Жанр: Драма
Сокровища на земле
...онта, проверить его информацию.
Лучший способ для Ивана Сергеевича был сейчас не замечать никаких
действий шведов - пусть сами потрудятся, поломают зубы. Это даже полезно,
может, поймут, что Уральский хребет - штука крепчайшая, непредсказуемая и
стихийная, похлеще Бермудского треугольника.
21
Он был опытный, тонкий психолог и профессионал высшего класса. Он давно
перерос и свою должность участкового, и капитанские погоны, все это было
кургузым, изношенным, коротким на его ладной фигуре. Он держал в руках
куртку Русинова, и только прощупав содержимое потайного кармана, не спешил
расстегивать его и доставать то, что скрывалось от постороннего глаза. Он
мгновенно уловил прикованное к куртке внимание арестованного и теперь тянул
время, заставляя его лихорадочно искать выход, переживать; он выводил его из
равновесия, результатом которого могла быть глупость. И Русинов тоже это
чувствовал и понимал, поскольку в голове пролетали мысли-действия - ударить,
выхватить куртку и прыгнуть в окно. Или резко и внезапно придавить его
железной кроватью к стене, вырубить прикладом карабина, стоящего у двери, а
затем, отобрав пистолет, связать.
Возможно, именно такого оборота и ждал участковый. Конечно же, был готов
к любым неожиданностям, надеялся на свою силу и проворство. Нельзя было
давать ему ни малейшего повода, чтобы потом Русинова объявили буйным
сумасшедшим и социально опасным.
Русинов медленно оделся и сел возле стола, давая понять, что
сопротивляться не будет. Под пальцами участкового взвизгнул замок.
- Любовь Николаевна? - окликнул участковый, приоткрыв дверь.- Зайди-ка
сюда, понятой будешь.
Старуха вошла и остановилась у порога. Видимо, приход участкового поднял
ее с постели - рубаха до пола напоминала саван.
- Забираешь моего гостя? - как-то бесцветно проговорила она.
- Забираю, Николаевна, согласно ордеру,- он полез пальцами в карман
куртки.- А ты будешь понятой, при личном обыске. Вот, посмотри, что я у него
изымаю из карманов.
Он вытянул за нитку кристалл, заключенный в ореховую скорлупу и обшитый
шелковой тканью. В следующее мгновение Русинову показалось, что капитан
прекрасно знает, что это такое, потому что стал играть "орехом", словно
проверял его свойства в магнитном поле.
- Занятная штуковина,- сказал он, рассматривая.- А что внутри?
В руке участкового сейчас был его, Русинова, срок, примерно лет десять.
Похищение кристалла КХ-45 - секретного, стратегического материала - меньше
не оценят...
- Внутри грецкий орех,- объяснил он.- Это талисман.
Скорее всего, Служба ориентировала его, что следует искать при личном
обыске, и в первую очередь на этот кристалл. Главная улика и причина для
задержания.
- Ну, талисманы носят на шее,- наставительно проговорил участковый.- А не
в кармане...
- Я в бане был...
- Все равно придется изъять и внести в протокол,- заявил он.- На-ка,
Николаевна, посмотри...
Старуха "посмотрела", ощупав "орех": судя по ее послушности, она тоже
побаивалась участкового... А тот между тем извлек из кармана нефритовую
обезьянку, повертел в пальцах:
- Это тоже талисман?
- Да,- подтвердил Русинов. Капитан хмыкнул:
- Набрал полные карманы талисманов, а не повезло...
- Почему же не повезло? - грустно улыбнулся Русинов.- Мне в этом году так
повезло! Впервые за много лет!
Участковый подал обезьянку старухе, и Русинов вцепился взглядом в ее
пальцы. Узнает или нет? Видела прежде талисман-утешитель или впервые взяла в
руки!
Капитан же между тем выгреб из бокового кармана горсть патронов.
- Так, патроны иностранного производства для оружия двадцать второго
калибра. Посчитаем, сколько штук...
Любовь Николаевна все еще "рассматривала" обезьянку...
- А ну-ка, Сережа, пойдем со мной,- вдруг сказала она и, не выпуская из
рук талисмана, скрылась за дверью.
- Мне нельзя,- растерялся участковый.- Арестованный сбежит.
- Не сбежит, пойдем,- откликнулась старуха из темноты.
"Иди, иди, не сбегу! - мысленно послал Русинов.- Сейчас она тебе скажет,
что это за талисман..." Едва участковый вышел из комнаты, Русинов схватил
"орех", оставленный на столе, и сунул его в шкаф за книги. Сел на прежнее
место как ни в чем не бывало. Через минуту участковый вернулся один.
Обезьянка возымела действие!
- Значит, так! - бодро сказал он, забыв о личном обыске и о протоколе.- Я
вынужден запереть тебя до утра. А утром продолжим.
- Срочный выезд? - участливо, но с иронией спросил Русинов.- Что делать,
служба...
Он все понял, но решил не заметить усмешки и скомандовал:
- Встать, руки за спину. Вперед шагом марш. "Интересно, куда же ты меня
запрешь? - думал Русинов, шагая по ночной дороге - той самой, по которой они
бежали с Ольгой.- Неужели тут и тюрьма есть?" Задами они ушли на другой
конец поселка и залезли в чей-то огород, к темному сараю, стоящему окнами на
реку. Участковый отомкнул замок на оббитой старым железом двери.
- Входи!
Русинов вошел в темень, пригляделся.
- Света здесь, конечно, нет...
- Ничего, до утра и без света посидишь,- заметил капитан.- Скоро светать
начнет. Вон кровать, ложись.
Он зажег спичку. Похоже, это был когда-то склад магазина: на окнах
решетки, потолок оббит железом, по стенам - деревянные стеллажи. В углу
стояла новенькая кровать с никелированными головками и матрацем. Русинов лег
и покачался - мягкая пружинистая сетка...
А участковый не уходил, торчал в дверях. И спичек больше не зажигал.
- Ты вот что, парень,- наконец сказал он из темноты.- Мою дочь не трогай,
понял? Еще раз увижу тебя с ней- ноги переломаю без всякого ордера. Жених
нашелся...
- Иди, иди, дорогой тесть,- съязвил Русинов.- Тебя служба ждет. Да накажи
теще, чтобы утром мне горяченьких блинчиков принесла. Со сметанкой!
Он шарахнул дверь и зло забряцал запором. И еще, кажется, пнул дверь,
прежде чем уйти. Почему-то в сознании Русинов не воспринимал его как отца
Ольги. Но тут же из защитника правопорядка участковый превратился в
защитника своей дочери. И сразу исчез куда-то весь его опыт,
профессиональная наблюдательность и милицейский гонор. Русинов посмотрел в
окно: капитан прошел напрямую по картошке, перелез через изгородь и пропал в
темноте. Любовь Николаевна знала, что такое нефритовая обезьянка. Этот
опознавательный знак, пароль, если его не спас, то, по крайней мере,
остановил арест и выдачу Русинова Службе. Участковый посадил его в этот
склад скорее из боязни, что он может встретиться с его дочерью, ибо старуха
была права- зачем ему бежать? Она прекрасно знает его цель, иначе бы не
откликнулась на обезьянку, и теперь, возможно, хранители должны
посоветоваться, как поступить с Русиновым дальше. Сдать его в прокуратуру, в
клинику для душевнобольных либо найти иной способ нейтрализовать Мамонта.
Но если капитан боится за свою капитанскую дочку, то надо немедленно
бежать из этого амбара к ней. Русинов ощупал решетки на двух небольших
окнах- сделано на совесть, наверное, еще до войны: гвозди самокованые,
прутья не расшатать. И срублен склад крепко, бревна посажены на мох и на
шканты (круглые куски дерева); пол же, судя по его непоколебимости, собран
из толстых, распущенных надвое, бревен. Без лома ничего не взять... Он
пошарил на стеллажах - чисто. "Мешок" был на сей раз деревянный, с видом на
реку, но ничуть не уступал каменному. Там хоть была зажигалка...
Он снова лег на кровать и мысленно стал искать самое уязвимое место.
Выходило, что все-таки окна и простенок между ними. Он подождал, когда
начнет светать, встал и ощупал косяки. Пазух над верхними почти не
оставалось, осевшее строение давным-давно сомкнуло все щели, мох между
бревен спрессовался до крепости картона. Даже если выковырнуть его, на что
потребуется полдня, все равно не осадить бревна простенка так, чтобы верхнее
освободилось и шкант вышел из гнезда в верхнем бревне. К тому же концы
бревен простенка имели шипы, прочно стоящие в пазах косяков: все сделано по
правилам плотницкого искусства. Но над окнами было всего два ряда и ко
второму было прибито железо. Амбар небольшой, лес давно просох, и крыша
легкая. Оставалось единственное - поднять верхние ряды бревен вместе с
потолком и выломать простенок.
Стараясь особенно не шуметь- хозяин, на чьей территории стояла эта
тюрьма, наверняка предупрежден,- Русинов начал разбирать стеллажи. Снял
доски с полок, оголив каркас, а затем оторвал четыре вертикальных стойки,
сделанные из толстых брусков. Самый длинный он упер в верхний косяк окна,
поставив второй конец на широкую доску, и другой стойкой стал распирать эту
конструкцию, стремясь поставить первый брусок в вертикальное положение.
Получался довольно мощный клин и одновременно рычаг, на который можно было
давить всем телом. После нескольких рывков послышался треск вверху- ряд,
перекрывающий окна, тронулся с места. Русинов ощупал пазы и с удовольствием
отметил, что спрессованный мох освободился от давления. Но дальше все
замерло: слишком велико стало трение вертикального бруска о доску, лежащую
на полу. Требовалось смочить, но участковый не оставил ни капли воды.
Пришлось использовать подручные и не совсем приличные средства.
Еще минут через пять верхние ряды бревен вместе с потолком и крышей
приподнялись на два сантиметра. Можно было пальцами выковыривать мох.
Оконный блок поднимался вверх вместе с косяками и решеткой. Русинов расшатал
простенок, убрал мох из пазов, и образовалась щель в ширину спичечного
коробка. Однако плоский и довольно толстый шкант сидел в верхнем бревне еще
глубоко и прочно. Тогда он вставил доску под оконную подушку, встал на нее
ногами и стал давить одновременно двумя рычагами. Заскрипели шканты, из
щелей посыпался растертый в пыль мох. Он подстраховался, загнав брусок между
бревен, и теперь оставалось вывернуть хотя бы одно бревно из простенка.
Русинов снял головку с кровати, вставил ее между косяком и торцом бревна и,
расшатывая, постепенно вытащил его из проушины. С улицы подул свежий
предутренний ветер. Можно было уже с трудом, но выбраться наружу, однако он
вывернул еще одно бревно и, не убирая конструкции рычагов, вылез через дыру
вперед ногами: под стеной тюрьмы густо росла крапива.
Амбар стоял на задворках поселкового магазина. Рядом - еще один сарай,
длинный, широкий, как ангар. Вокруг - картошка. И не подумаешь, что здесь
есть тюрьма... Пригибаясь, Русинов пробежал вдоль изгороди, перескочил ее и
направился к дому Ольги. Крался осторожно, чтобы не будить собак, но пройти
по этому поселку незамеченным оказалось невозможно. В чьем-то дворе
послышался лай, немедленно подхваченный хором во всех концах.
Машины Русинова возле ворот уже не было. За калиткой трубно лаял пес, но
почему-то никто не выходил. Тогда Русинов бросил камешек во двор, чтобы
разозлить собаку, а сам проскочил через ограду палисадника. Прошло минут
пять- дверь так и не скрипнула. По всей вероятности, дома никого не было. Он
побежал к больнице и еще издалека заметил, что на крыльцо вышла мать Ольги.
Русинов стал к забору. Надежда Васильевна постояла, посмотрела в сторону
своего дома- видимо, встревожилась от лая собаки, и скоро вернулась назад.
Ольга бы обязательно вышла, если бы находилась в больнице...
Он развернулся и пошел в переулок, вдоль огородов - к дому Любови
Николаевны. Все было, как вчера, только он бежал один по чистой песчаной
дороге. И здесь не было никого! Стеклянная дверь оказалась запертой на
внутренний замок...
Русинов посидел на скамеечке возле цветов и медленно побрел назад, к
своей тюрьме.
Повинуюсь року!
Он залез в амбар, разобрал все свои приспособления и рычаги и лег на
матрац. Столько трудов приложил" чтобы вырваться на волю, а теперь
приходится возвращаться, ибо ждать больше негде. Свежий ветер на восходе,
врывавшийся сквозь дыру, знобил его, пока не взошло солнце. Однако все
равно, скрючившись в позе эмбриона, он долго не мог согреться и, едва ощутив
теплые лучи, тихо и незаметно уснул. А проснулся с испугом, что спал долго и
за это время что-то произошло! Он прислушался- на улице тихий, знойный день
и всего двенадцатый час. От жажды пересохло во рту, болела голова и чесалось
изжаленное комарами лицо. Он осторожно выбрался на улицу; где-то трещала
бензопила, доносились удары топоров- на другом конце поселка рубили дом. Он
сходил на реку, напился и умыл лицо. Вдруг стало обидно, что о нем все
забыли!
Не скрываясь, он подошел к дому участкового, постучал в калитку. Днем пес
залаял лениво, без азарта. Калитка оказалась незапертой, и Русинов вошел во
двор. "Уазик" стоял под навесом, а под ним, в холодке, лежала черная
немецкая овчарка - точь-в-точь как у серогонов! Возможно, из одного гнезда,
поскольку породистых собак в деревне заводят редко. Он взошел на крыльцо и
постучал в дверь. На стук выскочил пес из-под машины и залаял сильнее.
Надежда Васильевна вышла из сеней и отшатнулась:
- Это вы?! Опять вы?!
- Представьте себе! - с легким вызовом сказал Русинов.- Опять я!
- А где Сережа?.. Где мой муж? - чего-то испугалась она.
- Хотел у вас спросить,- он развел руками.- Ваш муж меня арестовал, запер
в амбар и забыл.
- Но он повез вас в Ныроб! Хотел везти...
- Не знаю, что он хотел, но сидеть под замком мне надоело,- заявил
Русинов.
- Олю... не видели?- вдруг с опаской спросила она.
- Последний раз видел вчера ночью,- признался Русинов.- Потом пришел ваш
муж...
- Не знаю, что и думать,- загоревала Надежда Васильевна.- Она ушла к вам
и больше не возвращалась. А теперь и отец пропал...
- А вместе они не могут быть?
- Да нет... Зачем она поедет в Ныроб?..- Она подняла усталые глаза.-
Послушайте меня... Уезжайте, пожалуйста! Я даже ничего не скажу мужу. Вашу
машину он исправил... Уезжайте, а?
- Не поеду,- он решительно помотал головой.- Не уговаривайте.
Надежда Васильевна обняла себя, горько подперлась рукой:
- Как вы приехали, у нас начались несчастья... Вы же опытный и зрелый
человек, а Оля- совсем молодая и многого не понимает в жизни. К тому же вы -
женатый, есть семья...
- Это неправда,- проговорил он.- Я один... Я давно один. Рядом никого и
за спиной - никого. Хожу и оглядываюсь... Понимаю, я вам не ко двору. Вы
боитесь меня, потому что я - Мамонт... Но я не желаю никому здесь зла!
Можете в это поверить? Вот Ольга поверила!
- Потому что еще глупая и романтичная,- отпарировала Надежда Васильевна.-
Простите, но мне кажется, вы умышленно этим воспользовались, в своих целях.
Не знаю, что вы ищете, чего добиваетесь, но обманывать молодую девушку...
Впрочем, что вам говорить? Вы уже и так принесли нам много несчастья. И
принесете еще... Я вам должна сказать... У Ольги есть жених, суженый ей
человек. Они обручены еще в юности... Прошу вас, уезжайте.
В ушах зазвенела пещерная капель. На прямых ногах он неуверенно спустился
с крыльца - пес лаял злобно, открытая его пасть была рядом, обдавало руки
собачьим дыханием. Он потянулся и погладил овчарку по голове, клацнули зубы
возле пальцев - никого нельзя было в этом мире ни приучить, ни сблизиться ни
с кем. Пес огрызался и отторгал всякого, кто тянул к нему руку, и это горько
осознавать, однако все было справедливо: мир существовал лишь потому, что
умел защищаться...
Повинуюсь року!
Русинов долго бродил по песчаной чистой дороге между огородами и лесом,
затем ушел на Колву, сел у самой воды, шумящей на перекате, и просидел до
захода солнца. Можно было рассчитать и составить карту "перекрестков Путей",
проследить полеты птиц, расположение звезд, можно было проникнуть
нематериальной, бесплотной мыслью в глубину веков, можно было вырастить в
космосе магический кристалл, способный чувствовать магнитное поле Земли, но
ни разумом, ни какими иными средствами невозможно было познать стихию
человеческого духа, замкнутого и обособленного мира, существующего
параллельно земному и привычному. И когда пути их пересекались, возникало
обманчивое чувство, что можно из одного перейти в другой, что он, этот иной
мир, живет по таким же правилам и законам.
А он был сам по себе и бежал, как река, имея русло, берега, и никогда не
смешивался, не растворялся, не уходил в песок.
- Человек бежит, вода бежит, а лодка плывет...
Тут же на берегу он решил никогда не уезжать отсюда. Ну разве что под
конвоем... Он присмотрел себе место за рекой, на самом мысу, и задумал
поставить там дом. По своей природе он был вятский мужик и топор умел
держать с детства, независимо от того, чем занимался и как прожил жизнь.
Оттуда, с горы, он бы смог каждый день видеть этот загадочный параллельный
мир и ее в этом мире...
В сумерках Русинов вернулся в свою тюрьму и вспомнил, что ничего не ел со
вчерашнего обеда. Почти ползком, как в детстве, он забрался в чужой огород,
надергал мелкой, еще не вызревшей морковки, нащипал перьев лука и сорвал с
грядки два больших огурца. Жалко, не было соли, но от нее следовало
отвыкать...
Он забрался через пролом внутрь амбара, сложил добычу на кровать и только
собрался есть, как услышал за стеной шаги. Забряцал замок на двери, грохнула
упавшая накладка, и вместе с этими звуками пропал аппетит. Участковый
внимательно осмотрел помещение, вырванный простенок и покачал головой:
- Что же ты не сбежал, гражданин Русинов?
- Сбежал бы, да некуда,- сказал он.- Между прочим, арестованных
полагается кормить.
- Ну, ешь,- разрешил участковый.- Морковки наворовал...
- Теперь не хочу...
- Дело твое.- Участковый достал из кармана тугой свиток бинта.- Ты
извини, я тебе глаза завяжу. Так надо.
- Завязывай, если надо,- согласился Русинов. Капитан стал бинтовать ему
глаза, стягивал плотно и, чтобы повязка не слетела, несколько раз обмотнул
через макушку и подбородок. Завязал концы, расправил бороду...
- Только не сдергивай,- предупредил он.- А то ослепнешь, без глаз
останешься.
И повел куда-то, придерживая за рукав.
Потом его везли в коляске мотоцикла, и Русинов отмечал, что ночью с
завязанными глазами он совершенно не может ориентироваться. Казалось, будто
они кружат, спускаясь с холма на холм, и, судя по скорости, дорога была
малонаезженная, в ухабах, с какими-то резкими зигзагами- похоже, объезжали
камни. Невозможно было даже определить, в каком направлении они движутся.
Через полчаса потерялась всякая мысленная привязка. Сквозь бинт он лишь
смутно видел серый свет фары. Его могли сейчас высадить, бросить одного в
лесу, и выбирайся потом как хочешь, однако он понимал, что вся эта затея
совершается не ради этого. Если хранители решили наказать его, то после
Кошгары придумали бы что-то существеннее. Он ничего не спрашивал: нефритовая
обезьянка возбудила какое-то действие, началось качественно новое движение,
но с совершенно непредсказуемыми последствиями. В каком-то месте мотоцикл на
секунду притормозил, и на заднее сиденье подсел молчаливый, невидимый
человек, после чего дорога потянула в гору и участковый часто переключал
передачи.
Русинов уже потерял и ориентацию во времени, когда мотоцикл остановился и
заглох. Тот, подсевший по пути человек, подал ему руку, помог выбраться из
коляски и куда-то повел. Чувствовалось, что вокруг лес, под ногами бренчали
камни. Участковый остался возле мотоцикла. Оступившись, Русинов машинально
схватился за провожатого и наткнулся руками на автомат, висящий у того под
мышкой.
- Осторожно,- спокойно проговорил провожатый.- Иди со мной рядом.
Так они прошли километра три, а может, и больше. Чернота перед глазами
начала медленно светлеть - наверное, уже было утро. Наконец они перебрели
небольшой ручей, поднялись в горку и оказались перед какой-то стеной:
большие предметы впереди каким-то образом Русинов чувствовал. Бесшумно
отворилась дверь, и его впустили в какое-то просторное помещение, где горел
свет. Провожатый подвел к стене и усадил на лавку.
- Сидите здесь,- был приказ.
Провожатый куда-то удалился, но в помещении оставался еще один человек,
возможно охранник,- доносилось едва слышимое дыхание. Русинов пошевелился -
в ответ раздался тихий рык. Надзирателем оказалась собака, лежащая в метре
от ног... Прошло минут пять, прежде чем в помещение кто-то вошел.
- Здравствуйте, Мамонт,- раздался негромкий и очень знакомый голос.
- Здравствуйте,- проронил он и встал: вошедший стоял перед ним.
- Вот ты какой.- Невидимый человек, похоже, рассматривал его.- Жаль, не
вижу твоих глаз... Ну, садись.
- Как мне вас называть? - спросил Русинов и сел.
- Авега.
- Авега?! - Он снова вскочил.
- Да, я - Авега,- со знакомой интонацией промолвил человек.- Только не
тот, которого ты знал. Садись.
Русинов послушно сел. В помещение вошел кто-то еще и затаился.
- Мы всё о тебе знаем, Мамонт,- проговорил Авега.- И давно наблюдаем за
тобой... Когда в твои руки попал Владимир Иванович Соколов, мне очень
хотелось, чтобы ты когда-нибудь попал в мои.
- Понимаю вас,- проговорил Русинов.
- Говори мне - ты,- поправил Авега.
- Хорошо...
- Прошло много времени,- продолжал он.- Я не хочу тебе мстить. Это
недостойно по отношению к изгою. Но ты обязан искупить свою вину.
- Ты считаешь меня виноватым? - спросил Русинов.
- Да, Мамонт. Ты указал путь на Урал,- отчеканил Авега.- Благодаря тебе
изгои всего мира бросились к "Стоящему у солнца".
- Я хотел этого! - Русинов взмахнул руками и услышал предупреждающее
рычание.- Хотел, потому что считаю Россию наследницей Третьей, Северной
цивилизации. "Сокровища Вар-Вар" - прямое тому доказательство.
- Мне известны все твои умозаключения,- проговорил Авега.- А также
теории, твои исследования в области арийского языка и культуры. Мы наблюдали
за тобой и некоторые твои действия поощряли, пока ты не занялся своими
картами "перекрестков Путей". Ты стал приносить не пользу, а вред. И потому
должен быть наказан.
- О картах никто не знает!- отрезал Русинов.- Это мое открытие, и я не
собирался делать его достоянием всех.
- Если о них знаю я, то могут узнать и другие.
- Ты прав,- согласился он, пытаясь понять, каким образом Авега-второй мог
получить информацию о картах.
- Поэтому все твои карты и расчеты ты уничтожишь в присутствии нашего
человека,- приказал он.- Это одно из условий искупления вины.
- Хорошо, я могу это сделать,- проговорил Русинов после паузы.- Но
виновным себя не считаю. Сегодня я открыл закономерность "перекрестков
Путей", завтра это сделает кто-то другой... Настало время открытия арийского
космоса. И этому никто не сможет помешать. Пришел срок Северной цивилизации!
- Нет, не пришел еще срок! - заявил Авега.- И все твои изыскания, все
утверждения не что иное, как вредные домыслы. Они способны вновь ввергнуть
арийские народы в катастрофу, вызвать отрицательную реакцию человечества.
Нам уже достаточно одного мамонта, который отбросил будущее мира на сто лет
назад. Мы не хотим повторения этой печальной истории.
- Этот мамонт - Гитлер? - Русинов потрогал повязку, машинально стараясь
убрать завесу с глаз, но в ответ получил рычание собаки.
- Рудольф Гесс,- не сразу назвал Авега.- Полузнания обычно заразительны,
поскольку окружены завесой загадочности и романтики. Этим обязательно
воспользуются, и даже самое благодатное зерно может упасть на пиву,
возделанную, например, Альфредом Розенбергом. А результат известен... Ты
уверен, что твоими теориями не воспользуются силы тьмы?
- Не уверен,- вымолвил Русинов.
- Поэтому второе условие искупления вины - полный отказ от своих
убеждений,- определил Авега.- И публичное признание несостоятельности своих
выводов.- "Сокровищ Вар-Вар" не существует в природе. Ты понимаешь меня?
- Понимаю,- с трудом выдавил Русинов и ссутулился.- Я должен убить свое
дитя?.. А если я не выполню этого условия?
- Мы будем вынуждены наказать тебя.
- Я не военный преступник... Я ученый!
- Ничего, мы наказываем и ученых.
- Можно узнать, кого вы наказали?
- Известного тебе Льва Николаевича Гумилева.
- Его-то за что? Лев Николаевич - святой человек...
- Было за что...
- Принимаю,- после паузы вымолвил Русинов.- Мне ничего не остается...
- Скоро бы ты сам пришел к этой мысли,- успокоил его Авега.- Нельзя всю
жизнь гоняться за призраками.
- "Сокровища Вар-Вар", возможно, и призрак... Но ты, Авега? Ты не плод
моего воображения? Ты существуешь?
- Да, я существую,- он коснулся руки Русинова.- Можешь потрогать меня...
Его рука была сухая и теплая, привыкшая к работе, как у плотника или
землекопа.
- Если существуешь ты, значит, сокровища такая же объективная реальность.
Да, я могу отказаться от своих теорий, опровергнуть себя публично, если это
нужно для вашего дела... Но я не успокоюсь, пока не разгадаю загадку этих
сокровищ! Пока не увижу собственными глазами, пока не пощупаю рукой, как
твою руку!.. Я знаю, каким будет твое третье условие- уехать отсюда и
никогда не возвращаться. Так вот я - не уеду!
- Уедешь!
- Нет! - Русинов вскочил - незримый пес сделал прыжок к нему, дыхнул в
рыке на запястье руки.- Я удостоился чести разговаривать с тобой лишь
потому, что приблизился к вам вплотную. Вы не могли избавиться от меня, не
сделали сумасшедшим в Кошгаре. Вам не удалось исполь-зовать власть и
арестовать, допустим, за кристалл. Потому что нашли нефритовую обе
...Закладка в соц.сетях
