Жанр: Драма
Сокровища на земле
...ворят, тесаные камни прямо в речке лежат, из берегов
весной вываливаются. Не знаю, правда, нет, но раньше будто даже целые стены
видели, прямо из воды поднимаются и стоят. Вот как, брат! Целый подземный
город. Не знаю, сейчас осталось что, нет. Река весной уж больно страшная.
Вода на двадцать метров поднимается. В моей вон всего на семь, и то как
бурлит.
- Растолкуй, как найти! - загорелся Русинов.- Что же ты раньше молчал?
- А ты бы спросил сразу! Ходишь, копаешь... ко мне вот пришли "снежные
человеки", я им сразу и подсказал, где искать. Теперь вон каждый год ходят,
любуются на них...
- Григорьич, дорогой! - Он потряс пчеловода за руку.
- Как я растолкую, если ни разу там не был? - обескуражился тот.- По
чужим-то россказням разве поймешь? Наговорю тебе, и будешь плутать,- Он
склонился к уху Русинова, зашептал, указывая на Ольгу: - Ее папаша знает. Он
все те края прошел и родом оттуда. Только он человек больно серьезный и
вашего брата не любит. В милиции работает.
Русинову стало горячо, словно на его спине вновь запалили огонь. Друг
Авеги знал, наверное, не только, где это место - Кошгара...
- Сделаем вот что,- вдруг решил Петр Григорьевич.- Через недельку Ольгу
надо домой отправлять...
- Через неделю рано,- перебила его Ольга.- Когда закончу - тогда и поеду.
- Я же не гоню тебя,- стал оправдываться пчеловод.- Думал, ты за неделю
управишься. Это я к тому, чтобы тебя рыбачок наш домой отвез.
Петр Григорьевич упорно не называл его по имени, как, впрочем, и всех
остальных, кроме Ольги. Он придумывал прозвище и тем самым как бы
подчеркивал случайность знакомства. Встретились, поговорили, даже пожили под
одной крышей, а потом разошлись без всяких обязательств.
- Ничего, я и на лесовозах доберусь,- промолвила Ольга.
- Ему-то по пути будет,- заверил пчеловод.- Заодно познакомится с твоим
отцом. Может, сговорятся.
- О чем это они сговорятся?- подозрительно спросила она.
Петр Григорьевич подмигнул Русинову.
- Ну, мало ли о чем! Дело мужское. Ты же, рыбачок, вроде холостой? А тут
вон какой товар пропадает!
- Не обращайте внимания,- спокойно сказала Ольга, укладывая Русинова на
топчан.- Он меня не первый раз сватает. В прошлом году за "снежного
человека"...
- Ну, подожди еще года три, так и "снежный человек" тебя не возьмет,-
отпарировал Петр Григорьевич.- Как хочешь... А рыбаку помочь надо. Он тут
целое лето зря прокопает. Так бы отвез тебя, слово за слово. Глядишь бы, и
согласился, показал Кошгару. Я бы медку ему послал.
- Бесполезно,- бросила она.- С него еще выговор не сняли за прошлый год.
- Велика беда- выговор!- засмеялся пчеловод.- Снимут! Ведь для проформы
дали, кого-то надо наказать...
- За что наказали? - поинтересовался Русинов.
- Ни за что! - отрезал тот.- В прошлом году на его участке геологи
работали. Один в лес ушел и потерялся. Да, видно, не простой был, не бич;
начальства налетело! Все лето вертолеты кружили... Говорили, то ли
иностранец он, то ли еще кто... Словом, не наш брат.
- Опять все перепутал!- вмешалась Ольга.- Я же тебе говорила: у него отец
работает в Министерстве иностранных дел. Зямщиц его фамилия- очень известный
человек.
- Может быть, и Зямщиц, да в этом ли дело?- не согласился Петр
Григорьевич.- К каждому-то участкового милиционера не приставишь!
Русинов понял, что это за "геологи"- савельевская фирма! Значит, и у них
люди теряются!
- Не думай! Поезжай! - почти приказал Петр Григорьевич.- Там у тебя дело
наладится!
Он заметил, что Ольге не нравится эта затея с поездкой в Гадью, а потом в
неведомую Кошгару, но впереди, по крайней мере, была целая неделя, и Русинов
рассчитывал, что за это время напористый пчеловод ее убедит. Ехать к ее отцу
теперь следовало в любом случае, но только не одному, надо вначале дождаться
Ивана Сергеевича или хотя бы точно знать, приедет он или нет. Если там
потерялся савельевский человек, значит, фирма "Валькирия" еще в прошлом году
исследовала ту территорию, значит, она каким-то путем вышла на Кошгару и на
места, где бывал Авега. Пока он сидел над картой "перекрестков Путей" и
занимался расчетами, Савельев не терял времени и отрабатывал площади. Когда
Ольга разрешила ему встать, он как бы ненароком спросил, есть ли нынче в
Гадье геологи Она сказала, что пока еще не приехали, однако отец уже
готовится к их появлению, а кроме того, на дороге перед поселком выставили
пост ГАИ. Эта новость еще больше вдохновила Русинова. Неужели Савельев
что-то нащупал, ухватил жилку? Тогда вообще нужно действовать без
промедления! Может оказаться, что он придет к шапочному разбору, когда не
только пост ГАИ, а и армейские подразделения поставят и оцепят весь район,
как было в Цимлянске.
Единственное, что утешало,- похоже, савельевская фирма и "мелиораторы" не
имеют связи между собой, ибо Петр Григорьевич говорил о "геологах" как о
чужих, посторонних людях. Хотя и тут надо держать ухо востро: игры могут
быть такими многоярусными и сложными, что не сразу и разберешь, кто кому
служит и кто кому обеспечивает существование. И участники таких игр не могут
и подозревать, что играют в одни ворота. "Исчезнувший" разведчик Виталий
Раздрогин до сих пор, судя по поведению, находится в разведке, а Петр
Григорьевич вывешивает ему условный сигнал - полотенце на веревке...
Но черт возьми! Почему тот же Раздрогин заботится об этом "пермяке" -
Варге?! Ведь после его ночного визита здесь появилась Ольга!
Когда Русинов начинал думать об этом и сопоставлять факты, то терялся
окончательно и говорил себе, как некогда Авега,- повинуюсь року. А что еще
оставалось делать?
Вечером того же дня по настоянию Ольги и Петра Григорьевича он перебрался
ночевать в избу: ему строго-настрого запретили жить на улице в ближайшие две
недели и особенно в сырую погоду, поскольку небольшая простуда могла вызвать
воспалительные процессы в позвоночнике. После лечения огнем он не
почувствовал особого улучшения, напротив, движения стали какими-то
расслабленными, неточными, подрагивали руки и ноги, но Ольга успокаивала,
что это все из-за небольшого растяжения сухожилий, связок и мышц и что они
через день-два восстановят свои функции. Важно было, проявится ли невралгия
утром, после сна?
Русинову не хотелось думать, что вся забота о нем связана лишь с желанием
удержать его в поле зрения, не дать ступить самостоятельно и бесконтрольно
ни одного шага. Такова уж психология человека- привязываться к тем людям,
кто печется о тебе и проявляет участие, почти независимо, корыстна или нет
конечная цель. Даже преступник на плахе успевает за короткий миг привязаться
к своему палачу, если тот, прежде чем отрубить голову, обращается с ним
по-человечески и достойно. Все-таки пожар на спине сильно поразил
воображение Русинова, и он как-то упустил из виду любопытную записку учителя
Михаила Николаевича. И лишь оставшись один- Ольга с Петром Григорьевичем
"распинали" Варгу,- он стал прокручивать в памяти весь сегодняшний день, и
вдруг два события соединились сами собой: иносказательная записка о вербном
меде и неожиданная откровенность Петра Григорьевича по поводу Кошгары. Ведь
он же его таким образом отсылал с пасеки! Причем "продавал" серьезному и
суровому участковому милиционеру в Гадье. Мог ведь еще вчера спросить, что
Русинов ищет, когда приходил на раскопки. Правда, вчера его захватила стихия
полета, но утром-то, когда заводили машину с буксира, мог! Почему он
"пожалел" рыбачка после того, как получил альпинистские ботинки и записку? А
ведь эти дурацкие башмаки могут означать лишь адрес, куда и к кому отослать
гостя, чтобы не мешал здесь, на пасеке.
Выходило, что тот рыжий многодетный папаша Михаил Николаевич начальник
Петра Григорьевича. И теперь Русинова будут передавать из рук в руки...
Повинуюсь року!
Едва стемнело, Петр Григорьевич вдруг ни с того ни с сего запустил
электростанцию и дал в избу свет. Лечение Варги было на сегодня закончено, и
Ольга собиралась лечь спать, но тут же просияла:
- Ура! Будем смотреть телевизор!
Сам же Петр Григорьевич ушел к Варге в баню, и Русинов понял, что
пчеловод таким образом отвлекает внимание: по-видимому, им срочно
потребовалось что-то обсудить.
Ольга опять прилипла к "ящику": показывали какую-то серию "мыльной
оперы". Русинов достал сигарету и вышел будто бы покурить. Он хотел тихо
подойти к банному окошку и откровенно подслушать конфиденциальную беседу
"мелиораторов". Ветер менялся, потеплело, однако над горами висели низкие,
многослойные тучи, а над головой в разрывах облаков светились звезды.
Сначала ему показалось, что над горами среди разноцветных туч мелькнула
восходящая луна: багровый диск мелькнул и исчез. Но он снова вырвался и,
оставляя за собой, как показалось, дымный белесый след, поплыл сначала на
север, затем резко изменил направление, покружился и завис над землей.
И вдруг он на глазах изменил конфигурацию, из круглого обратившись в
вытянутый эллипс.
Русинов попятился, развернулся и побежал в дом. Ольга не оглянулась даже
на громкий стук двери.
- "Тарелка"! - крикнул он.- Пошли скорее! Она не расслышала, но, заметив
его возбуждение, испуганно спросила:
- Что случилось? Что?!..
- Над нами "тарелка" висит! НЛО! Быстрей!
- Да? - оживилась Ольга.- Я нынче еще не видела! Они побежали к изгороди
пасеки. "Тарелка" сместилась далеко на юг и теперь имела вид ярко-оранжевой
шляпы. Она двигалась ровно, выписывая огромный полукруг, иногда пропадала в
слоистых облаках. Причем в этот момент у НЛО включался то ли луч, освещавший
путь, то ли двигатель. И цвет ее менялся до вишневого. Русинов держался
спокойно, однако знобящий, неуправляемый страх сковывал мышцы, защемило под
ложечкой.
- Сегодня у пришельцев праздник,- проронила Ольга.- Начало сезона
"тарелок"!
- Впервые вижу,- признался Русинов.- Не верил...
- Тут хоть верь, хоть нет - летают!
А "тарелка" между тем превратилась в шар и, мелькая между облаками,
потянула к земле и зависла над самым лесом! Может быть, километрах в двух! И
стала расплывчатой, размытой, словно отраженное солнце в зарябленной ветром
воде.
"Пришельцы! - внезапно прорезала сознание мысль.- Авега и Варга- не
люди..."
Он тут же отплевался, открестился от такой сумасшедшей мысли. Резко
потряс головой, утер лицо.
- Что с вами? - обеспокоенно спросила Ольга.
- Фантастика! - засмеялся он.- Всякая чепуха в голову лезет!
Шар над землей погас, и небо будто бы сразу успокоилось, обрело знакомый
ночной колорит- облака, кусочки чистого неба со звездами, чуть светлеющий
западный горизонт.
- Какая, например?- облегченно вздохнула Ольга, словно смотрела скучный
спектакль.
Чтобы отогнать окончательно навязчивую мысль, Русинов пошутил:
- Подумал, что вы - инопланетянка!
- А что, похожа? - Она кокетничала.
- Да... От телевизора невозможно оторвать. Может, у вас там не было их?
- Увы! - воскликнула она.- Я земная! К сожалению... - Где же вы научились
управлять огнем?
- У мамы.
- А мама? Может, она прилетела?..
- Мама, возможно, и прилетела откуда-нибудь,- тихо проговорила Ольга.- Но
папа точно землянин. Даже на самолете летать боится.
Они направились было к дому и в это время прямо перед собой снова увидели
встающий из леса огненный шар, но уже другой и в противоположной стороне. Он
приподнялся над землей, приостановился на секунду и стремительно пошел
вверх. Казалось, разорванные им тучи клубятся и тянутся вслед, как при
ядерном взрыве.
- Сегодня они парами летают! - засмеялась Ольга.- Ладно, смотрите, если
хотите, а я фильм досмотрю.
Она взлетела на крыльцо и скрылась за дверью.
На высоте шар потемнел и стал быстро переливаться из одной формы в
другую, словно подбирал удобную для себя, и, наконец превратившись в
угловатый предмет, похожий на железнодорожный костыль, пошел блуждать между
ярусами туч. Русинов немного обвыкся с этими чудесами и вспомнил о
переговорах Петра Григорьевича и Варги. Вот случай, когда можно осторожно
пробраться в предбанник и послушать у двери. И если даже застанут за таким
неблаговидным делом, можно вылупить глаза и заорать - "тарелка"!
Увлекающийся пчеловод забудет, что и было...
Не скрываясь и поглядывая в небо, как пришелец, он подошел к бане и затем
неслышно ступил в предбанник. В темноте он коснулся двери лишь кончиками
пальцев, нащупал притвор и стал к нему ухом. В бане, кажется, была полная
тишина, лишь возле головы позванивали комары. Он подождал минуты две: пауза
в разговоре, слишком долгая. Если бы там сейчас шла беседа двоих людей, то
кроме речи обязательно были бы звуки - скрип, дыхание, шорох одежды. Русинов
подождал еще немного и неожиданно услышал какой-то металлический шелест
вверху, на просторном и высоком чердаке бани, забранном досками. И в
следующий миг донесся отчетливый голос пчеловода:
- Вот так-то! - поставил он точку в каком-то неведомом разговоре.
Все предусмотрел артист и конспиратор! Стоял бы у окошка, слушал...
Лестница на чердак была у стены предбанника, и верхний ее конец упирался в
черный квадрат открытой двери. Русинов уже привык к темноте и различал
очертания предметов. Конечно, в бане пусто, можно и не проверять. Ведь надо
же было тащить больного человека на чердак! Он шагнул к лестнице и взялся за
ступеньку. Сверху послышалось неясное бормотание - будто бы голос Варги. И
снова пчеловод заключил:
- Ничего, бывает и хуже.
Подниматься на чердак было очень рискованно, однако диалог приковывал
внимание больше, чем летающая "тарелка". Русинов ступил на лестницу и,
опасаясь скрипа, стал медленно подниматься. Лестница оказалась новой, прочно
сбитой и не скрипела. Он взялся за верхнюю ступень, осторожно подтянулся и
заглянул в дверной проем...
В глубине чердака было несколько светлее, потому что маленькая двускатная
крыша слухового окна оказалась откинутой либо снятой. На дощатом помосте
Русинов увидел ноги, а рядом - черный угловатый куб какого-то прибора с
мерцающими зелеными точками индикаторов. Послышался металлический шорох,
ноги переступили несколько раз - стоящий на помосте развернулся, и в
просвете показалась часть какой-то конструкции, установленной на штанге,-
что-то вроде штатива фотоаппарата. Затем раздался медленный и негромкий
звук, похожий на движение шестеренок.
- Эх, не туда,- пробормотал Петр Григорьевич.
Осененный догадкой, Русинов спустился в предбанник и побежал к домуМашина
стояла за двором, возле палатки. Он сунулся в салон, на ощупь открыл
ящик и достал прибор ночного видения. Потом обогнул пасечную изгородь и стал
на пригорке, откуда хорошо было видно крышу бани.
Батарейка в приборе была свежая, и негативное изображение всех предметов
виделось ясно и отчетливо, разве что в зеленоватом свете. Из отверстия в
крыше на месте слухового окна торчала человеческая фигура до плеч и
небольшая труба. Из трубы бил яркий лазерный луч, иглой пронизывающий
пространство. Русинов повел прибором по этому лучу и уткнулся в зеленую
"летающую тарелку" каплевидной формы. "Тарелка" вместе с лучом двигалась по
низким облакам и, когда среди туч оказывался прогал с чистым небом и
звездами, на секунду пропадала в пространстве.
Русинов опустил прибор ночного видения и поморгал, чтобы избавиться от
зеленых "зайчиков". Пятно света от лазерного луча лежало на самом верхнем
горизонте туч и меняло конфигурацию. А Петр Григорьевич тем временем,
наверное, лихорадочно прикладывал к окуляру листки черной бумаги с
вырезанными профилями "тарелок" и менял светофильтры...
11
Все десять дней шел дождь- почти беспрерывно, чуть стихая по утрам и
вечерам, из крупного летнего превращаясь в нудный, осенний, и наоборот.
Изредка в короткие перерывы показывалось неяркое солнце, но от его лучей
насквозь промокшая земля казалась совсем уж запущенной, раскисшей и
холодно-неуютной. И всякий раз чудилось: ну, наконец-то наплакалось вволю
небо, теперь утрет слезы и засияет. Да ничего подобного: тучи за Уральским
хребтом приостанавливались лишь для того, чтобы подтянуть строй, скопить
силы и вывалиться оттуда новой ратью.
А накануне отъезда, днем, погода разъяснилась, разгулялась и простояла
солнечной до самого заката. Земля подсохла, подрумянилась, ненасытная морена
впитала в себя все лужи на проселке, и создалось полное впечатление, что
будто и не было этих десяти слезливых дней.
Вместе с воссиявшим солнцем исчез с пасеки и Варга. Русинов последний раз
видел его издалека: дядя Коля не спеша прогуливался по берегу возле бани.
Как только он начал вставать и ходить без палочки, Русинов несколько раз
пытался прорваться к нему или хотя бы оказаться на его пути, однако
бдительный Петр Григорьевич все время был начеку и либо оказывался рядом с
Варгой, либо между ним и Русиновым. И находил причину, чтобы не подпустить к
странному "пермяку". Тут же, заметив, что Ольга и пчеловод одновременно
находятся в избе, Русинов выбрал момент и пошел к бане. Нигде поблизости
Варги не оказалось, и он открыл дверь в "палату": постель на полке была
убрана, а от каменки несло сильным жаром - через часок можно и париться...
- Где же больной?- как бы между прочим спросил Русинов, вернувшись в
избу.
- А выздоровел! - весело сказал пчеловод.- Выздоровел и домой пошел.
После лазерных "летающих тарелок" всякое слово Петра Григорьевича
следовало делить на "шестнадцать" и тем более не верить в его чудеса.
- Что-то я не заметил,- проронил Русинов.- Что же он, на ночь глядя...
- Ему по ночам ходить удобней, видит лучше,- объяснил Петр Григорьевич.-
Теперь уж, поди, далеко...
Варга мог уйти лишь за речку или, обогнув пасеку, стороной, на дорогу. И
вряд ли предупредительный и сер-добольный пчеловод отпустил бы его одного.
Значит, кто-то невидимый подошел из-за реки и увел.
- Баня освободилась, так собирайся, париться будем! - заявил счастливый и
возбужденный пчеловод. Он не спускал глаз с неба и поджидал, когда просохнет
взлетно-посадочная полоса...
Житье на пасеке началось и закончилось баней, богатым столом, медовухой и
песнями Петра Григорьевича. Пришельцы где-то в горах этой ночью отдыхали: в
небе не появилось ни одной "тарелки"...
Выехали ранним солнечным утром. Этот бард, шутник, философ и конспиратор
простился без всяких напутственных слов - подал банку с медом - гостинец
гадьинскому участковому, подсадил Ольгу в кабину и помахал рукой.
- Скажи там, мед вербный,- наказал он.- Пусть не жалеют, едят. Он долго
не хранится. А я еще пришлю!
И заспешил к дельтаплану, с утра вытащенному на взлетную полосу.
Пока ехали по склону вниз, было терпимо, хотя прямо по колеям струились
бьющие из земли родники да откуда-то взялись ручьи, пересекавшие дорогу в
некоторых местах. Когда же Русинов вырулил на широкий лесовозный проселок и
через несколько километров остановился перед бушующим потоком, стало
тоскливо. Под дорожным полотном лежала водопропускная труба, однако напор
был настолько мощный, что хлестало через плиты, уложенные по колеям.
- Это еще не страшно,- успокоила Ольга.- Вот за Кикусом поплаваем. Там в
одном месте может и дорогу размыть.
Русинов включил пониженную передачу и, буравя воду, как лодка, переехал
поток. И еще раз добрым и недобрым словом вспомнил Ивана Сергеевича: хорошо,
что взял его машину!
И плохо, что за десять дней ожидания он не то что не приехал, но даже и
весточки не послал. Русинов за это время трижды ездил в Ныроб на почту (но
как будто за свежим хлебом)- ни телеграммы, ни письма. Условились, что
писать он будет от имени бывшей жены... Вторая посланная Ивану Сергеевичу
телеграмма была короткой: "Обеспокоен молчанием. Как здоровье Алеши. Есть
змеиный яд. Саша". Если первая телеграмма не дошла по какой-нибудь причине
либо Иван Сергеевич не приехал за ней на дачу к бывшей жене, то, получив
вторую, Алеша сам должен был отвезти ее в Подольск и в случае каких-то
неожиданностей ответить отцу заранее условленной телеграммой.
Тут же- полное молчание! И это больше всего омрачало и дорогу, и весь
предстоящий поиск Кошгары, на которую Русинов возлагал свою очередную
надежду.
От одного упоминания этого названия уже было "горячо". Так горячо не
было, даже когда он открыл для себя закономерность "перекрестков Путей":
карта при всей ее заманчивости являлась все-таки чисто теоретическим
изобретением и требовала несколько лет работы, чтобы сопоставить ее
важнейшие предпосылки с исследованиями на местности. Для этой цели нужно
было создавать отдельный институт. В одиночку же, вооружившись лопатой и
ломом, можно получить лишь такие результаты, как после раскопок на пасеке.
Закономерность существования астральных мест, которые знали древние арии и
благодаря которым сложилась особая, Северная цивилизация, была открыта
Русиновым практически за кабинетным столом. Далее требовалось проверять
выводы и уточнять систему доказательств, но уже непосредственно в этих
астральных местах. Русинов успел съездить куда поближе - в Новгород, Изборск
и Белозерск, куда сели княжить варяги Рюрик, Трувор и Синеус. Они прекрасно
знали, в какие города следует сесть, чтобы в руках оказались все нити
управления государством. Беспорядок на Руси начался оттого, что правившие
князья утеряли знания, а значит, и потеряли способность управлять. Они
оказались незрячими в мире путей и перекрестков, или, как тогда называли
слепых, темными, а для светлой Руси требовались Светлейшие князья. "Варяг",
а первоначально "варага" означало буквально "движение между небом и землей".
Карта "перекрестков" была журавлем в небе, но синицей в руке являлась
Кошгара. Только в чьей, если в прошлом году в том районе побывал Савельев?
До Большого Кикуса они доехали без особых приключений, затем по мосту
переехали вспухшую реку Березовая, и вот тут-то началось. Дорога ныряла с
холма на холм, а в каждом распадке гудели потоки. Отсыпанное камнем полотно
не размывало, но вода, устремляясь с гор в Колву, катилась поверху, и чем
дальше, тем глубже становились эти временные речки. Напитанная влагой,
морена изливала сейчас из своего чрева многие тысячи ключей и родников,
которые собирались в пересохшие еще весной русла, и потоки воды казались
неестественными, потому что вокруг было сухо и светило яркое солнце.
Оставалось километров двадцать пять, когда Русинов, форсируя очередную
речку, въехал на середину и мотор вдруг заглох. Корпус машины загудел от
напора воды, под ногами в кабине забулькало. Русинов открыл капот - лопасти
вентилятора захватили воду и забрызгали свечи зажигания, высоковольтные
провода и крышку трамблера. Он дал тряпку и попросил Ольгу протереть воду, а
сам открутил вентилятор. Двигатель зачихал, заискрил и все-таки запустился
на трех цилиндрах. Выхлопная труба бурлила, как реактивная. Ехать вперед
нечего было и думать - поток был еще глубже, дорога шла под уклон. Русинов
включил заднюю передачу и с натугой выехал на сухое. Спрыгнув на землю,
обошел машину: отовсюду текла вода...
- Ну что, загораем? - невесело усмехнулся он. Ольга радовалась солнечному
дню и ничуть не расстраивалась, наоборот, повеселела, ибо всю дорогу
настороженно молчала. Несколько раз Русинов пытался разговорить ее,
спрашивал об отце, о Варге; она же отвечала нехотя и отворачивалась, глядя
сквозь окошко дверцы с опущенным стеклом. Она равнодушно взирала на мощные
потоки, даже когда машину заносило при переездах, а тут, выпрыгнув из
кабины, сразу же побежала к речке. Похоже, не боялась ни воды, ни огня...
- Почему бы и не позагорать? - ухватилась она, бродя босой по
мелководью.- Когда еще придется? Несмотря на вьющихся комаров, Ольга
разделась и решительно улеглась на песчаный холм у дороги: вокруг все было
изрыто бульдозером - видимо, часто ремонтировали размытое полотно. Русинов
походил взад-вперед, поглядывая в лесной просвет дороги,- пусто и тихо
кругом...
- Что вы ждете, господин полковник?- спросила она,- когда Ольга
обращалась к нему подобным образом, это означало, что у нее ироничное
настроение, готовое в любой момент скатиться к сарказму.
- Может, лесовоз пойдет,- проронил он.- Перетащил бы...
Она перевернулась на живот и подперла голову руками. Ее белесые волосы
рассыпались по плечам и лицу.
- Куда вы так торопитесь? Посмотрите, какое чудесное солнце, какой
воздух! Схлынет потоп- переедем сами! А лесовоза все равно сегодня не
дождетесь. Сначала проедет ремонтная бригада. У нас всегда после дождей так.
- Когда же схлынет этот потоп?
- Может, к вечеру, а может, через неделю,- она уже начинала издеваться
над его беспокойством.- Вода стечет, обратится в пар, поднимется в небо и
вновь прольется Дождем... Круговорот воды в природе, слыхали?
Русинов вспомнил Авегу. "Время бежит, вода бежит, человек бежит..." И
вдруг как бы остановил себя, затормозил мысли, убегающие вперед дороги.
Повинуюсь року!
- Где наша не пропадала! - Он скинул рубашку.- Только давайте съедем с
дороги. Чтобы на глазах не торчать.
- Вы что, глаз боитесь?- сгоняя комаров со спины, спросила Ольга.- Я
давно заметила: вы ведете какую-то скрытную жизнь. Это что, характер? Или
некие другие причины?
- Другие,-
...Закладка в соц.сетях
