Жанр: Драма
Рассказы
...следовали за ним во флигель и поднялись на второй этаж. Он открыл
дверь своего номера, и мы ввалились в большую комнату, оказавшуюся уютной
спальней с двумя кроватями. На одной из них лежал пеньюар.
— Сначала,-- сказал он,-- мы выпьем немного мартини.
Бутылки стояли на маленьком столике в дальнем углу, и все, что могло
понадобиться, было под рукой — шейкер, лед и куча стаканов. Он начал
приготавливать мартини, однако прежде позвонил в звонок, в дверь тотчас же
постучали, и вошла цветная горничная.
— Ага!-- произнес он и поставил на стол бутылку джина. Потом извлек из
кармана бумажник и достал из него фунт стерлингов.-- Пажалста, сделайте для
меня кое-что.-- 1 Он протянул горничной банкноту.-- Возьмите
это,-- сказал он.-- Мы тут собираемся поиграть в одну . игру, и я хочу,
чтобы вы принесли мне две, нет, три вещи. Мне нужны гвозди, молоток и нож
мясника, который вы можете одолжить на кухне. Вы можете все это принести,
да?
— Нож мясника!-- Горничная широко .раскрыла глаза и всплеснула
руками.-- Вам нужен настоящий нож мясника?
— Да-да, конечно. А теперь идите, пажалста. Я уверен, что вы все это
сможете достать.
— Да, сэр, я попробую, сэр. Я попробую.-- И она удалилась.
Человечек раздал мартини. Мы стояли и потягивали напиток — юноша с
вытянутым веснушчатым лицом и острым носом, в выгоревших коричневых плавках,
англичанка, крупная светловолосая девушка в бледно-голубом купальнике, то
и дело посматривавшая поверх стакана на юношу, человечек с бесцветными
глазами в своем безукоризненном белом костюме, потягивавший свое мартини и
посматривавший на девушку в бледно-голубом купальнике. Я не знал, что и
думать. Кажется, человечек был настроен серьезно по поводу пари и насчет
того, чтобы отрубить юноше палец. Но черт побери, а что, если юноша и
вправду проиграет? Тогда нам придется везти его в больницу в "кадиллаке",
который ему не удалось выиграть. Ну и дела. Ничего себе дела, а? Все это
представлялось мне совершенно ненужной глупостью.
— Вам не кажется, что все это довольно глупо?-- спросил я.
— Мне кажется, что все это замечательно,-- ответил юноша. Он уже
осушил один стакан мартини.
— Мне кажется, что все это глупо и нелепо,-- сказала девушка.-- А
что, если ты проиграешь?
— Мне все равно. Если подумать, то не припомню, чтобы когда-нибудь в
жизни мне приходилось пользоваться левым мизинцем. Вот он.-- Юноша взялся
за палец.-- Вот он, и до сих пор в нем не было никакого толку. Так почему
же я не могу на него поспорить? Мне кажется, что пари "замечательное.
Человечек улыбнулся, взял шейкер и еще раз наполнил наши стаканы.
— Прежде чем мы начнем,-- сказал он,-- я вручу судье ключ от машины.--
Он извлек из кармана ключ и протянул его мне.-- Документы,-- добавил он,--
документы на машину и страховка находятся в автомобиле.
В эту минуту еще раз вошла цветная горничная. В одной руке она держала
небольшой нож, какой используют мясники для рубки костей, а в другой --
молоток ii мешочек с гвоздями.
— Отлично! Вижу, вам удалось достать все. Спасибо, спасибо. А теперь
можете идти.-- Он подождал, пока горничная закроет за собой дверь, после
чего положил инструменты на одну из кроватей и сказал:-- Подготовимся,
да?-- И, обращаясь к юноше, прибавил:-- Помогите мне, пажалста. Давайте
немного передвинем стол.
Это был обыкновенный письменный стол, простой прямоугольный предмет
гостиничного интерьера, размерами фута четыре на три, с промокательной и
писчей бумагой, чернилами и ручками. Они вынесли его на середину комнаты и
убрали с него письменные принадлежности.
— А теперь,-- сказал он,-- нам .нужен стул. Он взял стул и поставил
его возле стола. Он действовал очень живо, как человек, устраивающий
ребятишкам представление.
— А теперь гвозди. Я должен забить гвозди.-- Од взял гвозди я начал
вбивать их в крышку стола.
Мы стояли-- юноша, девушка и я — со стаканами мартини в руках и
наблюдали за действиями человечка. Мы видели, как он забил в стол два гвоздя
на расстоянии примерно шесть дюймов один от другого. Он забивал их не до
конца. Затем он подергал их, проверяя, прочно ли они забиты.
Похоже, сукин сын проделывал такие штуки и раньше, сказал я про себя.
Никаких раздумий. Стол, гвозди, молоток, кухонный нож. Он определенно знает,
чего хочет и как все это обставить.
— А теперь,-- сказал он,-- нам нужна какая-нибудь веревка.--
Какую-нибудь веревку он нашел.-- Отлично, наконец-то мы готовы. Пажалста,
сядьте здесь за стол,-- сказал он юноше.
Юноша поставил свой стакан и сел на стул.
— Теперь положите левую руку между этими двумя гвоздями. Гвозди для
того, чтобы я смог привязать вашу руку. Хорошо, отлично. Теперь я привяжу
вашу руку прочно к столу... так...
Он несколько раз обмотал веревкой сначала запястье юноши, потом --
кисть и крепко привязал веревку к гвоздям. Он отлично справился с этой
работой, и, когда закончил ее, ни у кого не могло возникнуть сомнения
насчет того, сможет ли юноша вытащить свою руку. Однако он мог шевелить
пальцами.
— А теперь, пажалста, сожмите в кулак все пальцы, кроме мизинца. Пусть
мизинец лежит па столе. Ат-лич-но! Вот мы и готовы. Правой рукой работаете с
зажигалкой. Однако еще минутку, пажалста.
Оп подскочил к кровати и взял нож. Затем снова подошел к столу и встал
около него с ножом в руках.
— Все готовы?-- спросил он.-- Мистер судья, вы должны объявить начало.
Девушка в своем бледно-голубом купальнике стояла за спиной юноши. Она
просто стояла и ничего при этом не говорила. Юноша сидел очень спокойно,
держа в правой руке зажигалку и посматривая на нож. Человечек смотрел на
меня.
— Вы готовы?-- спросил я юношу.
— Готов.
— А вы?-- этот вопрос был обращен к человечку.
— Вполне готов,-- сказал он и занес нож над пальцем юноши, готовый в
любую минуту опустить его.
Юноша следил за ним, но ни разу не вздрогнул, и пи один мускул не
шевельнулся на его лице. Он только поднял брови и нахмурился.
— Отлично,-- сказал я.-- Начинайте.
— Не могли бы вы считать, сколько раз я зажгу зажигалку?-- спросил
юноша.
— Хорошо,-- ответил я.-- Это я беру па себя. Большим пальцем он поднял
колпачок зажигалки и большим же пальцем резко повернул колесико. Кремень дал
искру, и фитилек загорелся маленьким желтым пламенем.
— Раз!-- громко произнес я.
Он не стал задувать пламя, а опустил колпачок ч выждал секунд, наверно,
пять, прежде чем поднять его снова.
Он очень сильно повернул колесико, и фитилек снова загорелся маленьким
пламенем.
— Два!
Все молча наблюдали за происходящим. Юноша не спускал глаз с зажигалки.
Человечек стоял с занесенным ножом и тоже смотрел на зажигалку.
— Три!.. Четыре!.. Пять!.. Шесть!.. Семь!.. Это наверняка была одна из
тех зажигалок, которые работают. Кремень давал большую искру, да и фитилек
был нужной длины.' Я следил за тем, как большой палец опускает колпачок.
Затем пауза. Потом большой палец снова поднимает колпачок. Всю работу делал
только большой палец. Я затаил дыхание, готовясь произнести цифру "восемь".
Большой палец повернул колесико. Кремень дал искру. Появилось маленькое
пламя.
— Восемь!-- воскликнул я, и, когда я произнес эти, раскрылась дверь.
Мы все обернулись и увидели в дверях женщину, маленькую черноволосую
женщину, довольно старую; постояв пару секунд, она бросилась вперед и
закричала:
— Карлос! Карлос!
Она схватила его за руку, вырвала у него нож, бросила на кровать,
схватила человечка за лацканы белого. пиджака и принялась изо всех сил
трясти, громко при этом выкрикивая какие-то слова на языке, похожем на
испанский. Она трясла его так сильно, что он почти исчез из виду и сделался
похожим на мелькающую спицу быстро вращающегося колеса.
Потом она немного угомонилась, и человечек опять стал видимым. Она
потащила его через всю комнату и швырнула на кровать. Он сел на край кровати
и принялся мигать и вертеть головой, точно проверяя, на месте ли она.
— Простите меня,-- сказала женщина.-- Мне так жаль, что это все-таки
случилось.-- По-английски она говорила почти безупречно.-- Это просто
ужасно,-- продолжала она.-- Но я и сама во всем виновата. Стоит мне
оставить его на десять минут, чтобы вымыть голову, как он опять за свое.--
Она, казалось, была очень огорчена и глубоко сожалела о том, что произошло.
Юноша тем временем отвязывал свою руку от стола. Мы с девушкой молчали.
— Он просто опасен,-- сказала женщина.-- Там, где мы живем, он уже
отнял сорок семь пальцев у разных людей и проиграл одиннадцать машин. Ему в
конце концов пригрозили, что уберут его куда-нибудь. Поэтому я и привезла
его сюда.
— Мы лишь немного поспорили,-- пробормотал человечек с кровати.
— Он, наверно, поставил машину? — сказала женщина.
— Да,-- ответил юноша.-- "Кадиллак".
— У него нет машины. Это мой автомобиль. А это совсем плохо,-- сказала
она.-- Он заключает пари и ничего не может поставить. Мне стыдно за него и
очень жаль, что это случилось.-- Она казалась ужасно доброй женщиной.
— Что ж,-- сказал я,-- тогда возьмите ключ от вашей машины.-- Я
положил его на стол.
— Мы лишь немного поспорили,-- бормотал человечек.
— У него ничего нет, на что бы он мог спорить,-- сказала женщина.-- У
него вообще ничего нет. Ничего. По правде, когда-то давно я сама у него все
выиграла. У меня это заняло какое-то время, много времени, и мне пришлось
изрядно потрудиться, но в конце концов я все выиграла.-- Она взглянула на
юношу и улыбнулась — горестно и печально. Потом подошла к столу и
протянула руку, чтобы взять ключи.
У меня до сих пор стоит перед глазами эта рука: на ней было всего
только два пальца, один из них большой.
Роальд Даль.
Звуковая машина
Сборник "Практичное изобретение" библиотеки Зарубежной фантастики, 1974
OCR: Благовест Иванов
Однажды жарким летним вечером Клаузнер прошел через ворота, обогнул дом
и очутился в саду. Добравшись до маленького деревянного сарайчика, он отпер
дверь и закрыл ее за собой.
Стены внутри были некрашеные. Слева стоял длинный деревянный верстак, а
на нем среди груды проводов и ба-тарей, среди острых инструментов чернел
ящик длиною фута в три, похожий на детский гробик.
Клаузнер подошел к ящику. Крышка у него была под-нята; Клаузнер
наклонился и начал копаться в бесконеч-ных цветных проводах и серебряных
трубках. Он схватил лежавший рядом листок бумаги, долго рассматривал,
поло-жил обратно, заглянул в ящик и снова стал перебирать провода, осторожно
подергивая их, чтобы проверить соеди-нения, переводя взгляд с листка на ящик
и обратно, прове-ряя каждый провод. За этим занятием он провел почти час.
Потом он взялся за переднюю стенку ящика, где было три шкалы, и начал
настройку. Следя за механизмом внутри, в то же время он тихонько говорил сам
с собой, кивал головой, иногда улыбаясь, между тем как его паль-цы
продолжали быстро и ловко двигаться.
- Да... да... Теперь вот это... - говорил он, скривив рот. - Так,
так... Но так ли? Да, а где моя схема?.. Ах, вот... Конечно... да, да... Все
правильно... А теперь... Хорошо... Да... Да, да, да...
Он весь ушел в работу, движения у него были быстры-ми, чувствовалось,
что он сознает важность своего дела и едва сдерживает возбуждение.
Вдруг он услышал, что по гравию кто-то идет, выпря-мился и быстро
повернулся. Дверь открылась, вошел чело-век. Это был Скотт. Всего лишь
доктор Скотт.
- Ну и ну, - произнес доктор. - Так вот куда вы прячетесь по вечерам!
- Привет, Скотт, - сказал Клаузнер.
- Я проходил мимо и решил - зайду-ка узнаю, как вы себя чувствуете. В
доме никого не было, и я прошел сюда. Как сегодня ваше горло?
-Все в порядке. Прекрасно.
- Ну, раз уж я здесь, я мог бы и сам взглянуть.
- Пожалуйста, не беспокойтесь. Я здоров. Совершен-но здоров.
Доктор ощутил некоторую напряженность. Он взгля-нул на черный ящик на
верстаке, потом на Клаузнера.
- Вы так и не сняли шляпу, - заметил он.
- Да неужели? - Клаузнер поднял руку, стянул шля-пу и положил ее на
верстак.
Доктор подошел поближе и наклонился, чтобы загля-нуть в ящик.
- Что это? - спросил он. - Вы монтируете приемник?
- Нет, так кое-что мастерю.
- Что-то довольно сложное.
- Да.
Клаузпер, казалось, был возбужден и озабочен.
- Но что же это такое? - снова спросил доктор.
- Да есть тут одна идея.
- Но все же?
- Кое-что, воспроизводящее звук, и только,
- Бог с вами, дружище! Да каких только звуков за целый день работы вы
не наслушаетесь?!
- Я люблю звуки.
- Похоже на то, - доктор направился было к двери, но обернулся и
произнес: - Ну, не буду больше вам ме-шать. Рад слышать, что у вас все в
порядке.
Но он продолжал стоять и глядеть на ящик, очень за интересованный тем,
что мог придумать его чудак-па-циент.
- А в самом деле, для чего эта машина? - спросил он. - Вы пробудили во
мне любопытство.
Клаузнер посмотрел на ящик, потом на доктора. Наступило недолгое
молчание. Доктор стоял у двери и, улыба-ясь, ждал.
- Хорошо, я скажу, если уж вам так интересно.
Снова наступило молчание, и доктор понял, что Клауз-нер не знает с чего
начать. Он переминался с ноги на ногу, трогал себя за ухо, смотрел вниз и
наконец медленно заговорил:
- Дело в том... принцип тут очень простой. Человече-ское ухо... Вы ведь
знаете, что оно не слышит всего; есть звуки, высокие или низкие, которые
наше ухо не в состоя-нии уловить.
- Да, - произнес доктор. - Это так.
- Ну, вот, короче говоря, мы не можем услышать вы-сокого звука с
частотой свыше 15 тысяч колебаний в се-кунду. У собак слух гораздо тоньше,
чем у нас. Вы знаете, наверно, что можно купить свисток, издающий такие
высо-кие звуки, какие вы сами не услышите. А собака тотчас же услышит.
- Да, я когда-то видел такой свисток, - подтвердил доктор.
- Конечно, есть звуки и еще более высокие, выше, чем у этого свистка!
На самом деле это вибрации, но я привык называть их звуками. Разумеется, вы
тоже не мо-жете их услышать. Есть и еще более высокие, еще и еще -
бесконечная последовательность звуков... Миллион колебаний в секунду... и
так далее, насколько хватит чи-сел. Это значит - бесконечность...
вечность... за пределы звезд...
С каждой минутой Клаузнер все больше оживлялся. Он был тщедушным,
нервным, его руки находились в не-престанном движении, большая голова
склонялась к лево му плечу, словно у него но хватало сил держать ее прямо.
Лицо его было безбородое, бледное, почти белое, он носил очки в железной
оправе. Выцветшие серые глаза смотре-ли озадачивающе, отрешенно. Это был
слабый, жалкий человечек, блеклая человеческая моль. И вдруг она забила
крылышками и ожила. Доктор, глядя в это странное блед-ное лицо, в выцветшие
серые глаза, почувствовал в этом чудаке что-то неизмеримо чуждое, словно дух
его витал где-то очень далеко от тела.
Доктор ждал. Клаузнер вздохнул и крепко стиснул руки.
- Мне кажется, - продолжал он теперь уже гораздо свободнее, - что
вокруг нас существует целый мир звуков, которые мы не можем слышать.
Возможно, там, в неуло-вимо высоких сферах, раздается музыка, полная
изыскан-ных гармонических созвучий и страшных, режущих ухо диссонансов.
Музыка столь могучая, что свела бы пас с ума, если бы мы только могли ее
услышать. А может быть, там нет ничего...
Доктор все еще стоял, держась за ручку двери.
- Вот как, - произнес он. - Так вы хотите это прове-рить?
- Не так давно, - продолжал Клаузнер, - я построил простой прибор,
доказывающий, что существует множест-во не слышимых нами звуков. Частенько я
наблюдал, как стрелка прибора отмечает в воздухе звуковые колебания, в то
время как я сам не слышал ничего. Это именно те звуки, которые я мечтаю
услышать. Хочу узнать, откуда они и кто или что их издает.
- Так эта машина па верстаке и позволит вам их ус-лышать? - спросил
доктор.
- Может быть. Кто знает? До сих пор мне это не уда-валось. Но я внес в
нее кое-какие изменения. Сейчас их нужно опробовать. Эта машина, - он
прикоснулся к ней, - способна улавливать звуки, слишком высокие для
челове-ческого уха, и преобразовывать их в слышимые нами.
Доктор взглянул на черный, продолговатый, гробообразный ящик.
- Значит, вы хотите перейти к эксперименту?
- Да.
- Ну, что ж, желаю удачи. - Он взглянул на часы. - Боже мой, я должен
спешить! До свидания.
Дверь за доктором закрылась.
Какое-то время Клаузнер возился с проводкой внутри черного ящика. Потом
он выпрямился и взволнованно про-шептал:
- Еще одна попытка... Вынесем наружу... тогда, может быть... может
быть... прием будет лучше.
Он открыл дверь, взял ящик, не без труда вынес его в сад и осторожно
опустил на деревянный столик на лужай-ке. Потом принес из мастерской пару
наушников, включил их и поднес к ушам. Движения его были быстрыми и
точ-ными. Он волновался, дышал шумно и торопливо, открыв рот. Порой он снова
начинал заговаривать сам с собой, уте-шая и подбодряя себя, словно боялся и
того, что машина не сработает, и того, что она будет работать.
Он стоял в саду возле деревянного столика, бледный, маленький, худой,
похожий на высохшего, старообразного ребенка в очках. Солнце село. Было
тепло, безветренно и ти-хо. С того места, где Клаузнер стоял, он видел через
низ-кую ограду соседний сад. Там ходила женщина, повесив через плечо
корзинку для цветов. Какое-то время он маши-нально наблюдал за ней. Потом
повернулся к ящику на столе и включил свой прибор. Левой рукой он взялся за
контрольный переключатель, а правой - за верньер, пере-двигавший стрелку на
полукруглой шкале, вроде тех, ка-кие бывают у радиоприемников. На шкале
виднелись циф-ры - от пятнадцати тысяч до миллиона.
Он снова нагнулся над машиной, склонивши голову на-бок и внимательно
прислушиваясь, а потом правой рукой начал поворачивать верньер. Стрелка
медленно двигалась по шкале В наушниках время от времени слышалось сла-бое
потрескивание - голос самой машины. И больше ни-чего.
Прислушавшись, он ощутил что-то странное. Будто его уши вытянулись,
поднялись вверх и будто каждое соеди-нено с головой тонким, жестким
проводом, который все удлиняется, а уши уплывают все выше и выше, к некоей
таинственной, запретной области ультразвуков, где они никогда еще не были и,
по мнению человека, не имеют
права быть.
Стрелка продолжала медленно ползти по шкале. Вдруг он услышал крик -
страшный, пронзительный крик. Вздрогнул, уронил руки, оперся о край стола.
Огляделся, словно ожидая увидеть существо, испустившее этот вопль. Но вокруг
не было никого, кроме женщины в соседнем са-ду. Кричала, конечно, не она.
Нагнувшись, она срезала чайные розы и клала их в корзинку.
Крик повторился снова - зловещий, нечеловеческий звук, резкий и
короткий. В этом звуке был какой-то минор-ный, металлический оттенок, какого
Клаузнер никогда не
слышал.
Клаузнер снова огляделся, пытаясь понять, кто же кри-чит. Женщина в
саду была единственным живым сущест-во в поле его зрения.
Он увидел, как она нагибается, берет в пальцы сте-бель розы и отрезает
его ножницами. И снова услышал
короткий вопль.
Крик раздался как раз в то мгновение, когда женщина
перерезала стебель.
Она выпрямилась, положила ножницы в корзинку и со-бралась уходить.
- Миссис Саундерс! - громко, в волнении закричал
Клаузнер. - Миссис Саундерс!
Обернувшись, женщина увидела своего соседа, стояв-шего на газоне, -
странную фигуру с наушниками на го лове, размахивающую руками; он окликнул
ее таким прон-зительным голосом, что она даже встревожилась.
- Срежьте еще одну! Срежьте еще одну, скорее, про-шу вас!
Она стояла, словно окаменев, и всматривалась в него. Миссис Саундерс
всегда считала, что ее сосед большой чу-дак. А сейчас ей казалось, что он и
вовсе сошел с ума. Она уже стала прикидывать, не побежать ли ей домой, чтобы
вызвать мужа. "Но нет, - подумала она, - уж до-ставлю ему такое
удовольствие".
- Конечно, мистер Клаузнер, если вам так хочется. Она взяла ножницы из
корзинки, наклонилась и среза-ла розу.
Клаузнер снова услышал в наушниках этот необычный вопль. Он сорвал
наушники и подбежал к ограде, разде-лявшей оба сада.
- Хорошо, - произнес он. - Достаточно. Но больше не нужно. Умоляю вас,
больше не нужно!
Женщина замерла, держа в руке срезанную розу, и смотрела на него.
- Послушайте, миссис Саундерс, - продолжал он. - Я сейчас скажу вам
такое, что вы и не поверите.
Он оперся на ограду и сквозь толстые стекла очков стал всматриваться в
лицо соседки.
- Сегодня вечером вы нарезали целую корзинку роз. Острыми ножницами вы
кромсали плоть живых существ, и каждая срезанная вами роза кричала самым
необычным голосом. Знали ли вы об этом, миссис Саундерс?
- Нет, - ответила она. - Конечно, я ничего не знала.
- Так вот, это правда. - Он старался совладать со своим волнением. - Я
слышал, как они кричали. Каждый раз, когда вы срезали розу, я слышал крик
боли. Очень высокий звук - примерно 132 тысячи колебаний в секунду. Вы,
конечно, не могли его услышать, но я - я слышал.
- Вы и вправду его слышали, мистер Клаузнер? - Она решила как можно
быстрее ретироваться.
- Вы скажете, - продолжал он, - что у розового кус-та нет нервной
системы, которая могла бы чувствовать, нет горла, которым можно было бы
кричать. И вы будете пра-вы. Их нет. Во всяком случае, таких, как у нас. Но
откуда вы знаете, миссис Саундерс... - Он перегнулся через огра-ду и шепотом
взволнованно заговорил: - Откуда вы знае-те, что розовый куст, у которого вы
срезаете веточку, не ощущает такой же боли, как вы, если бы вам отрезали
ру-ку садовыми ножницами? Откуда вы это знаете? Куст
живой, разве не так?
- Да, мистер Клаузнер. Конечно, так. Доброй ночи. Она быстро
повернулась и побежала к дому. Клаузнер вернулся к столу, надел наушники и
опять принялся слу-шать. Снова он слышал только неясное потрескивание и
жужжание самой машины. Наклонился, двумя пальцами взял за стебелек белую
маргаритку, росшую на газоне, и медленно тянул, пока стебелек не оторвался.
С того момента, как он начал тянуть, и пока стебелек не оторвался, он
слышал - явственно слышал в наушни-ках - странный, тонкий, высокий звук,
какой-то совсем неживой. Он взял еще одну маргаритку, и снова повтори-лось
то же. Он снова услышал крик, но на этот раз не был уверен, что в нем
выражается боль. Нет, это была не боль. Скорей удивление. Но так ли? Похоже,
что в этом крике не ощущалось никаких эмоций, знакомых человеку. Это был
попросту крик, бесстрастный и бездушный звук, не выражающий никаких чувств.
Так было и с розами. Он ошибся, назвав этот звук криком боли. Куст,
вероятно, не ощущал боли, а что-то другое, неизвестное нам, чему нет
даже названия.
Он выпрямился и снял наушники. Сгущались сумерки, и только полоски
света из окон прорезали темноту.
На следующий день Клаузнер вскочил с постели, чуть только рассвело. Он
быстро оделся и кинулся прямо в мас терскую. Взял машину и вынес, прижимая к
груди обеими руками. Идти с такой тяжестью было трудно. Он миновал дом,
открыл калитку и, перейдя улицу, направился к парку.
Там он остановился и огляделся, потом продолжил путь. Дойдя до
огромного бука, остановился и поставил ящик на землю, у самого ствола.
Быстро вернулся домой, взял в са-рае топор, принес в парк и тоже положил у
ствола дерева.
Потом он снова огляделся, явно нервничая. Вокруг ни-кого не было.
Стрелка часов приближалась к шести.
Он надел наушники и включил прибор. С минуту при-слушивался к уже
знакомому топкому жужжанию. Потом поднял топор, пошире расставил ноги и изо
всех сил уда-рил по стволу дерева. Лезвие глубоко ушло в кору и за-стряло. В
самый момент удара он услышал в наушниках необычайный звук. Этот звук был
совершенно новый, не похожий ни па что, до сих пор слышанное. Глухой,
гулкий, низкий звук. Не такой короткий и резкий, какой издавали розы, но
протяжный, как рыдание, и длившийся не менее минуты; наибольшей силы он
достиг в момент удара топо-ром и постепенно затихал, пока вовсе не исчез.
Клаузнер в ужасе вглядывался туда, где топор глубоко ушел в толщу
дерева. Потом осторожно взялся за топор, высвободил его и бросил наземь.
Прикоснулся пальцами к глубокой ране па стволе и, стараясь сжать ее, шептал:
- Дерево... ах, дерево... прости... мне так жаль... но это заживет,
обязательно заживет...
С минуту он стоял, опершись на ствол, потом повернул-ся, побежал через
парк и исчез в своем доме. Подбежал к телефону, набрал номер и стал ждать.
Он услышал гу-док, потом щелчок - взяли трубку - и заспанный муж-ской голос;
- Алло, слушаю!
- Доктор Скотт?
- Да, это я.
- Доктор Скотт, вы должны сейчас же прийти ко мне.
- Кто это?
- Клаузнер. Помните, я вам вчера рассказывал о сво-их опытах и о том,
что надеюсь...
- Да, да, конечно, но в чем дело? Вы заболели?
- Нет, я здоров, но...
- Полседьмого утра, - сказал доктор, - а вы мне зво-ните, хотя здоровы.
- Приходите, сэр. Приходите поскорее. Я хочу, чтобы кто-нибудь это
услышал. Иначе я с ума сойду! Я просто не
могу поверить, что...
Доктор уловил в его голосе почти истерическую нотку, совсем такую же,
как в голосах тех, кто будил его крика-ми: "Несчастный случаи! Приходите
немедленно!"
Он спросил:
- Так вам действительно нужно, чтобы я пришел?
- Да - и немедленно!
- Ну, хорошо, я приду.
Клаузнер стоял у телефона и ждал. Он старался вспом-нить, как звучал
крик дерева, но
...Закладка в соц.сетях
