Жанр: Драма
Сарторис
...ярд, — повторила Нарцисса.
— А мне совсем другое говорили. Мне говорили, что это был именно он и
что Баярд и Дженни со слезами на глазах умоляли его этого не делать. Мне
говорили...
— Но ведь там никого из них не было. Баярда там вообще не было. А на
воздушном шаре летел Джон. Владелец шара захворал, и он полетел, чтоб не
разочаровывать фермеров. Я сама там была.
— Ну да — стояла и позволила ему лететь, вместо того чтоб позвонить по
телефону Дженни или перейти площадь и вызвать Баярда из банка. Стояла и
даже рта не раскрыла.
— Да, — отвечала Нарцисса. Она действительно стояла рядом с Хоресом в
неподвижной, напряженно застывшей толпе фермеров, смотрела, как шар
раздувается и натягивает канаты; смотрела на Джона Сарториса в вылинявшей
фланелевой рубашке и вельветовых брюках, на балаганщика, который объяснял
ему устройство разрывной веревки и парашюта; стояла, не успевая ловить ртом
воздух, с бешеной скоростью вырывавшийся из легких; смотрела, как шар
взмывает в небо вместе с Джоном — он сидел на хрупкой трапеции, болтавшейся
внизу, — смотрела, как шар и люди и все кругом медленно опрокидывается, а
потом вдруг обнаружила, что, уцепившись за Хореса, стоит под прикрытием
какого-то фургона и пытается перевести дух.
Джон опустился на заросли колючей ежевики милях в трех от города,
отцепил парашют, вышел на дорогу и остановил проезжавшего в фургоне негра.
Когда до города оставалось не больше мили, он увидел старого Баярда,
который бешено несся навстречу в коляске, и пока они стояли бок о бок
посреди дороги, старый Баярд изливал накопившуюся ярость, между тем как в
фургоне сидел в изодранной одежде его внук и его исцарапанное лицо выражало
чувства человека, которому довелось испытать нечто столь невыразимо
прекрасное, что потеря этой на миг воплощенной мечты воспринималась как
очищение, а вовсе не как утрата.
Назавтра, проходя по улице, Нарцисса встретила Джона, который с
бешеной стремительностью, отличавшей обоих братьев, выбежал из какой-то
лавки, отскочил в сторону, чтобы не сбить ее с ног, и выпалил:
— Ах, извини... Здравствуй.
Лицо его, заклеенное крест-накрест пластырем, было озорным, веселым и
дерзким. На мгновенье она подняла на него широко открытые, полные отчаяния
глаза, потом прижала ладонь к губам и быстро, почти бегом, пошла прочь.
Потом он уехал вместе с братом, и война отгородила их от всех, словно
двух запертых в отдаленной конуре беспокойных псов. Мисс Дженни
рассказывала ей о них, о скучных письмах, которые они из чувства долга
изредка посылали домой, а потом он погиб — где-то далеко за морем, и не
было тела, чтобы возвратить его земле, и оттого ей казалось, что он все еще
смеется над словом "смерть", как смеялся прежде над прочими словами,
означающими покой, — смеется, не дождавшись, пока время и весь его реквизит
не внушат ему, что итог человеческой мудрости — вознестись в мечтах так
высоко, чтобы в поисках этой мечты не утратить и ее самое.
Тетушка Сэлли мерно качалась в качалке.
— Не все ли равно, который из двух это был. Они оба друг друга стоят.
Впрочем, они не виноваты, что их так дурно воспитали. Испортили вконец — и
того и другого. Люси Сарторис до самой своей смерти никому не позволяла
делать им замечания. Будь это мои дети... — Она все качалась и качалась. --
Я б из них эту дурь выбила. Нечего сказать — вырастили парочку диких
индейцев. Эти Сарторисы воображают, что лучше их на свете никого нет. Даже
Люси Крэнстон — родом из такой семьи, каких во всем штате не сыщешь, — и та
вела себя так, будто само провидение удостоило ее чести стать женой одного
Сарториса и матерью еще двоих. А все гордыня, ложная гордыня.
Она мерно качалась в качалке. Под рукой у Нарциссы с ленивым
нахальством мурлыкал кот.
— Это их сам бог наказал, отняв у них Джона, а не его брата. Джон по
крайней мере раскланивался, встречая на улице даму, а уж этот... — Она
ритмично раскачивалась, шлепая ногами по полу. — Смотри держись от него
подальше. Он убьет тебя, как свою бедняжку жену.
— Дайте мне хотя бы получить благословение церкви, тетя Сэлли, --
сказала Нарцисса.
Под глянцевитой шкурой кота, которую она гладила, внезапно узлами
вздулись тугие, словно проволока, мышцы, и он, растянувшись как резинка,
вырвался из-под ее руки, с молниеносной быстротой пролетел по веранде и
скрылся из виду.
— Ой! — вскричала Нарцисса. Она стремительно обернулась, схватила
палку тетушки Сэлли и выскочила из комнаты.
— Это еще что такое?.. — промолвила тетушка Сэлли. — Дай мне сюда мою
палку!
Она еще немного посидела, глядя на дверь и прислушиваясь к быстрому
стуку каблуков Нарциссы, который донесся сначала из прихожей, а потом с
веранды. Затем встала, высунулась в окно и крикнула:
— Дай сюда мою палку!
Нарцисса сбежала по ступенькам в сад. Посреди клумбы с каннами, припав
к земле и вертя во все стороны головой с желтыми немигающими глазами,
притаился кот.
Нарцисса кинулась к нему, размахивая палкой.
— Положи сейчас же! Брось! — кричала она.
Желтые глаза сверкнули в ее сторону, а потом кот опустил голову и
длинным грациозным прыжком рванулся прочь, унося в зубах пойманную птицу.
— Ах ты, гадина! Ах ты... Сарторис! — крикнула Нарцисса, запустив
палкой в пятнистую молнию, которая, сверкнув напоследок, скрылась за углом
дома.
— Сию минуту подними и подай мне палку! — кричала в окно тетушка
Сэлли.
Нарцисса и мисс Дженни сидели в полутемной гостиной. Двери, как
всегда, были распахнуты настежь, и молодой Баярд, неожиданно возникнув в
дверном проеме, остановился и посмотрел на Нарциссу.
— Это Баярд, — сказала мисс Дженни. — Поди сюда, сынок, поздоровайся с
Нарциссой.
— Здравствуйте, — невнятно пробормотал он, а Нарцисса повернулась на
табуретке и отпрянула к роялю.
— Это кто такая? — спросил он. Войдя в комнату, он внес с собой
напряженную холодную порывистость, которую она хорошо помнила.
— Это Нарцисса, — сердито ответила мисс Дженни. — Поди сюда, поговори
с ней и не притворяйся, будто ты ее в первый раз в жизни видишь.
Нарцисса протянула ему руку, и он помедлил, небрежно держа ее в своей
и не глядя в ее сторону. Она отняла руку. Тогда он взглянул на нее, потом
снова отвел глаза и продолжал стоять над обеими женщинами, приглаживая
рукой волосы.
— Я хочу выпить. Не могу найти ключ от конторки, — сказал он.
— Побудь здесь немножко, поговори с нами, а потом выпьешь.
Он с минуту постоял, потом порывисто отошел в сторону, и не успела
мисс Дженни раскрыть рот, как он уже сорвал чехол с ближайшего кресла.
— Не трогай, дикарь ты эдакий! — вскричала мисс Дженни. — Если у тебя
нет сил стоять, садись на мой стул. Я сейчас вернусь, — добавила она,
обращаясь к Нарциссе. — Только ключи принесу.
Он опустился на стул и, продолжая поглаживать голову, сосредоточенно
глядел на свои сапоги. Нарцисса сидела совершенно неподвижно, откинувшись к
роялю.
— Мне так жаль вашу жену... и Джона, — проговорила она наконец. — Я
просила мисс Дженни передать вам, когда она...
Он сидел, медленно поглаживая голову, но за этим минутным спокойствием
скрывалась сосредоточенная порывистость.
— А вы не замужем? — спросил он. Она сидела совсем тихо. — Советую
попробовать. Каждый должен хоть раз вступить в брак и каждый должен
побывать хоть на одной войне.
Как только мисс Дженни вернулась с ключами, он резким движением поднял
свое длинное угловатое тело и вышел.
— Продолжайте, — сказала мисс Дженни. — Он больше не будет нам мешать.
— Нет, мне пора. — Нарцисса быстро встала и взяла с рояля шляпу.
— Но вы же только что приехали.
— Мне пора, — повторила Нарцисса.
Мисс Дженни поднялась.
— Ну, если пора, так пора. Подождите минутку, я нарежу вам цветов.
— Нет, нет, как-нибудь в другой раз... я... я скоро приеду специально
за цветами. До свидания.
Подойдя к двери, она быстро окинула взглядом прихожую и пошла дальше.
Мисс Дженни проводила ее до веранды. Нарцисса спустилась по ступенькам и
торопливо пошла к своему автомобилю.
— Приезжайте поскорее! — крикнула ей вслед мисс Дженни.
— Спасибо, приеду, — отвечала Нарцисса. — До свидания.
¶2 §
Молодой Баярд приехал из Мемфиса в своем автомобиле. До Мемфиса было
семьдесят пять миль, и поездка заняла час сорок минут, потому что часть
дороги представляла собой грунтовой проселок. Автомобиль был длинный,
низкий и серый. Четырехцилиндровый мотор имел шестнадцать клапанов, восемь
запальных свечей, и фирма гарантировала 80 миль в час, хотя к ветровому
стеклу была приклеена бумажка (он не обращал на нее ни малейшего внимания),
на которой красными буквами было написано, что первые 500 миль ездить с
такой скоростью не рекомендуется.
Он проехал по аллее и остановился перед домом; дед его сидел, положив
ноги на перила веранды, а мисс Дженни, как всегда подтянутая в своем черном
платье, стояла у колонны. Она спустилась по ступенькам, осмотрела
автомобиль, открыла дверцу и села на сиденье. Саймон подошел к дверям,
окинул автомобиль уничтожающим взором и удалился, а Айсом, появившись из-за
угла, с нескрываемым восторгом медленно ходил вокруг. Старый Баярд, держа в
руке сигару, небрежно глянул на запыленную серую махину и хмыкнул.
— Да тут удобно, как в качалке, --я сказала мисс Дженни. — Иди
попробуй.
Но он снова хмыкнул и, не спуская ног с перил, смотрел, как молодой
Баярд садится за руль. Мотор, как бы в виде опыта, взревел и умолк. Айсом
стоял рядом, словно гончая на сворке. Молодой Баярд посмотрел на него.
— В следующий раз ты можешь поехать со мной, — сказал он.
— А почему не сейчас? — сказала мисс Дженни. — Влезай, Айсом.
Айсом забрался на сиденье, и старый Баярд смотрел, как автомобиль
бесшумно проехал по аллее и скрылся из виду в долине. Вскоре над деревьями
появилось розовое облачко пыли; медленно поднявшись в вечернюю лазурь, оно
постепенно растаяло на солнце, а звук, напоминающий раскаты- отдаленного
грома, пророкотал и замер вдали. Старый Баярд по-прежнему попыхивал
сигарой. В дверях снова возник Саймон.
— Интересно, куда это их понесло перед самым обедом? — спросил он.
Баярд хмыкнул, и Саймон остался стоять в дверях, бормоча что-то себе
под нос.
Минут через двадцать автомобиль пронесся по аллее и остановился почти
на прежнем месте. Сзади сидел Айсом, и его черная физиономия с разинутым
ртом напоминала открытый рояль. Мисс Дженни была без шляпы, обеими руками
она придерживала волосы, и когда автомобиль остановился, еще некоторое
время продолжала сидеть. Потом глубоко вздохнула.
— Приходится пожалеть, что я не курю, — сказала она и, подумав,
добавила: — А быстрее он ехать не может?
Айсом вылез и открыл ей дверцу. Она вышла с некоторым трудом, но глаза
ее сияли, а старые сухие щеки зарумянились.
— И далеко вы ездили? — спросил Саймон, все еще стоявший у дверей.
— Мы были в городе, — гордо отвечала она, и голос ее звучал звонко,
как у молодой девушки. До города было четыре мили.
Неделю спустя старик Фолз явился в город и нашел старого Баярда в его
конторе. Контора служила также и кабинетом директора. Это была большая
комната; в ней стоял длинный стол со стульями по сторонам, высокий шкаф,
где хранились чистые банковские бланки, а также письменный стол-бюро с
крышкой на роликах, вращающееся кресло и диван, на котором старый Баярд
днем имел обыкновение вздремнуть часок-другой.
Письменный стол в конторе, как и дома, был завален всевозможными
вещами, не имевшими ни малейшего отношения к банковскому делу, полка над
камином представляла собой склад разных предметов сельскохозяйственного
назначения, а сверх того запыленной коллекции трубок и трех или четырех
банок табаку, который служил утешением не только для всего персонала банка,
начиная с директора и кончая дворником, но и для значительной части его
клиентов. В хорошую погоду старый Баярд почти весь день сидел на складном
стуле у парадной двери, и, завидев его там, клиенты заходили в контору и
наполняли свои трубки табаком из этих банок. Существовал как бы неписаный
закон — не брать табаку больше чем на одну трубку. В этой же конторе старик
Фолз и старый Баярд уединялись во время ежемесячных визитов старика и
полчаса перекрикивались друг с другом (оба были совершенно глухи). Каждое
их слово было ясно слышно на улице и в лавках по обе стороны банка.
У старика Фолза были невинные голубые глаза ребенка, и первым делом он
разворачивал пакет, припасенный для него старым Баярдом, вынимал плитку
жевательного табаку, отрезал от нее кусочек, клал его в рот и аккуратно
убирал плитку обратно в пакет. Два раза в год в пакете лежал костюм, а в
остальные визиты — табак и кулечек мятных конфет. Старик никогда не
разрезал шпагат, а всякий раз своими негнущимися узловатыми пальцами
аккуратно его развязывал и снова завязывал. Денег он не брал.
И вот он сидел в своем чистом выцветшем комбинезоне, положив на колени
пакет, и рассказывал Баярду об автомобиле, который утром повстречался ему
на дороге. Старый Баярд сидел совершенно неподвижно и, пока тот не кончил,
не спускал с него свирепых старых глаз.
— Ты разобрал, кто там сидел? — спросил он.
— Эта штуковина пролетела так быстро, что я не мог разглядеть, сидит в
ней кто или нет. Когда я пришел в город, я спросил, кто это был. Похоже,
один только вы не знаете, как он быстро ее гоняет.
Старый Баярд некоторое время сидел молча, а потом крикнул:
— Байрон!
Открылась дверь, и вошел бухгалтер.
— Слушаю, сэр, господин полковник, — без всякого выражения произнес
он.
— Позвоните ко мне домой и велите моему внуку не трогать автомобиль,
пока я не вернусь.
— Слушаю, сэр, господин полковник, — отвечал тот и удалился так же
молча, как и пришел.
Баярд с шумом повернулся в своем вращающемся кресле, а старик Фолз
нагнулся вперед и впился в него взглядом.
— Что это за шишка у вас на лице, Баярд? — спросил он.
— Что? — в свою очередь прокричал Баярд, поднося руку к небольшому
пятнышку, которое резко выступило на фоне румянца, разлившегося по его
лицу. — Это? Не знаю, что это за штука. Она уже с неделю как появилась. Ну
и что?
— Она растет? — спросил старик Фола. Он встал, положил на пол свой
пакет и протянул руку. Старый Баярд отпрянул.
— Чепуха, — сердито сказал он. — Не трогай.
Но старик Фолз отвел его руку и пощупал пальцами пятно.
— Гм, — произнес он. — Твердая, как камень. И будет расти дальше. Я
буду за ней следить, и, когда придет время, я ее сниму. А пока она еще не
созрела.
Внезапно рядом с ними бесшумно возник бухгалтер.
— Ваша кухарка говорит, что они с мисс Дженни поехали куда-то кататься
на автомобиле. Я велел передать, что вы сказали.
— Вы говорите, что Дженни поехала с ним? — спросил старый Баярд.
— Кухарка говорит, что поехала, — повторил бухгалтер своим лишенным
интонаций голосом.
— Ладно.
Бухгалтер удалился, а старик Фолз поднял с пола свой пакет.
— Я, пожалуй, тоже пойду, — сказал он. — Приду на той неделе и
погляжу. А вы ее до тех пор не трогайте.
Он вышел из комнаты вслед за бухгалтером, и вскоре старый Баярд тоже
поднялся, протопал через вестибюль и водрузил в дверях свой стул.
Вечером, когда он вернулся, автомобиля нигде не было видно, и тетка не
откликнулась на его зов. Он поднялся в свою комнату, надел сапоги для
верховой езды в закурил сигару, но когда он выглянул в окно на задний двор,
ни Айсома, ни оседланной кобылы там не оказалось. Один только старый сеттер
сидел, глядя на его окно. Когда в окне показалась голова старого Баярда,
пес встал, подошел к кухонной двери, остановился и снова взглянул на окно.
Старый Баярд тяжелым шагом спустился по лестнице и через весь дом прошел на
кухню, где, беседуя с Элнорой и Айсомом, обедал Кэспи.
— А в другой раз мы еще с одним парнем... — говорил он.
В эту минуту Айсом, сидевший в углу за ящиком с дровами, поднял свою
круглую голову, увидел Баярда и, блеснув белками, вытаращил глаза. Элнора
тоже застыла на месте со шваброй в руках, а Кэспи повернул голову, но не
встал и, продолжая жевать, прищурясь, глянул на старого Баярда, который
остановился в дверях.
— Я еще на прошлой неделе велел тебе передать, чтоб ты не смел
болтаться на кухне, а не то я выгоню тебя из дома, — сказал старый Баярд. --
Слышал ты это или нет?
Кэспи, продолжая жевать, проворчал что-то себе под нос, и старый Баярд
вошел в кухню.
— Убирайся отсюда и оседлай мне лошадь.
Кэспи демонстративно повернулся к нему спиной и взял со стола стакан
сыворотки.
— Ступай, Кэспи! — прошипела Элнора.
— Я здесь на работу не нанимался, — отвечал Кэспи довольно громко, но
так, чтобы Баярд не расслышал, и, обернувшись к Айсому, добавил: — Почему
ты не оседлал ему лошадь? Ведь ты же тут служишь?
— Побойся Бога, Кэспи! — взмолилась Элнора и громко добавила: — Да,
сэр, господин полковник, он уже идет.
— Это кто — я, что ли? Да неужто? — протянул Кэспи, поднося ко рту
стакан, но, увидев, что Баярд двинулся вперед, не выдержал, вскочил и,
прежде чем тот успел к нему подойти, зашагал к двери, выражая, однако,
вызов даже самой формой своей спины. Баярд настиг его в ту минуту, когда он
замешкался в дверях.
— Пойдешь ты седлать мне кобылу или нет? — грозно спросил он.
— И не подумаю даже, старина, — проговорил Кэспи чуть тише, чем Баярд
мог расслышать.
— Что?!
— Да Бог с тобой, Кэспи! — простонала Элнора.
Айсом забился в угол. Кэспи быстро взглянул прямо в лицо Баярду и
начал открывать сетчатую дверь.
— Я вам уже сказал, что даже и не подумаю, — повторил он, повышая
голос.
Саймон стоял под самым крыльцом рядом с сеттером и глядел на них,
разинув беззубый рот, а старый Баярд протянул руку к ящику с дровами,
вытащил оттуда полено, размахнувшись, сбил Кэспи с ног, и тот, пролетев
сквозь открытую дверь, скатился по ступенькам прямо под ноги к отцу.
— А теперь отправляйся седлать мне кобылу, — сказал старый Баярд.
Саймон помог сыну встать и, сопровождаемый сосредоточенно-любопытным
взглядом собаки, повел его к конюшне.
— Говорил я тебе, что эти новомодные военные штучки здесь у нас ни к
чему, — сердито ворчал он. — Еще благодари бога, что голова у тебя такая
крепкая. Иди седлай кобылу, а все свои басни насчет свободы для черномазых
прибереги для городских — в городе, может, тебе кто и поверит. И на что
черномазым твоя свобода? У нас и так уже на руках ровно столько белых,
сколько мы можем прокормить.
В тот же вечер за ужином старый Баярд поднял глаза от бараньей котлеты
и посмотрел на внука.
— Билл Фолз мне сказал, что ты сегодня пронесся мимо богадельни со
скоростью сорок миль в час.
— Сорок миль? Как бы не так! — быстро отозвалась мисс Дженни. --
Пятьдесят четыре. Я сама смотрела на этот — как его там, Баярд, — на
спидометр.
Старый Баярд сидел, слегка наклонив голову, смотрел, как дрожат у него
в руках нож и вилка, слушал, как его сердце под заткнутой за жилет
салфеткой бьется чуть-чуть слабее и чуть-чуть быстрее, чем следует, и
чувствовал на себе взгляд мисс Дженни.
— Баярд! — резко проговорила она. — Что это у тебя на щеке?
Он встал так неожиданно, что стул его с грохотом опрокинулся, и, не
оглядываясь по сторонам, тяжелой походкой вышел из комнаты.
¶3 §
— Знаю я, чего тебе от меня надо, — говорила старому Баярду мисс
Дженни поверх газеты. — Тебе надо, чтоб я забросила к чертям все хозяйство
и не вылезала из этого автомобиля, вот чего тебе надо. Но этого не будет. Я
с удовольствием прокачусь с ним разок-другой, но у меня и без того дела
хватает. Не могу я все время следить, чтоб он не носился как угорелый и не
ломал автомобиль. И свою шею тоже, — добавила она, сухо шелестя газетным
листом.
— И пора бы тебе понять — оттого, что кто-то сидит с ним рядом, он
медленней ездить не станет, — сказала она. — Если ты и в самом деле так
думаешь, отправь с ним Саймона. Видит бог, у него свободного времени хоть
отбавляй. Может, он чем-нибудь и занят с тех пор, как ты перестал ездить в
коляске, но только мне про это не известно. — Она снова принялась за
чтение.
Сигара старого Баярда дымилась в его неподвижной руке.
— Можно посылать с ним Айсома, — сказал он.
Мисс Дженни сердито зашелестела газетой и вперила долгий взор в
племянника:
— О господи, человече! Вели заковать его в цепи, и дело с концом.
— Но ты же сама предлагаешь посылать с ним Саймона. У Саймона работы
достаточно, а вот Айсом только и знает, что раз в день оседлать мне кобылу,
так это я и сам могу.
— Я пошутила, — сказала мисс Дженни. — Господи, пора бы уж мне
поумнеть. Но если тебе приспичило изобрести для черномазых новую работу, то
пусть ее делает Саймон. Айсом мне нужен, чтоб у тебя была крыша над головой
и хоть какая-нибудь еда на столе. — Она опять зашелестела газетой. — Не
понимаю, почему ты сам не можешь запретить ему ездить с такой скоростью?
Человек, который должен ежедневно восемь часов просиживать на стуле в
дверях банка, не обязан остаток дня как сумасшедший носиться в автомобиле
по окрестностям, если ему это не правится.
— Ты думаешь, его можно о чем-то попросить? Разве эти головорезы
когда-нибудь со мной считались?
— Попросить? Черта с два! — возразила мисс Дженни. — Кто тебе
предлагает его просить? Запрети ему. Скажи ему, что если он будет носиться
с такой скоростью, ты из него всю душу вытрясешь. По-моему, тебе самому
нравится кататься на этом автомобиле, только ты ни за что в этом не
признаешься, и ты просто не хочешь, чтоб он ездил без тебя.
Вместо ответа старый Баярд с шумом опустил ноги на пол, встал и
тяжелой походкой вышел из комнаты.
Однако по лестнице он подниматься не стал, а мисс Дженни, услыхав, как
его шаги замерли в конце прихожей, тотчас последовала за ним на заднее
крыльцо, где он остановился в темноте. Темная ночь, напоенная тысячью
ароматов весны, звенела голосами насекомых. На фоне темного неба
вырисовывалась еще более темная громада конюшни.
— Он еще не приехал, — с досадой проговорила мисс Дженни, коснувшись
его плеча. — Я бы тебе сразу сказала. Ступай наверх и ложись, ты же знаешь,
что он зайдет к тебе, когда вернется. В конце концов ты накликаешь на него
беду, и тогда он и в самом деле угодит в какую-нибудь канаву. Ты совсем как
младенец с этим автомобилем, — добавила она помягче. — Ночью он ничуть не
опаснее, чем днем. Пошли.
Он сбросил ее руку, но послушно повернулся и пошел в дом. На этот раз
он поднялся по лестнице, и она услышала его тяжелые шаги в спальне. Вскоре
он перестал хлопать дверьми и ящиками, зажег лампу над кроватью и улегся с
томиком Дюма. Через некоторое время дверь отворилась, и молодой Баярд,
войдя в круг света, остановился и посмотрел на него своими мрачными
глазами.
Дед не замечал его присутствия, и он погладил его по руке. Старый
Баярд поднял голову, и тогда молодой Баярд повернулся и вышел из комнаты.
В три часа пополудни, когда на окнах банка опустили жалюзи, старый
Баярд удалился в свой кабинет. Кассир и бухгалтер, сидевшие за барьером,
слышали, как он возится у себя за дверью. Кассир помедлил, зажав двумя
пальцами аккуратно сложенный столбик серебряных монет.
— Слышите? — проговорил он. — Старик последнее время чем-то, озабочен.
Раньше он, бывало, сидит себе тихонечко, как мышонок, пока за ним не
приедут, а вот уже несколько дней грохочет и мечется взад-вперед, словно ос
гоняет.
Бухгалтер не сказал ни слова. Кассир убрал столбик монет и принялся
складывать новый.
— Чем-то он озабочен; не иначе как ревизор этот сильно ему досадил.
Бухгалтер не сказал ни слова. Он поставил себе на стол арифмометр и с
громким щелчком перевел рычаг. В задней комнате шумно двигался старый
Баярд. Кассир аккуратно сложил в столбик оставшееся серебро и свернул
папиросу. Бухгалтер склонился над мерно пощелкивающим арифмометром, а
кассир склеил папиросу, закурил, проковылял к окну и приподнял жалюзи.
— Сегодня приехал Саймон с коляской, — сказал он. — Не иначе как этот
парень сломал наконец свой автомобиль. Сходите позовите полковника.
Бухгалтер слез с табурета, подошел к двери и открыл ее. Старый Баярд,
сидевший в шляпе за конторкой, оглянулся.
— Спасибо, Байрон, — сказал он.
Бухгалтер вернулся к своему столу.
Старый Баярд прошел через банк, открыл дверь на улицу и, держась за
ручку, остановился как вкопанный.
— Где Баярд? — спросил он.
— Он не приедет, — отвечал Саймон.
Старый Баярд подошел к коляске.
— Почему? Где он?
— Поехал куда-то с Айсомом на томобиле на этом, — сказал Саймон. — Бог
знает, где их се
...Закладка в соц.сетях
