Жанр: Драма
Масон (ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ ДЕТЕКТИВ)
...олько суток. Сперва, не оглядываясь, шмыгнул в туалет и
быстренько привел себя в порядок. Потом спокойно оценил ситуацию... На моей широкой
тахте, тут же под боком посапывала Ирина Яковлевна, завлекающе разбросав чресла по
поверхности "траходрома". И я, естественно, не упустил момента!.. Она была отзывчива и
нежна, как гусеница перед самой интимной фазой продления рода - перед окукливанием.
Мы трудились, не покладая конечностей. Тут только я понял, что рецептура капельницы
была составлена мастерски. Помощь, как говорится "извне", возрождала во мне
многократные желания и восторги...
За стенкой, в другой комнате шла аналогичная работа: там брал свое от отечественной
стоматологии мой друг! Не было слышно голоса неугомонного "бура", но "ахи" и "охи"
протискивались сквозь неплотно прикрытую дверь, возбуждая перекрестный аппетит.
Порой чувство мужской солидарности смыкало железные объятья: наши ритмы попадали
в резонанс. Старое строение отзывалось понимающим нас стоном. Мы не стеснялись
своей работы! Наверное, мы гордились бытовым усердием. В чем, собственно говоря, нас
можно было обвинить? Мы никого не грабили и не насиловали! Мы выполняли
важнейшую государственную программу - вели демографический посев на временно
заброшенных землях, на необъятной женской целине. Все напоминало вещие слова: "Я
живу на высоте небес и во святилище, и также с сокрушенными и смиренными духом,
чтоб оживлять дух смиренных и оживлять сердца сокрушенных" (Книга Исаии 57: 15).
Месяц запоя все же давал о себе знать. После мощных радостей и удовлетворения
кобелиной прыти, я попытался вскочить с постели, демонстрируя темперамент молодого
жеребчика. Ирина Яковлевна молча наблюдала за телодвижениями своего спартанца,
осуждающе и предостерегающе покачивая головой. Но во мне бурлила память о
"молодецких подвигах" еще студенческого периода. Я перекатился на правый бок к краю
тахты и, слегка задрапировавшись полотенцем, как бы кокетливой юбчонкой
шотландского покроя, вскочил на ноги... Мощный удар дурноты изнутри, от самого сердца
в голову, обрушил все мое зрение: в глазах возникла сплошная темень, а звуки жизни и
голос любимой раздавался издалека, словно бы из преисподние. Ноги стали ватными, а
руки "полоскались", словно сломанные, безвольные крылья. Меня закачало, и я рухнул на
спину обратно в постель. Женские руки, борясь с собственным испугом и естественной в
таких случаях дискоординацией, пытались оказать мне хоть какую-нибудь помощь. Но
какая помощь нужна почти что трупу?.. Если только попытаться аккуратно сложить руки
на груди, преодолевая сопротивление трупного окоченения...
Я лежал на спине в кромешной темноте, наблюдая мерцающие блики, отпугивающие
сознание. Так шли мои наблюдения того, как сложно алкоголику, только что подвергшему
себя месячному неутомимому запою, возвращаться к нормальной жизни. Что-то
подсказывало, что без плавного перехода, без экспозиции, не удастся возродиться, словно
Фениксу из пепла. Остатние способности к сексуальным аттракционам - это еще не
настоящая работа, а лишь ее симуляция. Стать самим собой удается алкоголику только
после длительного "проветривания" и неутомимой работой по возрождению основных
инстинктов. Однако клиническое любопытство тоже присутствовало: мне было все
интересно! С увлечением я объяснял сам себе физиологические механизмы и появления
темноты в глазах, и моментальной потери слуха, и сухости во рту, и мелкого дрожания
всех сочленений безвольного, неуправляемого тела... За такой работой сознание
прояснялось: я мог глубоко анализировать клинические и функциональные метаморфозы,
мне только не хотелось озвучивать собственные наблюдения и отвечать на бесчисленные,
неуместные вопросы:
- Саша, родной, что случилось? Тебе плохо? Что болит? - эту всю малосвязанную чушь
лопотала Ирина Яковлевна над моей головой.
А я, словно набрав в рот воды, старался молчать, чтобы не сбиться хотя бы с
правильного дыхания, потому что настойчивые экстрасистолы уже вырывали мое сердце
из нормальной деятельности. А вопросы любимой все продолжались и продолжались:
- Саша, милый, ответь хоть что-нибудь! Тебе плохо, ты умираешь? Тебе очень плохо?..
Наконец я сжалился над заботливой женщиной, было похоже, что она откровенно
беспокоилась об исходе нашей любви:
- Мне просто хуево, лапочка! Но это не имеет никакого значения для меня только
потому, что ты находишься рядом. - отвечал я через силу, собрав всю волю в кулак.
Мне, скажу правду, очень хотелось заткнуть на время фонтан вопросов, бьющий не
понятно из какого органа у моей подруги и полежать в тишине. Кожа моя уже давно была
перенасыщена контактами с бархатом ее тела. Скажу откровенно, мне был необходим
отдых, отдых и еще раз отдых...
Она, умная и чуткая, все поняла и замолчала, ожидая последующих мужских
откровений. Ее глаза - вытаращенные и почти вылезшие из орбит - говорили о многом. Но
самым главным было то, что я понял: природа снова вернула мне способность
произносить лаконичные, понятные окружающим фразы. Да, пожалую, ко мне еще и
зрение вернулось: ведь вижу-то я не обезьянку, а Ирину Яковлевну. Иначе как же я мог
разглядеть "вытаращенные глаза" любимой...
Алкогольная интоксикация в своей остаточной фазе между тем поджимала печень и
побуждала рвотный рефлекс. Приходилось держаться из последних сил, дабы не
допустить "свинства" прямо здесь, в спальне. Надо было срочно отвлечься на частности,
сосредоточиться на малозначительных деталях процесса восстановления подорванных
сил. Я не мог понять, в чем заключалось "переусердствование": толи я надорвался в запое,
толи в сексе. Толи имели место излишки и в том и в другом. Но ведь известно? Клин
вышибают клином... Но что в данном случае можно назвать "клином", который нужно
вышибать опять-таки "клином"? Я завис на этой фазе рассуждений, пробуксовывая
казалось бы на элементарной логике.
Как ни крути, но что-то сломалось в моей голове. Иначе почему я, находясь в объятиях
Ирины Яковлевны, вдруг совершенно некстати укатился мыслями в ту редакцию, куда
сдавал книги в набор. Там я давно вычленил - да, да, именно "вычленил", причем
многократно, - весьма сдобную попку и шикарную грудь молоденькой бухгалтерши по
имени Олечка.
Олечка, надо сказать, было именем-маркером моих внутренних предпочтений. Я
всегда спотыкался о плоть персон женского пола, носящих это имя и имеющих такие
славные анатомические деликатесы. Вечно, касаясь их взглядом, я балдел и пускал
"слюни" в штаны и через губу - это явление у меня отмечается практически с глубокой
юности!.. Я вообще всегда очень легко "дописывал картины" из быта отдельных людей и
целых народов. Буйная фантазия являлась моим решительным камнем преткновения: мне
было достаточно увидеть женскую грудь, слегка заголившуюся из-за неплотно
застегнутой блузки, чтобы дорисовать все остальные детали. Что-то похожее на
метафорический онанизм владело мною. Наткнувшись на интересную деталь, я уже видел
ее владелицу совершенно голой, причем вполне радикально прикидывал и саму технику
наших с ней вероятных суетных отношений.
Сознание возвращалось ко мне, но продвигалось какими-то странными закоулками.
Теперь его швырнуло в сторону некоторых исторических справок, задействованных мною
в последней книге. "К 1785 году русское дворянство приобрело почти все признаки
стабильного сословия: 1) сословные права были закреплены законом; 2) права эти
являлись наследственными и безусловными; 3) дворянство обзавелось сословной
организацией - уездными и губернскими дворянскими собраниями; 4) почти полностью
выкристаллизовалось сословное самосознание и менталитет; 5) дворянство получило
право на самоуправление и участие во всех его видах; 6) оформились и внешние признаки
дворянской принадлежности. Избирательность прав дворянства отражалась на многих
сторонах жизни общества. Но, может быть, достаточно пояснить в этом контексте
особенности преступности в России. Естественно на долю деревни приходилось
наибольшее число преступлений: 65,4% всех осужденных были крестьянами и
крестьянками. Однако нужно помнить масштабы вообще сельского населения. На долю
3,2 миллионов рабочих в общей структуре населения приходилось 30% из числа
осужденных. Совсем недавно и они тоже в основной своей массе были выходцами из
крестьян. Отрыв от привычной среды повышал криминогенность более, чем в 19 раз по
сравнению с истинными крестьянами-хлебопашцами, живущими в деревенской общине.
Пожалуй, для всех социальных структур общества, в том числе и дворянства, можно смело
применять формулу: не бедность, а стремление разбогатеть любыми способами, не
исключая и криминальный, чаще всего подталкивало к совершению преступления любой
степени тяжести".
Я отстранился от залета в никуда, чтобы попытаться понять смысл таких исторических
исследований. Зачем нужны эти экскурсы в прошлое? Последствия алкогольной
интоксикации били тяжелой кувалдой меня по интеллекту - я никак не мог взять в толк,
почему моей памяти было необходимо выбросить на поверхность такую информацию?..
Скорее всего, я силился перекинуть мостик к событиям сегодняшним, поставившим мою
страну в позу "аля-ваш"!.. Французский термин, переводимый "поза коровы", зудил
затылок. Россия виделась мне большой зеленой коровой, сношаемой мировым
империализмом. Эка, к каким обобщениям меня качнуло с перепоя!.. Но к чему все это?..
Вестимо, вестимо... Нынешние новые русские так азартно перегрызают друг другу
горло и пытаются обмануть государство только потому, что действует та же формула:
"приоритет жажды наживы". Значит это универсальный, межисторический феномен.
Тогда не стоит удивляться нынешнему течению событий: все должно само себя
исчерпать!..
Но в моем-то случае с Ириной Яковлевной корысти никакой не было: мы два ветхих
маргинала нашли друг друга и теперь отдавались "песням птиц". Меня, скорее всего,
можно назвать "кукушкой", а ее - "чайкой". Сказал "кукушка" и представил себе, как я всю
жизнь "подкладывал яйца" (в анатомическом смысле) в "чужие гнезда" (конкретнопереносное
понятие), избегая при этом серьезных матримониальных отношений. Подумал
"чайка", но тут же привиделся совершенно измученный туберкулезом Антон Павлович
Чехов, на генеральной репетиции своей знаменитой "Чайки". С генеральных репетиций
спектакля потянулись "хвосты" его странных отношений с супругой - актрисой
Художественного театра. Но слово-то из песни не выкинешь!..
Ужасно загрустил - даже больше, чем все герои знаменитой пьесы. Понял, что это
алкогольная интоксикация в таком "поэтическом виде" тревожила мое сердце. Но от
анатомической определенности действующего фактора стало только тошнее тошного!..
Хлопочущую с капельницами и клизмами терапевта-чайку захотелось больно укусить за
ее аппетитный врачебный зад, но он уплыл от меня куда-то в сторону кухни!..
Олежек, без всякого сомнения, преобразовался в моем больном сознании в образ
"цапли" - длинноногой, респектабельной и отменно боевой птицы. Скорее, он относился
к экземпляру, украшенному разновидностью отряда "голенастых", называемому "белая
цапля". А его подруга стала маленькой уточкой - "речным чирком". Пока я не мог
разобраться, что больше подходило врачу-стоматологу, обладавшему небольшим ростом,
но вальяжной фигуркой, приятными формами и неуемным темпераментом. О последнем
женском качестве было нетрудно догадаться, наслушавшись стонов - свидетельств
сексуальных восторгов, раздававшихся совсем еще недавно за стеной. Моя квартира
превращалась в "птичий базар", когда "маленького чирка" активно топтала длиночленная
"цапля". Я тщательно подбирал орнитологические определения, смещаясь по перечню:
чирок-свистунок, чирок-трескунок, чирок-клоктун. Все подходило к данному случаю. Но,
собрав все нехитрые впечатления в один образ, я почему-то остановился на "мраморном
чирке" - скорее всего, только потому, что он занесен в Красную книгу.
Кажется, я отлежался, восстановил силы достаточные на первый раз. До туалета и
ванной, наверняка, сумею дойти, справить все дела там и вернуться назад. Так я и сделал,
а когда вернулся, то мой домашний лекарь уже смастерила капельницу и всадила иглу мне
в локтевую вену, нимало не смущаясь моими сопливыми протестами. Во второй комнате
мастрячился аналогичный инструмент и для Олега, ибо к тому времени и у моего друга
началось помутнение рассудка от переусердствования. Я-то хоть предварительно успел
сбегать в туалет, а Олежеку пришлось подавать "утку" прямо в постели. Конфуз
произошел на глазах у любимой женщины. Однако, чего не бывает с больным и сильно
увлеченным сверхидеей человеком!.. Все списали на погрешности в диете.
Я, как истинный потомок дворянства, исподтишка радовался конфузу, случившемуся с
Олежеком: значит мой род более отстоявшийся, чем вся генетическая предыстория моего
друга. Воспитанные люди не наблюдают конфуз, а делают вид, что ничего не произошло!
Так и у нас: никто ничего не видел, не слышал, не обонял! Не заметной осталась
медленно расплывающаяся желтоватая лужа на абсолютно белой простыне. Олег бился в
судорогах самоуничижения еще минут пять, потом затих - заснул сном обоссавшегося
праведника... * * *
Проснулись мы всем "табуном" очень поздно - день клонился к глубокому вечеру, но
по петербургским традициям за окном было светло и радостно. Во всех членах
чувствовалась неведомая бодрость, а в голове ясность. Потому - исключительно для
концентрации бодрости - отметились решительным и энергичным половым актом,
отмеренным без всяких прелюдий и петтинга. Все сделали так, как исполняют маневр
хорошо обученные солдаты, срывающиеся по приказу из центра в молниеносную атаку...
Желание было обоюдным, а потому "вражеские редуты" не выдержали натиска - не
сопротивлялись, а наоборот с большой охотой сдавались на милость победителю.
Главный командир в красной шапке возник на холме быстро и пронзил
несопротивляющуюся оборону решительным броском в глубину с перекошенным от
восторга ртом криком "Ура!"...
Отдышавшись и проделав несложные гигиенические процедуры почти нагишом
отправились на кухню. Я и тут - просто по ходу дела - проявил таланты анатома,
анализируя нагую натуру. У всех все было на месте, и это радовало!.. Но у моей красавицы
было больше в анатомии соответствия моим индивидуальным предпочтениям. Я уже
находился в той поре "впечатляемости", когда применимы слова поэта Василия Федорова:
"Мой вкус перемещается от Рафаэля к Рубенсу!"...
Кухня встретила нас чистотой - чувствовалось, что в доме две женщины. Совершенно
рефлекторно я полез в холодильник, и "рука-владыка" вытащила остаток былой славы -
как-то нечаянно "завалявшуюся" там плоскую бутылочку "White Horse". Да это была
пятисотграммовая бутылочка шотландских виски: наверху красовалась эмблема фирмы -
"Белая Лошадь", а в левом нижнем углу светилось свидетельство того, что напиток
содержит 40% алкоголя. Все - даже наш врачебный конвой - поняли, что нужно выпить по
"граммульке", что это ни в коей мере не ослабит эффект "капельного лечения". Наши
"граммульки", естественно, опустошили бутылочку за один присест, ибо и приходилосьто
на каждого из четверых всего лишь немногим более ста граммов. Мы пили виски без
традиционного добавления "содовой", то есть пили не по-шотландски, а по-русски!..
Только для некоторой реадаптации вкусовых рецептов, я минуты три ласково втягивал
ноздрями сладковатый запах виски, несколько напоминающий аромат нашего советского
армянского коньяка, выдержанного в дубовых бочках. Повторяю: запах отдаленно
напоминал тот волшебный напиток советских времен, когда его можно было спокойно
приобрести за сравнительно доступную цену в любом винном магазине. Но тогда мы
кочевряжились, предпочитая вкусовой "святости" армянского коньяка утилитарность
чисто "водочного аромата" и его обжигающего действия на слизистую желудка. Водяра
наслаивалась на давно испорченную не правильным питанием, банальным недоеданием
слизистую ЖКТ, быстро формируя злейшую форму алкоголизма - "водочный алкоголизм".
А как на долго можно было бы растянуть этот процесс, если бы научиться красоте
потребления доброкачественных сухих вин. Но быть французами, испанцами или
итальянцами - это не наш профиль! Теперь меня мучили злейшие угрызения совести. Нет,
я не осуждаю водку. Наоборот я ее с удовольствием потребляю. Но сейчас я вдыхал
ароматы чуждого иностранного напитка, и он почему-то казался мне приятным. Толи мой
стойкий алкоголизм уже окончательно разрушил обонятельные и вкусовые рецепторы,
толи общение с ФОМВ, с его убогим женским капиталом успело сформировать
патологию восприятия. Но я вдыхал "мыльный запах" виски, прикидывая в уме
соотношение кукурузного и пшеничного зерна в исходном продукте. Именно так
обеспечивается особые свойства этого напитка. Запах раздражал обонятельные рецепторы
на финальной фазе вдоха. И вдруг я понял смысл аналогии: женщину тоже необходимо
обонять (подразумевая и еще кое-какие действа) на фазе вдоха. Тогда у нее и у тебя
останется ресурс для завывающе-стонущего выдоха подтверждения достижения вершины
сексуального вдохновения, наступающего в момент беспощадного оргазма... Откровенно
говоря, лучше никогда не смешивать женщину и вино. Иначе возникнет "клинч
парфюмерии", а ко всему галантерейному у носа и хера русского человека имеется
предубеждение...
Даже фаза глотка виски, выдержанного в холодильнике, являет собой перелив
галантерейного запаха в аналогичный вкус: словно пьешь заграничный лосьон или
одеколон! Дорого, но не очень приятно!.. Однако крепость напитка и быстрый переход в
критический удар по мозгам - явление приятное, а потому похвальное... Да, конечно,
никто не станет отрицать, что в затылке образуется тяжесть - так как любой алкоголь
быстро отбирает влагу у клеток. Но прелесть эффекта заключается совершенно в другом.
Мы с Олежеком откинулись голой спиной к кухонной стенке, и буквально через
несколько секунд стали невольными свидетелями того, как виски трогательно и нежно
начинают возбуждать наши пещеристые тела!!!
Я даже не предполагал, что освежающие "капельницы" с большими дозами витаминов,
сочетаемые с микродозами виски вызывают такой бодрящий эффект мужской плоти. А
процесс нарастал и нарастал, словно бы забыв о границах возможного и разумного...
Мы перевели взгляд на "подельщиц": женщины были изумлены столь очевидному
возрождению нашей мужественности. Их восторг, надо сказать, даже обгонял наши
реакции. Они визуально контролировали нас, но сами-то теряли головы: сигналы по
нервным сплетениям переползали от глаз в соответствующие центры мозга, а оттуда к
матке, яичникам, клитору. Неспособность побороть впечатление была очевидной:
женщины с безвольным стоном сползли с табуретов и устроились на коленях поудобнее
напротив реагирующей гармонии. А дальше все вылилось в то, во что и должно было
вылиться - как в прямом, так и в переносном смыслах!..
Так и должно быть: лучше, если женщина заряжается сексуальной синергией от
мужчины, а не наоборот. По безвольно распахнутым бедрам, пучковому подергиванию
мышц живота и напряжению сосков грудных желез, можно было догадаться, что
"соучастницы процесса" уже были приведены напитком и нашим недвусмысленным
примером в "готовность номер один"! Выражение лица очарованной женщины никогда не
обманет отзывчивого мужчину: черты и контуры несколько заостряются наподобие
морды акулы - хищной и скорой на расправу, - а губы вытягиваются в ищущий
наслаждения хобот. Такие загадочные метаморфозы в юности даже несколько пугали
меня, но с опытом пришла и зрелость, сочетающаяся со смелостью, с уверенностью в то,
что ничто тебе не откусят, не покалечат, а лишь поднимут потоком чувств высоко над
землей! Я всегда относился с уважением и почитанием к женщинам высокой породы,
умеющим не бояться условностей. Где-то в глубине души, скорее всего, я понимал и
прощал даже Еву, так сильно опаскудившуюся в Раю, принесшую так много страданий
первому человеку на Земле - наивному Адаму. Я был склонен простить и змеяискусителя:
иначе как бы тогда продвигался по миру прогресс в сексуальной технике. Тут,
прямо в кухне, мы с Олегом и нашими дамами скоро осознали, что означает выражение:
"Они потеряли головы!" Мы потеряли те самые головы настолько, что уже не разбирали
по-моему, а кто и что, кому принадлежит. Началась эпоха "свального греха" - того
волшебного атавизма, что пришел к нам из язычества...
Через часок, примерно, мы стали соображать лучше. Тогда какая-то неведомая сила,
практически без внешней команды, сорвала нас с места и швырнула по разным комнатам,
по постелям! Я удивляюсь, честно говоря, как мы в суете окончательно не перепутали
объекты любви... Но инстинкт однобрачия, заложенный Богом в подкорку еще Адаму и
Еве, - там в теплом и нежном Раю, - вывел нас на правильные формы "кооперации". И
наши ложа закачались в нужном ритме надолго, а весь комплекс необходимых действий
был продуктивен, может быть, как никогда!.. Теперь уже мы вдыхали другие ароматы,
отбирали воду не у клеток, а у всего тела, превращая себя в скользких змей - искусителей
и искушающихся. Гормоны подхлестывали сердечно-сосудистую, дыхательную системы,
не чувствовалось никакого "сжимания затылка"... Мы вели себя так, словно опаскудились
моментально, откатились к векам Елизаветы I, превратились в ненасытных пиратов,
идущих со звериным ревом на абордаж!..
После потрясающих, неоднократных эрекций наступило запредельное торможение и
провал в памяти. Длительный сон спас нас от помешательства... Проснулись мы уже под
утро только от того, что в дверь комнаты кто-то вежливо постукивал. Но потому, что шаги
раздавались уже в прихожей, можно было догадаться, что это Владимир: открыв квартиру
своим ключом, он теперь пробовал достучаться до нашей совести и отяжеленного
сознания. Рядом со мной очнулась Ирина Яковлевна, она еще была во власти Морфея, а
потому лопотала всякую бень. Она и не разобралась в том, что из прихожей нам подавал
сигналы Владимир. Ирина полагала, что движение в квартире создавал кто-то из нашего
сексуального табора, а потому не стеснялась смене декорации.
Наши женщины уже столь основательно разглядели и дифференцировали своих
поклонников по первичным и вторичным половым признакам, что мысленно нас давно
обобществили - превратили дубль-образ. Мне казалось, что и перетасовка карт - всего
лишь дело времени. Смачно зевнув и потянувшись, Ирина Яковлевна принялась
нашептывать мне на ухо пересказ сна, только что уведенного. Он нагрянул под самое
утро, а потому вертелся еще в памяти. Но что у женщины на памяти, то обязательно будет
и на языке. Сон вообщем-то, по моему мнению был дурной и слова доброго не стоил. Но в
нем заключался некоторый элемент женской логики, пока еще остававшийся мне
непонятным, потому-то я и решил дослушать рассказ до конца.
Снилось: "Коллектив поликлиники отправился на автобусную экскурсию в Новгород,
разглядывать следы старины - памятники церковного зодчества. Под куполом какой-то
древней церкви Ирина отбилась от основной массы сотрудников, но не спешила догонять
толпу. Потом, помолившись у древней иконы, осененная крестом сразу двух монахов,
вышла на улицу и оказалась среди ряда торговых павильонов. Но поражало безлюдье!
Почувствовав голод, решила перекусить, для чего и забрела в "шаверму". Там за стойкой
бара - проще говоря, на раздаче - увидела свою бывшую больную, даже вспомнила
фамилию - Степаненко. Но больная смотрела на лечащего врача холодно и отчужденно -
весьма круто!.. Попросила порцию отварной куры, но бывшая больная стала уточнять
какой величины порцию, ссылаясь на то, что у нее была команда от заведующего:
"отпускаемые порции измерять столовыми ложками". Удивление Ирины Яковлевны не
знало границ: куриное мясо измерять ложками?.. Однако раздатчица тупо стояла на
своем. Так, ни солоно хлебавши, Ирина, не пожелавшая отвлекаться на головотяпство,
покинула шаверму. На улице был мрак и вихорь, шел мерзопакостный колючий дождик, а
весь коллектив уже давным-давно умотал на автобусе домой - в родной Санкт-Петербург.
Люди, где вы: Ау! Ау!.."
Мне стало тревожно! Я спросил смеющуюся под моим боком женщину, что означает
этот сон? Ответ был по-женски логичен, но по-мужски бестолков: "Курица здесь к тому,
что я держала руку у тебя на яйцах, а больше мне ничего и не надо пока!" Она хохотала, и
ее сиськи от хохота мерно постукивали меня по грудной клетке, словно две большие
серебряные ложки. Я не стал спорить с женщиной с помутившимся от счастья рассудком.
"Любовь, как яблоко раздора, всегда останется жестокой" - шепнул мне в дальнее от
любимой ухо поэт Василий Федоров. А этому поэту - моему однофамильцу - я очень
верил!..
Словно из-за стойки бара из другой комнаты раздался голос Олежека:
- Саша, тебе не кажется, что кто-то уже давно топчется у нас в прихожей, а из кухни до
меня доходит и какой-то посторонний женский голос, переплетающийся с баритоном
нашего друга Владимира. По-моему, там вовсю идет чаепитие? А носом я чувствую запах
жарящегося цыпленка-табака!..
Я принюхался и понял, что мой друг был прав. Чувствовалось, что, томясь в "неравной
борьбе" с влюбленной женщиной, он порядком проголодался и у него крайне обострилось
обоняние.
- Олежек, наверняка, наш дорогой Владимир привел какую-то маркитантку готовить
для нас сытный завтрак. - это уже были мои слова, глас человека, способного живо
откликаться на "зов предков", сильно проголодавших.
Мы начали подниматься с постелей, но вдруг выросла почти что до размера конфликта
неожиданная проблема: нельзя было найти ничего похожего на полные наборы нашей
одежды. Чувствовалось, что в пылу страстей, мы давеча разбросали "прикид"где попало.
Мы сбрасывали груз условностей, как придется, то есть там, где "рывок восторга" нас
заставал. Память и должна была возвращаться ко мне и Олегу медленно. Длительный
запой заковал нас в прочные узы последствий - но куда смотрели женщины?! Времени для
выговоров не было, внутренне я согласился с тем, что не только "на старуху бы
...Закладка в соц.сетях
