Жанр: Драма
Филе из палтуса
...я
недотепистые. Пайес — парень расторопный и умелый.
— Как скажешь, дружище,- отозвался Мартин.- Как
прикажешь. Ты только скажи.
— Пайес,- обратился я к моему слуге.- В нашем
распоряжении три дня. Все это время ты будешь наполовину моим
буфетчиком, наполовину буфетчиком окружного администратора.
Слышишь?
— Слышу, сэр,- ответил он.
Мы вышли на веранду и сели там.
— А пока,- сказал я Пайесу,- пойди скажи здешнему
буфетчику, чтобы принес нам чего-нибудь выпить. Кстати, Мартин,
как звать твоего буфетчика?
— Амос.
— Отлично,-продолжал я,-давай, Пайес, скажи Амосу, чтобы
принес нам чего-нибудь выпить, потом приведи сюда его, повара и
младшего боя, чтобы мы поглядели на них и потолковали с ними.
— Да, сэр.- И Пайес чуть ли не гусиным шагом направился
на кухню.
— Думаю, все, что касается питания, можно спокойно
предоставить усмотрению Мэри,- сказал я.- Возможно, и другие
могут что-нибудь посоветовать, так что, по-моему, не мешает
созвать сегодня вечером военный совет. Если ты разошлешь им
приглашения, они соберутся здесь, чтобы выпить по стаканчику и
обсудить твою проблему.
— Ну ты прямо мой спаситель,- заключил Мартин.
— Вздор,-отозвался я.-Я только помогаю тебе
сориентироваться. Ты явно не приучен вращаться в обществе.
Вошел Пайес, неся на подносе пиво, за ним следовали Амос в
коричневых шортах и куртке, затем младший бой, на вид
достаточно смышленый, но совсем ничему не обученный (каким он
явно был обречен оставаться, если его наставником был Амос), и
замыкал шествие совершенно удивительный экземпляр — высоченный
худой африканец из племени хауса, которому на вид можно было
дать все сто десять лет, одетый в белый пиджак и шорты, на
голове — здоровенный поварской колпак с неровно вышитыми
впереди буквами "В. С.".
— Так вот,- сурово произнес я,- через три дня начальник
администрации будет принимать здесь губернатора. Начальник
хочет, чтобы мой буфетчик присмотрел за вами и проследил, чтобы
все было в порядке. Если не будет порядка, губернатор сильно
рассердится на администратора, и мы с администратором сильно
рассердимся на вас и дадим вам пинка пониже спины.
Несмотря на мой строгий тон, они дружно заулыбались. Все
четверо понимали, какая важная персона прибывает, понимали и
серьезность моей угрозы. Но они оценили использованный мной
шутливый оборот.
— Ну так,- продолжал я, показывая на буфетчика,- тебя
зовут Амос?
— Да, сэр,- ответил он, вытянувшись в струнку.
— А тебя как звать? — обратился я к младшему бою.
— Иоанн, сэр.
— Имя повара,- извиняющимся тоном вмешался Мартин,-
Иисус.
— Дружище,- отозвался я,- тебе повезло. С Пайесом и
Иисусом мы не можем оплошать. Кстати, что это за диковинная
вышивка у него на колпаке?
Мартин заметно смутился.
— Понимаешь,- начал он,- ему как-то удалось случайно
приготовить очень хорошее блюдо, а у меня в одном журнале была
фотография шеф-повара одного лондонского отеля, и чтобы
поощрить его, я пообещал привезти из следующего отпуска колпак,
какие носят только самые искусные повара.
— Очень благородная идея,- сказал я,- но что все-таки
означают эти вышитые буквы "В. С."?
Смущение Мартина еще больше возросло.
— Он попросил жену вышить их и очень гордится ими.
— Но что они означают? — настаивал я.
Мартин совершенно смешался: — "БиСи" — сокращение
английских сдов "повар Баглера".
— А он понимает, что эти буквы на колпаке означают еще
"до рождества Христова" (Before Christ) и вместе с его именем
"Иисус" могут вызвать смятение в умах непосвященных людей?
— Не понимает, и я не стал его просвещать, чтобы не
волновать понапрасну,- ответил Мартин.- Он и без того немного
не в себе.
— А сейчас, Пайес,- сказал я,- сходи за полиролем,
слышишь?
— Да, сэр,- откликнулся он.
— И проследи за тем, чтобы в столовой был наведен порядок
и чтобы стулья и стол были как следует отполированы. Слышишь?
— Слышу, сэр,- сказал он.
— Я хочу, чтобы стол блестел, как зеркало. И если ты не
позаботишься об этом, получишь пинка ниже спины.
— Да, сэр.
— А накануне приезда губернатора все полы должны быть
чисто вымыты и вся остальная мебель отполирована. Слышишь?
— Да, сэр,- сказал Пайес.
По гордому выражению его лица было видно, как он
предвкушает свое участие в столь важном событии и возможность
командовать своими соотечественниками.
Мартин наклонился и прошептал мне на ухо: — Этот младший
бой — из племени ибо. Надо сказать, что люди этого племени
славятся своей смекалкой; приходя в Камерун из Нигерии, они
околпачивали камерунцев, после чего уходили обратно через
границу. А потому камерунцы относились к ним с великим
недоверием и отвращением.
— Пайес,- сказал я,- этот младший бой — из племени ибо.
— Я знаю, сэр,- ответил Пайес. — Так что последи, чтобы
он работал как следует, но чересчур не нажимай на него, потому
что он ибо. Слышишь?
— Да, сэр.
— Отлично,- сказал я и распорядился совсем по-хозяйски:
— Теперь принеси еще пива. Вся компания прошагала на кухню.
— Слушай,- восхищенно произнес Мартин,- у тебя здорово
получается, верно?
— В жизни не занимался такими делами,- отозвался я.-
Однако тут не требуется большое творческое воображение.
— Боюсь, его-то мне и не хватает,- заключил он.
— Не могу с тобой согласиться,- возразил я.- Человека,
которому достало выдумки привезти своему повару колпак мастеров
кулинарного искусства, никак не назовешь тупицей.
Мы добавили пива, и я попытался представить себе, каких
еще катастроф следует опасаться.
— Сортир действует? — подозрительно осведомился я.
— Полный порядок,- ответил Мартин.
— Так проследи, ради Бога, чтобы твой младший бой не
вздумал им воспользоваться,-сказал я,-во избежание повторения
того случая, про который ты мне рассказал. А теперь разошли
приглашения, как мы договорились, и около шести я приду, и мы
проведем военный совет.
— Отлично,- отозвался Мартин и ласково похлопал меня по
плечу.- Не знаю, что бы я стал делать без тебя. Даже Стэндиш не
сумел бы все так замечательно организовать.
Он подразумевал своего помощника, который в это время
парился в горах к северу от Мамфе, разбираясь в проблемах
отдаленных деревень.
Я поспешил вернуться в шатер к своему горластому
семейству. Визит к Мартину выбил меня из собственного графика,
и теперь детеныши шимпанзе кричали, требуя еды, дикобразы
грызли прутья своей клетки, и галаго негодующе смотрели на меня
огромными глазами, устав дожидаться мисок с мелко нарезанными
фруктами.
В шесть часов я прибыл в резиденцию начальника окружной
администрации. Там была уже Мэри Стэндиш — молодая миловидная
женщина, склонная к полноте и наделенная весьма спокойным
нравом. Из каких-то закоулков Большого Лондона Стэндиш перенес
ее прямо в Мамфе, она жила здесь всего полгода, но это было
такое милое и кроткое создание и она воспринимала все и всех с
таким спокойствием и добродушием, что казалось — приди к ней с
дикой головной болью, и ее маленькая пухлая ручка, коснувшись
вашего лба, произведет такое же действие, как носовой платок,
смоченный одеколоном.
— Джерри,- приветствовал меня тонкий голосок,- это так
интересно, ты согласен?
— Для тебя — возможно,- ответил я,- но для Мартина --
мука мученическая.
— Но ведь сам губернатор! Может быть, это обернется
повышением для Мартина, а там и для Алека.
— Если все организовать как следует,- сказал я.- Мы
собираем военный совет именно для того, чтобы предупредить
какие-либо происшествия. Сама знаешь, с Мартином вечно
что-нибудь случается...
Решив, что я приготовился рассказать ту жуткую историю с
уборной, Мартин замахал руками, чтобы остановить меня, и
конечно же сшиб со стола свой стакан с пивом.
— Виноват, сэр,- сказал Амос.
У камерунцев восхитительная привычка говорить "виноват,
сэр", когда с вами случается неприятность, как будто это их
вина. Например, вы, идя во главе колонны носильщиков,
споткнулись в лесу о корень и ушибли колено, тут же одно за
другим зазвучат "виноват, сэр", "виноват, сэр", "виноват, сэр",
отдаваясь, словно эхо, до самого конца колонны.
— Поняла, о чем я говорю? — повернулся я к Мэри, меж тем
как Амос вытирал пол и подавал Мартину другой стакан.
— Поняла,- откликнулась она.
Ожидая, когда придут остальные, мы задумчиво потягивали
пиво и слушали, как в реке в ста метрах внизу кряхтят, ревут и
фыркают бегемоты.
Наконец явился Макгрэйд, ирландец могучего телосложения, с
пламенной шевелюрой и ярко-голубыми глазами, обладатель
прелестного ирландского акцента, мягкого как бархат. Водрузив
свою тушу на стул, он схватил стакан Мартина, сделал добрый
глоток и сказал: — Значит, ожидаешь королевского визита?
— Что-то вроде того,- ответил Мартин.- И верни мне,
пожалуйста, мое пиво, я в нем остро нуждаюсь.
— Он прибудет по суше? — тревожно осведомился Макгрэйд.
— Наверно. А что?
— А то, что наш старый мост долго не протянет. Боюсь,
если он пойдет через мост, придется нам хоронить его здесь.
Речь шла о переброшенном в начале века через реку железном
висячем мосте. Я сам не раз ходил по нему и знал, что он весьма
ненадежен, но только этим путем мог я попасть в лес, а потому
всегда следил за тем, чтобы носильщики шли по одному. Кстати,
пророчество Макгрэйда оправдалось: через несколько месяцев
спустилась с гор, неся на голове мешки с рисом, группа
африканцев, которые двинулись через мост все разом, и он не
выдержал такой нагрузки, так что люди полетели вниз в ущелье
глубиной около трех десятков метров. Но африканцы чем-то похожи
на греков, они спокойно относятся к неожиданным инцидентам
такого рода. Ни один носильщик не пострадал, и только потеря
риса вызвала у них досаду.
— Но как же он попадет к нам с той стороны? — Мартин
беспокойно посмотрел на нас.- Его ведь сопровождают носильщики.
Макгрэйд наклонился и погладил его по голове: — Я
пошутил. Все дороги и все мосты, по которым он должен пройти,
чтобы попасть сюда, в полном порядке. Хочешь, чтобы работа была
выполнена качественно, поручи ее ирландцу.
— Ну вот,-заметил я,- теперь среди нас есть еще и
католик, в дополнение к Пайесу и Иисусу.
— А ты,- сказал Макгрэйд, нежно улыбаясь мне и ероша свою
рыжую шевелюру,- чертов языческий зверолов, вот ты кто.
— А ты,- парировал я,- проводишь больше времени в твоей
чертовой исповедальне, чем за ремонтом здешних отвратительных
дорог и мостов.
В эту минуту появился Робин Гэртон — смуглый коротыш с
орлиным носом и большими карими глазами, от мечтательного
выражения которых вам казалось, что его мысли витают где-то
очень далеко. На самом деле это был, как и все сотрудники
"Объединенной Африканской компании", с коими я встречался,
весьма проницательный деятель. Он не открывал рта без крайней
нужды, обычно сидел с таким видом, словно погрузился в транс,
чтобы вдруг тихим голосом жителя северной Англии выдать
краткое, умное, дельное замечание, подытоживая все, о чем
полтора часа спорили другие. Это производило ошеломляющее
впечатление.
Робин сел, приняв элегантную позу, согласился выпить
стакан пива и обвел присутствующих взглядом.
— Правда, это интересно? — горячо произнесла Мэри.
Робин сделал глоток и важно кивнул.
— Насколько я понимаю, нас пригласили сюда, чтобы мы
выполнили за Мартина его работу.
— Ну, знаешь,- возмутилась Мэри.
— Если ты явился сюда в таком настроении, лучше сразу
уходи,- сказал Мартин.
— Мы все уйдем, когда кончится пиво,- возразил Макгрэйд.
— Как понимать твои слова насчет того, чтобы выполнить за
меня мою работу? — осведомился Мартин.
— А вот как,- ответил Робин.- Я приношу гораздо больше
пользы здешнему люду, продавая им бобы в банках и расписанные
самолетами хлопчатобумажные ткани, чем ты, когда носишься
кругом и вешаешь налево и направо людей за убийство своих
бабушек, которые, надо думать, ничего, кроме смерти, не
заслуживают.
— С того дня, как меня прислали сюда, еще никого не
повесил,- заявил Мартин.
— Удивительная новость,- откликнулся Робин.- Ты так
скверно управляешь этим округом, что я думал — ни одна неделя
не обходится без виселицы.
Послушать их, можно было подумать, что они ненавидят друг
друга, на самом же деле они были закадычные друзья. Живя в
таком маленьком европейском коллективе, следовало уметь ладить
с людьми одного с тобой цвета кожи. И не из-за каких-то расовых
барьеров, просто в ту пору многочисленные весьма умные
африканцы, живущие в Мамфе или посещающие этот городок, с
присущим им тактом избегали смешиваться с белыми, чтобы не
создавать тягостных для обеих сторон ситуаций.
Чувствуя, что самое время призвать собравшихся к порядку,
я вооружился бутылкой и постучал ею по столу. Из кухни
донеслись дружные возгласы: "Да, сэр", "Иду, сэр".
— Первый разумный поступок с той минуты, как я пришел,-
заметил Робин.
Появился Пайес, неся на подносе подкрепление, и когда все
стаканы были наполнены, я объявил: — Прошу собравшихся
соблюдать порядок.
— Господи,- мягко произнес Робин,- какие диктаторские
замашки.
— Дело в том,- продолжал я,- что хотя мы все знаем
Мартина как чудеснейшего парня, он никуда не годится как
начальник окружной администрации и, что еще хуже, совершенно
лишен светского лоска.
— Что верно, то верно,- жалобно подтвердил Мартин.
Абсолютно справедливое суждение,- сказал Робин.
— А я считаю, что вы слишком жестоки по отношению к
Мартину,- возразила Мэри.- По-моему, он очень хороший
администратор.
— Ладно,- поспешил я вмешаться,- не будем уточнять. Цель
настоящего военного совета заключается в следующем. Пока Мартин
займется наведением порядка в округе, мы возьмем на себя заботу
о приеме гостя, чтобы все прошло без сучка без задоринки. Для
начала я осмотрел дом и назначил Пайеса руководить обслугой
Мартина.
— Это один из тех редких случаев, когда тебя на миг
посещают гениальные мысли,- заметил Макгрэйд.- Что можно
объяснить только наличием крохотной капли ирландской крови в
твоих венах. Я давно завидую тебе, что ты обзавелся таким
буфетчиком.
— И продолжай завидовать,- отозвался я.- Тебе не удастся
его заполучить. Я слишком дорожу им. Теперь — о еде. Тут, я
думаю, мы можем положиться на помощь Мэри.
Мэри зарделась как розовый бутон.
— Конечно, конечно,- сказала она.- Все будет сделано. Что
у тебя намечено?
— Мартин,- поинтересовался я,- насколько я понимаю, он
задержится здесь всего на один день, так что нам следует
предусмотреть только три трапезы. В котором часу он прибывает?
— Думаю, что-нибудь около семи-восьми часов,- ответил
Мартин.
— Ясно,- заключил я.- Что ты можешь предложить, Мэри?
— Ну, авокадо сейчас очень хороши,- ответила она.- Если
фаршировать их креветками и приготовить соответствующую
приправу — у меня как раз есть рецепт...
— Мэри, дорогая,- перебил ее Робин.- У меня нет на складе
консервированных креветок, и, если ты полагаешь, что ближайшие
два дня я стану бродить по колено в воде с сеткой для ловли
креветок, подвергая себя опасности атак со стороны бегемотов,
ты глубоко заблуждаешься.
— Ладно,- вмешался я,- остановимся просто на авокадо. Что
он предпочитает — чай или кофе?
— Право, не знаю,- сказал Мартин.- Понимаешь, мы в тот
раз не успели поближе узнать друг друга, так что я ничего не
могу сообщить о его вкусах.
— Хорошо, приготовим и то и другое.
— И еще,- взволнованно добавила Мэри,- что-нибудь
простенькое — омлет, например.
Мартин сосредоточенно записывал все в блокнот.
— Ну и хватит ему на первых порах,- сказал я.- Очевидно,
тебе надлежит провести его по городу, познакомить с
обстановкой?
— Да,- ответил Мартин,- с этим все будет в порядке.
Мы все наклонились и пристально посмотрели на него.
— Ты уверен? — спросил я.
— Конечно, уверен. Честное слово, тут я все подготовил.
Вот только этот чертов прием...
— Ясно,- продолжал я.- Вероятно, он пожелает также
проверить некоторые окрестные селения?
— Обязательно,- подтвердил Мартин.- Он обожает всюду
совать свой нос.
— В таком случае, я предложил бы ленч на природе. Не
станет же человек требовать от ленча на природе таких же яств,
как в роскошном ресторане?
— В этой глуши,- вступил Робин,- все наши трапезы подобны
ленчам на природе, так что вряд ли он сильно удивится.
— Я позабочусь о ленче,- заверила Мэри.- У меня есть
козий окорок, его можно есть холодным. А еще могу предложить
латук. Наш бой, бедняга, забыл поливать его, так что почти весь
урожай пропал, но, думаю, двух уцелевших пучков нам хватит. Они
малость вялые, но все-таки годятся для салата.
Мартин и это старательно записал.
— А что на десерт? — беспокойно осведомился он.
— Что вы скажете о сур-сур? — предложил я.
Так мы называли диковинный плод, похожий на шишковатую
дыню с белой сочной мякотью. Если взбить эту мякоть, получалось
освежающее блюдо с нежным лимонным привкусом.
— Отлично,- заключила Мэри.- Прекрасная идея.
— Ну так, с завтраком и ленчем все ясно,- продолжал я.-
Дальше у нас идет обед, чрезвычайно важное мероприятие. Я
обнаружил, что у Мартина роскошная столовая.
— У Мартина есть столовая? — удивился Макгрэйд.
— Ну да, и притом совершенно роскошная.
— Но тогда почему,- осведомился Макгрэйд,- в тех редких
случаях, когда этот скряга приглашает нас отобедать, мы
вынуждены есть на веранде, точно какие-нибудь бродячие
протестанты?
— Сейчас не время выяснять, что и почему,- сказал я,-
лучше пойдем посмотрим.
И мы торжественно проследовали в столовую. Я с
удовольствием отметил, что Пайес (когда он только успел?) уже
отполировал стол и стулья до блеска. Столешница отражала ваше
лицо так, словно вы смотрели на поверхность тихого пруда с
коричневой водой.
— О, восхитительно! — воскликнула Мэри.- Мартин, ты
никогда не говорил нам, что у тебя есть такая комната.
— Стол действительно великолепный,- заметил Макгрэйд,
ударяя по нему кулачищем с такой силой, что я испугался, как бы
столешница не раскололась пополам.
— Право, здесь можно устроить замечательный обед,-
сказала Мэри.- Изумительная обстановка. Сюда бы еще канделябры.
Только я собрался призвать ее не усложнять наши проблемы,
как Робин вдруг объявил: — У меня есть четыре штуки.
Мы удивленно воззрились на него.
— Конечно,- продолжал он,- они не серебряные и не очень
шикарные, но это вполне приличная бронза, я купил их в Кано. Их
не мешает почистить, а так-то смотрятся недурно.
— Чудесно,- просияла Мэри.- Обед при свечах! Он будет
доволен.
— Если почтенному ирландскому католику дозволено вставить
словечко в трескотню говорливых язычников,- сказал Макгрэйд,-
хотел бы задать один вопрос.
Мы выжидательно посмотрели на него.
— Откуда мы возьмем свечи?
— Боже, я совсем не подумала об этом,- всколыхнулась
Мэри.- Нельзя же ставить канделябры без свечей.
— Хотел бы я знать, почему это люди всегда склонны
недооценивать мой интеллект,- сказал Робин.- Я купил канделябры
потому, что они мне понравились и я собирался пользоваться ими.
Дом, который я сейчас занимаю, не располагает к подобного рода
средневековому шику, однако я предусмотрительно запасся
значительным количеством свечей, и они постепенно тают в шкафу
с тех пор, как меня перевели в Мамфе. Если они еще не
расплавились совершенно, не слились в один комок, может быть,
нам удастся еще спасти две-три штуки. Словом, предоставьте мне
заняться этой проблемой.
Зная Робина, мы не сомневались, что свечи вовсе не
обратились в сплошной безобразный ком стеарина; я был уверен,
что он проверяет их не меньше четырех раз в день.
— Ну так, Мэри,- сказал я,- ты возьмешься украсить
столовую цветами?
— Украсить цветами? — опешил Мартин.
— А как же,- откликнулся я.- Несколько букетиков бегонии
или каких-нибудь других цветов, развешанных на стенах, придадут
нарядный вид помещению.
— Вот это как раз сейчас непросто,- сообщила Мэри.- С
цветами дело плохо обстоит. Разве что гибискус...
— Пресвятая Дева,- сказал Макгрэйд,- этот чертов гибискус
все время окружает нас. Ничего себе украшение. Это все равно
что превратить дом в чертовы джунгли.
— Ладно,- вступил я.- У меня есть охотник, мастер лазить
на деревья, и на днях он принес мне не только животных, но и
чудесную орхидею, которую сорвал на самой макушке. Я вызову его
и пошлю в лес, пусть поищет для нас орхидеи и еще что-нибудь. А
ты, дорогая Мэри, украсишь ими помещение.
— О, я обожаю это занятие,- ответила Мэри.- И если будут
орхидеи, получится просто замечательно.
Мартин продолжал лихорадочно черкать что-то в своем
блокноте.
— Ну,- обратился я к нему,- что у нас уже сделано?
— Значит, так,- сообщил он,- мы проверили кровати и
прочую мебель, решили вопрос с обслугой и с завтраком. Мэри
организует ленч на природе и займется цветами, вот пока и все.
— Напитки,- сказал я.
— Не вижу причин для беспокойства,- заявил Робин.-
Поскольку в моем распоряжении единственная торговая точка,
снабжающая вас этим товаром, я давно установил, что Мартин --
запойный пьяница, и могу с точностью до одной бутылки сказать,
чем он располагает.
Он поглядел меланхолично на свой пустой стакан и добавил:
— Никогда не любил скупердяев.
— Остановись, ради Бога,- взмолился Мартин.- Если хочешь
еще пива, позови Амоса.
— Тише, дети,- вмешался я.- Вернемся лучше на веранду и
попробуем перекричать занятых брачными играми бегемотов — нам
еще предстоит обсудить самое важное.
Возвратясь на веранду, мы наполнили наши стаканы и с
минуту посидели молча, слушая чудные звуки вечернего
африканского леса. В воздухе мелькали изумрудно-зеленые
светлячки, цикады и сверчки исполняли сложные фуги, время от
времени со дна ущелья к нам доносилось хрюканье, мычанье или
рев бегемота.
— Если я верно представляю себе вашу психологию,
заблудшие, нечестивые протестанты,- произнес Макгрэйд,
опустошая свой стакан и ставя его на стол с явной надеждой на
добавку,- то под самым важным вы подразумеваете обед.
— Вот именно,- дружно ответили мы с Мартином. В таком
отдаленном поселении, как Мамфе, когда прибывало
высокопоставленное лицо вроде губернатора, само собой
полагалось приглашать на обед всех белых жителей.
— И я думаю, Мэри тут проявит себя в полном блеске,-
продолжил я.
— Конечно, конечно,- отозвалась Мэри.- Можете положиться
на меня. Сколько блюд должно быть — четыре, пять?
— Не желая останавливаться на оскорбительном выпаде этого
католика,- сказал Робин,- выскажусь по существу. Должен
признаться, поскольку река сильно обмелела и пароход не пришел,
у меня с запасами не густо. Но если предвидится участие
Макгрэйда в этом обеде, предлагаю выделить ему тарелку сладкого
картофеля. Насколько я понимаю, это основная пища большинства
ирландских католиков.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что я страдаю ожирением? --
спросил Макгрэйд.
— Нет,- ответил Робин,- ты страдаешь словоблудием.
Я стукнул по столу бутылкой.
— Призываю к порядку! Мы собрались здесь не затем, чтобы
обсуждать физические и духовные изъяны друг друга, нам нужно
разработать меню.
— Ну так,-сказала Мэри,-думаю, нам следует начать с
закуски. Что-нибудь аппетитное, возбуждающее вкусовые сосочки.
— Господи,- произнес Макгрэйд,- я живу здесь уже три года
и за все это время ничто не возбуждало меня и мои сосочки.
— Но если у нас будут канделябры и все такое прочее, то и
пища должна быть соответствующая,- настаивала Мэри.
— Сердце мое,- сказал Макгрэйд,- я всецело согласен с
тобой. Но поскольку здесь нет продуктов, я просто не
представляю себе, как ты приготовишь пять блюд, если этот
ублюдок из "Объединенной Африканской компании" посадил свой
пароход на мель и может предложить нам разве что пару банок
консервированных бобов.
Чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, я опять
стукнул по столу бутылкой. Тотчас из кухни донеслось дружное
"да, сэр", и появились новые порции пива.
— Давайте остановимся на трех блюдах,- предложил я,- и
пусть они будут возможно более простыми.
— Тогда на первое,- горячо произнесла Мэри,- подадим
суфле.
— Иисус не умеет готовить суфле,- возразил Мартин.
— Кто? — удивилась Мэри.
— Иисус, мой повар.
— Впервые слышу, что твоего повара звать Иисус,- заявил
Макгрэйд.- Почему ты не возвестил на весь мир, что он воскрес?
— Понимаешь, он воскрес в весьма своеобразном облике,-
сообщил Робин.- Трехметрового роста африканец из племени хауса
с глубокими племенными клеймами на щеках, выглядит так, словно
вот-вот отдаст концы, и готовит отвратительно.
— Вот-вот,- подхватил Мартин.- Так что суфле не будет.
— Как насчет кусочка оленины? — вопросительно посмотрел
на меня Робин.
— Как бы мне ни хотелось выручить Мартина,- сказал я.- не
ждите, чтобы я по случаю приезда губернатора пустил под нож
моих телят дукера.
— Что вы скажете о гренках с яйцом пашот? — спросил
Макгрэйд, который допивал пятую бутылку пива и с трудом
соображал, какую важную тему мы обсуждаем.
— Боюсь, все это недостаточно изысканно,
...Закладка в соц.сетях
