Жанр: Драма
Большой футбол Господень
...лившиеся судьбы, не в силах порывом гения или
страсти изменить высшую волю автора. Несколько раз Божество наблюдало за
самыми прославленными представлениями, надеясь, что наилучшие актеры,
которых люди в своем увлечении именуют даже "великими", сбросят иго
автора, и, например, не согласятся умереть в финале "Ромео и Джульетты",
но победят смерть своей пламенной любовью. Но нет, но нет, - и "великие"
марионетки оставались марионетками в руках писателя этой трогательной
драмы. Зачем же смотреть придуманные анемичные копии жизни, когда можно
бесконечно наблюдать жизнь настоящую, которая творится на глазах, которая
не подогнана под заранее определенную развязку?!
И Господствующее Божество перестало интересоваться театром.
Гораздо выше спорт. Только он намекает, что в людях сверкают иногда
проблески подлинного творчества.
Спорт не имитирует обыкновенную жизнь. В спорте сохраняется суть жизни
- борьба, но ведется она в формах, совершенно неведомых обыкновенной
жизни. Люди на время отбрасывают целесообразность и предаются занятиям
бессмысленным с точки зрения борьбы за существование, не имеющим ни
малейшего отношения к обыкновенны усилиям по добыванию пищи и размножению,
- что уже достойно даже Божественного внимания.
Еще важнее, что в спорте нет предопределенного сценария, борьба каждый
раз происходит всерьез, побеждает тот, кто проявит больше умения и мощней
сконцентрирует волю, поэтому интерес сохраняется до конца. Спортсмен - не
марионетка в руках писателя сценариев, он - не чета актеру, он сам -
творец! И борец - что неразрывно.
Господствующее Божество полюбило смотреть спорт. Всякий спорт, но,
пожалуй, в особенности футбол. Потому что футбол принципиально и
бесповоротно не похож на обыкновенную жизнь:
тонкие и сложные рабочие движения в нем переданы от рук,
приспособленных к тому долгой эволюцией, к ногам, призванных в природе
передвигать людей, а не жонглировать мячом. В своей противоестественности
футбол и показался Божеству самым ярким свидетельством человеческого
иронического гения.
Не менее, чем продолжает Оно любить смотреть просто жизнь, полюбило Оно
смотреть искусственную игру в жизнь - футбол. Но ведь очагов жизни во
Вселенной неисчислимо много, а футбол показывают только на Земле.
"Господи, помогай мне всегда выигрывать!!"
Так звучит тайная молитва Вадима. От старательно выучил и официальный
"Отче наш", но эта тайная молитва лучше выражает самые сокровенные чаяния.
"Выигрывать" - понятие широкое. Конечно, прежде всего на поле. Но - не
только. Все жизненные ситуации можно свести к выигрышу и проигрышу - от
рулетки до великой любви. И конечно, Бог должен полюбить Вадима и помогать
ему. И потому, что Вадим признал Его существование и всемогущество,
поклонился ему самым верным способом, которому научили его в самой
правильной православной церкви. Но самое главное, потому, что Вадим -
такой отличный парень. Каждой клеточкой, каждым мускулом Вадим чувствует,
какой он отличный парень.
Вокруг много хороших людей (хотя и негодяев не меньше!), и хорошие люди
тоже заслуживают хорошего отношения к себе со стороны справедливого Бога,
но Вадим нутром ощущал, что самый лучший - все-таки он, ему Бог должен
помогать в первую очередь. А как же может быть иначе?! Иначе бы и Бог ни к
чему.
Погода прохладная, но солнечная. И поле приличное. Можно сыграть на
технику. Свои красные футболки особенно ярко смотрятся в прозрачном
осеннем воздухе. Даже кажется, что своих - больше. Неужели не задавим
сегодня этот жалкий "Зенит"?!
Приезжие фанаты разогревались на трибунах, они были уверены в победе
еще сильнее, чем игроки. Судья смотрел на спартачей строго, справедливо,
но с затаенной симпатией. Зенитчики сознавали свою партнерскую роль: без
них сегодня не обойтись, и многие готовы были показать себя и даже
испортить обедню зазнавшимся москвичам, но все-таки и возможный проигрыш
заранее готовы были не считать трагедией. А защитник зенитчиков Жорик
Гвахария получил специальное указание тренера в нужный момент помочь
спартачам. Жорик знал больше других, для него исход матча был ясен как
открытая газета, а потому смотрел он и на своих, и на соперников с
превосходством, как смотрит на слепых современников провидец, ведающий
пути и судьбы.
Вот такие вещи Божество, между прочим, не одобряет: Оно Само не знает,
чем кончится игра, а какой-то Жорик, видите ли, знает! Ну это еще
посмотрим.
Если бы Оно заранее знало результат, смотреть не было бы уже ровно
никакого смысла. В спорте существуют свои красоты, и в футболе иногда
наблюдаются тоже, но без азарта борьбы все футбольные красоты ничто - и
зная конечный счет, уж лучше смотреть последний балет, чем наилучший
футбол.
К Божественному всеведению будущий счет матча никакого отношения не
имеет: всеведение распространяется на то, что было и есть, будущего же еще
не существует. Простой вопрос:
"Какой завтра счет?" связан со вселенской проблемой предопределения:
ссучиваются ли нити судеб постоянно в каждый момент, или все они давно уже
сотканы в плотный ковер, который Само Господствующее Божество не в силах
распустить?
Если бы да, если бы нити судеб от начала Вселенной были уже сотканы в
плотный прочный ковер, тогда смотреть футбол было бы так же скучно, как
обыкновенный театр: разыгрывается готовая пьеса и никакие старания игроков
не в силах изменить финальный результат. Да и вообще, смотреть во всей
бесконечной Вселенной было бы нечего и делать было бы нечего, застывший в
предопределенности Космос ничем бы не отличался от бесструктурного Хаоса.
Если бы весь мир был театр, а планетяне в нем актеры, то Господствующее
Божество при такой модели мироздания опустилось бы до уровня писателя пьес
и романов: истории всех планет, даже тех, которым еще предстоит сгуститься
из пылевых облаков, уже были бы написаны и изданы в единственном, но не
поддающемся корректуре экземпляре. И судьбы отдельных существ, как
мельчайшие составляющие общих планетных историй, тоже уже написаны и
изданы. Нудный театр достался бы всемогущему Божеству, и напрасно, в таком
случае, Оно включало Волю Свою и превращало Хаос в Космос. И ход времени
пускало напрасно. Потому что если ход времени расписан наперед, то хода
нет, а есть стояние на месте. Есть готовая статичная картина, а иллюзия
движения возникает потому, что осмотр картины происходит последовательно -
все равно как в запасниках музея громадные полотна накручены на валы, и
можно смотреть картину лишь узкими фрагментами, последовательно
перекручивая холст с одного вала на другой. Господствующее Божество
вынуждено было бы просто забыться и заснуть в ожидании конца света.
Не желает Оно этого! Не пожелало с первого дня Творения. Не для
продолжения застарелой скуки отделяло Оно Свет от Тьмы и Твердь от Вод.
Счастье Господствующего Божества в том, что весь мир - футбол, и люди в
нем - футболисты. Шире говоря - игроки во все мыслимые и немыслимые игры:
всегда остается шанс изменить судьбу и добиться победы. Или проиграть,
казалось, уже прочно выигранный матч...
Вс„ это значит, что "Спартак" с "Зенитом" могут и должны проявить
сегодня самодеятельность; что чемпион нынешнего года как и чемпионы всех
будущих лет, пока суждено существовать этой маленькой Земле, не расписаны
наперед - и Оно не впадет от скуки в очередную летаргию, в которую было
Оно погружено до начала Творения.
Кто только ни смотрел решающую игру. Господствующее Божество - ну
нельзя сказать, со Своего места, потому что Оно всепроникающе и конкретной
точки в пространстве не занимает, но если Оно наблюдало не со Своего
места, то - со Своей точки зрения. Смотрел Левон с дешевого места за
воротами. Смотрел Денис дома по телевизору. По телевизору же смотрел
далеко в горах над родным аулом Муса Дзагараев.
Муса большой человек, командир, у него в подчинении две сотни молодцов.
Но он не только раздает приказы, он любит пойти на дело самолично. И
отдохнуть потом любит в тишине, только с двумя охранниками. Пока не
началась священная война, Муса был поэтом. Несколько чеченских поэтов
стали великими воинами - потому что раньше они воплощали народный дух в
слове, а когда появилась возможность, стали воплощать тот же самый
несгибаемый народный дух прямым делом с оружием в руках.
Муса как всякий чеченец на аланов смотрит свысока: они дешевле всех
продались русским, они в большинстве даже приняли русскую веру, они заняли
земли хотя и младших, но тоже вайнахов - ингушей, но все-таки они - с
Кавказа, а за чемпионство "Алании" болел в эти минуты весь Кавказ. И Муса
- тоже.
У Мусы высоко в горах есть свое логово, недоступное для русских. Прийти
и разрушить аул в долине они могут, да и сделали уже дважды за два года,
но сюда высоко они никогда не посмеют сунуться. А с воздуха логово не
видно. Если только наведут ракету по радиолучу, когда говорит спутниковый
телефон - таким же трусливым способом проклятые неверные кяфиры подловили
Джохара. Здесь в уютном логове у Мусы своя тарелка - и для телефона, и
чтобы смотреть телевизор, включаясь от дизельного генератора. У Мусы вс„ -
первоклассное:
и оружие, и электроника. После перемирия русские не пускают ракеты и
участь Джохара Мусе пока не грозит, но все равно по привычке он говорит по
телефону всегда очень коротко. А телевизор можно смотреть долго:
работающий телевизор русский воздушный шпион не засекает. Ну а вообще-то
на вс„ воля Аллаха. Аллах допустил погибнуть Джохару, значит Он рассудил,
что так будет полезнее для борьбы с неверными. Если Муса до сих пор жив,
значит Аллах считает, что Муса пока нужен здесь на Земле.
Даже и отдыхая на футболе, Муса помнит о священной ненависти к подлым
русским. Слишком долго перебирать в памяти вины русских; и так ясно, что
они должны сгинуть, сначала с Кавказа, а потом и вообще с Земли, вот и
вс„. А сейчас для начала пусть чемпионами станут хотя и продавшиеся, но
все-таки кавказцы, все-таки немного свои. Ведь даже жалкие аланы в душе
мечтают о свободе. Свободу из-под русской неволи они когда-нибудь получат,
когда станет свободным весь Кавказ, но при новом кавказском порядке жалкие
аланы станут рабами настоящих мужчин - тех, кто никогда не смирялся, тех,
кто не отрекся от Аллаха. Но - позже, а пока пусть станут чемпионами,
пусть обойдут проклятых русских!
Народы похожи на большие футбольные команды. Если раздеть футболистов,
невозможно определить, к какой команде они принадлежат, но достаточно
одеть группу лиц в униформу, выпустить на поле - и станут биться, не жалея
костей. Ни собственных, ни, тем более, костей соперников. А перейдут в
другую команду - станут биться вместе с прежними недругами против прежних
лучших друзей по клубу.
Так и люди вообще, даже если они формально не футболисты по
специальности: они от рождения просто люди, пока не оденутся в свои
воспоминания, предрассудки, обычаи, не заговорят на общем наречии - и вот
сплоченная группа, готовая воевать не на жизнь, а насмерть. Такой-то
бесконечный футбол получается.
Но футболисты играют ради зрителей. А единственным отстраненным
зрителем бесконечного чемпионата народов остается Господствующее Божество.
Но Оно не болеет ни за одну из команд, Оно остается равнодушно к
патриотическим призывам любого национального изготовления. Зато Оно с
интересом наблюдает процесс игры сам по себе: то миры - то войны, то союзы
- то предательства. И умилительна та серьезность, с которой народы и
страны ведут бесконечные игры, та уверенность, что они чем-то отличаются
от других, что они - лучше других, что с ними и только с ними - Бог.
Вот только бессильный у них получается Бог, который никак не может как
следует помочь своим "избранникам". Никогда бы Оно не согласилось на такую
жалкую роль: работать местным божком при каком-то народе и тягаться с
небесными коллегами, кто кого перетянет: Божественная Троица единого
Аллаха - или наоборот? А то еще вмешается Брахма...
Вадим не стоял - старался. Ушел от Жорика назад, Сенька Баконя хорошо
дал на ход, Вадим обошел на скорости двоих, увидел, что сбоку режет край
Жорик и ударил без подготовки - проверил вратаря.
Мимо. Близко, но мимо. В метре над девяткой просвистел.
Березень задергался в голу, закричал на своих беков:
- Держите Волошу! Заснули?!
Вадим мчал, уходя от Жорика, уже резал по косой в центр, мог при удаче
выйти чисто на ворота - но Жорик все-таки успел зацепить сзади, и Вадим
покатился по земле.
Судья Спиридонов немедленно выдал Жорику горчичник.
Можно было бы и выгнать сразу, но такой поступок поняли бы неправильно:
мол, старается за "Спартак", с первых минут оставил "Зенит" вдесятером. А
предупреждение - меньшее, что заслужил Гвахария.
Но все равно на трибунах засвистели.
- Судья куплен!
- Чистый был подкат!
Что интересно в землянах: они имеют глаза, чтобы каждый мог видеть
по-своему одну и ту же реальность. Болельщики "Зенита" увидели правильный
подкат, фанаты "Спартака" - грубую подножку. И все искренни.
Смотреть объективно способны немногие. И эти немногие неизбежно
становятся подозрительными чужаками. А все остальные видят только то, что
хотят видеть: "Наши всегда правы!"
и "Наших бьют!" Потому и божки им нужны карманные, служебные, свои. А
Господствующее Божество, которое видит и судит беспристрастно, им
непонятно и чуждо. Такому Божеству люди не молятся, они умоляют божка,
который был бы им послушным слугой - вот хоть добывал бы победу в матче. И
все остальные желательные им победы.
Вадим катался по траве - переживал боль и одновременно отдыхал после
сжигавшего силы рывка.
Отдохнул, поднялся, побежал.
Он таранил снова и снова. Он еще ни разу не был чемпионом - потому
очень хотелось. И сборная маячила, и контракт если не в Италии, то хоть в
Австрии. А чувство шептало, что сегодня удастся, что Бог поможет.
Старик Гребень, не чета Вадиму, был чемпионом восемь раз. Но и ему не
надоело. Быть чемпионом никогда не надоедает, потому что чемпионство -
бездомная бочка: едва выиграл, и нужно начинать сначала. Вчерашний - ты не
нужен никому, нужно все время быть чемпионом сейчас!
Гребень и выдал пас-ватерпас. Вадим отрезал сразу двоих зенитчиков и
оказался прямо перед воротами. Вратарь ихний дернулся туда-сюда: в ноги
бросаться или стоять на линии?! И в результате потерял ворота. Вадим
ударил спокойно - потому что наверняка.
Иногда Божество улыбается, глядя на людские старания.
Вот Оно и не удержалось, чуть-чуть подправило мяч, чтобы вместо верного
гола он угодил в штангу. Не потому, что захотело помочь "Зениту", а больше
- "Алании". Просто забавно наблюдать, как полная уверенность маленького
существа сменяется безграничным отчаянием.
Один старается изо всех сил - и напрасно, вс„ у него выходит мимо. И в
футболе, и вообще в жизни. А другому вс„ даром в руки.
Нет правды на Земле. И не нужно. Слишком скучно было бы, если б по
правде и по заслугам. И пусть думают что хотят о Божестве и
справедливости. Какое дело Ему до мнений смешных существ. Вот ведь и сами
люди не заботятся, что о них думают муравьи, например. Хотя понаблюдать
возню в муравейнике им иногда забавно.
А ведь муравьи гораздо ближе к людям, чем люди - к Божеству. Муравьи и
люди - существа одного прядка, а с Господствующим Божеством им мериться
куда нахальнее, чем пылинке - с Солнцем.
И все-таки... Сколько бы ни сравнивать людей с муравьями, но ведь и
ворошить муравейник - не самое почтенное занятие. Ну не то что бы Оно
стеснялось - стесняться Ему не перед кем, но все-таки немножко смешно вот
так подталкивать мяч в полете. Словно Оно - шаловливое дитя, а не
всемогущее Божество.
Вадим ударил спокойно - потому что наверняка.
И мяч со звоном врезался в штангу.
Глазам не верилось: врезался в штангу! Хотя Вадим бил наверняка, вовсе
не пытался попасть в самый угол. Наоборот, страховался. С трехметровой
близи лишь бы мимо вратаря попасть - тот и шевельнуться не успеет.
После такой непрухи хочется упасть на газон - и не видеть ничего.
Никогда больше не играть - ни в мяч, ни даже в городки какие-нибудь.
Он и упал. Потому что пришла мода на раскованность чувств. Кричи,
падай, колоти кулаками землю, собственную голову, спины и плечи соратников
и друзей - друзья и зрители простят и поймут. Не поймут чувств в себе. Да
и картинка телевизионная неинтересная, когда человек в себе.
Упал, покатался по зеленому газону - но через минуту встал успокоенный
и затрусил играть дальше.
Не то что бы Оно стеснялось или стыдилось - но получилось неудачно. Вот
так же все Его вмешательства, все внезапные порывы совершить чудо
оборачиваются такой же неловкостью, таким же ребячеством.
Во-первых, Оно испортило Себе удовольствие: собралось посмотреть, кто
кого переборет, чья страсть сильнее, а не убеждаться по мелкому поводу в
Своем могуществе. Что Оно доказало? Что самосвал сильнее любого силача?
Никому и не интересно смотреть борьбу силача с самосвалом.
И так ведь во всем: все борения интересны тем, что исход их неясен. В
этом смысле вся Вселенная - словно огромный стадион. А станет Оно
вмешиваться со Своим всемогуществом, всякий интерес сразу пропадет. Все
равно что заглянуло бы Оно в казино и принялось бы останавливать шарик на
нужной цифре: скучнейшее занятие получилось бы - не лучше чем театр.
Во-вторых, интересный момент - насчет стыда. Некого Ему стыдиться - и
это замечательно. Но как живут планетяне, которым приходится все время
считаться - с окружающими, с их разнообразными мнениями? Сделал - и думай,
как на тебя посмотрят, одобрят или не очень? Жуть! И никакой свободы.
Ну пусть они там и толкаются, раз Оно попустило им расплодиться. Зато
тем полнее чувствует Оно Свою свободу - по контрасту.
Денис всегда болел за "Зенит" - с детства. И даже в такой игре, когда
победа ничего не меняет, все равно хотел, чтобы "Зенит" выиграл. Поэтому в
миг перед неотвратимым голом давление у него подскочило, адреналин
выплеснулся - а когда мяч врезался в штангу и отскочил, наступило
блаженное расслабление, которое и называется счастьем. И он даже успел
подумать, что это он - да-да, именно он! - своим страстным желанием
отклонил мяч в штангу. Потому что даны ему Богом особенные способности и
постепенно начинают проявляться.
И надо ж было в этот самый момент заглянуть отцу!
Игнатий Игнатьевич не понимает, как его сын, интеллигентный, стало
быть, мальчик, может смотреть футбол?! Не только интеллигентный, но теперь
уже и религиозный. Ведь футбол - во-первых, глупая плебейская игра, а
во-вторых, прямо-таки бесовское занятие, если посмотреть, какие низменный
страсти развязываются: толпы безумных "фанатов" готовы крушить улицы,
драться с приверженцами конкурирующих команд - ну прямо сатанинская секта,
а не людская компания!
- Опять ты уставился в этот дурацкий убойник! Неужели больше нечем
заняться?!
Так Игнатий Игнатьевич прозвал телевизор: "убойник времени".
Людмила Васильевна футбол тоже не любит: неужели людям нечего делать,
что они так переживают из-за пустяков? Детское занятие взрослых мужчин. Но
когда муж начинает придираться к Денису, она промолчать не может. Дениса,
конечно, нужно воспитывать, но не так!
- Ну что ты пристаешь к мальчику?! Можно и отдохнуть иногда. Не монах
же он все-таки.
Смотрят ли монахи телевизор - интересный, между прочим, вопрос. В
настоящем монастыре Денис не бывал, но трудно вообразить монахов, чинно
сидящих перед телевизором. Даже не потому, что показывают соблазнительную
рекламу. Самый прибор плохо сочетается с костюмами, пошитыми по моде
первого тысячелетия.
- Не монах, но и не дурак, надеюсь.
- Вот уж кто бы судил! Если не в папу пошел, то и не дурак.
Денис продолжал смотреть футбол. Пусть предки объясняются. Дорогую маму
не переговоришь, но иногда и папа не затихает сразу - если чувствует, что
очень уж обижен. Сейчас папа обижен - очень.
- Дурак или нет - понятия относительные. Дурак может всех умников
передурачить. Один Бог знает, кто кого передурит или переумнит.
Вот так скандалит папа - возражает вежливо и заумно. Но маму такой
стиль только раззадоривает:
- Кто бы про Бога говорил - только не такой нехристь.
Притворяешься крещенным, а сам умничаешь как бес. Блаженны
простодушные. Набираюсь только греха из-за тебя. И в кого такой бесовский
зануда уродился?!
- Притвориться крещенным нельзя. Невозможно. Это таинство, и раз оно
совершено - значит совершено, я крещен, тут уж ты ничего изменить не
можешь. Можно не признавать правительство, но нельзя не признавать
крещения.
- Ну-у, занудил. А все равно притворяешься. Потому что Богу от такого
верующего никакой радости.
- Зато глядя на тебя Он не устает радоваться. Он просто счастлив!
- Да, счастлив. потому что у меня чистая душа, и Он это видит. У тебя
черная, а у меня - чистая. Наичистейшая!
Мама никогда не упускает случая охарактеризовать себя - совершенно
беспристрастно и объективно, как она уверяет.
- Пусть бы об это сказали другие.
- И говорят! Все мои друзья меня ценят. Все говорят:
"Людочка - наша неподкупная совесть!" Вот как: совесть! Кто бы про тебя
такое сказал? А ты мое испытание, которое послал Господь. Значит, так
надо. Но надо чтобы и ты почувствовал, а не закрывал от света свою темную
душу! Потому что бес в тебе сидит и бес упрямится!
Тут не вс„ сходилось: Господь послал испытание, но мама все равно
ропщет, вместо того, чтобы благодарить Господа, за то, что испытывает Он
ее всего лишь безвредным мужем, непьющим и не гулящим, а не тяжкой
болезнью, например, или нападением грабителей в подъезде... Но пусть эти
противоречия обсуждает папа - если сумеет вставить больше десяти слов.
- Изгнание бесов - не твое амплуа. И разглядеть беса могут только
специалисты по экзорцизму, а не ты.
Слово "экзорцизм" маму и доконало:
- Пре-кра-ти-и! Прекрати, я говорю!! Я сейчас убью и меня оправдают!
Хватит издеваться!! Пре-кра-ти-и!!!
Ну вот и совершилось в семье большое истерическое событие. Впрочем,
очередное.
Игнатий Игнатьевич подумал, как бы хорошо остаться вдовцом, как легко и
приятно жилось бы без поминутного соседства с бешеной супругой. Он не
позволял себе даже мысленно слов "смерть", "умереть", "погибнуть" - лишь
обозначал желаемое состояние: "вдовец". И все-таки понимал всю греховность
такой мысли, с ужасом вспоминал, что Бог видит все мысли насквозь, от Него
не спрятать потаенные мечты - понимал, но не мог отделаться от прекрасного
видения: он наконец овдовел, они с Денисом живут вдвоем дружно по-мужски...
Признаться в таких мечтах Игнатий Игнатьевич не сможет никому и
никогда, в том числе и на исповеди перед святым причастием, но запретить
себе мечтать он не может.
Наряду с футболом замечательный вид спорта - кухонный скандал. Равно
как и семейный. Правда, в отличие от футбола играется вне всяких правил.
Людмила Васильевна при всей ее набожности склонна к вспышкам. Синапсы
не держат, в этом вс„ дело.
Но муж с сыном не знают, что ее разрегулированность имеет причину
вполне даже извинительную. Да и какое им дело.
Они же не врачи, а родственники.
Кухонные, а пуще семейные баталии вызывают такие же крайние страсти,
как и мировая война, вот что удивительно.
Если бы Оно тщательно регулировало шкалу чувств, то прежде всего Оно
ввело бы единицу измерения - ну скажем, одна истера. И сделало бы так,
чтобы накал чувств соответствовал важности события: мелкая семейная
перебранка по поводу неудачного слова - одна истера, явление домой в
дрезину пьяного мужа - пять истер, супружеская измена - десять истер,
смерть ребенка - пятьдесят истер, атомная война, всеобщая гибель - сто.
Сто - предел чувств, больше не бывает, дальше эмоциональный шок и смерть.
Но на практике люди редко удерживаются на промежуточных реакциях, по
ничтожным поводам Людмила Васильевна, например, сразу соскакивает с
синапсов на все сто истер, да и не она одна. Скорее, максимальная реакция
не исключение, а правило, люди равно соскакивают с синапсов по великим и
ничтожным поводам. И если случится действительно большое несчастье, люди
не смогут отреагировать сильнее, чем они чуть не каждый день срываются при
обыкновенном семейном скандале. В миллионах домов повседневно бушуют
страсти, достойные конца света. Когда потом какой-то из этих домов
разбомбят, или террористы вырежут половину близких, те немногие, у кого
сохранились остатки разума, вспомнят с недоумением: из-за чего мы каждый
день чуть не насмерть воевали в семье? Могли бы каждый день быть
счастливы, просто потому что есть теплый дом, потому что все родные живы и
даже здоровы, а мы изводили друг друга - стыдно вспомнить из-за каких
пустяков: не так помыли посуду или не туда пошли в гости. Впрочем,
большинство потом и не вспомнит.
Конечно, Романовский, тренер "Спартака", в перерыве рад был бы
наброситься на Волошина - возможно, с кулаками. Романовскому бы полегчало.
Но он не мог себе этого позволить.
Вадим - чувствительный парень, его ругать - только портить.
Поэтому Романовский сдержался и даже похлопал Вадима по плечу:
- Ничего, еще забьешь сегодня. Работал, открывался, предлагал себя -
все нормально. А мимо гола один Господь Бог не бил.
- Вот Его бы к нам в команду, Господа то-есть, - отозвался Гребнев.
Но ребята были расстроены и на шутку не отозвались.
А гол, сразу как вернулись доигрывать, залетел глупый.
Гребень набрасывал верхом, у него мяч срезался и по дуге свернул к
воротам. Березень ловил легко, он уже крикнул:
"Мой! Беру!" - но поскользнулся на ровном месте, а мяч опустился как на
парашютике. Аккуратно за линией.
Называется - поймал пенку.
Приятно все-таки наблюдать сплетение стольких страстей вокруг надутого
шарика. Величайшие порывы души, человеческие подвиги и подлости ради
вожделенного гола.
С таким же вожделением распаленные самцы на той же планетке жаждут
попасть в иные тесные пространства. Впрочем, охраняемые своими
обладательницами куда менее строго, чем охраняются вратарями футбольные
...Закладка в соц.сетях
