Жанр: Драма
Дом с привидениями
...тараниях утешить его, унять его
глубочайшую муку, что по этой заботе Бесси понимала, что тетя ее
догадывается о многом. Невидящими глазами Хестер заглядывала в окаменевшее
лицо мужа, по щекам ее катились медленные слезы, а время от времени, когда
старушка думала, будто никто, кроме мужа, не видит и не слышит ее, она
бормотала священные тексты, которые слышала в церкви в более счастливые дни
и которые, как полагала она в своей безыскуственной и искренней простоте,
могут еще даровать ему облегчение. Однако с каждым днем миссис Хантройд
становилась все грустнее и грустнее.
За три-четыре дня до начала выездной сессии из Йорка нежданно-негаданно
пришли повестки, призывающие старых супругов предстать перед судом. Ни
Бесси, ни Джон, ни Джейн не могли понять, в чем тут дело, ибо самим им
повестки пришли гораздо раньше и они были уверены, что их показаний более
чем хватит, чтобы осудить разбойников.
Но увы! Разгадка была проста и ужасна. Адвокат, нанятый защищать
заключенных, услышал от них, что в разбое участвовал и третий сообщник, и
услышал также, кем он был. И поскольку задача адвоката состояла в том, чтобы
по мере возможностей уменьшить вину своих клиентов, доказав, что они были
всего лишь орудием в руках третьего, который, благодаря знаниям о привычках
и распорядке дня потерпевших, и являлся зачинщиком и организатором всего
плана в целом. А для того, чтобы доказать это, необходимо было заручиться
показаниями родителей, которые, как утверждали арестованные, узнали голос
молодого человека, их сына. Ведь никто не знал, что это могла
засвидетельствовать еще и Бесси. А учитывая, что Бенджамин, по всеобщему
мнению, давно уже покинул Англию, показания его сообщников, по сути дела,
нельзя было считать таким уж гнусным предательством.
Изумленные, теряющиеся в догадках и усталые, достигли старики Йорка
вечером накануне суда. Бесси и Джон сопровождали их. Натан по-прежнему был
настолько погружен в себя, что Бесси совершенно не могла понять, что
происходило у него на душе. Он безучастно и безвольно отдавался попечениям
дрожащей жены и, казалось, едва вообще замечал их.
Хестер же, как порою начинала бояться Бесси, потихоньку впадала в
детство, ибо любовь к мужу настолько завладела всеми ее помыслами, что ее
занимали лишь попытки хоть как-то растопить его холодность, расшевелить и
развеселить его. Казалось даже, что в своих стараниях вернуть его к прежней
бодрости, она порой забывала о причине, заставившей его столь жестоко
перемениться.
- Судья ни за что не станет мучить их, стоит ему только увидеть, в
каком они сейчас состоянии! - воскликнула Бесси утром в день суда. Девушку
томили неясные опасения. - Никто не допустит такого бессердечия, вот уж
точно!
Но, к сожалению, она "вот уж точно" ошибалась. Настал черед защиты, и
на свидетельскую скамью был вызван Натан Хантройд. Увидев пред собой
убеленного сединами и согбенного горем старца, барристер взглядом попросил у
судьи прощения.
- Ради моих клиентов, милорд, я с глубочайшим прискорбием вынужден
избрать способ ведения дела, к коему иначе ни за что не прибегнул бы.
- Продолжайте! - велел судья. - Закон и порядок должны
восторжествовать.
Но, сам будучи уже в годах, он испуганно прикрыл рот рукой, когда
Натан, с посеревшим, неподвижным лицом и скорбными, ввалившимися глазами,
положил руки на край барьера и приготовился отвечать на вопросы, суть
которых он начал уже прозревать, но тем не менее, не дрогнув, поклялся, что
"сами камни" (как выразился он с присущей ему угрюмым чувством Высшей
Справедливости) "восстанут против лжесвидетельства".
- Насколько мне известно, ваше имя - Натан Хантройд?
- Да.
- Вы живете в Наб-энде?
- Да.
- Помните ли вы ночь двенадцатого ноября?
- Да.
- Насколько мне известно, той ночью вас разбудил какой-то шум. Что это
было?
Старик устремил на спрашивающего взгляд загнанного в ловушку зверя.
Никогда не забыть адвокату этот взор. Он будет преследовать его до самого
смертного часа.
- Стук камешков в окно.
- Вы первым услышали его?
- Нет.
- Тогда что же вас разбудило?
- Моя старуха.
- И тогда вы оба услышали стук камешков. А еще что-нибудь вы слышали?
Долгая пауза. Затем тихо и отчетливо:
- Да.
- Что именно?
- Наш Бенджамин просил нас впустить его в дом. По крайней мере, она
утверждала, будто бы это он.
- А сами вы тоже так считали?
- Я сказал ей, - (более громким голосом) - спать и не думать, будто
каждый пьянчуга, который забредет к нам, это и есть наш Бенджамин, потому
что он умер и пропал без вести.
- А она?
- Она сказала, что еще сквозь сон слышала, как наш Бенджамин умоляет
впустить его. Но я велел ей не обращать внимание на глупые сны, а
повернуться на другой бок и спать.
- И она послушалась?
Снова мучительная пауза. Судья, присяжные, подсудимые, публика в зале -
все затаили дыхание. Наконец Натан произнес:
- Нет!
- Что было дальше? (Милорд, я вынужден задавать эти мучительные
вопросы.)
- Я понял, что она не угомонится. Она ведь всегда верила, что он
вернется к нам, точно блудный сын из Писания, - (голос старика стал чуть
сдавленнее, но он отчаянным усилием сумел снова овладеть собой и продолжил):
- Она сказала, если я не встану, она встанет сама, и тут как раз я услышал
голос. Я не совсем уверен, джентльмены, я ведь был болен и лежал в кровати,
и к тому же очень разволновался. Кто-то позвал: "Отец, матушка, я здесь,
умираю от холода и голода - неужели вы не проснетесь и не впустите меня?"
- Что это был за голос?
- Он был очень похож на голос нашего Бенджамина. Я вижу, к чему вы
клоните, сэр, и скажу вам правду, хоть она и убивает меня. Отметьте там, я
не утверждаю, будто это был наш Бенджамин, я только сказал, что голос был
очень похож на его...
- Это все, что я хотел услышать, мой славный друг. И в силу этой
мольбы, произнесенной голосом вашего сына, вы спустились вниз и отворили
дверь этим двум подсудимым и третьему грабителю?
Натан лишь кивнул в знак согласия, и даже адвокат проявил довольно
милосердия, чтобы не заставлять его отвечать вслух.
- Вызовите Хестер Хантройд.
На свидетельское место вышла старушка с мягким, приятным и опечаленным
лицом и явственно слепыми глазами. Она смиренно сделала реверанс тем, кого
привыкла сызмальства почитать, но кого видеть сейчас не могла.
Она стояла там, ожидая чего-то страшного, чего еще не мог представить
себе ее бедный смятенный разум, и в ее робких, незрячих манерах было что-то,
невыразимо растрогавшее всех, кто видел ее. Адвокат снова извинился, но
судья уже не мог ничего ответить, губы его задрожали, а присяжные
неодобрительно косились на адвоката подсудимых. Сей достойный джентльмен
понял, что может зайти слишком уж далеко и склонить чашу симпатий на
противную сторону, но все же обязан был задать несколько вопросов. Итак,
торопливо пересказав все, что он узнал от Натана, он спросил:
- Вы уверены, что вас просил впустить именно голос вашего сына?
- О да! Наш Бенджамин вернулся домой, я уверена. И она чуть склонила
голову, словно в замершей тишине зала суда прислушивалась к голосу сына.
- Именно. Той ночью он вернулся домой - и ваш муж спустился вниз
открыть ему?
- Разумеется! Должно быть, так. Там, внизу, был ужасный шум.
- Вы различали в этом шуме голос вашего сына Бенджамина?
- А это не будет зачтено ему во вред, сэр? - спросила Хестер. Лицо ее
стало более осмысленным и напряженным.
- Я задаю вам вопросы не для того, чтобы причинить ему зло. Я полагаю,
что он покинул уже Англию, а значит, что вы ни скажете, ничто уже не сможет
никак ему повредить. Повторяю - вы слышали голос вашего сына?
- Да, сэр. Несомненно слышала.
- А потом какие-то люди поднялись к вам в комнату. Что они сказали?
- Они спросили, где Натан держит свои сбережения.
- И вы... вы сказали им?
- Нет, сэр. Я знала, что Натан был бы против.
По лицу миссис Хантройд пронеслась тень замешательства, точно она
только сейчас начала осознавать все значение этих вопросов и возможные их
последствия.
- Я просто стала звать Бесси - это моя племянница, сэр.
- И вы услышали, как кто-то кричит снизу, с лестницы? Свидетельница
жалобно поглядела на своего мучителя, но ничего не ответила.
- Господа присяжные, хочу обратить особенное ваше внимание на этот
факт: свидетельница признает, что слышала чей-то крик - заметьте, крик
третьего участника - двум, бывшим наверху. Что же он кричал? Это последний
вопрос, которым я потревожу вас. Что сказал третий грабитель, остававшийся
внизу?
Лицо Хестер исказилось, рот приоткрылся, точно она силилась заговорить,
несчастная умоляюще протянула вперед руки, но ни слова не сорвалось с ее
уст, и она рухнула на руки стоящим подле нее. Натан заставил себя вновь
шагнуть на свидетельское место.
- Милорд судья, сдается, моя старушка утомила вас. Бесчеловечно и
позорно подвергать мать такому испытанию. Это был мой сын, мой единственный
сын - это он умолял нас открыть ему дверь, а потом, когда его мать позвала
племянницу на помощь, крикнул, чтобы старуху придушили, если она не
угомонится. Теперь вы знаете всю правду и да пусть же Господь Бог сам судит
вас за то, каким образом вы добились этой правды.
В тот же день несчастную мать разбил паралич, и она оказалась при
смерти. Но разбитое сердце вернулось домой, обрести утешение у Господа.
¶ПРИЗРАК УГЛОВОЙ КОМНАТЫ§
Весь вечер я наблюдал, как, чем ближе становится очередь мистера
Гувернера - "его вахта", по собственному его выражению - тем беспокойнее
становится он сам, и вот теперь он весьма удивил нас всех, поднявшись с
самым серьезным выражением лица и попросив позволения прежде, чем
рассказывать свою историю, пройти со мной "на корму" и там о чем-то
поговорить наедине. Благодаря тому, что в нашем небольшом кружке он был
очень популярен, таковое разрешение ему было милостиво даровано, и мы вместе
вышли в холл.
- Послушайте, старый корабельный товарищ, - сказал мне мистер Гувернор,
- стоило мне вступить на борт этой старой посудины, как у меня тотчас же
начались видения.
- Видения чего, Джек?
Мистер Гувернор стиснул рукой мое плечо и произнес:
- Чего-то наподобие женщины.
- Ну да, старый ваш недуг. Ну, Джек, от него вам не избавиться,
проживите хоть до ста лет.
- Не говорите так, потому что я куда как серьезен. Всю ночь напролет я
видел пред собою одно и то же видение. А весь день напролет это же видение
столь околдовывало меня на кухне, что просто диву даюсь, как это я не
отравил всю команду. И учтите, все это вовсе не плод моего воображения.
Хотите сами лицезреть это видение?
- Разумеется, сгораю от нетерпения.
- Тогда вот оно! - объявил Джек, указывая на мою сестру, которая
украдкой выбралась из гостиной вслед за нами.
- В самом деле? - удивился я. - Ну тогда, милая Пэтти, думаю, нет
смысла спрашивать тебя, не являлся ли и тебе какой-нибудь дух?
- Беспрестанно, Джо, - заверила она меня. Когда мы все втроем вернулись
назад и я представил мою сестру как Призрака Угловой комнаты, а Джека как
Призрака ее комнаты, эффект был поистине непревзойденным - в полном смысле
слова, гвоздем вечера. Мистер Бивер, в особенности, пришел в неистовое
ликование и то и дело повторял, что "еще чуть-чуть и он на радостях спляшет
хорнпайп". {Хорнпайп - английский матросский танец.} Мистер Гувернер не
преминул тотчас же обеспечить это необходимое "чуть-чуть", предложив
станцевать хорнпайп на пару - и тут мы получили уникальнейшую возможность
наблюдать всевозможнейшие коленца, скачки, прыжки, проходки вприсядку и
прочие разнообразные выверты на непрерывно трясущихся ногах, каких никому из
нас в жизни до сих пор не доводилось видеть и вряд ли доведется впредь. Мы
смеялись до упада и били в ладоши как заведенные, покуда вконец не ослабели,
а потом Старлинг, не желая никому уступать, почтил нас более современным
танцевальным номером в ланкаширском стиле "пляски в сабо" - и, как я свято
уверен, это был длиннейший танец на моей памяти, в котором стук его подошв
становился то локомотивом, движущимся под сводами туннелей и по открытой
местности, то еще кучей разнообразнейших вещей, о которых мы никогда бы не
догадались, если бы сам он не объяснил нам, что это значит.
Тем вечером, прежде чем разойтись по комнатам, мы единодушно решили,
что наше трехмесячное пребывание в Доме с Привидениями будет увенчано
свадьбой моей сестры и мистера Гувернера. Белинду возвели в сан подружки
невесты, а Старлинг был избран шафером.
Словом, мы все жили в этом доме как нельзя более счастливо, и ни на миг
нас не потревожило ничто, кроме наших собственных фантазий или воспоминаний.
Как вы уже, должно быть, догадались, жена моего кузена, преисполненная
великой любви к мужу и нескончаемой благодарности за то, как преобразила ее
эта любовь, поведала нам его устами свою собственную историю - и я уверен,
что этот поступок заставил всех нас лишь еще сильнее любить и уважать ее.
И вот, наконец, не успел еще миновать самый короткий месяц в году,
одним чудесным утром все мы отправились в церковь с таким видом, словно не
происходило ровным счетом ничего необычного, и там Джек и моя сестра были
повенчаны со всей разумностью, с какой только это могло быть устроено. Мне
остается лишь отметить, что с тех пор Белинда и Альфред Старлиг сделались в
высшей степени задумчивы и сентиментальны и поклялись обвенчаться в той же
самой церкви. По моему разумению, это превосходнейшее решение для них обоих
и союз их будет куда как полезен и здравомыслящ по нашим временам. Он хочет
обрести чуточку поэзии, она ищет чуточку прозы - а сочетание этих двух
элементов и составит счастливейший брак, какой я только могу пожелать для
всего рода человеческого.
Итак, я описал эту Рождественскую Встречу в Доме с Привидениями и от
всего сердца посвящаю всем моим читателям. Давайте же вспомним о величайшей
добродетели, Вере, и да не злоупотребим мы ею, но дадим ей наилучшее
применение, неколебимо веря в великую Рождественскую книгу Нового Завета и
друг в друга.
Закладка в соц.сетях
