будь ты проклят, - сказал Коффин сквозь сжатые зубы, - будь ты проклят,
адово отродье!
- Ты не можешь проклясть то, что проклято, отец, - Киннегад оскалился.
Мерита беспомощно уставилась на Коффина.
- Какие бандиты? Какое похищение? Роберт...
- Он все это выдумал, - быстро ответил Коффин. - Это все его попытки
настроить тебя против меня, отравить то, что было между нами. Разве ты не видишь, что
он использовал тебя все время, чтобы только добраться до меня?
- Нет! - резко сказал Киннегад таким тоном, что даже Коффин обернулся к нему.
Его голос смягчился, когда он обратился к Мерите. - Нет. Я признаю, что сперва у меня
были такие намерения, но потом все изменилось. Ты изменила все это. Я не хотел любить
тебя, но так случилось. Я все так же люблю тебя, Мерита. Я думал, что предусмотрел
каждую мелочь, но ошибся. Я влюбился в тебя, несмотря на свою ненависть. Ты
испортила эту часть моего плана, Мерита, и я счастлив, что так получилось. А что
касается того, что я сказал, то спроси у него, - он презрительно кивнул на Коффина, -
ну, же спроси его, правда это или нет. Ты можешь прочесть это по его лицу.
Коффин был готов снова все отрицать, пока не увидел, что Мерита уже поверила.
- Как ты узнал? Никто не знал об этом, кроме меня и еще двух человек.
- За деньги можно купить почти все, отец, как ты и учил меня. Твой человек
Халифакс не сказал мне время, но его сообщники оказались менее принципиальны.
- Роберт, - дуло пистолета опустилось вместе с силами, оставляющими Мериту.
Кровь воинов, которая поддерживала ее так долго, оставила ее.
- Продолжай, отец. Что-то не так? Что тебя останавливает? Соври ей еще чтонибудь.
Коффин мучительно дышал.
- Я делаю это ради нашего сына. Ради Эндрю. Разве ты не понимаешь, Мерита, он
не может жениться на этой девушке. Однажды он станет главой "Дома Коффина". Рядом
с ним должна быть женщина, которая сможет вращаться в высшем обществе, которая
будет знать, что говорить и как вести себя, а не полудикий ребенок из Охине-муту.
- Как я, Роберт? - сказала она тихо. - Дикая маорийская девушка, как я? Он
отвернулся от нее.
- Я говорил тебе раньше и снова повторю, Мерита, вы разные. Я искал чего-то
подобного в этой девушке, поверь мне, я искал, но она не похожа на тебя. Никто не
похож. Она не подходит для Эндрю. Ты увидишь. - Он попытался выдавить улыбку,
повернувшись к ней. - Через несколько месяцев он совершенно о ней забудет. Как
только он найдет что-нибудь более подходящее, я верну девушку назад, к ее семье. Это
никому не принесет вреда. Она получит хорошую компенсацию за свой вынужденный
отпуск.
- Вынужденный отпуск! - Киннегад снова засмеялся. - Ты всегда потрясающе
обходился со словами, отец.
- Я не могу поверить. Я не могу... - Мерита медленно подняла револьвер, хотя
теперь ее рука тряслась.
- Так или иначе, Мерита, но ты должна поверить, что я делаю это для Эндрю, - не
дрогнув, Коффин смотрел на нее.
Она могла бы сделать это, она могла бы застрелить его в тот миг. Но Флинн
Киннегад, упиваясь происходящим, был слишком пылок, слишком уж сильно он этого
хотел.
- Давай, убей его! Пристрели его сейчас же! Дуло дрогнуло. Коффин спокойно
смотрел на нее, приготовившись ко всему, чтобы ни случилось.
Вместо того, чтобы нажать курок, она посмотрела на младшего из двоих мужчин.
- Вот чего ты хочешь, не правда ли? Это было бы твоим главным достижением.
Заставить меня убить для тебя Роберта. Видишь, я понимаю, что у тебя на уме, дорогой
Флинн.
- Чего ты колеблешься? Застрели его, застрели его! - лицо Киннегада дергалось,
голос был похож на пронзительный крик банши, предвестника смерти. - Убей его, черт
возьми!
Ее голос был спокойным.
- Вот почему ты рассказал мне эту историю.
- Это не история, - взвыл он.
- Я знаю, это правда. Все правда, - больше она не плакала. Голос, глаза,
выражение лица - вое было холодно, как лет. - По крайней мере, в конце он сказал
правду. - Ее глаза, эти совершенно темные глаза, бросались от одного мужчины к
другому, оценивая, меряя каждого последней мерой. - Я любила вас обоих. Я все еще
люблю вас обоих. Пусть боги сжалятся над вами.
Она тщательно прицелилась.
Глаза Коффина расширились. Он раскрыл рот, чтобы закричать.
- Мерита - нет!
Он сорвался с места, но между ними было полкомнаты. Слишком далеко. В
последний раз, слишком далеко. Она направила дуло себе в рот и нажала курок.
Глава 8
- Боже милостивый, - Коффин опустился на колени рядом с телом. - Она всегда
была такой сильной.
Позади него Флинн Киннегад смотрел на нее в ужасе. Вся злоба, вся самоуверенная
мощь, которую он принес с собой., утекла из него, как вода из разбитого кувшина.
- Нет, - пробормотал он про себя. - Я не хотел этого. Мне не это было нужно.
Все не так, не так...
На его лице был написан ужас и последние мерцающие отблески вечно мятущейся
души.
Коффин посмотрел на него.
- Ты отомстил, не так ли? - он бережно поднял тело. Пистолет выпал из рук
Мериты. - Разве не этого ты хотел?
- Нет, нет. Не подходи! - выпяченные глаза Киннегада не могли оторваться от
кровавой безвольной груды, которую держал Коффин. Что-то, бывшее в напряжении
десятилетиями, наконец лопнуло внутри молодого мужчины. Он больше не походил на
самоуверенного мужчину, вошедшего в гостиную часом раньше.
Когда Коффин смотрел на него, шум в голове заставлял его задуматься, не теряет ли
и он также контроль над собой. Потом он осознал, что вся комната сотрясалась. Тихий
рокот донесся из-под пола. Он ожидал, что в любой момент это прекратится. Вместо этого
рокот становился громче, пока не стал напоминать топот кавалерийских войск,
проносящихся мимо галопом.
Дом прыгал. Сорвавшись с крюков, портрет Мериты в богатой раме рухнул! на пол.
Подсвечники опрокинулись со своих мест. Масляная лампа на дальней стене подпрыгнула
в воздух и ударилась об пол, разбрызгивая свое воспламеняющее содержимое на ковер и
обои. Из пятен вырвалось пламя.
Не обратив внимание на огонь, двое мужчин продолжали пристально смотреть друг
на друга.
- Все кончено, Флинн. Ты получил то, за чем приходил. Теперь убирайся.
Коффин нежно положил тело своей возлюбленной Мериты на кушетку, на ту самую
кушетку, где недавно он боролся со своим сыном. Он опустился на колени рядом с ней. Ее
волосы набухли от крови, которая не переставала сочиться из затылка. Коффин не видел
уродливой раны. Он видел только излучающее спокойствие лицо, больше не искаженное
страданием.
- Я не хотел этого, - бормотал Киннегад, откачнувшись назад. - Я не хотел.
Звук заставил его резко посмотреть вверх.
Коффин тоже поднял глаза. Это было похоже на дождь, правда, находясь на первом
этаже, нельзя слышать стук дождя по крыше. Определенно, это был самый громкий
дождь, который ему когда-либо доводилось слышать, гораздо более сильный, чем самый
тяжелый град.
"Дождь" разбил выходящее на север окно, потом другие рядом. Черная, серная зола
начала проникать в комнату.
Двери гостиной раздвинулись перед высокой, мощной фигурой, которая сделала два
шага в комнату, а потом замерла.
- Отец! Вы должны выбираться отсюда! Коффин быстро поднялся, понимая, что со
своего места Эндрю не видел рану Мериты. Внимание его сына было отвлечено видом
Флинна Киннегада с дикими глазами, который стоял, вжавшись в угол, закусив зубами
кулаки.
- Все в порядке, Эндрю, - Коффин был удивлен тем, как спокойно удалось ему
это сказать. - Я справлюсь. С усилием Эндрю перевел взгляд на отца.
- Не важно, что здесь происходит. Все должны выйти. Слуги уже убежали.
- Почему? Здесь и раньше были землетрясения, хотя ни одно из них и не
продолжалось так долго. - Коффин намеренно игнорировал вулканический шлак,
вливающийся в окна.
- Это не землетрясение, отец. Это Таравера. Гора взорвалась.
Коффин тяжело уставился на своего сына.
- О чем ты говоришь?
- Иди и посмотри сам.
Коффин последовал за сыном через переднюю дверь. Крыша веранды защищала их
от каменного потопа.
- Этого не может быть. - То, что Коффин видел, противоречило его словам. -
Таравера - это просто обычная гора. Мертвая скала.
Да, гора, но больше не молчаливая. Три различимых кратера появились у вершины
серой громадины. Огромное облако, черное, как тушь, нависло над дымоходом горы.
Гигантские вспышки молний прорезали небо, раскалываясь с громовым грохотом.
Казалось, самый воздух загорелся, хотя на самом деле это было лишь отражением озера
магмы, просачивающейся наверх. Безвредная, мирная Таравера разразилась полным,
яростным извержением.
Молнии, жар от извергающейся магмы и ужасающий грохот, с которым гора
выбрасывала в небо раскаленные добела камни, предоставили им достаточно освещения,
чтобы ясно увидеть озеро и окружающий ландшафт. Пепел и пемза начали падать еще
плотнее, время от времени затмевая все вокруг них.
Коффин и его сын с удивлением и благоговением взирали на происходящее. Когда
они стояли, слушая, как колотят по крыше обломки, Коффин старался вспомнить что-то
из далекого прошлого. Эндрю прервал его задумчивость.
- Это было предсказано, отец.
- А? Что? - Коффин, прищурившись, посмотрел на сына.
- Я имею в виду, мне сказали, что это произойдет.
- Ты говоришь глупости, глупости! Теперь для этого нет времени. - Роберт
Коффин схватил сына обеими руками. Его пальцы вцепились в плечи молодого человека.
- Послушай меня и сделай, как я скажу. Найди свою лошадь, пока она не сорвалась с
привязи. Возвращайся в гостиницу. Ты должен забрать оттуда Валери.
- Она же будет там в безопасности, отец. Террейсис - это новая постройка. Она
выдержит.
- Если станет еще хуже, то ничто не выдержит. Я читал о таких вещах. Твоя мать,
- он мучительно вздохнул, снова обретая дар речи, - твоя мать любила читать книги
пакеа. У нее была одна, которая называлась "Последний день Помпеи". О городе, который
был погребен под пеплом при извержении вулкана много веков назад. Я не дочитал ее.
- Так не может получиться. Таравера - не настоящий вулкан, - Эндрю заставил
себя улыбнуться. - Она скоро прекратит.
- Об этом нам не известно, так же как и о том, чем на самом деле является
Таравера. Ты знаешь, что всегда говорили о ней маори. Возвращайся в гостиницу, сейчас
же. Найди Валери. Ну же, быстро!
Эндрю посмотрел на дом.
- А как же ты и мама?
- Мы сами о себе позаботимся. Не волнуйся о нас, черт возьми. У меня есть пара
вещей и некоторые бумаги, которые нужно забрать. Потом мы возьмем экипаж и приедем
в город. Давай же, мальчик. Подумай, как, должно быть, напугана Валери.
- Ладно. - Эндрю начал спускаться по ступеням, защищаясь рукой от пепла.
Булыжник весом не менее пяти фунтов ударился оземь рядом с ним. Еще один пробил
крышу веранды.
- Иди! - Коффин повернулся, скрылся внутри и захлопнул двери.
Эндрю Коффин колебался посреди падающей пемзы. Все произошло слишком
быстро. Потом он подумал о словах отца, о Валери. Повернувшись, он побежал и,
перепрыгнув через ограду одним рывком, почти влетел в седло своего любимого скакуна.
Обычно ничто не выводило из равновесия трехлетка, но сейчас он бился на привязи с
пеной у рта к закатывал глаза. Коффин перерезал веревку и старался усмирить животное.
Когда жеребец наконец услышал голос своего наездника, он немного успокоился. Эндрю
вывел его на дорогу. Он вышел без понукания.
Хотя он сосредоточивался на дороге, лежащей впереди, и пытался разглядеть ее
сквозь пепел, он боковым зрением не мог не видеть, что происходило справа от него. Все
озеро дымилось и пузырилось, как гигантский котел. Черная туча над Тараверой
поднималась выше и выше, пока все ночное небо не начало вспыхивать бриллиантовыми
молниями чистого белого света.
Роберт Коффин стоял у разбитого окна, пока не убедился, что его сын не вернется.
Только тогда он опустил штору и повернулся. Невероятное спокойствие наполняло его,
когда он шел назад к кушетке и ее драгоценному грузу.
Они могли бы быть здесь в безопасности. Большой дом был самым прочным
зданием в округе. Он почувствовал, что на самом деле ему все равно, что с ним станет.
Языки пламени продолжали лизать дальнюю стену. Пепел и пемза начали
образовывать миниатюрные черные покатые склоны у северной стены. Сверху слышались
отзвуки природной бомбардировки, когда крупные камни начали пробивать кровлю и
обрушиваться в чердак.
Он стоял над кушеткой, глядя на Мериту. Кровотечение наконец прекратилось.
Подушки, ковер, все было пропитано ее кровью.
Флинн Киннегад сидел в своем углу. Его кулаки были окровавлены там, где
прижимались к зубам, он продолжал, не моргая, смотреть на кушетку.
- Теперь все в порядке, Флинн, - в его голосе была невыразимая грусть. - Ты
сделал все, что мог, ты пришел, чтобы расквитаться со мной, и тебе это удалось. Мне
следовало бы пожалеть тебя, но я не жалею. По твоей же матери я чувствую скорбь.
Бедная ирландка Мэри! О, я помню ее лучше, чем должен.
Он вздрогнул и отшатнулся назад, когда валун весом в несколько сотен фунтов
провалился сквозь второй этаж и успокоился на полу. Пыль и штукатурка наполнили
воздух. Сейчас он чувствовал на своей спине жар от пылающей стены.
Влетевший камень ударил его над левым ухом, оглушив, и он упал на колени и
остался в таком положении, оцепенело покачиваясь.
- Прости меня, Мерита, - он едва мог расслышать себя сквозь рев и грохот
вулкана. - Я так хорошо планировал все, кроме собственной жизни. Сначала Мэри,
потом Холли, теперь и ты. Я никогда не хотел принести кому-нибудь несчастье.
Он наклонился еще ниже, положив голову ей на грудь, одну руку на лоб, а другую на
живот. Она все еще была теплая.
А что до Роберта Коффина, то он был еще жив, но только внешне. Внутри он был
уже давно мертв.
Дважды приходилось Эндрю изо всех силы натягивать поводья и кричать на своего
коня, иначе жеребец бросился бы в лес. Пепел и зола падали теперь быстрее, ослепляя его,
когда он пытался разглядеть дорогу впереди. Земля непрестанно вздрагивала.
Он продолжал вытирать глаза и ноздри от вулканического мусора, надеясь, что его
лошадь не задохнется прежде, чем они доберутся до гостиницы. Когда он уже начинал
подумывать о том, чтобы сойти с испуганного животного и продолжать путь пешком, он
увидел гостиницу прямо перед собой, освещенную жутким светом извержения. Он поехал
медленнее, пользуясь поводьями, чтобы удержать лошадь, надеясь, что они выдержат ее
спазматические взбрыкивания.
Молния прорезала небо. Позади него бил каменный фонтан высотой более тысячи
футов.
Возбужденная толпа кружила перед отелем, завороженная зрелищем. Несколько
женщин плакали, но паники не было. Каждый больше был заинтересован в наблюдении за
извержением, чем в бегстве от него. В конце концов, Таравера была за озером, в
нескольких милях. Никакая лава не могла добраться до них. Несомненно, скоро прекратит
падать и пепел.
"Террейсис" было крепко сколоченным двухэтажным зданием с верхней и нижней
верандами. Большие вулканические бомбы еще не долетали сюда. Расталкивая толпу,
Эндрю прокладывал себе путь к гостинице. Ему пришло в голову, что, кажется, ни один
из постояльцев ни разу до этого не видел извержения вулкана. Может быть, они просто не
знают об этом достаточно, чтобы испугаться.
- Разве это не великолепное зрелище, мистер Коффин! - крикнул ему кто-то. Он
бы остановился для ответа, если бы отец не предупредил его, что нужно торопиться. В
критической ситуации обычно лучше было слушаться советов Роберта Коффина. Он
бежал, перепрыгивая через ступени, направляясь к номеру Валери.
- Валери! Валери!
Ее комната находилась в дальнем конце. Подойдя поближе, он замедлил шаг, тяжело
дыша. Дверь была приоткрыта, и из-за нее доносились какие-то звуки. Он нахмурился.
Было похоже, что кто-то дерется.
Он заглянул за полуоткрытую дверь и замер, пытаясь осмыслить увиденное. Валери
в ночной сорочке лежала на боку на кровати с кляпом во рту. Мужчина, стоя на коленях
рядом с ней, связывал ее запястья. Двое других в ногах кровати открывали большой
джутовый мешок.
Один из них случайно глянул в дверь.
- Исчезни, дружище. Это не твое дело.
Валери тщетно извиваясь, пытаясь избавиться от веревок.
Еще один человек посмотрел в его сторону.
- Черт! Это же страдающий жених!
Он потянулся к ножу за поясом.
Эндрю ворвался в комнату. Мужчина, который первым заметил его, бросил свой
конец джутового мешка и стал нащупывать собственный клинок. Коффин ударил его так
сильно, что даже услышал приглушенный хруст сломанной челюсти. Он свалился на пол,
будто получив удар от проходящего поезда, нож выпал из его пальцев.
Его компаньон прыгнул на спину Эндрю, а тем временем Халифакс, рыча, перестал
связывать Валери и поспешил на помощь. Эндрю повернулся. Насильник висел на его
спине, цепляясь обеими руками, но его ноги описали широкую дугу и вмазали Галифаксу
по лицу. Он отшатнулся назад, рухнул на туалетный столик и соскользнул на пол, как
человек, которого спустили с лестницы.
Эндрю яростно повернулся в другую сторону. Ноги напавшего на него расколотили
большое зеркало во весь рост. В обычных обстоятельствах сюда сбежались бы половина
постояльцев и большинство персонала, чтобы выяснить причину суматохи. Большинство,
однако было снаружи, а Таравера издавала слишком много шума, чтобы кто-нибудь мог
услышать, что происходит внутри.
Валери наблюдала за схваткой, изо всех сил стараясь выплюнуть кляп и освободить
связанные руки и лодыжки.
Не заботясь совершенно о собственной безопасности, Коффин бросился на
противоположную стену. Человек, отчаянно висевший у него за спиной, был раздавлен
между ним и неподатливым деревом. Эндрю почувствовал, как ослабела его хватка, и он
соскользнул на пол и остался лежать там, как смятая поломанная кукла.
Халифакс опять был на ногах и приближался к нему. Его правая рука сжимала
большой, безобразный охотничий нож. Сквозь бороду он скалился на Эндрю, который
склонился над кроватью, пытаясь освободить Валери. Теперь юноша медленно попятился
назад, его глаза сосредоточились на широком лезвии.
- Не нужно было тебе мешаться, приятель. Ни тебе, ни ей не было бы никакого
вреда. А теперь ты все перепутал. Боюсь, что, приводя в порядок эту путаницу, мне
придется устроить еще большую.
Коффин не отрывал взгляда от ножа, продолжая пятиться.
- Убирайтесь. Убирайтесь сейчас же и будем считать дело законченным. Вы пока
никого не ранили.
- Пока. Это ключевое слово, верно?
Внезапно он бросился вперед, взмахнув ножом. Коффин отскочил в сторону,
чувствуя кровать у своих ног. Он вскочил на матрас, все так же отступая. Халифакс
последовал за ним,
...Закладка в соц.сетях
