Жанр: Драма
Большой футбол Господень
...ться в своем деле. И никто кроме пули не
может ему перечить. А если взяться возить зелень, придется гнуться перед
неведомыми пока, но грозными не наркобаронами - наркокоролями!
Никакие дворцы на Ривьере и Гавайях не обрадуют, если вечно жить в
таком унижении.
- Зина,- сказал Пустынцев, когда они вместе ехали на дачу к Алику,
профессиональному бильярдисту.- Зина, спокойный сон потом уже ничем не
купишь. И свободу капитала.
Вокруг только и пишут, что о "свободе совести". Да провались она! Когда
надо, можно сказать вслух вс„ что угодно - "Париж стоит мессы", как
исчерпывающе выразился какой-то король. А вот без свободы капитала,
которую успел уже ощутить Пустынцев, никакой жизни нет и не будет!
В их кругу принято ездить на собственной тачке - принцип: сколько
гостей - столько тачек. Но Зина, хотя отстегивается ему почти столько же,
сколько Пустынцеву, норовит проехать на халяву, дорогой бензин экономит. И
потом с бодуна за руль сесть боится, когда вся кавалькада несется обратно
под парами. Кто бережлив, тот и трусоват, Пустынцев давно это заметил. Да
Зина еще в школе был жилой, хотя мог нафарцевать за вечер зарплату
учителя. Пустынцев таких презирал с детства, но Зину терпел и терпит: за
то, что быстро соображает по делу. Трусость вообще развивает
сообразительность.
- Я и так не сплю, когда подумаю, что завтра они раскрутят счетчик, -
посетовал экономный Зина.- И тогда отдавать пятьсот процентов. Это уже
штопор - не выйти.
Пустынцев и сам не очень спал, дома не решался показаться регулярно -
налетал только сюрпризом, даже без звонка, потому что телефон могли
слушать элементарно - и по проводам, и в эфире. Но связаться с кокаиновыми
делами - еще гораздо хуже.
- Я придумаю. Я уже думаю.
Заиграл тот самый карманный телефон - в защищенность которого Пустынцев
давно не верил. Но и без телефона не прожить.
- Сережа? Это Галя. Я его нашла!
- Хорошо. Молодец. Это далеко? Только без адреса - примерно.
- Нет, в центре, недалеко от...
- Не важно. Завтра встретимся там же и подъедем. В такое же время.
Выключив связь, Пустынцев посмотрел на Зину веселее:
- Ну вот, говорю ж: думаю. Уже налаживается.
Он всерьез верил, что мальчишка умеет читать мысли и предупредит об
опасности. Однажды ведь уже предупредил.
Если бы Пустынцев сам мало-мальски мог читать мысли, он бы сейчас
вычитал в голове у своего верного зама и компаньона Зины, что тот уже дал
добро, чтобы в очередной пароход бананов добавили дорогие довески. Дал
добро - и не посоветовался. А это означает: мысленно Пустынцева списал.
Идея "грохнуть Пустыря" приобрела новый импульс.
- Так что выберемся нормальным путем, Зина. Ты с этими зеленщиками даже
и не разговаривай. Отрезай сразу, если станут подъезжать: "Не наш профиль!"
- Ну что ты! Я - как вариант. Без тебя - ни шагу! - Зиновий изобразил
предельную искренность.
Настолько предельную, что убедил Пустынцева. Да и знает он Зину почти с
детства: вместе в школе фирменными шмотками торговали. Первый друг - он
друг бесценный.
Интересное явление природы - ложь.
Если брать Землю, ложь придумал человек. Земные животные, его ближайшие
родственники и прямые предки, лгать не умеют. Другое дело - притвориться
мертвым, чтобы хищник побрезговал тронуть. Но своим сородичам животные не
лгут. Не поведет волк стаю, не скажет: "Я знаю, где лежит сочная корова!",
а потом посмеется: "Я пошутил, серые!" Его бы за такие шутки разорвали
вместо коровы. Но волк и не понимает, как можно своим сообщать неправду.
А человек придумал ложь. Сначала изобрел язык и вообще слова, а потом
научился слова выворачивать. Кто-то ведь догадался первым, что можно
сказать словами то, чего нет на самом деле. До него не догадывались,
думали, что слова так же очевидны как вещи, ими обозначаемые: сказать
"Мясо" то же самое, что показать это же самое мясо. А этот первый -
догадался, извратил такое полезное изобретение как слова. Спросили его:
"Осталась еще нога мамонта?" Совсем недавно придумали язык для удобства,
для того чтобы не показывать руками, не вынюхивать, где что лежит - а
коротко и просто сказать:
"Да - нет, здесь - там!" И вдруг догадался неизвестный потомкам гений:
вместо того, чтобы ответить прямо и точно:
"Да, лежит задняя нога в яме под еловыми лапами", сообщил то, чего не
случилось на самом деле: "Нет, вс„ съели вчера".
А потом пошел и нажрался сам, ни с кем не делясь. Жрал и думал: "Как
просто и удобно, не надо мне больше бегать, охотиться, попадать быкам на
рога. Скажу, что мяса больше нет, а потом пойду и наемся!"
Это был этап в истории, вроде изобретения огня: слова отделились от
правды, стали существовать сами по себе.
Гения звали Сур и произнесена была первая ложь на берегах теплого
южного моря, где теперь вечномерзлый полуостров Таймыр. Впрочем, земная
ось перевернулась, поменяв местами юг и север, вовсе не от подрыва основ
нравственности, а по причинам чисто астрофизическим. И не Дьявол, якобы,
Отец Лжи, подучил бойкого Сура - просто Сур был трусоват и ленив, потому и
старался сообразить, как можно поесть, отлынив от охоты. Оскорбительно
думать, что Господствующее Божество допустило бы существование какого-то
Дьявола, равного Ему по силам, но взявшегося постоянно портить
Божественные начинания. Какое же тогда осталось бы у Него всесилие?!
Дьявол людям не понадобился, они прекрасно справились сами, а "Отца лжи",
потом нафантазировали так же, как прочих героев фильмов ужасов - для
самооправдания.
Озарение Сура, понявшего, что слова не прикреплены неразрывно к
предметам, но могут порхать сами по себе, имело и плюсы, и минусы. Плюсы -
творческое воображение, сочинение романов, любовные клятвы в "верности до
гроба", удобный способ отделаться от неприятных посетителей. Минусы - в
том духовном развращении, которое ведет к дальнейшим порокам и
преступлениям - ложь действительно всем порокам мать. Примеры известны.
Быть может, минусов больше.
Интересно, что некоторые разумные существа на других планетах так и не
научились лгать себе подобным. Правдивость у них - физиологическая. Как
при попадании перышка в нос возникает рефлекс чихания, так при попадании в
слух вопроса, возникает рефлекс произнести слова, точно передающие мысли.
Эти планетяне не представляют, что слова могут не соответствовать
мыслям. Поэтому на таких планетах отсутствует юмор - ведь у юмора
отношения с правдой сложные.
Господствующее Божество, пока Оно остается единым и неделимым, Само
Себе лгать, естественно, не может и не желает.
Но если бы и произошло разделение на Господа и Госпожу, Они всегда были
бы абсолютно правдивы Друг перед Другом, просто потому, что обладали бы
взаимным всеведением, и следовательно, знали бы насквозь каждую мысль
Своего Любимого Друга и Супруга. Супруги же земные постоянно обманывают
друг друга - что создает массу забавных коллизий. Значит, между Ними такие
комедийные ситуации окажутся в принципе невозможны. Да, наверное, и
недостойно Их Божественного Достоинства разыгрывать между Собой банальный
водевиль.
Денису на новом месте жилось очень хорошо. Он здесь был самый главный,
вот что продолжало радовать его каждый день и почти каждую минуту. Его все
любили и ему все поклонялись - ни того, ни другого Он не переживал прежде.
И Он в ответ любил всех - благо, это ему ничего не стоило. А любить,
оказывается, так приятно.
Он не задумывался, откуда берется ежедневная еда. Ясно же, что Сын
Божий должен находить пропитание как птица небесная. Нищий достает - ну и
счастлив должен быть, что у него такой необычный гость. Правда, и сам
нищий немного необычный: и тем, что смеется, и тем, что зовут его
редкостно - Орест Пантелеймонович. Короче говоря - Оркестр.
В этот раз все уселись за пшенную кашу, но истинные слова полезно
повторять и за кашей.
- Супруги Небесные меня хорошо знают лично,- сообщил Денис буднично.-
Сегодня опять беседовали во сне. Говорили, что больше и чаще надо
передавать людям, что Создатель явился в двух равных ипостасях: Бог-Отец и
Богиня-Мать или совокупно Божественные Супруги. Больше и чаще.
Мавра ела тут же из рук Дениса: она признала его главным хозяином и к
Онисимову больше на колени не прыгала. Ну ясно, тоже чувствовала, откуда
течет неиссякаемая благодать.
Онисимов машинально кивал, слушая знакомую проповедь своего гостя, но
думал о том, что только вчера показывали по телевизору какого-то зека, не
то вора, не то убийцу, который слышит божественный голос, подробно
объясняющий, как этот вор или убийца должен спасти мир - журналист его
расспрашивал и очень восхищался. Такая несправедливость! Вот юный Отрок,
школьник, рассказывает гораздо интереснее, а никакое телевидение пока сюда
не приходило. Надо найти выходы на рекламу, выходы надо найти!
И тут сипло задребезжал звонок.
Онисимов подумал, мысли его сбылись, корреспонденты гуртом повалили!
Он, было, вскочил, но сосед Вал„к уже открыл.
- Орик дома? - жеманясь спросила вошедшая.
Вовсе не корреспондентка, а Зоя Баева, наркоманка из нижней квартиры.
- Мне бы Орика... Ой, какой мальчик красивенький!
Зоя вообще питает слабость к мальчикам - но такого красивенького,
такого златокудрого она еще не встречала.
- Это Денис, возлюбленный Сын Божий,- строго сказала первозванная Нина.
- Возлюбленный? Ой! Конечно - возлюбленный! Еще бы - не возлюбленный. А
меня Зоей звать.
И Зоя без приглашения присела к столу.
У Зои совсем слабый мозжечок, поэтому она нетверда в движениях.
мозжечок у нее получился слабый с рождения, а от многих наркотиков
сделался еще слабее. Поэтому она всегда легче садится чем встает. Легче
ложится, чем садится.
- Каши дадите? Так жрать хочется - страсть!
- Бог велел делиться,- изрек Денис.
Эту фразу у них в школе часто повторяли старшеклассники, вытряхивая
деньги из ребят поменьше, но в данных обстоятельствах та же мудрость
прозвучала совсем иначе.
Зоя смотрела на мальчика, важно восседавшего за грязным столом в
нищенской комнате - и желала, чтобы Бог послал ей - его. Желала почти
также, как очередной дозы самопального варева, которое так хорошо умеет
схимичить один землячок из соседнего подъезда - Зорик. Да и тот
восхитительный предмет, который есть у каждого мальчика, так напоминает
своим устройством шприц! Боян, как говорят жаждущие хорошего прихода
посвященные. А бояны бывают разные - и размером, и мягкостью хода поршня.
Также и предметы у мальчиков.
Зоя дружески положила руку на колено мальчику:
- Мне Орик говорил, Светлый Отрок к нему пришел. Это ты, да?
Зоя погладила отрока по колену, скользнула выше по бедру.
Денису было приятно. Никогда его так не гладили. Наверное, потому, что
он был влюблен в Галочку и не проводил время с такими девочками, которые
бы и погладили охотно.
А Галочка была уже у дверей, о чем Он не подозревал.
Как раз и задребезжал звонок снова.
Вал„к уже ушел в свое обиталище и не откликнулся - открыл Онисимов.
Перед ним стоял мужчина именно такого облика, о котором Онисимов и
мечтал с тех пор, как приютил этого Сынка Божия.
Девочка при нем Онисимова не заинтересовала.
Но заговорила девочка:
- А у вас здесь находится Денис Мезенцев?
- У нас, у нас,- с готовностью закивал Онисимов.
Пришелец уверенно двинулся в глубь открывшейся квартиры. Интерьер
Пустынцева нисколько не смутил: пророк очень вписывается в трущобу.
Онисимов едва успевал показывать ему дорогу. А Галочка морщилась
презрительно и брезгливо: никогда бы она не могла минуты задержаться в
такой грязи и вони!
Денис посмотрел на вошедших - и первым узнал того мужика, с которым
встретился однажды в мороженице - в последние дни прошлой жизни, еще до
ухода.
Уход - великий этап, значащий лично для него ничуть не меньше, чем для
Мухаммеда бегство из Мекки в Медину. Не только для него - когда-нибудь
весь мир будет отмечать День Ухода Сына Божия!
Первым узнал мужика, чем-то, значит, запомнившегося, хотя Денис и не
помнил, что напророчил ему чего-то по внезапному наитию.
А следом заметил и Галочку. Но вовсе не поспешил снять руку Зои со
своего колена.
- Здравствуйте,- непринужденно заговорил Пустынцев.- меня зовут Сергей.
- Здравствуй, Сережа, - ответил Денис, не вставая.- Садись с нами.
Пустынцев сел, не чинясь, а Галочка осталась стоять у двери, стараясь
не прикоснуться здесь к чему-нибудь.
- Здравствуй, Галя,- поздоровался Денис с нею отдельно.- Садись.
Ей показалось, он пригласил ее насмешливо.
Хотя Он всего лишь удивился, что она не присаживается.
Когда-то Денис ждал, что она придет к нему - не важно, куда. Важно, что
придет сама - и это будет означать самое подлинное счастье, какое может
быть на свете.
И вот она вошла, а Он даже как следует не обрадовался.
Галочка хотела так и простоять до конца визита, но Пустынцев приказал
раздосадовано:
- Садись, - и она поспешно присела на самый край стула, который почище.
Совсем другим тоном Пустынцев заговорил с нужным ему мальчишкой:
- Рад тебя видеть, Денис. Хочу с тобой познакомиться поближе.
- Знакомься, - одобрил Денис.- Я Сын Божественных Супругов. Ты,
наверное, еще не знаешь, что наш мир создали Бог-Отец и Богиня-Мать, вкупе
Божественная Чета. Я пришел, чтобы объяснить людям эту последнюю Истину,
Третий Завет.
Пустынцеву было совершенно безразлично - что Чета, что Троица. Важен
конечный результат. Если мальчик через свою Чету добивается результата -
значит он прав.
- Очень хорошо. Но у меня такое дело: хотелось бы поговорить вдвоем.
- Пожалуйста, - заторопился Онисимов,- пожалуйста! У меня тут еще одна
комната.
За дверкой находится закуток, почти чулан, который Онисимов пышно
называет второй комнатой. Там сейчас спальня Учителя.
Денис уселся на кровать в чулане и посмотрел на гостя без всякого
смущения, даже снисходительно: все вокруг ничтожества рядом с Сыном
Божиим! Пустынцев остался стоять - не от брезгливости, а от возбуждения.
- Ты меня тогда в кафе едва увидел - и сразу предостерег. Жизнь спас.
Киллеры меня ждали, а я не пришел под мушку после твоего предупреждения.
Пустынцев не сомневался, что так оно и было. Денис же, услышав
нежданную приятную новость, естественно, ни минуты не усомнился в Своем
пророческом даре. Не усомнился, но лишнее подтверждение все равно приятно.
- Ну, это нетрудно, - кивнул Он. - Божественная Чета Меня любит.
- Я хотел бы, чтобы ты и дальше. Отслеживал моих возможных убийц. Я
конечно, сделаю вклад на церковь, как полагается,- поторопился уточнить
Пустынцев.- Или - не церковь?
Ну как ваше общество называется?
Между прочим, своевременный вопрос. Денис до сих пор не задумался, как
же ему вместе со своими сподвижниками называться? Но тут же и пришло
озарение - возникло по мере надобности: Небесные Родители не оставили Сына
Своего даже на минуту.
- Храм Божественных Супругов,- сообщил Денис: и Пустынцеву, и Себе
Самому.
- Отлично. Значит, я пожертвую на храм, как полагается.
- Это ты поговори с Оркестром, - небрежно отмахнулся Денис.- Он у Меня
на хозяйстве. А для того, чтобы была помощь от Меня, надо, чтобы ты познал
истину, поклонился бы Божественным Супругам.
Пустынцев был готов. Он никогда не интересовался догматами, но веровал
в некую Высшую Силу, которая может быть и дружественной, и враждебной.
Желательно было бы, чтобы Сила оказалась дружественной. И коли этот
мальчик уже доказал однажды свои возможности - почему бы не поставить на
него?
Православная церковь, например, на которую он умеренно жертвовал, как и
большинство бизнесменов, никакой реальной помощи ему до сих пор не оказала.
Денис протянул ему руку тем же движением, как протягивал руку под
поцелуй отец Леонтий. Пустынцев догадался, что от него требуется - и
почтительно поцеловал.
- Ну а как ты будешь - извещать меня, если срочно? - уточнил деловитый
Пустынцев.
- По телефону.
Денис тут же вспомнил, что здесь у гостеприимного нищего телефона нет.
Непривычно. Раньше ему казалось, что в городе телефоны есть у всех.
- Нужно только телефон здесь поставить сначала.
- Я тебе куплю мобильник. Сегодня.
Они вернулись в большую комнату. Четырнадцатиметровую, но после
пятиметрового чулана - большую.
- Порадуйтесь, верные братья и сестры,- с улыбкой объявил Денис.- Вот и
Сережа Пустынцев теперь с нами.
Первозванная Нина встала навстречу и поцеловала нового верного брата в
губы - но по-сестрински. Даже Галочка это поняла.
Но все равно ей не нравились эти братья и сестры при Денисе. Дениса она
понимала: выбивается как может, все теперь как-то выбиваются: лучше стать
вот таким главарем секты, чем поступить в вуз после школы. Настоящий
деловой из Дениса бы никогда не получился, а сколотить секту - в самый
раз. Всегда был елейным мальчиком и про Бога много умствовал. Может быть,
постепенно что-то и получится, но пока - грязная конура и полоумные
богомолки вокруг. А самая молодая - просто явная проститутка.
Онисимов одобрял приход нового брата больше всех. Он встал и придержал
Пустынцева за локоть.
- Теперь давайте мы с вами поговорим.
Дома он ходил в старом, но достаточно приличном спортивном костюме и
никак не был похож на нищего. Спецодежда до часа дежурства ждала в шкафу.
- Нам очень приятно, что к нам приходят такие люди. Не вы первый,-
приврал он,- но таких еще немного. Зайдемте сюда же?
И теперь Онисимов уединился в чулане с завидным гостем.
- У мальчика удивительные способности, на нем явное благословение
Божие,- заговорил он вполне светски.- Но алмаз нуждается в огранке.
- Ты и есть Оркестр? - догадался Пустынцев.
- Так меня удостоил прозвать Учитель. Орест на самом деле. Да, я веду
дела. Не может же мальчик вникать во всякие мелочи. Не царское дело, а уж
не Божеское - тем более. Он здорово развернется, кто сейчас поддержит, не
прогадает.
- Да, я уже обещал. Мобильник куплю, чтобы он всегда был на связи. Ну и
взнос.
- Да, взнос.
Пустынцев искренне хотел помочь такому полезному мальчику. Получалось
вроде вложения в охрану. Но всякое вложение имеет разумные пределы.
- Тысяча баксов.
Онисимов порадовался и этому. Но надеялся он на большее.
- Спасибо. Как сказано в Писании, всякое даяние - благо. Но нужна
большая раскрутка. Для начала выходы на радио и ТВ. Ну и газеты на худой
конец. Есть возможности?
- Заплатить, состряпают любую передачу.
Они оба говорили осторожно, не давали излишних обещаний. Но
преисполнились уважения друг к другу. Пустынцеву нравилось, что при
маленьком провидце имеется спокойный менеджер, а не какие-нибудь кликуши.
Лишний довод за то, что с этим Храмом... как его?.. можно иметь дело.
- Ну ты сам купишь мобильник, ладно? И вот тут еще,- Пустынцев достал
деньги.
Онисимов с удовлетворением ощутил деньги в руке. Вот и первый реальный
доход от нового дела!
Денис смотрел на Галочку без всякого волнения. И разговаривать было не
о чем. Что сейчас нового в классе, его совершенно не интересовало. И ее
тренировки - тоже. В мороженицу же Он ее, по своему нынешнему положению,
пригласить не может. У него больше нет простой жизни, Он отныне всегда на
виду, всегда делает только то, что подобает Сыну Божию - так же, как
всегда на виду короли и президенты, только еще больше.
Галочка же, чем больше находилась в этой грязи и вони, тем больше
хотела уйти. А смотреть на Дениса становилась просто смешно: как он
пыжится, что-то из себя изображает.
Эти дуры вокруг него верят - на то они и дуры. Дуры всегда любят
смазливых мальчишек, а не настоящих мужчин, таких как Сережа.
Наконец Сережа вышел из-за таинственной двери, и подошел прямо к
Денису, а не к ней.
- Спасибо, я был очень рад. Мы еще раз вс„ уточнили - вот с Оркестром.
- Заходи, Сережа,- снисходительно кивнул Денис и протянул руку.
И Пустынцев руку поцеловал.
Онисимов отправился немедленно покупать телефон: хотелось поскорей
почувствовать начало новой жизни. Нина пошла мыть посуду.
Зоя, оставшись одна с таким прекрасным и светлым отроком, снова
погладила его по колену, провела ладонью выше. А потом встала молча и
потянула к двери в чулан, служащий не только для секретных переговоров, но
и опочивальней Сыну Божию.
Денис покорно потянулся за нею.
Он и думать забыл, что на свете встречается СПИД и другие болезни. А
про то, что Он Сын Божий, помнил, но смутно.
Ну - Сын, значит осчастливит простую рабу Божию. Осчастливит. И самому
Ему пора. Давно пора.
Господствующее Божество не знает ни стыда, ни брезгливости. Чисто
людские выдумки, которые Оно склонно воспринять даже как богохульные.
Потому что Оно создало мужчин и женщин, а люди объявили мужские и женские
признаки неприличными и ввели обычай их скрывать. Не обычай - закон,
потому что за обнаженность в людском обществе принято судить и карать! Но
Оно на людей не обижается, Оно понимает, что вся их культура стыдливости,
на самом деле, есть извращенная форма поклонения полу. Ведь и самих своих
первоначальных божков многие племена скрывали, накладывали на них табу -
что скрыто, то и свято. Вот и стали скрывать на собственном теле святые
части.
Зоя зазвала Дениса в заднюю комнатенку.
Для переговоров не нужны спальные удобства, И разговаривая здесь же с
новообращенным Сережей, Денис чувствовал себя так же непринужденно, как
если бы вел переговоры в Георгиевском зале Кремля. Но, оказавшись с Зоей,
при невольном и ближайшем рассмотрении кровати, трудно было не заметить
скомканную нечистую простыню и обнаруживавшийся под нею пятнистый матрас.
Впрочем, в полутьме и такую декорацию можно было принять за
таинственный альков - хватило бы соответствующего настроя разыграть
любовную сцену.
А настрой у Дениса и был соответствующий. Как и полагается
пятнадцатилетнему мальчику, изнемогающему в мечтах о женских прелестях.
Но мечты всегда превосходят действительность, и для благополучного их
осуществления необходимо бывает идеальные мечты слегка снизить. Зоя это
знала, будучи опытной любительницей мальчиков. Она взяла на себя роль,
обычно принадлежащую мужчине: она раздевала, целовала, нашептывала и
наконец направила дебютанта по тысячелетней проторенной дорожке. Такое
поведение можно было истолковать как способ поклонения - и весьма приятный
способ. Ведь издавна Богам приносят жертвы, воскуряют фимиам и умащают
благовониями - а Они милостиво позволяют поклоняться Себе. Вот и Денис -
позволил.
Когда все жертвы были принесены и мальчишеские мечты успешно сбылись,
Он было испугался: не потерял ли Он расположение Божественных Супругов,
согрешив с блудницей - ведь все христианское воспитание последних лет
должно было убедить Его в мерзости плоти. Тем более - столь недостойной
плоти. Правда, вся реклама последних же лет - от кино и дискотек, до
картинок в новейшем интернете, убеждали в торжестве именно плоти - но ведь
то, что пристало диким массам, не должно увлекать Сына Божия?! Христос,
насколько можно верить Евангелиям, ни с какой Марией Магдалиной не
трахался! Или не должно быть Ему чуждо и человеческое, а про разнообразную
жизнь Христа евангелисты частично умолчали из ложной стыдливости?!
И вдруг именно здесь, на ложе с блудницей Зоей понял Он со всей
отчетливостью, что ведет Его прямой Божественный промысел и никакие
писанные человеческие нормы Ему не указ.
Никакая пройденная христианская мораль - не в счет. Что Он ни сделает -
вс„ правильно и хорошо. И если Он осчастливил блудницу - значит так и
должно быть, так и правильно. Он поступает всегда хорошо.
Он улыбнулся отстраненно и погладил Зою по голове - жестом старшего и
умудренного пророка:
- На тебе, Зоя, печать благодати Божественных Супругов.
Не сомневайся, Они любят тебя.
И Сам почувствовал, как усилилось исходящее от Его чела сияние. Про
СПИД Он, конечно, слышал, как образованный старшеклассник, но не думал,
что модная зараза относится и к Нему.
А Зоя, только что направлявшая порыв неумелого мальчика, тоже приняла
Его старшинство и почтительно поцеловала руку, так недавно бродившую по ее
общедоступным прелестям.
Денис усмехнулся:
- Христос апостолам ноги мыл. А ты, наоборот, вымой-ка мне.
Зоя поспешно принесла таз и стала омывать мальчику ноги. Потом не
удержалась и стала целовать каждый пальчик - как делают только маленьким
детям.
Новое наслаждение побежало Ему по позвоночнику. Никогда Он не испытывал
такого - чтобы Ему целовали каждый малейший палец на ногах. Он смотрел на
склоненную спину Зои - и предвидел, что все так склонятся перед Ним, все!
А Зоя обцеловала все пальчики, потом вытерла ноги грязным полотенцем,
натянула носки, чтобы ноги не замерзли, тем же полотенцем вытерла и
забрызганный пол.
- Хочешь, Ты будешь спать, а я Тебе всегда пяточки чесать?
- Хочу,- равнодушно одобрил Денис.
Благословил.
Господствующему Божеству понравилось - мечтать. Мечтать о разделении на
две Ипостаси - с тем чтобы немедленно слиться в безграничной Божественной
любви. Предавалось Оно мечтаниям с такой силой воображения, которая делала
мечту почти неотличимой от реальности. Именно - почти, так как оставалась
возможность вернуться, перемечтать заново: пережитая мечта доставляла
почти такие же сильные чувства, как и пережитая реальность, но не несла с
собой непоправимости свершившихся реальных событий в потоке реального
времени.
Когда нет расставаний, нет и встреч. Но даже при неразрывном Их
существовании бывают паузы, и возобновившися после молчания разговор
подобен встрече после разлуки.
- Мы снова вместе, Дорогой.
- Да, Мы всегда и снова вместе, Любимая!
- Давай все-таки, Дорогой, устроим Вселенную по-новому, по-Нашему. Это
хмурое одинокое Оно не понимало, что значит радость жизни.
- Конечно, давай устроим, Дорогая! А как Ты хочешь?
- Ну, Мы говорили про любовь через борьбу, которую Оно развело на
планетах. Ну что вс„ о планетах, да о планетах?!
Надо начинать с галактик - они все-таки заметнее даже на фоне
бесконечности. Встречаются довольно-таки большие большие галактики, с ними
трудно управляться, они замусориваются, в них протираются черные дыры. А
давай Мы их разукрупним?
- Можно, конечно. А если там уже внутри образовались связи? Мы
гал
...Закладка в соц.сетях
