Жанр: Драма
Сокровища на земле
...вник начал осознавать, насколько он
не готов к этой встрече, насколько не годится для нее привычная логика.
Внутренне он все-таки готовился к поединку, к игре, однако Майкл сразу же
исключил ее, ибо по правилам всякой игры он обязан был уже несколько раз
положить его на лопатки, может быть, плюнуть в лицо. Он не сделал этого, но
не из милости, а из высокого чувства благородства, которое было понятно
честолюбивому полковнику. Этот человек не делал его противником; он искал
контакта. Он даже не прощупывал его, не пытался выведать что-то окольным
путем, однако при этом ненавязчиво показывал, что хорошо понимает, с кем
говорит.
- Господа, напитки,- услышал полковник и, непроизвольно оглянувшись,
встретился взглядом с вишневыми глазами.
Она опять явилась вовремя, использовав паузу, которая меняла направление
беседы. Она словно освящала своим явлением каждый поворот разговора.
- Мистер Арчеладзе, вам сок папайи, ананасовый или вишневый напиток? -
спросила по-английски.
- Вишневый напиток,- ответил он по-русски, глядя в сторону.
- Не предлагаю вам лед. В доме холодно, не дали отопление...
- Да, у нас тоже нет отопления,- зачем-то сказал полковник.
- Я затоплю камин в зале,- предложила она, глянув? на Майкла.- Вы могли
бы спуститься вниз, у огня будет уютнее.
- Пожалуй, ты права, дорогая,- отозвался тот. До этого мгновения
полковник воспринимал ее как служанку, помощницу, секретаря, но обращение
"дорогая" указывало на брачные отношения. Это неожиданным образом поразило
его. Не приходило в голову, что у этого человека может быть еще какая-то
личная жизнь.
Однако полковник тут же мысленно поправил себя: да, разумеется, почему бы
нет? И его женой может быть только такая необыкновенная женщина! Об этом он
мог бы догадаться еще по дороге сюда,- и по ее поведению, по образу ее
мышления возможно было заранее составить представление о муже...
- Мне хотелось бы вернуться теперь к началу нашей беседы,- проговорил
Майкл, когда дубовая дверь тихо затворилась за его женой.- Да, я стал у вас
на пути. И простите, что пришлось прибегать к некоторым способам давления на
личность. Мне нужно было испытать вас на предмет пассионарности. Наша
встреча состоялась лишь потому, что вы достойно прошли эти испытания. Теперь
о главном: почему вы считаете поиск золотого запаса делом бесперспективным?
Вишневый напиток, будто вино, слегка закружил голову...
Он взял себя в руки.
- Извините, мистер Прист... То, что вы спрашиваете, является
государственной тайной. Я не могу перешагнуть через долг государственного
чиновника.
- Прекрасно, это мне нравится,- проговорил он.- Тогда прошу вас, ответьте
на такой вопрос: почему сегодня ночью, когда вы приехали на дачу к своему
патрону, не вошли в дом?
Полковник будто снова укололся о розовый куст. Он не подозревал, что за
ним ведется наблюдение. Он даже не подумал об этом: поскольку всю дорогу шел
на большой скорости, под красный свет, всякая слежка исключалась. К тому же
на территорию дачного городка было невозможно проникнуть незамеченным, на
каждом шагу проверяли документы...
- Вы же ехали к нему для консультации перед нашей встречей, не так ли?
- Да, это так,- подтвердил полковник и почувствовал, как в душе что-то
оборвалось. Он понял, почему задан этот вопрос. Майкл как бы ответил сейчас
за него: государственную тайну составляют те три человека, одетые наподобие
римских патрициев. Вопреки всякой здравой логике, единожды собравшись, они
могли решить и судьбу золотого запаса, и организацию специального отдела по
его поиску, и режим секретности.
Полковник служил этой троице лакмусовой бумажкой: если не вышел на след,
если ничего не нашел, значит, все в порядке.
Его отдел будет существовать до тех пор, пока не потребуется "найти"
исчезнувшее золото. Можно было заниматься чем угодно - партийной кассой
Бормана, экспериментами с Зямщицем и парапсихологом, собирать опята, спать
на сеновале...
- Нет, вы можете не отвечать,- заметил Майкл его затруднение.- Все равно
это вопрос больше риторический... В таком случае я хотел бы поделиться с
вами одним из своих предположений по поводу утечки золота из России. Если
хотите, получить вашу профессиональную оценку. Все-таки вы занимаетесь этой
проблемой два года.
Он взял со стола листок с машинописным текстом и протянул полковнику.
Арчеладзе прочитал краткое изложение версии, озаглавленной одним словом -
"Интернационал".
- Что вы подразумеваете под этим словом?- спросил он.
- Перерожденный Коминтерн, корпорацию некоторых крупнейших
транснациональных банков, которые в свое время вкладывали деньги в революции
от свержения монархов до установления диктатуры пролетариата,- пояснил
Майкл.
- Вы считаете, что он жив? - И опять полковник ощутил вспышку, некое
озарение, вызванное ассоциацией со словом.
- Безусловно жив,- проговорил Майкл,- В ином образе, с новыми идеями, но
со старыми замыслами мирового господства... Впрочем, одного представителя
Интернационала вы знаете, он находится здесь в Москве.
- Я знаю?- изумился полковник.- Кто же это?
- Кристофер Фрич. Благодаря вам, Эдуард Никанорович, мне удалось найти с
ним общий язык,- сообщил Майкл.
Полковник отказывался что-либо понимать.
- Почему благодаря мне?
- Ваши люди блестяще сработали в фирме "Валькирия", и я признателен вам
за помощь.
Полковник неожиданно вспомнил парапсихолога, который уверял, что всякое
его действие уже давно служит во благо "вишневому"...
- Прошу вас, господа, в зал! - весело объявила хозяйка дома, опять
неслышно появившись за спиной.- Спиртные напитки и легкий ужин я подам к
камину.
Полковнику сейчас не хватало только живого огня...
Если это было не голым расчетом, тончайшей психологической обработкой, то
все, что происходило в доме, следовало отнести к области гениальности. Или к
провидению.
Дара поднесла Мамонту чашу с теплой водой. Он вымыл руки и принялся
разрывать обжаренное на огне мясо. Это была молодая парная свинина с хорошо
зажаренной корочкой. Крупно нарезанный лук, тертый хрен и черный
"бородинский" хлеб стояли на столе в деревянных блюдах. Это была простая и
вечная мужская пища, лишенная всякого изящества, но обладающая первозданным,
естественным вкусом. И неотъемлемо вписывалась сюда простая русская водка.
Все это называлось легкий ужин...
- Останься с нами,- попросил Мамонт, моя руки после разделки мяса.-
Укрась наше общество.
- Простите, господа,- с достоинством проговорила она,- мне все это
нравится. Но для меня это слишком грубо - есть руками.
- Да, извини, дорогая.- Мамонт проводил ее до порога и поцеловал руку.-
Время- три часа ночи, тебе нужно отдохнуть.
- Но у нас в доме гость,- улыбнулась она и исчезла. Мамонт вернулся к
камину и сел за стол.
- Приступим, Эдуард Никанорович? Вы, наверное, проголодались?
- Завидую вам, мистер Прист,- тихо проронил полковник, глядя в огонь.-
Да, я завистливый человек. Я только мечтаю о том, чем вы обладаете давно и
привычно.
Мамонту хотелось сказать, что все имеющееся вокруг него и возле него,
увы, ему не принадлежит. Даже "законная" жена... И что он сам уже давно не
принадлежит себе.
- Я не ошибся в вас,- проговорил он.- Предмет зависти чаще всего движет
человека к поступку, к достижению его. Это признак пассионарности духа. Плох
тот солдат, который не мечтает стать генералом.
- Спасибо вам, Майкл,- неожиданно сказал полковник.- Теперь я знаю, о чем
мечтать генералу.
- За это и выпьем! - предложил Мамонт.- Чтобы всегда было о чем мечтать.
Водка и простая пища не годились для разговоров о сложных вещах, и Мамонт
не хотел продолжать беседы, начатой в кабинете. Приятнее было ощущать, что
вот сидят они, два матерых мужика, пьют, едят и говорят о таком же простом и
вечном, как черный хлеб. Общая трапеза сближала людей лучше, чем общий
интерес. Однако полковник бросил обглоданную кость в огонь и вымыл руки.
- Искать золотой запас- безнадежное занятие,- определенно сказал он и,
отвлекшись на минуту, покусав губу, добавил для себя:- Все время не понимал,
отчего дали полную свободу действий, но любые зарубежные командировки -
через Комиссара. Теперь понятно, почему через него. Мне просто перекрыли
дорогу на Запад, чтобы я там не вздумал искать. А шифровками много не
наработаешь, и люди там не мои, не проверенные - с бору по сосенке...
Простые пища и питье упростили и его речь.
- Считаете, что тысячу тонн золота можно перебросить через границу?-
спросил Мамонт.- Это не посольский груз...
- Не считаю, а знаю,- уверенно сказал полковник.- И это еще пока даже не
государственная тайна, а моя, личная, потому что об этом никто не знает.
Могут лишь догадываться... Убежало российское золото, мистер Прист!
Наверное, вы правы, это работа Интернационала. Какая еще международная
организация заглотит такой кусок и не подавится? Банки вернули свои кредиты
на революцию и с хорошим процентом.
- Каким же образом, Эдуард Никанорович?
- По нефтепроводу, в виде амальгамы... Был у меня информатор, он же
исполнитель. Обещал ему тысячу долларов заплатить, а успел дать только
пятьсот тысяч рублей...
- Старик Молодцов?
- Не понимаю, почему его убили после нашей встречи?- вместо ответа
задумчиво проронил полковник.- Могли ведь и до нее... Не успели? Пожалуй, не
успели... Взлохмаченный прибежал, торопился. Все, говорит, секретами
торгуют, а у меня только вот это, больше продать нечего. Дай денег, говорит,
голодаю... Старики голодают, а золото, как нефть, уже по трубам гонят.
Запросил дело в Прокуратуре- опять через Комиссара! До сих пор тянут...
Впрочем, что дело? Если найду, это будет обыкновенный исполнитель, наемник,
которому заплатили миллион... Утекло наше золото. Как в школе учили? Золотой
запас страны - это труд нации, сконцентрированный в металле.
Мамонт дал ему выговориться и осторожно спросил:
- Ошибки быть не может?
- Исключено,- заявил полковник.- Недалеко от Уж-города есть
контрольно-измерительная станция. Возможно, теперь ее и нет... Я нашел там
специальное оборудование, перепускной клапан. Металлометрический анализ
соскобов со стенок показал наличие золота.
Мамонт не ожидал от него ни такой откровенности, ни подобной информации.
- У вас есть возможности, поезжайте на Запад,- внезапно посоветовал
полковник.- Вы там как рыба в воде... Мне не дадут и шагу сделать из страны.
- А вы передадите мне свою агентуру? - спросил Мамонт.
- Там не мои люди,- посожалел тот, однако махнул рукой: - Хотя что вам,
обломаете, возьмете на крюк - никуда не денутся.
На пороге очутилась Дара, на сей раз с пустыми руками; это означало, что
время встречи закончилось. Полковник понял, встал, развел руками:
- Хорошо было возле вашего очага... Словно в будущем побывал.
- Надеюсь, это не последняя встреча,- Мамонт вложил в его карман визитную
карточку с кодом радиотелефона.
- Для меня много неясно в настоящем, а уж о будущем и говорить нечего,-
медленно вымолвил Арчеладзе.- Но лучше служить будущему, по крайней мере,
всегда есть надежда.
- Спасибо, Эдуард Никанорович,- Мамонт пошел провожать его до двери.- То,
что принадлежит России, должно принадлежать только ей. Либо никому.
- Но в России его не ищите,- еще раз предупредил полковник.- Мы
прохлопали свой труд, сконцентрированный в металле.
- И вы не ищите,- Мамонт протянул Арчеладзе золотой значок НСДАП.- Это
сейчас принадлежит будущему. А значок возьмите себе на память.
Дара повезла полковника домой. Можно было обойтись и без подстраховки:
Арчеладзе относился к тому типу людей, которые не терпели компромиссов в
отношениях. Они либо доверяли человеку безгранично и полностью полагались на
него, либо не доверяли вообще. За свое доверие они иногда жестоко
расплачивались, как, впрочем, и за недоверие тоже. Но если они становились
врагами, то отличались коварством и жестокостью.
Можно было не отводить ему глаза, однако Мамонт решил довести до конца
избранный им психологический метод этой встречи. У полковника следовало
оставить впечатление, словно он и в самом деле побывал в будущем - в некоем
доме, где царят покой, живой огонь и гармония. Это должно остаться для него
сном, где все реально, кроме места действия. Нельзя было приближать его,
чтобы не начался процесс привыкания.
Возможно, потому Стратиг без нужды никого к себе не допускал.
Мамонту сейчас не хотелось ни думать о результатах встречи, ни
анализировать их,- от бессонных ночей и постоянного напряжения наваливалась
усталость и безразличие. Не дожидаясь Дары, он пошел в свою спальню наверх,
расстелил постель, но так и не лег. Зямщиц, прожив здесь всего два дня,
словно насытил своим присутствием эти стены. Дара после него все вымыла и
убрала, но Мамонту все время чудился его запах, чем-то отдаленно
напоминающий запах лесного животного. Ему казалось, что так должен пахнуть
горный козел. Зямщиц просился в горы. Он не уточнял, в какие, и Мамонт
отправил его в Горный Алтай, где климат мягче, чем на Северном Урале. Даре
пришлось слетать с ним в Барнаул на самолете и провезти его, по сути,
"зайцем", поскольку не было паспорта, да и вид Зямщица с двухдневной щетиной
по всему лицу вызывал если не подозрение, то пристальное внимание. В
Барнауле Дара наняла такси, отвезла его за двести километров в горы и
выпустила на волю. Зямщиц попрощался, ушел за ближайший куст, где тут же
снял всю одежду, разулся и медленно вошел в лес.
Наверное, сейчас он уже испытывал наслаждение, бродя по осенним горам,
поскольку вернулся туда, где ощущал свое гармоничное существование. Мамонту
же стало неуютно не только в спальне, но и во всем доме. Как было объяснить
полковнику Арчеладзе, что этот дом, которому он позавидовал, лишь временное
пристанище, а семья- совершенная фикция? И как все временное, пусть даже
хорошо и богато обставленное, всегда вызывает чувство вокзала.
Ему тоже невыносимо хотелось в горы...
Дара вернулась около четырех часов утра и сразу заметила его подавленное
состояние.
- Что с тобой, милый? По-моему, все складывается прекрасно?
- Мне отчего-то холодно и неуютно.
- Тебе нужно в постель,- решила она.- Иди и ложись, я подам тебе теплого
молока.
- Не могу заснуть. Тем более в своей спальне,- признался он.- Мне все
время мерещится Зямщиц...
- У тебя шалят нервы, дорогой,- определила Дара.- Это никуда не годится.
Тебе нужно выспаться: мы же завтра должны ехать к Кристоферу Фричу.
- Да, я помню... А сейчас мы поедем в гости.
- В гости? Милый, ты сошел с ума! - засмеялась она.- Четыре утра! И к
кому мы можем поехать в гости?
- Есть один дом,- неопределенно ответил он,- куда впускают в любое время.
- Как скажешь, милый,- сдалась Дара. Они поехала на улицу Восьмого марта.
Это было, конечно, нахальством, не укладывалось ни в какие рамки приличий,
но Мамонта тянуло именно в эту семью. Он чувствовал там гармонию отношений и
какое-то философски спокойное воззрение на весь окружающий эту супружескую
пару мир. Ему, собственно, ничего и не хотелось - ни бесед, ни застолий;
нужна была сама среда, воздух, стены этого дома.
Поднимаясь по темной лестнице, Дара все-таки спросила:
- Прости, милый, ты хорошо знаешь этих людей?
- Нет,- сказал он.- Я их совсем не знаю. Не знаю даже, как зовут.
Она заботилась о безопасности и, возможно, определялась, как себя вести.
- Это простые люди? Они никак не связаны...
- Накак,- успокоил Мамонт и нажал кнопку звонка.- Это простые и непростые
люди.
- Никогда не была в гостях у простых, нормальных людей,- вдруг призналась
она и тихо рассмеялась.- И почти ничего не знаю о их жизни. А мне так
хочется просто жить...
Мамонт вспомнил Августу - последнюю любовь Ивана Сергеевича. Она тоже
мечтала построить домик в горах, нарожать много детей...
Об этом мечтают все, и он в том числе, но это мало кому удавалось в мире,
лишенном гармонии.
После звонка за дверью тут же послышались торопливые шаги. Хозяйка
отворила, даже не спросив кто. Мелькнувшая на лице ее радость мгновенно
сменилась легким разочарованием: она кого-то ждала и потому не спала.
- А, это ты, есаул... Ну, входите!
- Моя жена,- представил Мамонт Дару.- Надежда,
- Очень приятно,- со скрытым смешком и странным намеком произнесла
казачка.- Будем пить чай!
- Где же хозяин? - спросил Мамонт.
- Да известное дело, на войну ушел с вечера,- отмахнулась она.- Воюет,
наверное.
- С кем?
- А кто его знает, с кем... Это казачье дело. Главное, шашкой помахать,-
хозяйка повела гостей на кухню.- Присаживайтесь!
Стол был накрыт, и на плите что-то скворчало в большой сковороде: она
ждала своего казака с войны...
- Что-то ты, есаул, всхуднул,- пожалела казачка, глядя с прежней
затаенной усмешкой.- И глаза ввалились. Тоже, поди, политикой занимаешься?
Или еще чем?
- Он не занимается политикой,- осторожно сказала Дара.- Не спал несколько
ночей подряд...
- И правильно делает! - одобрила казачка, выкладывая из сковороды куски
душистой, в перце и приправах, индюшатины.- Что ей, этой политикой,
заниматься? Женой своей надо заниматься и вон Мурзиком своим.
- А Мурзик- это кто?- с любопытством спросила Дара. Мамонт заметил, что
ей казачка начинает нравиться.
- Жеребец,- бросила хозяйка.- Одно название, конечно...
- Он что же, на войну без коня ушел? - спросил Мамонт.
- Да ведь с таким-то стыдно на людях показываться,- засмеялась она.- Дома
оставил... А если бы я не настояла, так бы и Мурзика взял!.. Вы угощайтесь,
будьте как дома.
- Когда же он вернется?- ощутив зверский аппетит, поинтересовался Мамонт.
- К утру-то навоюется!.. Вы ешьте, ешьте, не стесняйтесь!
Мамонт не стеснялся. Съел полтарелки крупно нарезанного сала, несколько
больших кусков обжаренной рыбы и индюшачью ногу с картофельным гарниром. И
вдруг осоловел, расслабился, едва удерживаясь, чтобы не задремать за столом.
- О, казак, да ты совсем квелый! - засмеялась хозяйка.- Поди, тоже с
войны, а? Мой вот так же придет, поест и чуть ли носом не в стол. Я тебе
сейчас постелю!
Через минуту она вернулась.
- Пойди, уложи своего-то,- сказала она Даре.- А мы посидим тут, чаю
попьем... А что ты мне, девонька, глаза-то все время отводишь? Не бойся, не
уведу твоего. У меня есть вон казак, хоть хворенький, да свой.
Дара лишь рассмеялась в ответ, провожая Мамонта в комнату. Она заботливо
помогла ему раздеться, укрыла одеялом и поцеловала в щеку:
- Спасибо тебе, милый.
- За что? - сонно спросил он.
- Ты сделал мне неожиданный праздник. Мне тоже здесь очень хорошо. Только
придется съездить домой.
- Зачем?
- Я хочу сделать подарок хозяйке этого дома,- призналась Дара.- У меня
есть старинные цыганские серьги...
Мамонт ничего больше не слышал. Жесткая, на досках, кровать превратилась
в зыбку. Он увидел, как над ним склонилась Валькирия и покрыла лицо своими
воздушными, вьющимися волосами.
- Валькирия,- прошептал он, протягивая к ней руки.- Я боялся, что тебя
лишат косм... Под руками оказался воздух, пустота...
- Где ты? Где?..
- Я здесь, с тобой,- он ощутил на лице теплые ладони.- Я всегда с тобой.
Только ты меня не увидишь, пока не отрастут мои волосы...
- Но я видел!..
- Нет, я теперь Карна... А в таком образе я не могу являться к тебе. И
все равно я всегда рядом. Зови меня - Карна...
Он и во сне помнил, что Карны - девы, оплакивающие мертвых.
14
Для Кристофера Фрича была снята квартира в районе Медведкова, где он
находился в полной изоляции от внешнего мира. Заточение было добровольным:
после налета на фирму "Валькирия" он чего-то опасался и не хотел оставаться
в гостинице. Это было как нельзя кстати. Если скрывается, значит, кто-то его
будет разыскивать и таким образом могли проявляться его новые связи.
Исчезновение Кристофера заставит заинтересоваться в нем людей, проявить
себя, и тогда прояснится, с какой основной целью он приехал в Россию. А
загадка состояла в материалах, захваченных в "Валькирии", точнее, в тех
четырех дискетах, ради которых гиперсексуальный наследник готов был принять
все условия сотрудничества. Мамонт не верил в такую готовность, поскольку
видел в этом безоглядном соглашательстве игру: Кристоферу во что бы то ни
стало нужно было заполучить дискеты. К двум из них Даре удалось подобрать
ключ, но две оставшиеся программы оказались закодированными намертво. Скорее
всего, ключом к ним служили какие-то личностные качества определенного
человека, работающего с этой информацией.
В раскодированных дискетах, кроме исследования магнитных полей территории
России, находилась полная информация по медико-биологическому и химическому
исследованию головного и спинного мозга, органов зрения и слуха, костных и
мышечных тканей, крови, лимфы- одним словом, тело Авеги-Соколова разъяли на
составляющие и подвергли тщательному изучению. Уже по этому материалу можно
было судить о деятельности фирмы "Валькирия". Филиал в Красновишерске
являлся неким легальным, отвлекающим органом, предназначенным для
оттягивания на себя внимания и силы всех, кто интересовался сокровищами.
Основная кухня была здесь, в Москве, в помещениях бывшего Института.
Арчеладзе сработал вслепую, как атаман Паша Зайцев со своим "стингером", но
добытые им материалы оказались бесценными. К тому же еще неизвестно, что
таят в себе эти две "закрытые" дискеты... Похоже, кухня эта работала сразу
по нескольким направлениям, причем практически полностью переняла опыт
Института, нарабатывая теоретический материал. Это можно было расценить как
выход на новый уровень деятельности: вероятно, Кристофер и все те, кто стоит
за ним, после гибели вертолета уяснили наконец, что они находятся в России и
здесь требуется особая методика. Но еще не привыкли к "дикому капитализму",
где царит полное беззаконие и беспредел. Несмотря на сильную охрану, молодцы
Арчеладзе взяли фирму без единого выстрела и ничего, кроме слезоточивого
газа, не применяли, если не считать еще взрывчатку, с помощью которой
вскрывали несгораемые сейфы. Кристофер решил, что это дело рук
"конкурентов", что это наказание ему за побег из гостиницы, и Мамонт не
переубеждал его, напротив, подчеркивал свою жесткость и в дальнейших
отношениях, если наследник "Валькирии" попробует выкинуть еще какой-нибудь
номер. Кристофер клялся, что ему достаточно и погрома, что он оценил силы
противников и готов на самое тесное сотрудничество, но при этом требовал
возврата захваченных материалов, то есть хотел вернуться к "нулевому"
варианту, достигнутому еще при встрече в гостинице.
Мамонт предполагал, что Кристофер не имеет права самостоятельных действий
в России и все обязан с кем-то согласовывать. Эти неведомые партнеры,
видимо, пока не знали о налете на фирму, и ее наследник опасался малейшей
утечки информации. Следовало выждать время, чтобы весть об ограблении
"Валькирии" долетела до заинтересованных ушей, мало того, представить дело
так, что будто бы пропажа материалов инспирирована самим Кристофером. Тогда
бы зашевелились и проявили себя те невидимые структуры Интернационала,
которые были предназначены для статического наблюдения и незримого контроля
за всеми его действиями. Разборка между своими помогла бы высветить тех, кто
всегда оставался в тени и не принимал участия в текущих событиях. В России
такая подвижка уже началась сразу же вскоре после налета на фирму и
исчезновения ее наследника. Буквально на следующий день после встречи
Арчеладзе сообщил, что к нему неожиданно нагрянул сам "папа" и осторожно
поинтересовался, не его ли группа захвата проводила тренировку на пленэре -
в фирме "Валькирия". Одно само появление его в отделе говорило о том, что
поднята тревога, но пока только на российском уровне. "Папа" полковника
точно так же боялся утечки информации и попросил его, соблюдая строгий режим
секретности, на время оставить все дела и разыскать Кристофера Фрича -
богатенького мальчика, прибывшего в Россию отдохнуть и поразвлечься. Мол-де
это его личная просьба, на милицию нет никакой надежды, а родственники
молодого балбеса очень взволнованы. Требуется всего лишь установить его
местонахождение. Однако и удерживать Кристофера продолжительное время было
нельзя. Он не зря опасался своих "партнеров": за утерю сверхсекретных
материалов "Валькирии" - а они, судя по всему, таковыми и являлись -
богатенького мальчика могли списать и прислать нового эмиссара, более
опытного и с расширенными полномочиями. В таком случае Интернационал мог
ускользнуть, оставив в руках нечто подобное хвосту ящерицы. Кристофер и путь
к его партнерам находятся под контролем до тех пор, пока материалы были у Ма
монта. Он не сомневался, что, заполучив их, наследник фирмы мгновенно
исчезнет, и тогда его уже не выманишь танцами под листопадом. Поэтому
следовало выдавить из него все, что он знает.
Мамонт поехал к нему вместе с Дарой. За исключением тех четырех дискет
они везли с собой все документы. Их можно было передать уже сейчас,
предварительно выяснив некоторые вопросы- копии этих материалов оставались
дома. И тем самым несколько успокоить Кристофера, посеять у него надежду на
благополучный исход.
Гиперсексуальный мальчик находился в несколько подавленном состоянии,
хотя старался скрыть это. Он лишь на мгновение задер
...Поділитися у соцмережах
