Жанр: Драма
Карлистские войны 3. Дон карлос. том 1.
Георг Борн
Дон Карлос. Том 1
Карлистские войны 3.
OCR Roland
"Дон Карлос. Части 1, 2": Интербук; Новосибирск; 1993
ISBN 5-7664-0948-6
Аннотация
В романе "Дон Карлос" автор повествует об истории дона Карлоса Младшего -
претендента на испанский престол.
Георг Борн
Дон Карлос. Том 1
ЧАСТЬ I
I. Маскарад
Зной одного из майских дней 1872 года сменился живительной вечерней прохладой. Заря,
угасая, последним сиянием едва озаряла улицы и площади испанской столицы.
Мадрид праздновал победу маршала Серрано над карлистами в битве при Ороквието, и
народ ликовал на площадях под звон благовеста бесчисленных храмов, сзывавшего прихожан
на молитву.
Закутанные в плащи богомольцы и богомолки, согбенные монахи вдоль стен пробирались
по улицам, прекрасные молодые девушки смеялись и болтали у фонтанов, солдаты с музыкой
шли через городские ворота, направляясь на север, а ко дворцу герцога Медины на улице
Алкала съезжалось множество экипажей. По старинному обычаю герцог в этот день устраивал
маскарад, празднуя одновременно и победу испанских войск.
Нарядные гости в дорогих костюмах уже начинали собираться в большом зале дворца,
окнами выходившем на террасу. В открытую дверь проникал ароматный свежий ночной воздух,
пропитанный запахом множества цветов; широкая лестница, убранная тропическими
растениями, с террасы спускалась в сад, искусно иллюминированный разноцветными лампами;
клумбы, оранжереи, беседки - все благоухало, а на террасе ясное лунное сияние меркло в
свете больших золотых канделябров.
В зале с хоров гремела музыка, но музыкантов не было видно из-за цветных флагов с
гербами герцога Медины, нового испанского короля Амедея и маршала Серрано.
Внизу были расставлены столы, там в золотых сосудах искрилось и пенилось дорогое
вино, сверкали хрустальные бокалы, столы ломились от фруктов, мороженого и других яств.
Маршал Серрано в фиолетовом рыцарском костюме только что вошел в зал в
сопровождении своей супруги. На ней было длинное бархатное серое платье с фиолетовыми
бантами и черная маленькая маска. Герцог Федро Медина и его молодая жена тотчас
поспешили навстречу высоким гостям. Герцог, в черной маске, одет был испанским грандом,
герцогиня - французской маркизой, лицо ее было прикрыто голубой бархатной полумаской.
Маски прибывали. Гости парами под музыку расхаживали по залу, кто смеясь и шутя, кто
тихо беседуя между собой.
Генерал Конхо в широком желтом плаще и генерал Топете присоединились к группе,
собравшейся посреди зала.
Генерала Топете в турецком костюме, в чалме и белом кафтане нетрудно было узнать,
несмотря на маску. В этом костюме он казался еще более полным.
Между дамами особенно выделялась одна, одетая гранатовым цветком. Герцогиня указала
на нее донье Энрике Серрано.
- Да, горячо мы бились под Ороквието, - рассказывал между тем маршал своим
друзьям. - Я с небольшим отрядом оказался перед главными силами мятежников. Тем не
менее я не хотел медлить с нападением, стремясь в решительной битве покончить с
беспрестанными вылазками.
- Конечно, иначе и быть не могло, - перебил маршала Федро Медина, - герцог де ла
Торре одержал победу!
- После тяжелой жаркой битвы, - добавил Серрано. - В этом беспримерном сражении
пролилось много крови, и трижды счастье то улыбалось, то изменяло нам.
Мятежники бились упорно. Дон Карлос сам вел их в бой.
- Говорят, молодой претендент ранен? - спросил Топете.
- Да, он был ранен в правую руку, выпустил поводья и упал вместе с лошадью. Рана его
опасна, и он бежал за границу.
- А может быть, он уже умер, - заметил Медина. - Тогда прекратится и злополучное
восстание.
- Ну, на это мало надежды, - произнес Конхо, - его младший брат еще честолюбивее
дона Карлоса.
- Помните последнее его воззвание, в котором он не признал короля Амедея и называл
себя законным наследником престола? Имя Альфонса тоже стояло под этим воззванием.
- Многие из полководцев дона Карлоса согласились на капитуляцию, - продолжал
Серрано, - и я надеюсь, что это заставит карлистов отказаться от дальнейших попыток.
Потерпев поражение, они стали сговорчивее.
- Король об этом знает? - спросил Топете.
- Король скоро появится здесь, - с самодовольной гордостью прервал разговор
Медина. - Король пожелал своим присутствием украсить наш праздник.
- Кто же эта дама, одетая гранатовым цветком? - спросила Энрика Серрано у
герцогини.
- Это должна быть графиня Инес де Кортецилла.
- Дочь известного графа Кортециллы, который почти все время путешествует? Говорят,
он несметно богат?
- Да, это верно, - отвечала герцогиня, - ему, кажется, нет покоя в Мадриде.
Посмотрите, как красивы эти красные гранаты на белом шелковом платье, с каким вкусом
сделана вокруг шеи чашечка цветка. Видите этого Ромео в бархатном кафтане и чешуйчатом
трико? Это, наверное, дон Мануэль Павиа де Албукерке. Он, кажется, хочет сообщить что-то
очень важное этому прекрасному цветку, - герцогиня с притворным равнодушием
произносила свои замечания, но на самом деле это было ей далеко не безразлично.
В то время как в пестрой толпе в ярко освещенном зале велись эти разговоры, в саду у
балкона две маски оживленно беседовали между собой. Маски эти были сенатор в широком
черном плаще и монах в фиолетовой рясе. Неподалеку от них на лестнице, наполовину скрытой
тропическими растениями, скрестив руки на груди, стоял никем не замеченный мужчина в
темно-красном домино. Он был так неподвижен, что скорее походил на статую, чем на живого
человека.
- Так это в самом деле вы, принц, - говорил сенатор монаху. - Вы сдержали свое
обещание: прибыли в Мадрид и проникли в неприятельский лагерь. А я до сих пор сомневался.
- Дон Карлос всегда исполняет задуманное, хотя бы все было против него. Я около часа
назад приехал в монастырь, - шепотом отвечал монах. - Сказали ли вы, патер Доминго,
графу Кортецилле, чтобы он был здесь сегодня?
- Он приглашен самим герцогом и, следовательно, должен быть здесь. Все было
исполнено соответственно приказам, которые привез нам ваш тайный посол. Принц, вам
известна наша деятельность и преданность, и теперь мы ждем только заключения известного
соглашения...
- Это можно будет сделать у вас в монастыре! Скажите, патер, кроме вас и ваших
братьев, никому не известны мои тайные поручения?
- Кроме них, никому, - отвечал патер Доминго низким шепотом.
- Вы говорили с графом Кортециллой?
- Насчет денег, которые...
- Я должен узнать, не теряя времени, согласен ли он примкнуть ко мне.
- Да, принц, граф согласен на это, но только с одним условием.
- Что за условие?
- Вы должны, принц, просить руки его дочери.
Эти слова, казалось, сильно озадачили монаха, однако он сумел скрыть свое изумление.
- Действительно, граф по-королевски воспитал свою дочь, - продолжал патер. - Ее
воспитанием и образованием руководил патер Антонио, один из умнейших и преданнейших
наших служителей. Донья Инес несравненно прекрасна, умна и богата. Она принесла бы вам
пять миллионов приданого...
- Тише, - шепнул монах, - по лестнице спускаются пират и мексиканец. Они, кажется,
заметили нас.
- Пират - это не кто иной, как граф Эстебан де Кортецилла.
- А его собеседник?
Патер Доминго пожал плечами.
- Мексиканца я не знаю, - отвечал он.
- Тогда надо быть осторожней.
- Будьте уверены, принц, что тот, кого ведет граф, для вас не опасен. Граф Эстебан
весьма опытный человек.
Завидев у лестницы монаха и сенатора, пират на минуту остановился, потом шепнул
что-то на ухо необыкновенно высокому и широкоплечему мексиканцу.
Патер Доминго пошел навстречу пирату.
- Принц... - сквозь зубы пробормотал он.
- Благодарю тебя, пресвятая Мадонна, за это известие! В зале только что разнесся слух,
что дон Карлос смертельно ранен, - отвечал пират и, обернувшись к принцу, прибавил с
низким поклоном: - Примите, принц, искренние приветствия одного из преданнейших ваших
сторонников. Вы совершенно правы, принц, здесь, под масками, всего удобнее и безопаснее
будет объясниться. На улицах всюду альгвазилы а то, что вы можете быть здесь, никому и в
голову не придет.
- Я вынужден подать вам левую руку, - доверчиво сказал дон Карлос, откинув широкий
рукав, прикрывавший раненую правую. - Я ранен, как видите, рана может выдать меня.
- Вы слишком смелы, принц, - продолжал пират, - и, стремясь поскорее найти замену
изменникам, сдавшимся маршалу Серрано, слишком неосторожно подставляете себя
неприятельским пулям.
- Изменникам, сказали вы? Да, всех их ждет могила, - глухо проворчал дон Карлос. -
Через два дня я снова вернусь на север, но сначала хочу переговорить с вами, граф.
- Приказывайте, принц.
- Приходите ко мне завтра в монастырь Святой Марии.
- Я буду, принц. А сейчас позвольте мне представить вам человека, который будет
несомненно полезен вашей светлости. Я говорю об этом "мексиканце". Он действительно
недавно вернулся из Мексики. Вы можете, принц, положиться на хладнокровного, энергичного
дона Доррегарая.
- Вы ручаетесь за него?
- Ручаюсь головой. У него одно желание, принц, - сражаться в ваших рядах. Он живет
войною. Но, - перебил себя пират, - это что за дама там, одетая гранатовым цветком?
Взгляните, - и он указал вверх на террасу.
- Как же мне ее не видеть, граф, - заметил принц, - я даже подозреваю, что под маской
этого роскошного цветка скрывается прекрасная графиня Инес.
- Вы угадали, принц, - всматриваясь, отвечал граф, - это действительно она, но кто же
этот Ромео рядом с нею...
- Это дон Мануэль Павиа де Албукерке, - сказал патер Доминго, - самый ярый
приверженец маршала Серрано и короля Амедея, а кроме того, лучший кавалер и любимец всех
дам.
- Ах, кстати, принц! - вдруг перебил патера пират, схватив за руку мексиканца и
притянув его к себе. - Король через час будет здесь.
- Король? - в один голос повторили патер Доминго, мексиканец и дон Карлос.
- Слово чести! Вы знаете, что у меня всегда верные сведения. Король обещал оказать
герцогу эту честь... Итак, позвольте же, принц: дворянин дон Доррегарай, - представил пират
мексиканца.
- Я горю желанием поступить в войско вашего величества, - сказал Доррегарай, - и
там, где я буду сражаться, не будет поражений! Вы не пожалеете, ваше величество, о том, что
приняли меня в свои ряды. Только теперь, со дня нашего союза, начнется настоящая битва, и
день нынешнего празднества станет роковым днем.
- Желание ваше будет исполнено. Граф Кортецилла сообщит вам о времени и месте
нашего свидания.
- Благодарю вас, ваше величество, за эту милость.
- Хотя этот титул и принадлежит мне по праву, но он еще мне не присвоен, - отвечал
дон Карлос, - вы только что слышали - король будет здесь через час.
- В вашем воззвании вы заявили, что лишаете его престола, - сказал пират.
- Но раз он продолжает оставаться на троне, вашему величеству достаточно подать
малейший знак или отдать мне приказание, и король не выйдет живым отсюда! - вполголоса
проговорил мексиканец, обратясь к дону Карлосу.
- Как? Вы бы решились... Недурно придумано, - заметил патер Доминго, - это сразу
многое бы решило.
- Я снова говорю: только прикажите, ваше величество, и король Амедей, как и Густав III,
король Швеции, будет убит мной на маскараде, - повторил Доррегарай, по-видимому,
отчаянный авантюрист, прошедший уже в Мексике школу убийств.
- Не отталкивайте руку, принц, которую вам предлагают, - обратился патер Доминго к
дону Карлосу.
- Пусть будет так, - решительным голосом произнес претендент. - И пусть этот
маскарад будет роковым днем для короля Амедея.
- Только дайте мне знак, какой вам угодно, и король падет при входе, сраженный моей
пулей, - шепнул мексиканец. - Пусть это будет моим первым подвигом во славу вашего
величества.
- Стреляйте, когда я закричу: "Да здравствует король Амедей!"
- Слушаюсь, - поклонившись, холодно ответил Доррегарай.
В эту минуту мужчина в красном домино покинул свое место под пальмами так же
незаметно, как и занял его. Несколько масок спускались в сад по широкой лестнице, и он ловко
проскользнул между ними, место под тенистой пальмой осталось пустым. Поднявшись по
широким каменным ступеням, красное домино увидел, что гранатовый цветок, расставшись с
Ромео и поговорив с другой маской, направляется к герцогине Медине.
Он подождал несколько минут с заметным нетерпением и потом быстро приблизился к
гранатовому цветку, как только Инес на мгновенье осталась одна.
- Маска, одно слово! - шепнул он.
Прекрасная девушка вопросительно посмотрела на красное домино, пытаясь за маской
разглядеть черты незнакомца, потом в раздумье покачала головой.
- Дай мне руку, маска, - продолжал незнакомец, лицо которого со всех сторон было
плотно прикрыто черной маской.
- Ты думаешь, что узнал меня? - спросила графиня.
Красное домино утвердительно кивнул головой и написал на ладони графини: "Инес".
Любопытство графини возросло, она тоже потребовала руку красного домино. Несколько
раз принималась она писать на его ладони, но домино все отрицательно качал головой.
- Ты нарочно не сознаешься! - наконец воскликнула она. - Ты не хочешь быть
узнанным.
- Может быть. Мне надо сказать тебе что-то по секрету, - ответил он.
- У тебя есть тайна, маска? Ах, это чудесно! - воскликнула Инес.
- Это очень серьезно, запомни: завтра с тобой должно случиться огромное несчастье.
- Уж не колдун ли ты?
- Тебе я сказал правду, маска.
- Что же это за несчастье?
- К чему тебе знать? Все равно ты не избежишь его. Когда же узнаешь, приходи на улицу
Толедо.
- Ты мне кажешься все загадочнее, маска. Что же мне там делать, на этой страшной
улице?
- Ступай в дом на углу Еврейского переулка, там в подвальном этаже помещается
арсенал, поднимись по узкой лестнице на чердак.
- И что же я увижу?
- Там ты найдешь нечто очень важное для тебя. Прощай!
Сказав это, красное домино скрылся в пестрой толпе, прежде чем Инес успела задать еще
вопрос или попыталась еще раз отгадать имя. Однако издали она увидела, что домино быстро
направляется к выходу, а в зал вошли пират с осторожным старым сенатором. За ними шли
монах с мексиканцем. Эти последние, пройдясь несколько раз по залу, направились к той двери,
в которую входили гости, и там остановились у колонны.
Вдруг по залу пробежало заметное волнение. Герцогу Медине только что доложили, что
короля предупредили об опасности и он прибудет, только когда маски будут сняты.
Известие это живо переходило из уст в уста, а гофмейстеру велено было тотчас подать
сигнал, означающий, что гостей приглашают снять маски.
На хорах загремели трубы, и все присутствующие открыли лица. В эту минуту монах и
мексиканец быстро пробрались в толпе к дверям, выходившим на террасу, и скрылись в саду.
- Если не сегодня, так завтра! - буркнул мексиканец.
А между тем наверху, в зале, дамы приседали, и мужчины кланялись, приветствуя
молодого короля Амедея, прибывшего с блестящей свитой во дворец испанского гранда, чтобы
продемонстрировать свое расположение великим мира сего, мира, в который он вступал,
полный надежд и желаний.
II. Инес
На другой день дон Эстебан де Кортецилла приближался к воротам в монастырской стене
на улице Гангренадо.
Граф был высокий, статный мужчина лет сорока пяти. Лицо его, с отпечатком
благородства, было приятно, у него была черная борода и большие, проницательные
беспокойные глаза. Одет он был нарядно, но ничто в нем не выдавало его несметных богатств.
У него даже не было на руке ни одного бриллианта. Казалось, он ненавидел всякое тщеславие.
Одежда его ничем не отличалась от той, какую обычно носит высший класс в Мадриде, не
принадлежащий к военному сословию: граф был одет в черное, и только жилет и галстук были
ослепительной белизны.
Дон Эстебан де Кортецилла быстро подошел к воротам и позвонил в колокольчик. На
звон явился дежурный монах, который, казалось, узнал посетителя и поклонился ему.
- Доложи обо мне патеру Доминго, - обратился граф Эстебан де Кортецилла к
молодому монаху, пропустившему его в калитку и снова запиравшему ее за мирянином.
- Будьте так добры, следуйте за мной, дон Кортецилла, - попросил скромный
привратник.
Он пошел вперед через монастырский двор, по которому в тени высоких деревьев гуляли
несколько монахов. Миновав открытую дверь, монах повел гостя по галерее, ведущей в
аббатство Святой Марии, к тому самому зданию, в котором прежде жил аббат. Однако со
времен инквизиции в этом обширном мрачном аббатстве произошло много перемен, которых
мы коснемся ниже, в одной из последующих глав.
Монах поднялся с графом по ступеням, открыл тяжелую высокую дверь и, пропустив
графа вперед, вошел вслед за ним. Далее привратник направился к рабочей келье патера
Доминго, который вышел навстречу своему гостю.
На патере была францисканская ряса, подпоясанная веревкой. Доминго был худощавый
старик с морщинистым лицом и венком седых волос на лысой голове.
- Вы пришли к принцу, граф? - спросил он. - Пойдемте!
- Вы сами, отец мой, хотите меня вести к нему?
- В таких обстоятельствах я доверяю лишь самому себе, - отвечал патер и повел графа к
потайной двери, скрытой в стене. Доминго отворил эту дверь, и Кортецилла увидел узкую
винтовую лестницу, ведущую в верхний этаж. Граф и патер поднялись по ней и очутились в
сводчатом помещении, из которого выходило несколько дверей. Патер подошел к одной из них,
вынул ключ из кармана и отворил ее. Комната, в которую они вошли, была ярко освещена
свечами, несмотря на то, что был день, тяжелые темные занавеси на окнах были спущены.
Доминго запер за собою дверь на ключ и подошел к другой двери, по-видимому,
выходившей в смежную комнату. Он три раза тихо постучал в нее. Дверь приоткрылась, и из-за
нее высунулась голова монаха.
- Принц примет графа Кортециллу, отец Амброзио, - шепотом сказал патер.
Монах, казалось, понял распоряжение, заключавшееся в этих немногих словах, наклонил
голову и, когда пришедшие вошли, опять притворил дверь.
В комнате, ярко освещенной свечами, у стола, заваленного бумагами, сидел дон Карлос.
Он встал, когда граф вошел, и поклонился.
Дон Карлос был молодой, сильный мужчина лет двадцати пяти. На нем был военный
мундир с королевским орденом. Его полное, с небольшой черной бородкой лицо выражало
решимость и самоуверенность, а все движения выдавали человека подвижного и деятельного.
Возле него на стуле лежала сброшенная францисканская ряса.
Дон Карлос подошел к графу и подвел его к креслам, стоявшим у стола.
- Милости просим, я ждал вас. Иностранец, которого вы мне вчера представили, уже
оставил Мадрид, чтобы набирать нам рекрутов.
- Доррегарай весьма пригодится вам, принц.
- Я вполне ему доверяю и через два дня назначил ему свидание в том самом месте,
которое вы указывали мне, как самое безопасное.
- Да, принц, там вы будете в безопасности, в отличие от Мадрида.
- Как? Измена? - быстро спросил дон Карлос.
- В Мадриде узнали, что вы находитесь в стенах города, и уже, быть может, начали вас
разыскивать.
Лицо претендента омрачилось.
- Доррегарай? - быстро спросил он. - Может быть, его готовность - один обман...
- Невозможно! С этой стороны измена немыслима, принц.
- В таком случае я этого не понимаю! В этом одеянии, - дон Карлос указал на рясу, - я
чувствовал себя в полнейшей безопасности! Но будем говорить о деле, граф. Вы хотите дать
мне взаймы пять миллионов на военные издержки, я выплачу вам за это восемь миллионов
после вступления на престол.
- Как ваш верноподданный и патриот, я не могу принять этой жертвы, принц, - с
достоинством отвечал Кортецилла. - Я владею десятью миллионами, но вам известно, что у
меня есть дочь. Мое состояние принадлежит ей, и поэтому уменьшить его я не вправе. Хотя я
вполне убежден в вашем успехе, принц, однако было бы безрассудно с моей стороны рисковать
состоянием моей дочери и лишать ее того, что она привыкла считать своим.
- Вы заботливый отец, граф, и дочь ваша - самый прекрасный цветок испанских полей!
- Вы знаете мое сокровище. Я не жалел ничего, чтобы подготовить ее к сколь угодно
высокому общественному положению.
- Граф, я люблю вашу дочь уже много лет и прошу у вас ее руки. Помните ли, как год
тому назад мы встретились с вами в По?.. Я как сейчас вижу ее, как она была тогда прелестна,
обворожительна, прекрасна! С тех пор я не могу ее забыть.
- Для того, чтобы увидеть свою дочь королевой, я не остановлюсь ни перед какими
жертвами! Приданое ее равняется десяти миллионам, принц; одну часть я выдам в день
помолвки, другую - в день бракосочетания.
- Я на все согласен! Но графиня?
- Она моя дочь, и я отвечаю за нее! Инес отдаст вам свою руку.
- Так напишите соглашение, граф, - сказал дон Карлос. - Я люблю действовать скоро
и решительно. Поэтому я прямо сейчас торжественно провозглашаю графиню Инес своей
нареченной невестой!
- Надеюсь, принц, что этот союз будет для вас благотворен. Число друзей моих,
особенно на севере, очень велико, я готов на все, чтобы доказать вам, принц, как высоко я ценю
этот союз с вами!
- Напишите наше соглашение; я готов его исполнить!
Граф взял одно из перьев, лежавших на столе, и, исписав им два листа, подал их сначала
для подписи дону Карлосу, потом сам подписался под контрактом.
- Вы увидите свою невесту, принц, на условленном месте и там же получите первые пять
миллионов, - сказал граф, сложив один лист, а другой оставив дону Карлосу. - Поздравляю
вас, принц, да и самого себя тоже, с помолвкой, - прибавил граф с неподдельной, чисто
испанской гордостью.
Он простился с принцем, поклонился патеру и направился в обратный путь, к своему
дворцу, расположенному в лучшем квартале Мадрида недалеко от Прадо. Здание это было
выдержано в средневековом духе: готические окна и двери были украшены лепниной, а стены
- разнообразными фресками. Вход был оформлен колоннами, поддерживавшими балкон. За
дворцом тянулся прекрасный парк с тенистыми деревьями, зеленеющими шпалерами и
изящными статуями.
Обширное здание производило строгое, суровое впечатление. Казалось, будто за этими
толстыми стенами, за этими тяжелыми шелковыми занавесями, оттенявшими глубокие оконные
ниши, скрывалась какая-то мрачная тайна. Дворец казался заброшенным, пустым. Никто ничего
не знал о прошлом графа, о его роде, богатствах, его образе жизни и занятиях. Никогда у окна
не показывалось смеющегося лица, веселые гости никогда не съезжались во дворец, лишь
изредка в сумерках входили или выходили из него угрюмые молчаливые люди.
Стоявший у дверей старый швейцар в ливрее, шитой серебром, и тот был угрюм и
несловоохотлив.
Во всем дворце только одно существо придавало ему жизнь и свет. Это была
семнадцатилетняя дочь графа Кортециллы, графиня Инес, которую отец любил и берег, как
зеницу ока. Граф жил уединенно и большую часть года проводил в путешествиях.
Воспитание его любимицы шло так же странно, как и все, что касалось его собственной
жизни, его отношений и его таинственного дворца.
Инес только год тому назад оставила монастырь, в котором воспитывалась и обучалась
под надзором монахинь. Это, впрочем, было понятно, потому что граф был вдов, а женское
влияние считал необходимым для своей дочери.
Несмотря на строгое и серьезное воспитание, полученное ею в монастыре, Инес была
весела, естественна и искренна. Однако с детства она была подвержена какому-то
таинственному недугу, который нельзя было устранить никаким воспитанием.
По совету опытного патера Доминго дон Кортецилла взял своей дочери в наставники
двадцативосьмилетнего патера Антонио, который в отсутствие графа обязан был смотреть за
ней. Эта предосторожность, как мы после увидим, была необходимой и помогла избежать
большого несчастья.
Антонио, казалось, был посвящен во все тайны дворца Кортециллы и пользовался
полнейшим доверием графа. Он, может быть, знал даже больше, нежели думал дон Эстебан де
Кортецилла. Но молодой патер был молчалив, строг и воздержан. Он постоянно ходил все в том
же черном одеянии, все с тем же, хоть и не угрюмым, но и не веселым лицом. Казалось, будто
это лицо никогда не смеялось, а вместе с тем о н о было прекрасно и вызывало доверие.
Художник мог бы смело писать с него Иоанна Крестителя. Антонио был бледен, у него был
римский нос, тонкие, красивые губы и кроткие глаза.
Вернувшись из монастыря, дон Эстебан де Кортецилла нашел свою дочь в обществе
Антонио в просторном прохладном покое, открытые окна которого выходили в парк.
Инес стояла у окна и смотрела вдаль, патер Антонио читал ей что-то вслух. Белое
шелковое платье, облегая прекрасный стан графини, широкими складками ниспадало на ковер.
Короткая кружевная мантилья, накинутая на густые черные волосы, спускалась до плеч. Инес
внимательно слушала, и чтение, казалось, вызывало в ней грусть, по крайней мере сейчас, когда
она смотрела в парк, во взоре ее сквозила какая-то странная тоска.
Инес была так прекрасна, что всякий, увидев ее, бывал поражен и восхищен ею. Черные
волосы еще сильнее оттеняли белизну ее лица и нежный румянец щек. У нее были умные,
живые глаза и хорошенький маленький ротик. Непринужденная естественность и детская
невинность еще больше усиливали красоту Инес. Видно было, что этот нежный цветок не знал
еще ни одной бури, ни одного жестокого прикосновения.
Когда дверь открылась и в комнату вошел граф Эстебан де Кортецилла, патер Антонио
встал, закрыл книгу и хотел с поклоном удалиться.
- Останьтесь, пожалуйста, - приглашая его садиться, сказал граф. - Вы совершенно
свой человек в доме, и я знаю, что могу на вас положиться... Как твое здоровье, дитя мое? -
обратился граф к дочери, с раскрытыми объятиями поспешившей к нему навстречу. - Твое
сияющее, цветущее лицо само ответило на мой вопрос.
- Здравствуй, отец! Как тебе понравился вчерашний праздник? - просто спросила
Инес. - О, как прекрасно, как весело было на маскараде! Я так много рассказывала о нем
патеру, что он никак не мог начать своего чтения.
- Позволь же мне сесть, - перебил граф живую речь своей дочери. - Сядьте и вы,
патер Антонио.
- А я сяд
...Закладка в соц.сетях
