Жанр: Драма
Маятник Фуко
...асхи. Современная шумерская литература.
Самоуправление в специнтернатах. Ассиро-вавилонская филателия. Колесо в
технологиях доколумбовых цивилизаций. Иконология изданий Брайля. Фонетика
немого кино.
- Как насчет социологии Сахары?
- Ничего, - сказал Бельбо.
- Очень даже ничего, - веско повторил Диоталлеви. - Вас надо бы привлечь.
Юноша уловил, правда, Якопо?
- Да, я сразу сказал, что он улавливающий. Вчера он доказывал ерунду
очень изящно. Но продолжим, учитывая, что тема вас увлекла. Что мы там
относили к кафедре оксюмористики, а то я куда-то задевал листок?
Диоталлеви вытащил листок из своего кармана и приятно посмотрел на меня.
- Под оксюмористикой, как и следует из названия, понимаются
обоюдопротиворечивые предметы. Вот почему, с моей точки зрения, цыганской
урбанистике самое место здесь...
- Нет, - тут же возразил Бельбо. - Только если урбанистика кочевых
племен.
Надо различать. Несусветность предполагает эмпирическую невозможность, а
оксюмористика - терминологическую.
- Ну ладно. Что у нас тогда в оксюмористике? А, вот. Революционные
постановления... Парменидова динамика, Гераклитова статика, спартанская
сибаритика, учреждения народной олигархии, история новаторских традиций,
психология мужественных женщин, диалектика тавтологии, Булева эвристика...
Я почувствовал, что дальше отсиживаться невозможно, и поднял перчатку. -
Могу я предложить грамматику анаколуфов?
- Хорошо! Хорошо! - отозвались один и другой и принялись куда-то
записывать.
- Есть загвоздка, - остановил их я.
- Какая?
- Как только о вашем проекте станет известно, к вам повалит народ и
захочет публиковаться по этим темам.
- Я тебе говорил, что мальчик вострый, слышишь, Якопо, - произнес
Диоталлеви. - Именно в этом и состоит наша главная проблема. Против
собственного желания нам удалось создать идеальную модель реальной науки.
Мы доказали необходимость возможного. Лучше нам не обнародовать проект. Я
должен идти.
- Куда? - спросил Бельбо.
- Пятница, вечер.
- О Господи милосердный, - сказал на это Бельбо. Потом обратился ко мне:
- Тут напротив через улицу живет несколько семей правоверных евреев, знаете,
таких, в черных шляпах, с бородами, с пейсами. Их в Милане почти совсем
нету. Сегодня пятница и после заката начинается суббота. В это время в доме
напротив как раз готовятся, чистят семисвечники, жарят и варят, все так
раскладывают, чтобы назавтра можно было бы ничего не делать и не зажигать ни
свет, ни газ. Даже телевизор работает у них с ночи, только приходится
примириться с тем, что нельзя переключать каналы. Наш друг Диоталлеви через
свою подзорную трубу бессовестно подглядывает из окна за евреями и тает от
восторга, воображая себя тоже там, по ту сторону улицы.
- А почему? - спросил я.
- Потому что наш друг Диоталлеви настойчиво утверждает, будто он еврей.
- То есть как это утверждаю? - обидчиво спросил Диоталлеви. - Я еврей. Вы
что-то имеете против евреев, Казобон?
- Кто, я?
- Диоталлеви, - решительно вмешался Бельбо. - Ты не еврей.
- Не еврей? А как же моя фамилия? "Храни тебя Бог". Наряду с Грациадио -
"Богу хвала", Диосиаконте - "С тобой Бог", - все это переводы с еврейского,
это имена из гетто, типа Шолом Алейхем, что тоже означает "с вами Бог".
- Диоталлеви - самое обыкновенное имя, которое давали в приютах
подкидышам.
А твой дедушка был подкидыш.
- Еврейский подкидыш.
- Диоталлеви, у тебя розовая кожа, горловой голос и ты почти альбинос.
- Есть же кролики альбиносы, могут быть и евреи альбиносы.
- Диоталлеви, нельзя стать евреем по собственному желанию, как становятся
филателистами или свидетелями Иеговы. Евреем можно только родиться.
Успокойся, ты такой же язычник, как и все вокруг.
- Нет, я обрезан.
- Опять за свое. Каждый может обрезаться из гигиенических соображений.
Достаточно договориться с фельдшером, у которого есть термокаутер. С
какого возраста ты обрезан?
- Не будем уточнять.
- Ну почему же. Как раз лучше бы уточнить. Евреи всегда все уточняют.
- Никто не докажет, что мой дедушка не был еврей.
- Разумеется, раз он был подкидыш. Но с таким же успехом он мог бы быть и
наследником византийского трона, и побочным сыном Габсбургов.
- Никто не докажет, что мой дедушка не был еврей. Его нашли около гетто.
- Но твоя бабушка не была еврейкой, а счет родства у евреев ведется по
материнской линии.
- Да, но есть голос крови, а голос крови подсказывает мне, что у меня
изысканно талмудичный склад ума. Надо быть подлым расистом, чтобы
утверждать, будто какие-то язычники способны на такую талмудическую
изысканность, на какую способен я.
С этими словами он вышел. Бельбо сказал: - Не обращайте внимания. Этот
разговор повторяется постоянно, и я каждый раз выдвигаю по одному новому
аргументу. Дело в том, что Диоталлеви помешался на каббале. Не хочет
слышать, что бывают и каббалисты-христиане. А вообще, знаете, Казобон, если
Диоталлеви в конце концов так уперся быть евреем, что я с этим могу сделать?
- Ничего. У нас демократия.
- У нас демократия.
Он закурил сигарету. Я вспомнил о цели своего визита.
- Вы говорили о тамплиерской рукописи, - сказал я.
- Ах да. Сейчас. Она была в папке из кожзаменителя. - Он прошелся
пальцами по пирамиде рукописей и попробовал вытащить одну из середины, при
этом не нарушив равновесия. Рискованный замысел - и действительно половина
рукописей рухнула на пол. В руках у Бельбо осталась папка "под кожу".
Я просмотрел оглавление и вступление. - Речь идет об аресте храмовников.
В 1307 году Филипп Красивый решил арестовать всех храмовников Франции.
Легенда, однако, гласит, что за два дня до того как были подписаны ордера
на арест, некий воз, груженный свежим сеном и влекомый быками, выехал из
ворот Храма, в Париже, и взял неизвестный курс. Говорили, что в нем
спряталась группа рыцарей под водительством некоего Омона и что они укрылись
в Шотландии, объединившись вокруг ложи каменщиков в Килвиннинге.
Согласно этой легенде, рыцари-храмовники внедрились в бригады каменщиков,
которым и передали секреты Храма Соломона. Именно это я и предвидел. Этот
человек тоже пытается приурочить зарождение масонства к моменту бегства
храмовников в Шотландию. Эта версия муссируется вот уже два века. Она ни на
чем не основана. Доказательств нет. Я могу положить вам на стол пятьдесят
книг, и во всех рассказывается именно это, и все передирают друг у друга.
Смотрите сюда, вот я открыл на случайном месте: "Доказательство высадки
тамплиеров в Шотландии состоит в том факте, что даже и сейчас, через семьсот
пятьдесят лет, в мире сохраняются тайные ордена, которые считают себя
наследниками Гвардии Храма. Как иначе объяснить подобную преемственность?"
Видели? Как можно сомневаться в существовании маркиза Караоаса, если кот
утверждает, что он у него на службе?
- Все ясно, - сказал Бельбо. - Рукопись вон. Однако это дело с
тамплиерами, по-моему, любопытное. Раз в жизни мне попался информированный
человек, и было бы глупо так просто вас отпустить. Объясните мне, почему все
занимаются храмовниками и никто не занимается мальтийскими рыцарями. Нет,
сейчас не начинайте. Уже поздно. Мы с Диоталлеви через несколько минут
должны ехать ужинать с господином Гарамоном. Но где-то в пол-одиннадцатого
все это кончится. Я охотно увиделся бы с вами в "Пиладе", постараюсь
привести также и Диоталлеви, хотя он непьющий и ложится рано. Вы будете там?
- Где мне еще быть? Я ведь потерянное поколение, и если кто меня хочет
найти - пусть ищет там, где собираются все потерянные... Буду вас ждать.
13
12 .
Et in Arcadia ego13. "Пилад" тем вечером представлял собой типичную
картину золотого века. Буквально в воздухе витало предчувствие, что
революция не только назрела, но и нашла себе спонсора - Союз Промышленников.
Владелец трикотажной фабрики (битловка, борода) играл в подкидного дурака с
будущим террористом в двубортном костюме и галстуке. Ломалась парадигма. Еще
в начале шестидесятых годов борода была признаком фашизма - шкиперская, в
духе Итало Бальбо14; в шестьдесят восьмом она стала означать
революционность, а потом приобрела нейтральный смысл в духе "я выбираю
свободу". В любую эпоху борода заменяет маску; фальшивую бороду лепят, чтобы
не быть узнанными; но в те времена, в начале семидесятых, можно было
маскироваться настоящей. Прикрывать бородой свою исконную бородатость: пред
лицом подобной бороды вряд ли могла пройти бравада бородою. Однако этим
вечером самая искренняя борода рисовалась даже и на бритых лицах, ее не
носивших, но намекающих, что непременно бы носили, да дух противоречия не
позволяет.
Бог с ним. Наконец предо мною предстали Бельбо и Диоталлеви. Вид у них
был мученический, и они не могли говорить ни о чем, кроме перенесенного
ужина.
Я тогда еще не представлял себе ужины с господином Гарамоном.
Бельбо потребовал ежевечернюю дозу, Диоталлеви долго и подозрительно
принюхивался и расхрабрился на стакан минеральной. Мы нашли столик в глубине
зала, еще не остывший после двух шоферов, которые отправились по домам,
потому что назавтра вставать было рано.
- Ну, ну, - начал с ходу Диоталлеви. - Тамплиеры.
- Не надо, умоляю. Это можно прочесть в любом учебнике.
- Мы любим сказовый стиль, - сказал Бельбо.
- Это более мистично, - сказал Диоталлеви. - Бог создал мир с помощью
слова, Заметьте, не телеграммы.
- Да будет свет тчк подробности письмом, - отозвался Бельбо.
- Не письмом, а посланием к фессалоникийцам, - сказал я.
- Давайте о тамплиерах, - сказал Бельбо.
- Значит, - начал я.
- Со значит начинать неграмотно, - запротестовал Диоталлеви. Я сделал
вид, что встаю со стула. Никто не стал умолять сесть. Я сел сам.
- Так вот, это вообще известные вещи. Первый крестовый поход. Готфрид,
как известно из Тассо, Господен гроб почтивши, снял обет. Бодуэн становится
первым королем в Иерусалиме. Христианское царство в Святой Земле. Но один
разговор Иерусалим, другое дело остальная Палестина. Сарацин побили, но они
не угомонились. Жизнь в тех краях не слишком спокойная ни для
новопоселенцев, ни для паломников. И в этот момент, в 1118 году, во время
правления Бодуэна II, девять человек, под командой некоего Гуго де Пейнса,
образовывают ядро Ордена Бедных Рыцарей Креста: орден монашеский, но с
ношением оружия. Три обычных обета бедности, воздержания и послушания. Плюс
к тому обязательство давать защиту паломникам. Король, епископ и прочая
иерусалимская верхушка немедленно отстегивают деньги. Им выделяют помещение
- в одной из пристроек при старом Храме Соломона15. Так они становятся
Рыцарями Храма.
- Что это были за люди?
- Скорее всего, романтики крестового похода. Но потом это переменилось.
Начали прибиваться к компании Иваны-дураки, младшие сыновья без
наследства.
Иерусалим - это была та же Аляска, туда ехали за деньгами. В основном те,
кому дома ждать было нечего, или прежде судимые. Иностранный легион. Такой
плакатик: ты записался в тамплиеры? Ждут тебя дальние страны, крепких и
сильных душой. Кормежка, одежка казенная, под расчет еще и спасение души.
Разумеется, с хорошей жизни на это не шли. Жить в пустыне, в палатке,
годами не видя человеческих лиц, если не считать других тамплиеров и
нескольких турецких рож, потом еще жара, жажда и обязанность вечно потрошить
сарацин...
Я перевел дух.
- Получается какой-то вестерн. Прошу прощения. На самом деле орден
пережил три эпохи, и на уровне третьей этих проблем уже не было и в него
записывались даже те, кто отнюдь не бедствовал. Потому что стало не
обязательно вербоваться в Святую Землю, можно было работать на материке.
Вообще что касается тамплиеров, мне они не вполне ясны. Иногда кажется,
что это просто банда, иногда, наоборот, в них есть какое-то изящество.
Этнические чистки они проводили по-рыцарски. Они, конечно, били
мусульман, потому что это была их работа... Но когда посол эмира Дамасского
прибыл с визитом в Иерусалим, тамплиеры предоставили ему мечеть для
отправления культа, невзирая на то, что ее уже успели переделать в
христианскую церковь. Он себе молится, в этот момент заходит какой-то франк,
видит неверного в святом месте и вышвыривает его. Тамплиеры наказали
виновного, а перед мусульманином извинились. Это джентльменское отношение к
противнику их и погубило, не зря на суде им шили связь с эзотерическими
мусульманскими сектами. Может быть, связь и была, точно так же как
авантюристы прошлого века заболевали Африкой. Тамплиеры были люди без
систематического образования, они не понимали многих идейных тонкостей и не
думали о них, а одевались в духе Лоуренса Аравийского... Вообще понять
причины их действий для меня не легко, потому что христианские историки,
Гийом Тирский и прочие, при каждом случае поливают их грязью...
- Почему?
- Потому что тамплиеры слишком усилились, и притом слишком быстро. Все
началось со Святого Бернарда. Вы представляете себе, кто такой Святой
Бернард? Гениальный организатор, реформатор бенедиктинского ордена. Из всех
церквей велел вынести статуи и украшения. Когда ему не нравится коллега,
например Абеляр, он с ним ведет себя по-маккартистски, а в принципе
предпочел бы сжечь. Если нельзя, то хотя бы сжечь его книги, что он и
сделал. Потом начал агитировать за крестовые походы. Вперед, Святая Земля
зовет...
- Симпатяга, - подытожил Бельбо.
- Ненавижу. По мне, его не в святые надо бы, а в самый глубокий круг ада.
Но он умел себя подать, посмотрите, на какой пост его определил Данте,
пресс-секретарем Пречистой Девы. А с такими суперсвязями и канонизовали его
потом быстро. Когда Бернард прослышал о тамплиерах - сразу спикировал на эту
идею. Благодаря ему девять авантюристов превратились в Militia Christie16
так что можно сказать что тамплиеров как героический миф изобрел он. В 1128
году он созывает собор в Труа именно для того, чтоб легитимировать этот
новый орден монахов-солдат, а через несколько лет пишет более чем
положительный отзыв на их деятельность и сочиняет статут в семидесяти двух
параграфах, где чего только нет. Месса ежедневно, и нельзя иметь связи с
рыцарями, отлученными от церкви, однако если те попросят о принятии их в
орден - реагировать по-христиански. Видите, я не случайно проводил.
параллель с Иностранным легионом. Формой будет белая накидка, простая, без
меховой оторочки, позволяется только ягнячий или же бараний мех. Запрещено
носить гнутую или тонкую по моде обувь, спать следует в рубахе и портах, на
тюфяке и с простыней и одеялом...
- В жарком климате, могу вообразить эту вонь, - сказал Бельбо.
- О вони поговорим особо. Есть иные жесткие ограничения: питаться двоим
из одной миски, трапезовать в молчании, мясная пища трижды в неделю, строгий
пост по пятницам, вставать на рассвете, если накануне день выдался трудный,
разрешается пролежать еще не более часу, но в этом случае надо прочитать в
постели тринадцать отченашей. Главным в ордене является магистр; имеется
иерархия младших по званию, на нижних ступенях - прапорщики, оруженосцы,
денщики и слуги. Каждый рыцарь владеет тремя конями и оруженосцем, запрещено
украшать стремена, седла и поводья, оружие должно быть простое, но отличного
качества, никакой охоты, за исключением львиной, словом - жизнь военная,
богоспасаемая. Не говорю уж о воздержании, на которое сочинитель статута
напирает особенно. А ведь наши герои живут не в монастыре, а на Людях, если
можно звать людьми тот сброд, который тогда наводнял Святую Землю. В уставе
сказано, что общества женщин надобно избегать, насколько возможно, и не
целовать никого, кроме матери, сестер и теток.
Бельбо вставил: - Насчет теток я бы поостерегся. К слову, тамплиеров
разве не обвиняли в содомии? Я помню в книге Клоссовского, "Бафомет"17...
Бафомет
- какой-то дьявольский идол, которого они чтили...
- Сейчас дойдем. Ну посудите по логике. Жили они по-матросски, месяц за
месяцем в пустыне, у черта на рогах. Представьте себе: по ночам ледяной
ветер, вы в палатке вместе с другом, с которым едите из одной плошки,
страшно, голодно, холодно, хочется к маме. Что дальше?
- Фиванский легион, мужественное объятие, - предположил Бельбо.
- Подумайте об этом адском положении, бок о бок с солдатней, которая
никаких обетов не давала, врываясь в город, добыча солдата - мавританочка,
золотой нежный живот и ресницы как бархат, а что достается тамплиеру в
ароматной тени ливанских кедров? Оставьте ему хотя бы маленького мавра.
Понятно вам теперь, кстати, откуда идет выражение "пить и ругаться как
тамплиер"? Их удел напоминает мне положение войскового капеллана, который
жрет спирт и богохульствует со своими неотесанными подопечными. Уж одного
того хватило бы... А. тут еще печати. На печатях тамплиеры изображаются по
двое, на одной и той же лошади. С чего бы это, если учесть, что по уставу
каждому положено три коня? Конечно, Бернард мог считать это удачной находкой
в качестве эмблемы бедной жизни или символа двойственного служения:
рыцарство-монашество... А теперь представьте себе, как все это выглядело в
глазах простого человека: ничего себе монах, гляди-ка, присоседился даже на
скаку! Вполне возможно, что все это домыслы...
- Но, безусловно, они сами нарывались, - продолжил Бельбо. - А что,
Святой Бернард был такой глупый?
- Не сказал бы... Но он монах тоже, а в те времена монахи странно
представляли себе смирение плоти. Я только что извинялся, что мой рассказ
слишком походит на вестерн, но вообще такой подход не вполне несправедлив...
Я захватил с собой выписку из нашего любимого Бернарда, вот как он описывает
идеал поведения тамплиера: "Они презирают и ненавидят мимов, шутов,
площадных жонглеров, неблаголепные песни и фарсы, они обрезают волосы
коротко, потому что апостол сказал, что не подобает мужчине заботиться о
прическе. Их никогда не встречают причесанными, очень редко мытыми, их
борода клочковата, они покрыты пылью, грязны от ношения брони и от жаркой
погоды..."
- Не хотел бы я жить в их квартале, - произнес Бельбо.
Диоталлеви добавил:
- Отшельник всегда культивировал здоровую грязь, чтобы унизить
собственное тело. Кажется, это святой Макарий жил на столбе и, когда с его
тела падали черви, подбирал их и навешивал обратно, говоря при этом, что сии
создания Божий тоже имеют право на радость в жизни?
- Этим столпником был святой Симеон, - сказал Бельбо - и, по-моему, он
взобрался на столб для того, чтобы было удобнее плевать на головы проходящих
внизу.
- Ненавижу ясные умы, - проворчал Диоталлеви. - Не важно, Макарий или
Симеон, - существовал столпник, который, как я уже сказал, так и кишел
червями; но я не специалист в данной области, поскольку меня интересуют
выходки лишь разумных людей.
- Чистенькими же были твои раввины из Жероны, - поддел его Бельбо.
- Они жили в ужасных трущобах, потому что такие умники, как вы, загнали
их в гетто. Ну а тамплиеры сами себе выбрали грязь.
- Не будем сгущать краски, - сказал я. - Вам приходилось когда-либо
видеть колонну новобранцев после марша? Я говорю вам обо всем этом для того,
чтобы вы лучше понимали противоречивость сути тамплиеров. Тамплиер должен
быть таинственным, аскетичным; он не объедается, не напивается, не
прелюбодействует, но при этом носится по пустыне, рубит головы врагам
Христа, и чем больше голов он срубит, тем больше приобретет входных билетов
в рай; с каждым днем он становится все более растрепанным, от него все
больше воняет, и, кроме того, Бернард требует, чтобы, войдя в завоеванный
город, он не набрасывался ни на девочек, ни на старушек и чтобы в безлунные
ночи, когда по пустыне гуляет знаменитый самум, его близкий соратник по
оружию не оказывал ему никаких услуг такого рода. Как соединить в себе
качества монаха и головореза, потрошить врагов и воспевать хвалу Богородице,
не иметь права смотреть в лицо двоюродной сестре, а затем однажды, после
многодневной осады ворваться в город и видеть, как другие крестоносцы на
ваших глазах наслаждаются с женами халифа, а прекрасные мавританки
распахивают корсеты и умоляют: возьми, возьми меня, только сохрани мне
жизнь?.. Но тамплиер должен оставаться непоколебимо растрепанным и
зловонным, как того хотел святой Бернард, и продолжать молиться... Кстати,
достаточно взглянуть на "Retraits"...
- А это еще что такое?
- Устав Ордена, написанный достаточно поздно, когда Орден, образно
говоря, уже обул тапочки. Нет ничего хуже скуки в армии после окончания
войны.
Наступает момент, когда, например, запрещается драться, наносить рану
христианину из чувства мести, что-либо покупать или продавать женщинам,
клеветать на собратьев. Нельзя терять рабов, приходить в гнев и выкрикивать:
"Я уйду к сарацинам!", губить лошадь из-за халатности, дарить животных, за
исключением кошек и собак, покидать Орден без разрешения, нарушать печать
магистра, выходить за пределы лагеря по ночам, швырять в ярости свою одежду
наземь.
- По этим запретам можно сделать вывод о том, чем тамплиеры обычно
занимались - заявил Бельбо - Это дает понятие об их ежедневной жизни.
- Представим себе - сказал Диоталлеви, - тамплиера, раздраженного словами
или поступками своих собратьев, покинувшего из-за этого лагерь ночью и без
разрешения, скачущего на лошади в сопровождении хорошенького сарацинского
мальчика, с тремя каплунами, привязанными к седлу; он направляется к девице
легкого поведения и вступает с ней в запрещенную законом связь, оплачивая ее
услуги каплунами... Затем, во время пирушки мавританок убегает верхом на
лошади, а наш тамплиер, еще более грязный, потный и растрепанный, чем
обычно, поджав хвост возвращается обратно и, чтобы его проделки остались
незамеченными, передает деньги (собственность Храма) неизменному
ростовщику-еврею, который ожидает его, сидя на табурете, подобно грифу,
подстерегающему добычу...
- Ты бы еще назвал его Каиафой - усмехнулся Бельбо. - А далее - шаблонная
ситуация. Тамплиер пытается вернуть себе если не мавра, то хотя бы хоть
какое-то подобие лошади. Но один из его собратьев уже смекнул, в чем дело, и
с наступлением вечера, когда ко всеобщему удовольствию подают мясо, при всех
делает далеко не прозрачные намеки (известно, что в подобных братствах
всегда имеет место зависть). Капитана охватывают подозрения, а подозреваемый
в ярости выхватывает нож и бросается на собрата...
- На доносчика.
- На доносчика, это верно: так вот, он набрасывается на беднягу и ножом
уродует его лицо. Тот хватается за меч, начинается невероятный скандал,
капитан пытается их успокоить, плашмя ударяя мечом, а братья зубоскалят...
- Пить и ругаться, как тамплиеры... - пробормотал Бельбо.
- Черт возьми, сто чертей, тысяча чертей! - принялся подсказывать я.
- Несомненно, наш тамплиер впадает в гнев... и он... что, черт возьми,
может сделать разъяренный тамплиер?
- Лицо его наливается кровью, - предположил Бельбо.
- Да, лицо его, как ты сказал, наливается кровью, он срывает с себя плащ
и швыряет его на землю...
- Можете забрать себе этот вонючий плащ вместе с вашим поганым Храмом! -
включился я. - Да еще со злости ударом меча разбивает герб и кричит, что
уйдет к сарацинам.
- Таким образом, он одним махом нарушил по крайней мере восемь запретов.
Дабы лучше проиллюстрировать свою мысль, в заключение я сказал:
- Так вот, представьте себе этих типов, которые кричат, что они готовы
уйти к сарацинам, в день, когда их арестовывает королевский бальи и
заставляет взглянуть на раскаленные докрасна орудия пыток. Говори, негодяй,
признавайся, что вы вставляете себе в зад! Мы? Да плевал я на твои клещи, ты
еще не знаешь, на что способен тамплиер, да я тебя самого в зад поимею, а
если мне попадется под руку папа, - то и папу, и самого короля Филиппа!
- Сознался, он сознался! Так это и происходило, - затараторил Бельбо. -
И, хлоп! - его бросают в карцер и натирают каждый день маслом, чтобы он
лучше горел на костре.
- Вы совсем как дети, - заметил Диоталлеви.
Наш разговор был прерван появлением девушки с мясистым индюшиным носом,
которая держала в руках какие-то листки бумаги. Она поинтересовалась,
подписали ли мы уже петицию об освобождении арестованных аргентинских
товарищей. Бельбо не читая поставил свою подпись.
- Во всяком случае, им живется хуже, чем мне, - сказал он Диоталлеви,
который сидел с отсутствующим видом. Затем обернулся к девушке:
- Мой друг не сможет подписаться: он принадлежит к индейскому
меньшинству, а у них запрещено подписываться своим именем. Многие из них
сейчас находятся в тюрьмах, потому что терпят правительственные
преследования.
Девушка долго с сочувствием смотрела на Диоталлеви, а потом подала лист
мне.
- А кто они такие?
- Как это - кто такие? Аргентинские товарищи.
-Да, но из какой группировки?
- Может, из Такуары?
- Но ведь Такуара, насколько мне известно, это фашистская группировка, -
заметил я.
- Фашистская, - злобно прошипела девица. И ушла.
- В общем, тампл
...Закладка в соц.сетях
