Жанр: Драма
Маори
...едмету
разговора, он присоединился к толпе наблюдателей. Кроме того, он хотел еще раз
взглянуть на рисунок священника.
Келлехер показывал набросок каноэ смерти кому-то другому. Коффин узнал сквайра
Мартина. Этот человек занимался изучением района Роторуа и считал себя экспертом в
подобных делах.
- Коффин, вы тоже это видели? - спросил его Мартин. Коффин нахмурился.
- Вы хотите сказать, что с вашей лодки люди тоже видели это? - он против
собственной воли взглянул на озеро. - Это же безумие! Мы не видели вашей лодки. Вы
находились от нас по крайней мере на расстоянии мили.
- Тем не менее, мы его видели, - Мартин извлек кусок бумаги из кармана своего
пальто и приблизил его к рисунку Келлехера. Это был поспешный набросок большого
каноэ.
Того же самого каноэ. Зеркальное отражение миража.
Почему он тратит время на эту чепуху? Он должен думать о сегодняшней ночи. Как
наиболее убедительно изобразить крайнее поражение и удивление, когда об исчезновении
Валери станет известно?
Всем нужна будет его поддержка. И они ее получат. Роберт Коффин будет на
переднем фронте всех розыскных работ, будет успокаивать Эндрю, поддерживать
Мериту, отдавать приказания и посылать всяческие проклятия на тех, кто совершил это
гнусное преступление. О, он будет очень убедительным. Даже Эндрю поверит ему без
промедления. Эндрю, ради будущего которого он и разработал этот тщательный план.
Он пытался сосредоточиться на деталях, пока ехал назад домой, но его мысли
занимало другое, а именно, видение каноэ. Этот образ стоял перед его мысленным взором,
такой же ясный и подробный, каким он увидел его на озере.
Это должен был быть мираж. Но ведь мираж - это всего лишь отражение реальных
вещей, которые находятся далеко. Но подобных каноэ нигде не было видно в течение
нескольких лет. А сегодня его увидели более чем двадцать человек. Маори и пакеа.
Вдруг его лошадь чего-то испугалась, и ему с трудом удалось ее успокоить. Затем он
услышал шум и увидел, как зашевелились листья и задрожали кусты.
Землетрясение. Слабое. Подобные толчки были обычны в этой части Земли, со
всеми этими гейзерами, горячими источниками и термальными водоемами.
Но содрогание все же было довольно сильным и потому редким. Но около года назад
район стало трясти регулярно раз в месяц. Сегодняшний толчок продолжался несколько
секунд. Обычно он не обращал на них внимания, но сегодня, после увиденного недавно,
каноэ, землетрясение повлияло на него не лучшим образом.
Только когда впереди стал виден его дом, он понял, что пустил лошадь галопом безо
всякой надобности.
Глава 6
В течение ужина был еще один мягкий толчок. Его силы было недостаточно даже
для того, чтобы заставить Мериту поднять глаза от тарелки. Слуги не обратили на него
никакого внимания. Коффин тоже пытался это сделать.
Он не рассказал никому из домашних о массовом видении вака-вайруа. К тому
времени он уже успел достаточно успокоиться.
Он напряженно ожидал, что земля содрогнется снова. Когда вечер прошел, а земля
осталась спокойной, он смог несколько расслабиться. Он пытался погрузиться в чтение
книги: один из романов американца Джеймса Купера. Мерита расположилась в кресле
напротив него тихо занявшись своим шитьем. Оба сидели боком к пылающему камину.
Они еще не могли пользоваться преимуществами парового отопления проведенного уже в
Роторуа.
Когда Мерита подняла голову от своего прелестного вышивания, было уже поздно.
- Роберт, это, конечно, хорошо, что чтение захватывает тебя до такой степени, но
мне бы все-таки больше хотелось с тобой поговорить. Я никогда не видела, чтобы ты был
так одержим чтением, как в последние несколько дней.
- В самом деле? - он опустил книгу и посмотрел на часы, затем переменил тему.
- Уже поздно. Эндрю должен бы уже быть дома.
- Нет, не должен. Ты же знаешь, что он и Валери будут ужинать в отеле. Он
останется там столько, сколько пожелает. Я удивляюсь, что ты волнуешься. Дорога не
длинная, и Эндрю ее хорошо знает, - она наклонилась и выглянула в окно. - Светит
луна, и ему будет легко ехать.
- Я знаю. Но все же я волнуюсь, - однако он вряд ли мог сказать ей, из-за чего
именно. - Может послать за ним одного из слуг?
Она улыбнулась.
- Ты же знаешь, что Эндрю на это скажет, - она поднялась с кресла, собрала свою
работу. - Я иду наверх. У меня там есть кое-какие дела. А затем я спущусь опять.
Можешь спать в своем кресле, если захочешь, но не волнуйся. Эндрю скоро будет дома.
Ты должен больше доверять своему сыну.
Она подошла и поцеловала его. Он обнял ее в ответ и проводил обожающим
взглядом. Все также грациозна, все также полна энергии, все также красива, сказал он
себе. Последняя четверть века обошлась с ней благосклонно, годы только лишь
подчеркнули ее исключительную красоту, в то время, как он из симпатичного мужчины
превратился просто в старика.
Он еще раз взглянул на часы. Мерита не могла знать, что на этот раз он беспокоился
вовсе не о безопасности своего сына. В этой части страны на больших дорогах
разбойников не было. Глубоко в лесах еще прятались остатки хау-хау, имевшие статус
бандитов. Даже маори старались их избегать.
Нет, он волновался, потому что чем дольше задержится Эндрю в компании Валери,
тем дольше Халифакс и его люди должны будут откладывать выполнение их работы и тем
меньше останется времени на то, чтобы доехать до Тауранга. А ведь поспеть надо было до
утра.
Ему показалось, что он услышал стук чугунного дверного молотка у входа. Странно,
подумал он. Эндрю стучать не будет, а для дружеского визита уже поздновато. Холл
наполнился каким-то шумом. Он понадеялся, что это все-таки не Халифакс. Вероятно,
еще что-то неожиданное.
Он поднялся со своего кресла, и в это время дверь в комнату отворилась. На пороге
стоял дворецкий, виноватый и расстроенный, а позади него ждал хорошо одетый
джентльмен.
- Я очень извиняюсь, сэр. Я пытался ему сказать, что сейчас не время для визитов
посторонних, но...
Человек выступил вперед, но лицо его частично оставалось в тени.
- Я не какой-нибудь посторонний.
Коффин, нахмурившись, разглядывал незваного гостя. Посетителю было около
пятидесяти, он был высок ростом и состоятелен, если судить по его осанке и покрою
одежды.
- Предмет, приведший вас сюда в столь поздний час, - сухо сказал он, - должно
быть очень важен.
- Очень важен, точно.
Что за грубый тон! Коффин безуспешно пытался понять, в чем дело. Видно, какойнибудь
назойливый тип с Южного острова, впрочем это еще не известно. Он вспомнил,
что они были не одни, и обратился к дворецкому.
- Все хорошо, Эдвард. Ты можешь идти.
- Слушаюсь, сэр, - дворецкий глянул на посетителя с нескрываемой неприязнью.
- Тот, кто врывается в дом другого человека посреди ночи, должен иметь для этого
очень веские причины, - посетитель улыбнулся и вручил дворецкому свою шляпу и
шарф. Тот принял их без особого почтения и молча закрыл за собой дверь.
- Ну что ж, проходите, сэр, - сказал Коффин снисходительно. - Что привело вас
сюда? У вас вид туриста, приехавшего посмотреть террасы, но судя по вашему
поведению, вы не один из них.
- Я не турист, - человек все еще усмехался без видимой причины. - Вы не
узнаете меня, не так ли? Ну что ж, я полагаю, это не удивительно. Глупо было бы ожидать
обратного.
Посетитель Коффина был все так же резок. Что бы это значило? Коффин был не
большой любитель головоломок и особенно посреди ночи в своем собственном доме.
- Боюсь, что вы правы. Я действительно вас не знаю.
- Я догадываюсь, - он оглядел гостиную, изучая ее обстановку. - Вы многое
здесь изменили.
- Изменил? Я думаю, вам лучше объясниться, сэр. Вы испытываете мое терпение.
Парень ведет себя так, будто это его дом, подумал Коффин.
Либо он чрезвычайно уверен в том, о чем пришел сказать, либо у него напрочь
отсутствует совесть.
- Да, много времени прошло. Мне стало труднее бывать здесь с тех пор, как вы
стали проводить так много времени в этом времени. Приходится устраивать свидания в
других местах.
На этот раз Коффин действительно насторожился, хотя на его позе или голосе это не
отразилось. Явно этот человек зашел сюда не случайно. Это подтверждалось не только его
словами, но и его поведением. Но в таком случае, кто же это такой? Теперь Коффин
заволновался. В ящике журнального столика лежало два заряженных пистолета. Стоит
сделать два шага, и он будет на мушке.
- Что за бред вы несете, приятель?
- Бред? - улыбка исчезла. - Я знаю этот дом не хуже тебя, Роберт Коффин.
- Если вы сбежавший из лечебницы маньяк, сэр, то являетесь наиболее шикарным
маньяком из тех, что я когда-либо встречал. Кто вы? Что вам от меня надо?
- То, что мне от тебя надо, Коффин, я имею уже многие годы, только ты об этом не
подозреваешь.
- Откуда вы знаете мой дом, и что это в нем изменилось?
- Со временем я об этом расскажу. Но сперва имя. Ты узнаешь его легче, чем меня.
Имя это Киннегад. Коффин прищурился.
- Что? Что ты сказал?
- Киннегад. Я уверен, что ты его не забыл. В наступившей тишине было слышно
лишь потрескивание огня. Коффин в упор смотрел на посетителя, медленно качая
головой.
- Это безумие, - пробормотал он.
- Безумие? Если кто-нибудь и двинется рассудком сегодня ночью, то уж конечно не
я, отец.
- Я думал, что ты умер, - голос Коффина упал до нервного шепота.
- Вполне мог бы, благодаря твоим заботам. На этот раз содрогнулась не земля, а
сам Коффин. Он нащупал кресло позади себя, тяжело опустился в него, неотрывно глядя
на своего неумолимого визитера.
- Я... я никогда бы не узнал тебя.
Пистолеты в ящике стола, хитроумные планы на этот вечер - все теперь забылось.
Флинн Киннегад засмеялся, и смех его был похож на трение о дерево наждачной
бумаги.
- Куда тебе! Ты ведь ни о чем не беспокоился, кроме самого себя, - он развел
руки, ловко повернувшись на месте. - Как видишь, отец, мы оба преуспели, хотя тебе,
конечно, все равно.
Коффин ничего не сказал.
- В сущности, - продолжал Киннегад, - у меня сейчас дела идут лучше, чем у
тебя. Ведь у "Дома Коффина" недавно появились какие-то проблемы, не так ли? Бизнес
здесь трудная вещь, приходится вступать в неожиданную и неразумную конкуренцию.
Поскольку Коффин все так же молчал, Киннегад стал разглядывать портрет Мериты;
который стоял на полке.
- Ведь есть проблемы, отец? Должен заметить, что я несу ответственность за
большинство из них.
Эти слова в конце концов спровоцировали ответ.
- Ты? Каким образом?
- Потому что я - "Редлайн", отец. Тот самый неизвестный конкурент, которого
больше интересует раздел рынка, чем выгода. Это я. И дюжина других компаний тоже. Я
долго и тяжело трудился для того, чтобы сделать твое положение настолько трудным,
насколько это только возможно. Но это все ничто по сравнению с теми неприятностями,
которые я собираюсь причинить тебе чуть погодя.
Двадцать пять лет я ждал этого дня, готовил его, таился, стараясь не сталкиваться с
тобой напрямую. Ты знаешь, ведь это не просто двадцать пять лет ждать момента истины.
Заметь, как хорошо я сумел скрыться за всеми этими соединенными между собой
корпорациями. Сомневаюсь, что хотя бы половина из моих подчиненных знает, кто их
настоящий босс. Много времени заняло размещение стоящих доверия людей на нужных
местах, и не только внутри моего концерна, но так же и внутри твоего. О да, именно я
причина твоих многочисленных маленьких неприятностей, приключившихся за последние
годы. К сожалению, я не мог прибавить тебе седых волос, они у тебя и так уже все седые.
Коффин яростно вспоминал. Неожиданный провал торгового предприятия в
Мельбурне, потеря его незаменимого человека "номер три" в Шотландии, банкротство
лесопильной компании в Крайстчерч: все эти катастрофы, которым трудно было найти
разумное объяснение. Он упомянул о них своему нежданному посетителю, и каждый раз
тот удовлетворенно кивал.
- Да, это все был я. В каждой из них. За исключением потонувшего без моей
помощи почтово-пассажирского судна "Виктория". Тут я не при чем, хотя думаю, что
сама природа взялась тогда мне помочь.
- Помочь в чем? - осторожно спросил Коффин.
- Как в чем? В моей работе, которая сводилась к тому, чтобы сделать тебя ничем.
Разорить тебя. Свести тебя до уровня нищеты, в которой жил я, когда ты бросил мою
мать, мою сестру и меня самого.
- Я никого не бросал! - впервые с тех пор, как Коффин узнал, кто такой его
посетитель, он заговорил резко. Он почувствовал, что возвращается памятью назад, назад
через прожитые годы, чтобы убедиться, что он сделал тоща все правильно.
- Мы... спорили. Твоя мать была очень упрямой и несговорчивой женщиной.
- О да, она была такой.
- Это она порвала со мной. А не я. Я никогда этого не хотел.
- Конечно, не хотел, - усмехнулся Флинн. - Ты хотел иметь ее на стороне, живя
в то же время как состоятельный женатый джентльмен со своей обожаемой английской
леди. В провинции любовница, в столице жена. Этого ты всегда хотел, не так ли? - он
сплюнул на дорогой ковер. - Знаешь, я рад, что ты не дал мне своего имени.
Внезапно почувствовав тяжесть своих лет, Коффин откинулся на спинку кресла. Он
оказался не в состоянии встретить взгляд человека, который называл себя его сыном.
- Как умерла Мэри? Твоя мать.
- Ах, да, верно. Иногда я забываю, что ты ничего об этом не слышал. Сифилис.
- Боже, - Коффин зажмурился. - Когда она сбежала из пылающей Корорареки, я
потерял ее след.
- Да, я уверен, что ты измучил себя попытками найти ее и извиниться.
Глаза Коффина внезапно раскрылись. Он схватил подлокотники кресла обоими
руками.
- Слушай меня, Флинн. Это твоя мать была инициатором нашего разрыва. Это она
уплыла, не сказав ни слова. Она ясно дала мне понять, что не хочет больше иметь со мной
никаких отношений, и я... я был в те дни достаточно туполобым, чтобы принять ее слова
за чистую монету. После Корорареки я пытался найти ее, но тогда найти кого-то в этой
стране было очень не простым делом. Беженцы из Корорареки рассыпались во всех
направлениях.
- Но в этой стране в то время не было и такого количества жителей. Если бы ты
действительно хотел, ты бы нашел нас.
- Ты не понимаешь! - Коффин раздраженно поднялся. - Она не хотела, чтобы я
находил ее! Ради чего мне было разбиваться в лепешку? Для того чтобы найти человека,
который мне ясно дал понять, что не хочет меня больше видеть?
- Я не верю в это. Я не могу в это поверить. Это просто история, которую ты
выдумал, для того, чтобы снять с себя вину. Даже если это правда, то как же тогда насчет
нас? Сэлли и меня? Мы же не порывали с тобой отношений. Скажи, ты хоть когда-нибудь
думал о нас, отец? О том, что может с нами происходить? Мама нас очень любила, но она
никогда не могла нас обеспечить, упокой Господь ее бедную, скорбную душу. Думал ли
ты о положении своих детей?
- Что же я мог сделать? - серьезно сказал Коффин. - Даже если бы я нашел вас,
что я мог сделать? Украсть вас у вашей матери? Это было бы во много раз хуже.
- Для кого хуже? - горько спросил Флинн. - Для нас или для тебя?
Коффин поглядел в огонь.
- Я не собираюсь брать на себя всю вину за то, что произошло столько лет назад.
Это было решение Мэри, черт возьми! И я не хочу из-за него страдать.
- О! Но тебе придется. Завтра я отдаю приказ моим банкирам начать сложную
серию продаж и приобретений. Я планировал их все последние десять лет. Когда все
будет сделано, "Дом Коффина" станет не более, чем воспоминанием, сноской в
экономической истории этой страны. И ты, отец, станешь тогда таким же раздавленным и
обездоленным, какими были мы, когда мать умерла в нашей грязной маленькой лачуге.
Другие, разумеется, тоже пострадают. Это печально, но неизбежно. В финансовой панике
невозможно выделить и уничтожить какую-то одну конкретную компанию.
Долгие время Коффин хранил молчание. Затем наконец он повернулся от огня, и
голос его прозвучал как обычно.
- Ты действительно собираешься это сделать? Разрушить всю страну только для
того, чтобы добраться до меня? Киннегад был непреклонен.
- Я разрушу весь мир, если потребуется. У маори есть для этого слово, отец. Уту.
Месть. Ты должен это понять. Коффин печально покачал головой.
- Сколько напрасно потраченных лет! Сколько ненависти скопилось в тебе! Какая
жалость!
- Вовсе нет, если есть для чего жить, отец. Для чего-то очень значительного.
- Твоя мать не одобрила бы этого. Она была совсем не такой.
- Почему ты так думаешь? Она ненавидела тебя до самого последнего дня. О нет,
она не говорила об этом, но это лишь свидетельствовало о глубине ее ненависти.
- Это не важно. Все это не важно. Ты переоцениваешь свои силы. "Дом Коффина"
слишком значителен в финансовом отношении, слишком стабилен, чтобы потерпеть урон
от того, что ты в состоянии сделать.
- Ты так думаешь? Ну что ж, посмотрим.
-"Дом Коффина" можно пошатнуть, но упасть он не упадет. Я слишком надежно
построил эту компанию.
- Может быть, но для чего были все эти старания? Чтобы другой твой ублюдок мог
что-нибудь унаследовать? Голос Коффина опасно понизился.
- Не впутывай сюда Эндрю. Он ничего не знает о моей прежней жизни, не знает ни
о тебе, ни о твоей матери. Он чистый юноша. Я не допущу, чтобы кто-нибудь вроде тебя
испортил его.
- Испортил? - Киннегад засмеялся, откинув голову. - Как я могу его испортить,
когда ты даже не удосужился жениться на его матери? Кстати тут ты должен
поблагодарить меня за невмешательство.
Безумный огонек блеснул в глазах Флинна, и Коффин из предосторожности шагнул
к журнальному столику.
- Благодарить тебя? Ты бредишь. Почему я должен благодарить тебя?
- Потому что я дал тебе возможность быть с Меритой. Знаешь, я хотел ее всю для
себя одного. Тут мы сходимся. Как-нибудь я должен показать тебе наш дом.
- Что за чушь?
- Разве? Брось, отец, ведь мы оба знаем, какая живая, энергичная, восхитительная
женщина Мерита. Она всегда была такой. Неужели ты думаешь, что являешься
единственным мужчиной на Северном Острове, который с ней спит?
Коффин уставился на него и прошептал в конце концов:
- Ты паршивый ублюдок... Какое же чудовище я породил!
- Чудовище? Это не я довел до смерти Мэри Киннегад. Это не я жил с женщиной,
которой всю жизнь страстно лгал, что люблю только ее, - тут острота в его голосе
пропала. - Я не хотел, чтобы она умерла от моих новостей.
На мгновение дыхание Коффина остановилось. Он вспомнил тот день много лет
назад. Таинственное послание, содержавшее фотографии. И письмо. Когда он заговорил
снова, его голос был так тих, что с трудом перекрывал треск камина.
- Холли - это тоже из-за тебя? Ты послал те фотографии?
- Я потряс тебя, отец? Я на это надеялся. Ты никогда не мог смотреть правде в
лицо. В мое намерение входило лишь открыть Холли Коффин, что на самом деле
представляет из себя ее муж. Я не хотел ее смерти.
- Она плохо себя чувствовала одно время, - пробормотал Коффин. - Эти новости
сломили ее. Я так и не узнал тогда, кто послал эти фотографии или письмо. И здесь, даже
здесь - ты.
- Даже здесь, да. Но если бы не от меня, она все равно узнала бы об этом от когонибудь
другого, - Киннегад и не думал отступать. - Неужели ты собирался вечно
скрывать свою неверность? По крайней мере, тебя должно утешать, что она узнала правду
от члена семьи.
- Чудовище, - это все, что мог выговорить Коффин.
- Я только то, что я есть, а именно сын своего отца.
- Ты довел до смерти хорошую, ни в чем не повинную женщину, которая не
причинила тебе никакого зла.
- Я же сказал, что это не входило в мои намерения.
- Намерения не имеют никакого значения. Значение имеет только результат. Ты
убил Холли этими фотографиями также верно, как если бы ты использовал нож.
Ответ Киннегада был полон презрения.
- Посмотри на себя, Коффин. Ты тут стоишь и лепечешь о своей невиновности.
Даже сейчас ты отказываешься сознаться в своей лжи.
- Ты отправишься прямо в ад.
На этот раз смех Киннегада был похож на лай.
- Когда придет время, я воспользуюсь моим шансом, но почему ты так уверен, что
сам попадешь на Небо, отец? Можно подумать, что ты вел удивительно непорочную
жизнь!
Неожиданно Коффин почувствовал, что он слишком слаб для того, чтобы стоять, и
снова опустился в кресло.
- Я всего лишь старался быть справедливым, - бормотал он. - Я лишь старался
быть справедливым.
- Справедливым? - голос Флинна возвысился до крика. - Ты никогда в своей
жизни ни к кому не был справедлив, отец. Кроме самого себя.
Мерита отложила последние бумаги. Они не были нужны ей, чтобы представить
свадьбу. Будет только одна, решила она. Это будет уникальное сочетание лучших
традиций англиканской церкви и маорийских обычаев. Отличное время. Исцеляющее
время, когда и маори и пакеа могут соединиться для радости и праздника. Маори всегда
отмечала конец войны. Теперь, когда борьба была окончена, свадьба ее сына и дочери
Опотики могла бы стать символом возрождения страны.
Так много нужно сделать! Приготовить развлечения, доставить продовольствие: она
едва ли знала, что нужно делать в первую очередь. Разумеется, отец Спенсер захочет
провести церемонию. Живя многие годы среди маорийцев, он из несколько упрямого
миссионера превратился в более жизнерадостного и практичного джентльмена. Она могла
представить себе, как он стоит рядом с маорийскими тоунга, на что другой церковник не
вряд ли бы отважился.
Они совершат обряд в "Террейсис", а потом будет прием в "Мак-Рэ". Таким
образом, ни одна из местных гостиниц не почувствует себя ущемленной. Это потребует
сотрудничества их обеих, чтобы успешно проделать такое важное мероприятие.
Открыв, что она связана с Валери родственными узами, она только еще больше
стала ощущать себя ее защитницей. Действительно, девушка была гораздо моложе Эндрю,
но это не мешало здоровым отношениям, как ей было хорошо известно на собственном
опыте. Раздался стук в дверь.
- Мисс Мерита?
- Не сейчас, Эдвард.
- Пожалуйста, мэм, - дверь отворилась внутрь. - Вы должны простить меня. К
мистеру Коффину пришел посетитель и... ну, у меня такое впечатление, что они дерутся.
- Дерутся? - она задвинула ящик стола, полный бумаг и повернулась в кресле. -
Что ты хочешь сказать, Эдвард? Мистер Коффин не дерется со своими гостями.
- Возможно, они не дерутся, тогда... но они, но они кричат друг на друга, и я
беспокоюсь. Я думал, вам следует знать. Мерита усмехнулась.
- Кричат? Вероятно, это просто деловой разговор. Я много раз слышала, как кричит
мистер Коффин, когда дело касалось бизнеса. Я думаю, именно это он называет своими
приемами. Дела пакеа часто устраиваются с помощью криков.
Дворецкий настаивал.
- Это звучит не как бизнес, мэм. Это похоже на что-то личное.
- Странно, - со вздохом она поднялась с места. - Думаю, мне следует
посмотреть, что происходит. Кроме того, уже слишком поздно, чтобы приходить с
деловыми вопросами. Может быть, мистер Коффин кричит как раз из-за этого.
Эдвард придержал дверь для нее, но остался позади. По мере того, как Мерита
спускалась по передней лестнице, шум из кабинета становился все громче. Дворецкий был
прав, это было не похоже на деловой спор, хотя с Робертом иногда это было трудно
определить. Она ясно слышала два голоса, но они так заглушали друг друга, что нельзя
было отличить один от другого.
- Ну-ну, - сказала она отрывисто, открывая дверь перед собой, - что здесь
происходит?
- Мерита. - Флинн Киннегад выдавил кривую улыбку. - Мы не знали, что ты
еще не спишь.
- Сейчас не так уж поздно, - ответила она без колебаний и без раздумий.
Это было достаточное подтверждение. Взгляд Коффина скользнул с Мериты на
сына, потом опять на нее.
- Тогда это тоже правда?
- Что правда? - сердце Мериты учащенно билось.
- На что это похоже, отец? - в голосе Киннегада слышался яд. - Когда рога тебе
наставляет собственный сын?
У Коффина уже не осталось гнева. В этот раз он только печально покачал головой.
- Как же ты должен меня ненавидеть... Мерита механически закрыла за собой
двери, потом с недоверием уставилась на молодого человека.
- Флинн, это не так.
- Ему это было совсем не важно. - Коффин рассматривал ее печальными глазами.
- Это правда, разве не так? Ты спала с ним?
Мерита никогда не колебалась. Теперь она выпрямилась, насколько могла.
- Да. Это обычная вещь среди маори.
- Но ты не просто маори. Ты хозяйка земель Коффина.
- Это так. И все-таки я остаюсь Меритой, дочерью Те Охине, внучкой...
- Не надо про генеалогию, - резко оборвал ее Коффин. - С тобой мы поговорим
позже. - Он снова посмотрел на Киннегада. - Как долго это продолжалось?
Флинн пожал плечами, как будто это не имело никакого значения.
- Порядочно, отец. Дольше, чем тебе показалось бы возможным. Ирония, не правда
ли? Ты навещал это место, чтобы обманывать свою жену, а пока ты был в Окленде с ней,
здесь я обманывал тебя с твоей любовницей. Можно подумать, что у нас целая династия,
основанная на обмане.
- Жалко, что я не знал. - Коффин уставился на камин.
- Не знал о чем? Обо мне и Мерите?
- Нет. Жалко, что я не знал, что случилось с тобой после Корорареки. Всего этого
можно было бы избежать. Всей этой боли и обиды.
Киннегад кивал.
- Здесь ты прав. Многого можно было бы избежать. У тебя такой опыт по
избеганию разных вещей, так ведь, отец? Скажи мне: что бы ты сделал, если бы мать была
жива? Держал бы двух любовниц? Твоя маорийская женщина здесь и ирландская Мэри в
Нэйпире, или, может быть, в Нью-Плимуте? Это не осложнило бы твои путешествия?
Голос Мериты теперь был смущенным.
- Роберт, в чем дело? О ком это он говорит? Коффину пришлось заставить себя
отвечать.
- Мерита, у меня было не два сына, Кристофер и Эндрю.
У меня было три.
Она беспомощно уставилась на него, затем повернулась к Киннегаду.
- Моя мать, - объяснил Флинн с ледяным спокойствием, - была ирландской
шлюхой. С добрейшей душой, но совершенно без здравого смысла. Твой "благодетель"
спал с ней, используя ее несколько лет, а потом выбросил. Это случилось довольно давно.
- Я не выбросил ее! - крикнул Коффин.
- Да, да, так ты говоришь. - Киннегаду, как будто, было
...Закладка в соц.сетях
