Жанр: Драма
Филе из палтуса
...щине в тирольской шляпе. И я решил в субботу во что
бы то ни стало добиться от мистера Белоу ответа на эти загадки.
Ровно в два часа в субботу я подошел к дверям его лавки.
Картонка за стеклом учтиво извещала, что магазин закрыт, тем не
менее я позвонил трижды и стал ждать. Наконец дверь отворилась.
— А,- сказал мистер Белоу,- добрый день.
— Добрый день, мистер Белоу,- отозвался я.
— Входи же,- пригласил он меня.
Я вошел, и он тщательно запер дверь.
— Итак,- напомнил он,- ты хотел посмотреть птиц?
— Да, если можно,- ответил я.
Он повел меня через гостиную и вверх по узкой расшатанной
лестнице. Насколько я мог судить, на втором этаже его лавки
помещались крохотная ванная, спальня и еще одна комната, чьи
стены сплошь занимали клетки с птицами всех видов, цветов и
размеров. Тут были маленькие юркие вьюрки из Африки и Азии,
даже два-три ярко окрашенных австралийских вьюрка. Были зеленые
попугайчики и словно одетые в королевскую мантию красные
кардиналы. Волшебное зрелище... Квалификация мистера Белоу
заметно превосходила познания мистера Ромилли: он знал обычное
и латинское название каждой птицы, знал, где они водятся, какой
корм предпочитают, сколько откладывают яиц. Словом, живая
энциклопедия.
— И все эти птицы продаются? — спросил я, пожирая
глазами красного кардинала.
— Конечно,- ответил мистер Белоу. И поспешил добавить: --
Но только в благоприятное время года.
— При чем тут какое-то благоприятное время года? --
озадаченно справился я.- Если вы торгуете птицами, можете
продавать их когда угодно, разве нет?
— Ну, некоторые так и поступают,- сказал мистер Белоу.-
Но я взял за правило ни в коем случае не продавать птиц в
неблагоприятное время года.
Я заметил, что его глаза весело поблескивают.
— Ну и когда же оно бывает — благоприятное время?
— В моем представлении — никогда,- сообщил мистер Белоу.
— Вы хотите сказать, что совсем не продаете птиц?
— Очень редко,- ответил он.- В исключительных случаях,
только друзьям.
— И потому вы не стали продавать птиц той женщине?
— Да,- сказал мистер Белоу.
— И все те птицы на витрине на самом деле не проданы,
верно?
Мистер Белоу смерил меня взглядом, точно прикидывая,
способен ли я хранить тайну.
— На самом деле, между нами говоря, они не проданы,-
признался он.
— Ну хорошо, а как насчет прибыли?
— В том-то и дело,- сказал он,- что я не гонюсь за
прибылью.
Должно быть, у меня был крайне озадаченный вид, потому что
мистер Белоу издал гортанный смешок и сказал:
— Давай-ка спустимся и попьем чаю, ладно? И я все тебе
объясню. Только обещай, что это останется между нами. Обещаешь?
Он шутливо погрозил мне толстым пальцем.
— Конечно, обещаю! — воскликнул я.- Клянусь!
— Отлично. Ты любишь сдобные лепешки?
— Э... Ну да,- ответил я, сбитый с толку внезапной
переменой темы.
— Я тоже,- сказал мистер Белоу.- Горячие лепешки с маслом
и чай. Пошли... Спустимся вниз.
И мы спустились в маленькую гостиную, где охотничий пес
мистера Белоу, которого звали, как я теперь обнаружил, Олдрич,
гордо возлежал на диване. Мистер Белоу зажег газ, испек
несколько лепешек, щедро намазал их маслом и поместил
лоснящуюся шаткую стопку на столик между нами. Тут и чайник
вскипел, он заварил чай и расставил тонкие, изящные фарфоровые
чашки.
Мы приступили к чаепитию, мистер Белоу передал мне
лепешку, взял одну сам и вонзил в нее зубы с удовлетворенным
вздохом.
— Так что... что вы хотели сказать мне, почему не
гонитесь за прибылью? — спросил я.
— Понимаешь,- сказал он, тщательно вытирая платком руки,
усы и губы,- это довольно длинная и сложная история. Когда-то
весь этот переулок принадлежал одному эксцентричному миллионеру
по фамилии Потт, чьим именем и называется до сих пор. Насколько
я понимаю, он был, выражаясь современным языком, социалистом.
Он построил все здешние лавки и установил правила для их
деятельности. Лавки сдавались желающим в бессрочную аренду,
причем каждые четыре года арендная плата подлежала пересмотру.
Если лавка преуспевала, плата соответственно повышалась, если
нет — понижалась. Ну вот, я въехал сюда в 1921 году и с тех
пор плачу пять шиллингов в неделю.
Я недоверчиво воззрился на мистера Белоу.
— Пять шиллингов в неделю? Но ведь это гроши за такое
помещение. Здесь ведь рукой подать до Кенсингтон-Хай-стрит с ее
фешенебельными магазинами.
— Совершенно верно,- сказал мистер Белоу.- В том-то и
дело. Я плачу за аренду пять шиллингов в неделю, то есть по
фунту за месяц.
— Но почему такая неслыханно низкая аренда?
— Потому,- объяснил мистер Белоу,- что у меня нет
прибыли. Как только я обнаружил в контракте условие, о котором
тебе сказал, сразу усмотрел удобную лазейку. У меня были
отложены кое-какие деньги, немного, но продержаться можно. И я
искал такое жилье, где мог бы держать своих птиц. Тут и
представилась идеальная возможность. Я обошел всех остальных
съемщиков в переулке Потта, поделился своим открытием и
обнаружил, что у большинства та же забота, что у меня:
располагая небольшими средствами, они нуждаются в дешевой
обители. Мы учредили "Общество Потт-Лэйн", объединились и нашли
очень хорошего счетовода. Говоря "хорошего", я разумею не этих
слабаков, которые во всем цепляются за закон, от них не жди
добра. Нет, мы нашли способного, мозговитого молодца. Каждые
полгода мы собираемся, и он проверяет нашу бухгалтерию и
говорит нам, как вести дела, чтобы пребывать на грани
разорения. Мы действуем соответственно, и коща приходит срок
пересматривать арендную плату, она либо остается прежней, либо
немного снижается.
— Но люди, которым теперь принадлежат эти дома, разве не
могут изменить ставки? — спросил я.
— Не могут,- ответил мистер Белоу,- в этом все дело. Я
выяснил, что, согласно завещанию мистера Потта, условия аренды
не могут быть изменены.
— Но наследники, наверно, пришли в ярость, когда узнали,
что вы платите всего один фунт в месяц?
— Еще как,- сказал мистер Белоу.- Чего только ни делали,
чтобы выселить меня,- безуспешно. Я нашел хорошего юриста --
опять-таки не из тех слабаков, для которых закон выше интересов
клиента,- и он живо поставил их на место. Все остальные лавки
действовали заодно, и наследникам пришлось сдаться.
Боясь обидеть мистера Белоу, я воздержался от
комментариев, хотя был уверен, что он все сочинил. Однажды мне
уже довелось иметь дело с домашним учителем явно
шизофренического склада, который рассказывал мне длинные
замысловатые истории о своих приключениях; на самом деле ничего
такого в его жизни не было, но ему очень уж хотелось, чтобы
было. Словом, для меня подобные измышления не были новостью.
— Надо же, как здорово получилось,- сказал я.- Вы просто
гений, что додумались до этого.
— Никогда не ленись читать мелкий шрифт.- Он шутливо
погрозил мне пальцем.- А сейчас извини, я должен сходить за
Мейбэл.
Он вышел в торговое помещение и вернулся, неся сидящего на
его запястье какаду. Сев в кресло, положил птицу на спину, и та
застыла, будто выточенная из слоновой кости, закрыв глаза и
приговаривая: "Хэлло, хэлло, хэлло". Пригладив оперение Мейбэл,
мистер Белоу перенес ее себе на колени и пощекотал перышки на
животе. Она лежала, погруженная в блаженную дремоту.
— Она начинает скучать, если слишком долго остается там
одна,- объяснил мистер Белоу.- Еще лепешку, дружок?
И мы опять принялись за лепешки, беседуя. Мистер Белоу
оказался интереснейшим собеседником. В молодости он изрядно
постранствовал и мог немало порассказать о местах, которые я
мечтал посетить. С того дня я заходил к нему попить чай раз в
две недели, и это были счастливые часы.
Продолжая сомневаться в правдивости рассказа мистера Белоу
о переулке Потта, я задумал провести эксперимент. За несколько
дней посетил все лавки в этом ряду. Так, в "Клитемнестру" я
наведался якобы для того, чтобы купить шляпу маме ко дню
рождения. Две милейшие пожилые леди, которым принадлежала
лавка, долго извинялись. У них как раз кончились шляпы. Они
могут предложить мне что-нибудь еще? Скажем, недорогой мех?
Дело в том, сообщили мне, что все меха в магазине уже заказаны
заранее. Теперь ожидается новая партия. Когда у моей мамы день
рождения? В пятницу на следующей неделе, ответил я. О, к тому
времени будет новое поступление, непременно будет, заходите.
Владелец табачной лавки, мистер Уоллит, сообщил, что как
раз тех сигарет, которые мне нужны, нет в наличии. И сигар нет,
и трубок тоже. С великой неохотой он отпустил мне коробок
спичек.
Дальше я зашел к водопроводчикам — дескать, меня прислала
мама, у нас что-то неладно с баком, не могут ли они прислать
человека, чтобы посмотрел, в чем дело?
— Понятно,- сказал мистер Драмлин,- насколько это срочно?
— Крайне срочно,- ответил я.- Вода не идет ни в уборную,
ни в умывальники.
— Понимаете,- сообщил он,- у нас есть только один
работник, только один, и он сейчас ушел по вызову... это
надолго. Не знаю даже, когда он управится... Может быть, день
проработает, может быть, два.
— А он не согласится поработать сверхурочно?
— Боюсь, что не согласится,- сказал мистер Драмлин.-
Кстати, вы можете найти отличного водопроводчика на
Кинсингтон-Хай-стрит. Обратитесь туда, возможно, у них найдется
свободный работник. Что до меня, боюсь, не могу обещать вам
ничего на ближайшие... да, на ближайшие два-три дня, это в
лучшем случае.
Поблагодарив, я отправился к мистеру Уильяму Дроверу,
агенту по продаже недвижимости. Меня принял невысокий, убого
одетый мужчина в очках, с пушистой жидкой шевелюрой. Я
объяснил, что моя тетушка подумывает о том, чтобы переехать в
эту часть Лондона, и, поскольку я живу поблизости, попросила
меня сходить к агенту и подобрать для нее квартиру.
— Квартиру? Квартиру? — Мистер Дровер поджал губы, снял
очки, протер стекла, вернул очки на место и осмотрелся, словно
ожидал увидеть спрятанную где-то квартиру.
— Сейчас с квартирами плохо,- сказал он.- Очень плохо.
Понимаете, очень уж много желающих переехать в этот район.
Квартиры перехватывают перед самым носом.
— И у вас нет ничего на примете? Ничего такого, что я мог
бы показать своей тетушке?
— Ничего,- ответил он.- Совсем ничего, к сожалению.
Совсем.
— Ну а как насчет маленького дома? — осведомился я.
— С домами тоже плохо, так же плохо. Боюсь, в моей
картотеке не найдется ни одного маленького дома, который
устроил бы вас. Есть в пригороде дом с десятью спальнями, как
вы на это посмотрите?
— Нет, думаю, этот дом великоват,- сказал я. — К тому же
она желает поселиться в этом районе.
— Не одна она, не одна. Все стремятся сюда, не считаясь с
теснотой.
— Но это хорошо для вашего бизнеса? — заметил я.
— Как сказать, как сказать. При чрезмерной тесноте
страдают отношения между соседями.
— Ну что ж, большое спасибо вам за помощь,- сказал я.
— Не за что, не за что. Жаль, что не могу больше ничего
для вас сделать.
На очереди было кафе "Пикси". Я увидел довольно обширное
меню, однако сейчас мне могли предложить только чашку чая. Как
назло — они страшно извинялись — грузовик, который должен был
доставить продукты на этот день, сломался где-то в северной
части Лондона, поэтому им буквально не из чего готовить.
После этого я поверил наконец тому, что говорил мне мистер
Белоу про переулок Потта.
Приблизительно в эту пору круг моих знакомых пополнился
еще одной странной личностью. Я уже не один месяц работал у
мистера Ромилли, и он полностью доверял мне. Время от времени
посылал меня в Ист-Энд за свежими партиями рептилий, амфибий и
тропических рыбок. Мы покупали их у оптовиков, тогда как
хозяйство, которому фактически принадлежал магазин, снабжало
нас всеми необходимыми пресноводными экземплярами. Я полюбил
эти вылазки в сумрачные лавки на задворках, с ящерицами в
больших ящиках, с полными корзинами черепах, с зелеными от
водорослей, протекающими аквариумами, населенными лягушками,
тритонами и саламандрами. Во время одной из таких поездок в
Ист-Энд я и познакомился с полковником Энстратером.
Мистер Ромилли послал меня к Ван ден Готу, крупному
оптовику, который специализировался на импорте из Северной
Америки рептилий и амфибий. Мне было поручено привезти полторы
сотни расписных черепашек — этих прелестных пресноводных
рептилий с зеленовато-коричневым карапаксом и красно-желтыми
полосками на коже. Каждый детеныш был величиной с монету. Они
пользовались у нас большим спросом как подходящий подарок для
детей в городских квартирах. Итак, я отправился в Ист-Энд, где
меня принял сам мистер Ван ден Гот — весьма тучный мужчина,
этакий орангутан, вылепленный из воска. Он поместил моих
черепашек в картонную коробку, выложенную мхом, затем я
попросил разрешения посмотреть, чем еще он располагает. --
Валяй,- сказал он,- валяй.
После чего проковылял обратно к своему креслу, развернул
голландскую газету, засунул в рот сигару и предоставил меня
самому себе. Я бродил по лавке, рассматривая красивых змей,
пока не застыл в восхищении перед террариумом с ярко-зелеными
игуанами, которым сережки и прочие кожные выросты придавали
сходство со сказочным драконом. Поглядев на часы, я с ужасом
обнаружил, что задержался сверх положенного на целых полчаса. А
потому схватил свою коробку с черепашками, попрощался с
мистером Ван ден Готом и поспешил на автобус.
В спешке я, увы, не обратил внимания на то, что от
влажного мха, которым мистер Ван ден Гот выложил коробку, дно
ее успело промокнуть, пока я любовался его товаром. В итоге,
когда я поднялся в автобусе на второй ярус и уже приготовился
сесть, дно вывалилось и на пол обрушился каскад черепашек.
Мне повезло, что на этом ярусе кроме меня был только еще
один пассажир — по-военному подтянутый, стройный седоусый
мужчина с моноклем, в безукоризненного покроя грубошерстном
костюме и мягкой шляпе. В петлице рдела гвоздика, в руке он
держал ротанговую трость с серебряным набалдашником. Я
лихорадочно ползал по полу, отлавливая черепашек, но эти
малютки способны при желании двигаться с невероятной скоростью,
и численное превосходство явно было на их стороне. Внезапно
одна черепашка помчалась по центральному проходу и наткнулась
на ногу мужчины с моноклем. Почувствовав, что кто-то царапает
его начищенный башмак, он посмотрел вниз. Ну все, подумал я,
жди неприятностей! Мужчина поправил монокль и уставился на
малютку, которая силилась взобраться на носок башмака.
— Боже мой! — воскликнул мужчина.- Расписная черепашка!
Хриземис пикта! Сто лет не видел!
Он повернул голову в поисках источника, откуда возникла
крохотная рептилия, и узрел меня, ползающего в окружении
разбегающихся во все стороны черепашек.
— Ха! — воскликнул он.- Эта малютка — твоя?
— Да, сэр,- признался я.- Извините, ради Бога, у моей
коробки вывалилось дно.
— Видит Бог, тебе не повезло? — Э... да... есть немного.
Он подобрал черепашонка, который успел-таки вскарабкаться
на его башмак, и направился ко мне.
— Держи,- сказал он.- И давай я помогу тебе. Перекрою
пути дезертирам.
— Вы очень любезны,- отозвался я. Он опустился на
четвереньки по моему примеру, и мы стали вместе ловить
разбежавшихся по полу автобуса черепашек.
— Ату его! — восклицал он то и дело.- Вон тот проказник
юркнул под сиденье.
А когда одна черепашка устремилась прямо на него, он
прицелился тростью и крикнул:
— Бабах! Назад, сэр, иначе вам не поздоровится!
Минут за пятнадцать нам удалось наконец вернуть всех
черепашек в коробку, и я кое-как залатал ее носовым платком.
— Большое спасибо, сэр,- сказал я.- Боюсь, вы испачкали
брюки.
— И не жалею,- отозвался он,- нисколько не жалею. Давно
уже не доводилось так охотиться. Поправив монокль, он воззрился
на меня. — А теперь скажи — для чего у тебя полная коробка
черепашек?
— Я... я работаю в зоомагазине и вот только что забрал их
у оптовика.
— Понятно. Ты не против, если я сяду поблизости и мы
поболтаем?
— Нет, сэр,- ответил я,- конечно, не против. Он опустился
на сиденье напротив, поставил трость между коленями, оперся
подбородком на набалдашник и задумчиво посмотрел на меня.
— Зоомагазин, говоришь? Гм-м-м. Ты любишь животных?
— Да, очень люблю. Больше всего на свете.
— Гм-м-м. А что еще есть в этой вашей лавке? — спросил
он.
В его голосе звучал искренний интерес, и я рассказал ему,
чем богат наш магазин, рассказал про мистера Ромилли и уже был
готов изложить историю мистера Белоу, однако воздержался,
поскольку дал клятву хранить секрет. Когда мы доехали до моей
остановки, я поднялся с сиденья.
— Простите, сэр,- сказал я,- но мне тут выходить.
— Ха,- произнес он.- Ха. И мне тоже. Мне тоже.
Было совершенно ясно, что это вовсе не его остановка,
просто ему хочется еще поговорить со мной. Мы спустились на
тротуар. Благодаря довольно свободному и эксцентричному
воспитанию, я вполне представлял себе коварные уловки
гомосексуалистов. Знал, например, что даже джентльмены с
моноклем и военной выправкой бывают не без греха, и то
обстоятельство, что он вышел из автобуса не на своей остановке,
настроило меня не в его пользу. Я решил быть настороже.
— Ну, и где тут твой зоомагазин? — спросил он, вращая
трость двумя пальцами.
— Да вон он, сэр.
— Ага, так я пойду с тобой вместе. Он зашагал по
тротуару, разглядывая витрины магазинов.
— Скажи-ка,- заговорил он,- чем ты занимаешься в
свободное время?
— О, я хожу в зоопарк, в кино, в музеи и так далее. — А
в Музее наук бываешь? Там, где всякие действующие модели и
другие экспонаты?
— Мне очень нравится этот музей,- ответил я.- Нравятся
модели.
— В самом деле? Точно? — Он уставился на меня через
монокль.- Стало быть, тебе нравится играть?
— Играть? Пожалуй, это слово подходит.
— Ага,- произнес он.
Мы остановились у двери "Аквариума".
— Вы уж извините меня, сэр,- сказал я.- Я... я и так уже
опаздываю.
— Догадываюсь... Догадываюсь.
Он достал бумажник и извлек из него визитную карточку.
— Вот моя фамилия и адрес. Если надумаешь навестить меня
как-нибудь вечером, поиграем вместе.
— Большое... большое спасибо, сэр,- ответил я, прижимаясь
к стене спиной.
— Не за что. Итак, буду ждать тебя. Можешь не звонить
заранее... просто приходи. Я всегда дома. Любое время после
шести.
И он удалился, по-военному чеканя шаг. Ни малейшего намека
на жеманность и женоподобие, но я был не настолько целомудрен,
чтобы не знать, что не только эти черты отличают
гомосексуалиста. Засунув в карман визитную карточку, я вошел в
магазин.
— Где ты пропадаешь, озорник? — спросил мистер Ромилли.
— Извините за опоздание,- ответил я.- Но... но у меня...
приключился несчастный случай в автобусе. У коробки вывалилось
дно, и все черепашки высыпались, и хотя один полковник вызвался
помочь мне поймать их, все же получилась задержка. Извините
меня, мистер Ромилли, прошу вас.
— Ладно, все в порядке,- отозвался он.- Сегодня к нам
заходило мало народу... совсем мало. Я уже приготовил аквариум,
так что можешь поместить их туда.
Так я и поступил, потом посмотрел, как черепашки плавают в
своей новой обители, после чего достал карточку полковника и
прочитал: "Полковник Энстратер, 47, Белл Мьюз,
Саут-Кенсингтон". Кроме адреса, был еще номер телефона.
Поразмыслив, я обратился к мистеру Ромилли:
— Случайно вы не знаете некоего полковника Энстратера?
— Энстратер? Энстратер? — Мистер Ромилли нахмурил
брови.- Вроде бы нет... Хотя постой, постой. Где он живет?
— Белли Мьюз,- сказал я.
— Это он. Это он! — радостно воскликнул мистер Ромилли.-
Да-да, это он... Бравый воин. И прекрасный человек. Это он
помог тебе отловить черепашек?
— Он,- ответил я.
— Ага, это в его духе. Всегда готов помочь в беде другу.
Такие, как он, в наше время редкость, большая редкость.
— Стало быть, он... э... человек известный и... э...
почтенный? — осведомился я.
— Конечно, конечно. Его там все знают. Знают и любят
старого полковника.
Поразмыслив над услышанным, я решил, пожалуй, как-нибудь
воспользоваться приглашением полковника Энстратера. В крайнем
случае, сказал я себе, если что, всегда могу позвать на помощь.
И хотя полковник сказал, что звонить не обязательно, я решил
соблюсти тон и через несколько дней набрал его номер. --
Полковник Энстратер? — спросил я.
— Да, он самый. Кто это? Кто говорит?
— Это, гм... моя фамилия... Даррелл,-ответил я.- Мы
познакомились с вами в автобусе на днях. Вы были так добры,
помогли мне ловить черепашек.
— А, да-да,- сказал он.- Точно. И как теперь поживают
малютки?
— Отлично,- сообщил я.- Поживают... очень хорошо. Я тут
подумал о том... может быть, воспользоваться вашим любезным
приглашением навестить вас?
— Ну конечно, дружище, конечно! Буду счастлив! В котором
часу ты придешь?
— Ну а когда вам удобно?
— Приходи около половины седьмого,- предложил он.- Как
раз к обеду.
— Большое спасибо,- ответил я.- Непременно приду.
Белл Мыоз оказался коротким тупиком с булыжной мостовой и
четырьмя домиками на каждой стороне. Но что такое — номером 47
были обозначены двери сразу четырех строений! Откуда мне было
знать, что все они принадлежали полковнику, что он соединил их
вместе и с присущей военному человеку страстью к порядку
присвоил им один номер. Помешкав, я постучался наконец в
ближайшую дверь и стал ждать, что из этого выйдет. А сам в это
время думал о том, как это нелепо: в тупике длиной от силы
двести метров четыре дома значатся под одним номером 47-и где
все остальные номера? Видимо, разбросаны по разным улицам и
переулкам по соседству. "Да,- сказал я себе,- несладко
приходится почтальону в Лондонец
Тут дверь, в которую я постучался, распахнулась, и я
увидел перед собой полковника. На нем была бутылочно-зеленая
домашняя куртка с лацканами из муарового шелка, и в одной руке
он сжимал огромный нож. В испуге я сказал себе, что, кажется,
мне вовсе не следовало приходить сюда.
— Даррелл? — молвил он, вставляя в глаз монокль.- Видит
Бог, ты пунктуален!
— Знаете, я сперва запутался,- начал я.
— Ага! Тебя сбила с толку цифра сорок семь? Она всех
вводит в заблуждение. Помогает ограждать мое уединение. Входи
же! Входи!
Я вошел бочком в холл, и он затворил дверь.
— Рад видеть тебя,- сказал полковник.- Следуй за мной.
И он затрусил через холл, держа нож в поднятой руке гак,
словно вел в атаку кавалерийский полк. Я успел приметить
стоячую вешалку из красного дерева и несколько эстампов на
стене холла, затем мы очутились в просто, но уютно обставленной
гостиной значительных размеров, с множеством сложенных стопками
книг и с цветными репродукциями на стенах, изображающими
различные военные мундиры. За гостиной помещалась просторная
кухня.
— Извини, что подгоняю тебя,- выдохнул он.- Но у меня
стоит в печке пирог, и не хотелось бы, чтобы он подгорел.
Он устремился к печке и заглянул в духовку. -Ну так, все в
порядке, -облегченно произнес полковник.- Отлично... отлично.
Он выпрямился и посмотрел на меня: — Ты любишь бифштекс и
пирог с почками?
— Э... конечно,- ответил я.- Очень люблю.
— Прекрасно. Сейчас все будет готово. А пока присядь и
выпей что-нибудь. Он провел меня обратно в гостиную. — Садись,
садись. Что будешь пить? Херес? Виски? Джин?
— У вас... э... не найдется какого-нибудь вина?
— Вина? Конечно, найдется.
Он достал бутылку, откупорил и налил мне полный бокал
рубинового сухого, бодрящего вина. Мы посидели минут десять,
болтая о том, о сем (преимущественно о черепахах), затем
полковник посмотрел на часы.
— Пора,- заключил он,- должно быть, все готово. Ты не
против, если мы поедим на кухне? Так будет намного проще.
— Конечно, не против, что вы,- заверил я.
Мы вернулись на кухню, и полковник накрыл на стол,
приготовил картофельное пюре, положил на мою тарелку и
взгромоздил сверху бифштекс и порядочную порцию пирога с
почками.
— Налей себе еще вина,- предложил он.
Бифштекс и пирог были великолепны. Я спросил полковника,
сам ли он все приготовил?
— Сам,- ответил он.- Пришлось научиться готовить после
смерти жены. И ведь это совсем не сложно, если захотеть.
Немножко разных трав, всякие приправы творят чудеса. Ты умеешь
готовить?
— Ну, это как посмотреть,- сказал я.- Мама научила меня
кое-чему, но серьезно я этим не занимался, хотя люблю готовить.
— Я тоже,- откликнулся полковник,- я тоже. Отдыхаю душой.
Когда мы управились с бифштексом и пирогом, он достал из
холодильника мороженое.
После мороженого полковник откинулся в кресле назад и с
довольным вздохом погладил себя по животу.
— Хорошо...- произнес он.- Хорошо. Я ем только один раз в
день, зато основательно. Как насчет бокала портвейна? У меня
есть совсем неплохие марки.
Мы выпили рюмку-другую портвейна, и полковник закурил
тонкую манильскую сигару. Покурив и допив портвейн, он
решительно вставил в глаз монокль и посмотрел на меня.
— Как насчет того, чтобы подняться наверх и поиграть?
— Гм...
...Закладка в соц.сетях
