Жанр: Драма
Банковская тайна
...о обходить весь дилинг. Во-вторых, все
дески, кроме валютного, были в запарке, и деликатный президент естественным
образом переместился к деску валютному, где сравнительно мирно сидели Святослав
с Матвеем. А в-третьих, Святослав впал в ступор.
Наверное, для Святослава это был стресс. Нельзя сказать, что он боялся
президента банка вообще. Но не исключено, что он испугался президента в
частности - вот именно сейчас, когда он пришел вместе с любопытствующей
делегацией, а отдел почти в полном составе отсутствует, рядом в помощь сидит
некий Матвей, который, вероятно, раньше не слышал даже слова "форекс".
- А здесь у нас валютный деск, - возвестил я, делая неопределенно широкий жест
рукой.
- Интересно! - и в самом деле заинтересовался президент. - Здесь вы тоже
используете "Рейтер Дилинг 3000"?
- Да, - коротко ответил я, с тревогой наблюдая, как Святослав с окаменевшим
лицом нащупывает телефонный гарнитур и напяливает его на голову.
- Ну хоть покажите мне его, - бодро распорядился президент.
- Кого? - тупо спросил я, осознав, что Святослав самым наглым образом делает
вид, что занят телефонным разговором с клиентом, и таким образом надеется
полностью самоустраниться от общения с визитерами.
- Ну, "Рейтер" этот ваш... - неуверенно ответил президент. - Три тысячи...
- Э-э... - произнес я. - Вот мы сейчас попросим начальника отдела...
Я потянулся к съежившемуся Святославу с беспощадным намерением привлечь его к
нашей беседе, но президент буквально перехватил мою руку.
- Не будем ему мешать, - отечески улыбаясь, сказал он и кивнул на Матвея,
застывшего за столом со странным выражением на лице. - Вот у вас здесь сотрудник
свободный...
Как бы это помягче сказать? Я был в... э-э... сложной ситуации. Я, конечно, мог бы
вмешаться, хотя сам имел дело с системой "Рейтер Дилинг" примерно сто лет назад
и почти все позабыл. С другой стороны, мое личное вмешательство неизбежно
поставило бы под сомнение профессионализм моего подчиненного (особенно, когда он
таковым не является), а потом и мою собственную репутацию - после того как я
"поплыл" бы, на ходу разбираясь в нюансах трехтысячного "Рейтера". М-да.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы придумать что делать. Точнее, мне
понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что ничего не могу придумать, кроме
того, чтобы все-таки выдернуть как-нибудь Святослава из параллельной реальности
и заставить удовлетворить проклятое любопытство президента.
Меня опередил Матвей.
- Руками не трогать! - вдруг рявкнул он.
Мы вздрогнули. Оказывается, один из членов техкома потянулся к одному из
мониторов на деске, но был одернут бдительным Матвеем.
- Вы что? - испуганно-обиженно произнес член техкома.
- Нельзя руками трогать, - тоном ниже, но не менее угрожающе отозвался Матвей.
- Это почему? - оживился президент.
- Для него баловство, а мне за ситуацией следить надо, - многозначительно
пояснил Матвей.
Я закрыл глаза и мысленно простонал. Спустя мгновение я открыл глаза и увидел,
что глаза закрыл Святослав.
- А что у нас ситуацией? - осведомился все более увлекающийся президент.
- Вот, - лаконично ответил Матвей и ткнул пальцем в монитор, на котором,
насколько я мог судить беглым взглядом, был изображен график технического
анализа "доллар/евро".
- Что тут у нас? - прищурился президент, вглядываясь в экран.
Матвей нахмурился, тоже сосредоточенно смотря в экран.
- Это скрин технического анализа, - сообщил он.
У меня отвисла челюсть. Я заметил, что открывший было глаза Святослав снова
зажмурился.
- Скрин? - переспросил президент.
- Это "экран" по-английски, - с готовностью пояснил Матвей. - Не на все термины
есть нормальный русский перевод, а перепрыгивать с английского на русский и
обратно нет времени...
Мне показалось, что Святослав всхлипнул.
- Покажите, как вы сделки совершаете, - попросил кто-то из свиты.
- Не могу, - мрачно отказал Матвей.
- Почему? - немедленно вскинулся президент.
- Вы же видите, какая ситуация, - хладнокровно ответил Матвей, абстрактно поведя
пальцем по "скрину технического анализа". - Надо выжидать...
Теперь я отчетливо услышал, как Святослав издал что-то вроде всхлипа.
Наконец, меня осенило, как вырулить ситуацию прочь от валютного деска. Выстроив
логическую цепочку "технический анализ - ситуация на валютном рынке - анализ
валютного рынка - аналитический отдел", я переключил интерес президента на отдел
Валентина, куда мы и отправились всей толпой.
Прежде чем войти следом за всеми в комнату, где располагался аналитический
отдел, я успел заметить, что Святослав и Матвей на пару уперлись лбами в
столешницы, а плечи их мелко трясутся...
Матвей Угрюмов:
В тот вечер особенно хорошо посидели у меня дома. Прежде чем ехать, Андрей
достал из сейфа какую-то шикарную бутылку коньяка и сказал, что он мне ее
должен. Я не спорил. Правда, я не очень понял, когда Андрей добавил, что
Святослав вообще должен мне ящик коньяка. За что?
Странные они, эти банкиры. В их бизнесе так легко дурить голову кому угодно, что
я даже не почувствовал, что кто-то мне чем-то обязан. Я даже не вспотел! Вот
попробовали бы они у нас на комбинате запудрить мозги санэпидемнадзору - вот это
я понимаю... А тут "скрин технического анализа", ерунда какая... Салаги!
Хотя следует признать, что коньяк у них водится неплохой...
КОРПОРАТИВНЫЕ ФИНАНСЫ - 2
Я сидел в президиуме собрания и наблюдал, как бьется с аудиторией Антон
Дорофеев. Его только-только назначили заместителем начальника управления
корпоративных финансов нашего банка вместо проштрафившегося Роберта Гусмана и
прислали ко мне на подмогу. Согласно разработанному плану, мы должны были
убедить представителей трудового коллектива, собравшихся в этом зале, передать
принадлежащие им акции в специальный фонд.
Аудитория была тяжелая - рабочие кирпичного завода. Дорофеев честно пытался
изложить им все преимущества передачи их акций в фонд. Рабочие, прямо скажем, не
верили.
- Пока акции распылены, ваш завод имеет минимальную инвестиционную
привлекательность, - объяснял Дорофеев. - Чтобы вкладывать в завод деньги,
инвестор должен быть уверен в контроле над заводом и над его финансовыми
потоками.
Возникала пауза - аудитория осмысливала представленный тезис.
- Какие еще финансовые потоки? - выкрикивал кто-то. - Акции хотите прибрать и
всю прибыль прикарманивать?
- Да не прибрать, а аккумулировать в специальном фонде! - отбивался от обвинений
Дорофеев. - Просто этими акциями будет управлять уполномоченное лицо в ваших
интересах и в интересах инвестора!
Снова пауза.
- У вас один интерес - скупить все по дешевке! - слышалось, наконец, из зала. -
Соберете с нас акции и отдадите какому-нибудь московскому олигарху!
- Да не олигарху, а стратегическому инвестору! - кипятился Дорофеев. - Для
реализации инвестиционной программы необходим контроль над акционерным
капиталом! Чтобы менеджмент предприятия был лояльный!
- Поувольняют всех! - возмущались в зале. - Поставят своих директоров и
разворуют все!
- Да не воровать, а наоборот - вложить деньги собираемся! - устало и безнадежно
возражал Дорофеев.
В таком вот духе. Одно и то же в разнообразных терминологических вариациях, но в
едином идеологическом ключе классовой борьбы.
Сидящий рядом со мной в президиуме глава местного профсоюза (которого звали,
между прочим, Владимир Ильич) сказал мне вполголоса:
- Безнадега. Я же вам говорил, что не поверят. Тем более этот ваш не в меру
умный интеллигент ничего нормально объяснить не может!
- Ладно, - кивнул я. - Прекращаем балаган. Дайте слово мне.
Дорофеева проводили с трибуны недовольным гулом, кто-то пытался даже свистеть.
Впрочем, примерно таким же фоном встретили и мое появление.
- Значит, не хотите по-хорошему?! - заорал я, едва взойдя на трибуну.
Наступила необходимая тишина.
- Ваши акции - фуфло! - объявил я. - Полная ...!
Народ безмолвствовал. Требовалось время, чтобы он убедился, что этот одетый в
костюм и галстук московский банкир произнес с трибуны именно то, что
послышалось.
- Ну и сидите со своими бумажками, которые вы называете акциями! - орал я. - Вам
мозги полоскали, что вы совладельцы завода, а деньги как крали, так и будут
красть дальше! На кой ляд вам акции, если вы ими только подтереться и можете?
Народ оживился.
- А чем твой фонд лучше? - почти радостно среагировали в зале.
- Тот, кто вкладывает деньги, сам у себя не ворует, - объяснил я. - И себе
прибыль, и вам зарплату в рост! Да и воровать-то у вас больше нечего! Все уже
просрали и пропили! Не отдадите сейчас акции в фонд, все по миру пойдете, а
завод обанкротят и закроют, понятно?
- Не пугай ежа голой жопой! - услышал я. - И так нищета!
- Так, вашу мать, в дерьме и останетесь! - пообещал я. - Мы-то сейчас плюнем и
уедем в Москву, а для вас это последний шанс! Растащат последнее, корпуса под
склады отдадут, а вас за ворота! Дешевле где-нибудь в другом месте новый
современный завод построить, чем с вами возиться!
Зал загудел, но выкриков уже не было. Пора было добивать.
- Значит, так! - рявкнул я. - Каждому, кто сдаст акции в фонд, путевка в
санаторий или оплата лечения на ту же сумму за наш счет!
- А что не деньгами-то? - съязвил кто-то.
- А с какой стати? - отрезал я. - Придет инвестор, производство поднимет - тогда
и деньги будете через зарплату получать! Или хотите, как раньше - битым
кирпичом?
- Взятку, что ли, нам предлагаешь?
- Взятку чиновнику суют, чтобы он чужое добро пристроил, - возразил я. - А я вам
честную сделку предлагаю с вашими же акциями! Короче! Мое предложение
действительно до конца рабочего дня, а завтра мы уезжаем! И так уже загостились...
Прием желающих начинается в профкоме через полчаса!
Я не стал возвращаться на свое место в президиуме, а сразу вышел вон. Спустя
минуту выскочил генеральный директор завода.
- Вы что там наговорили! - бешено вращая зрачками, захрипел он. - Вы же меня
вором обозвали! Что вы себе позволяете! Если бы не я, вас и на порог не пустили
бы!
Я утомленно отстранил директора и, не скрывая раздражения, сказал:
- Слушайте, что вы от меня хотите? Вас вором считали и до нас. А если у нас все
получится, то вас все равно сменят. Мы же вам обещали, что дадим уйти спокойно и
при своих накоплениях... Так что не мешайте!
Следом вышел Антон Дорофеев.
- Вы там не слишком, Андрей Викторович? - озабоченно спросил он. - Вы,
оказывается, так можете завернуть... Зажгли зал, как говорится! Уж и не знаю,
стоило ли мне выступать...
- Нет, Антон, тебе обязательно нужно было выступать, - заверил я его. - Именно
после твоего выступления мой спич мог быть настолько ярким и понятным.
- Много интересного я узнаю о современных корпоративных финансах, - пробормотал
Дорофеев.
Появился ухмыляющийся Владимир Ильич.
- Как бы они мне там профком не разнесли! - весело сказал он. - Чего ж вы,
Андрей Викторович, им так мало времени-то дали?
- А чтобы ночью не передумали и с женами не советовались, - объяснил я.
Владимир Ильич захохотал.
- Учись у шефа, специалист! - похлопал он по плечу Дорофеева. - Нормальным
языком людям объяснять надо! А ты им, блин, про инвестиционную привлекательность
и лояльный менеджмент... Правильно говорю, Андрей Викторович?
- Телихенция, едреныть! - подтвердил я и отправился восвояси, оставив их
выяснять отношения с гендиректором и готовить профком к набегу акционеров.
Если честно, я чувствовал себя усталым. Меня даже слегка мутило. В тот момент я
был как никогда близок к тому, чтобы отказаться от курирования управления
корпоративных финансов.
Но ничего, потом привык.
НЕТ ПРЕДЕЛА СОВЕРШЕНСТВУ
Депутат Государственной Думы, член комитета по кредитным организациям и
финансовым рынкам, побарабанил пальцами по столешнице своего рабочего стола,
устало посмотрел на меня и сказал:
- Андрей Викторович, это несерьезно.
Я поудобнее устроился в кресле для посетителей и ответил депутату Госдумы лишь
безмятежным взглядом. Мы помолчали.
- Это уже пятое обсуждение, - драматичным тоном проговорил депутат.
Я пожал плечами и улыбнулся со всевозможнейшим обаянием.
- Вы представляете, какой шум поднимется на экспертном совете? - повышая голос,
возопил депутат. - Вы хотите вносить поправки уже в пятый раз!
Я вздохнул, развел руками и сочувственно покивал.
- Этот законопроект мы мурыжим уже третий год! - надрывно произнес депутат. - В
то время как банки и финансовый рынок ждут этот закон! Он внесет, наконец,
ясность в чертову уйму вопросов! Все в один голос твердят, что пора навести
порядок...
- Да кто же спорит? - с готовностью отозвался я. - Этот закон действительно
очень важен для нас!
Депутат всплеснул руками.
- Так за чем же дело стало? - воскликнул он. - Пора вносить законопроект на
рассмотрение Думы!
Я наклонился вперед и задумчиво поворошил страницы законопроекта, разложенные на
столе депутата с моей стороны.
- А у наших юристов есть замечания, - веско изрек я.
- Ну какие еще замечания! - расстроился депутат. - Примем хотя бы в первом
чтении...
- Так не пойдет! - возразил я. - Это же серьезная юридическая работа! Это вам не
антинатовские декларации сочинять...
- Не понимаю! - возвел очи горе депутат. - Мне же вас рекомендовали как очень
конструктивного эксперта...
- И совершенно верно рекомендовали, - сухо заметил я. - Но любое дело должно
быть сделано качественно. Мы тут с вами, понимаете ли, поторопимся, а
профессиональным участникам рынка потом расхлебывать наши сомнительные
компромиссы...
- Сомнительные компромиссы... - безнадежно пробормотал депутат.
- Так что давайте дружненько продолжим законотворческую деятельность, - бодро
предложил я, - и соберем экспертный совет где-нибудь... м-м-м... через месяц... или
два?
Депутат уставился на меня долгим испытующим взглядом.
- Гардези, - вдруг мрачно сказал он, - не зарывайтесь.
- Это вы не зарывайтесь, - холодно ответил я и тут же широко улыбнулся. - А вы,
кстати, в курсе, что в нашем банке совершенно фантастические условия по
доверительному управлению активами VIP-клиентов? Инвестиционный портфель с
гарантированной доходностью и льготные тарифы...
Депутат посмотрел на меня томным взглядом.
- А народных избранников, - вкрадчиво добавил я, - мы считаем VIP-клиентами по
определению...
Выйдя из здания Госдумы через Георгиевский переулок на Большую Дмитровку, я сел
в ожидавшую меня машину и немедленно позвонил с мобильного телефона
юрисконсульту нашего банка.
- У тебя месяц на подготовку новых поправок к законопроекту, - сообщил я ему
радостную новость. - По-моему, времени предостаточно.
- Да хоть полгода, - без энтузиазма отреагировал юрисконсульт. - Я иссяк.
- Что значит - иссяк? - посуровел я. - Нужны поправки!
- Андрей Викторович, я уже пять раз выдумывал поправки и даже поправки к
собственным поправкам! У меня уже не хватает фантазии, что еще там
совершенствовать!
- Всегда есть что совершенствовать, - отрезал я. - Совершенству, как известно,
нет предела.
- Это в теории, - парировал юрисконсульт. - А на практике лучшее - враг
хорошего.
- Ты мне еще тут афоризмами побалуйся, - проворчал я. - Твое дело -
юриспруденция, а не риторика. А мое дело - бизнес, а не юриспруденция и не
риторика! Так что предел совершенству наступит тогда, когда я тебе скажу, понял?
- Понял, - печально ответил юрисконсульт и после паузы нерешительно спросил: - И
чего вы так замучили этот законопроект, Андрей Викторович? Неужели вам так
сильно будет мешать этот закон?
- Да не так уж сильно, - признался я. - Но хочется, чтобы было поменьше тех,
которые придется нарушать... - Я нервно зевнул. - Так что будем его
совершенствовать, пока я не придумаю, как нам его обходить, не нарушая...
- Это уж вы сумеете, - уважительно сказал юрисконсульт.
- Попрошу без компрометирующих намеков, - одернул его я. - Работай давай. Через
три недели жду от тебя очередного чуда законотворческой мысли. Чтобы на
экспертном совете все буквально охренели от нашего совершенства...
- Охренеют они от нашей наглости, - предположил юрисконсульт.
- В наше время это одно и то же, - заметил я и дал отбой.
НАСТОЯЩАЯ УГРОЗА
Татьяна Феликсовна, мой помощник, зашла ко мне в кабинет и сказала:
- Андрей, ты обещал поговорить с Зиной.
Было уже поздно, и я собирался домой. Говорить с Зиной, молодой сотрудницей
отдела расчетов и оперативного учета операций, мне совершенно не хотелось, что я
явственно изобразил на лице.
- Надо, Андрей, - настойчиво сказала Татьяна Феликсовна. - Ты же знаешь, что она
угрожает нормальному функционированию нашего дилинга.
- Ну уж - прямо-таки угрожает! - усомнился я.
- Именно, - твердо сказала Татьяна Феликсовна. - Не помнишь, как, например, изза
нее напортачил Пригожин?
- Помню, - признался я и помрачнел.
- Настоящая угроза, - резюмировала Татьяна Феликсовна.
- Ну почему я? - расстроился я. - Может, вы сами?
- Ну нет! - возмутилась Татьяна Феликсовна. - Представляешь, как это будет
выглядеть?
- Представляю, - безмятежно ответил я. - Очень даже мило. Совет умудренной
опытом женщины подрастающему поколению...
Татьяна Феликсовна фыркнула.
- Это ты здорово сформулировал! - заметила она с горьким сарказмом. - Спасибо,
что не обозвал меня старухой...
Я не поддался на ее провокацию:
- Даже и не пытайтесь меня смутить! Вы прекрасно знаете, что я имел в виду...
- В любом случае это должен быть руководитель, - упрямо проговорила Татьяна
Феликсовна. - Мое вмешательство будет выглядеть предосудительно...
- А мое? - возразил я.
Мы задумчиво помолчали.
- О! - просиял я. - Пусть с ней поговорит Светлана. Она же непосредственный
руководитель Зины...
- М-да, - с сомнением произнесла Татьяна Феликсовна. - Светлана?
- М-да, - со вздохом согласился я. - Светлана не сможет...
- И будет похоже на ревность, - добавила Татьяна Феликсовна.
Мы снова задумчиво помолчали.
- Юра Сахаров? - неуверенно предположила Татьяна Феликсовна.
Я представил, как Юра отреагирует на просьбу поговорить с Зиной. Судя по всему,
одновременно то же самое представила Татьяна Феликсовна. Головами мы покачали
синхронно.
- Остаешься ты, -проговорила Татьяна Феликсовна, как мне показалось, с
притворным сожалением.
- Может быть, Валентин? - безнадежно предложил я.
- А он уже ушел, - усмехаясь в сторону, сообщила Татьяна Феликсовна. - И Серго
тоже. И Костя. - Она всплеснула руками. - Андрей, ну ты же, в конце концов,
обещал! Главное - сказать главное. А как получится по форме - неважно...
- Почему же - неважно? - угрюмо спросил я.
- Потому что ты - большой начальник, - наставительным тоном объяснила Татьяна
Феликсовна. - А сказано большим начальником - значит сказано правильно и с умом.
- Между прочим, хорошая мысль, - одобрительно заметил я. - Как большой начальник
считаю, что никаких разговоров с Зиной не нужно.
- А глупость из уст большого начальника - это всего лишь эксцентричная
мудрость, - изрекла Татьяна Феликсовна.
- Это тоже хорошо сказано, но я бы предпочел эксцентрично промолчать, -
проворчал я и тут же с надеждой предположил: - Может, Зина уже ушла?
- Не ушла, - хладнокровно проинформировала меня Татьяна Феликсовна. - Я ее
вызвала, и она ждет в приемной.
Вот так! Баталия с Татьяной Феликсовной была проиграна мною еще до ее начала. Я
глубоко и тяжко вздохнул, посмотрел на своего помощника долгим укоризненным
взглядом и, вернувшись за рабочий стол, велел позвать Зину.
Татьяна Феликсовна открыла дверь в приемную, посторонилась, пропуская испуганную
Зину в кабинет, и оставила нас наедине.
- Садись, Зинаида, - строго приказал я.
Зина стеснительно, но грациозно опустилась в кресло для посетителей и села,
выпрямив спину и закинув ногу на ногу. Избегая смотреть на нее, я проговорил:
- Понимаешь ли, Зинаида, в связи с тобой у нас возникла некоторая проблема...
- Проблема, Андрей Викторович? - Зина тревожно подалась вперед, колыхнув грудью.
- Э... Ну да. Ты же понимаешь, о чем речь?
- Нет, Андрей Викторович, - пролепетала Зина.
- Ну как же! - с досадой сказал я. - Неужели непонятно, какое влияние ты
оказываешь на работу дилинга?
Зина напряженно задумалась.
- Что-то не так с моими брокерскими отчетами? - предположила она.
- Да все нормально с твоими отчетами! - раздраженно отмахнулся я. - Я имею в
виду не твою работу, а тебя лично!
Зина смотрела на меня доверчивым, преданным и ничего не понимающим взглядом.
- Ну представь, ты выходишь в дилинг... - попытался я начать объяснение с другой
стороны.
- У меня лично со всеми в дилинге очень хорошие и ровные отношения, - с тихим
отчаянием начала оправдываться Зина.
- Да я не об этом! - рявкнул я.
Зина сжалась и жалобно наморщила лоб.
- А о чем? - еле слышно прошептала она.
Я глубоко вздохнул и решительно ткнул указательным пальцем в направлении ее
колен. Зина уставилась на собственные обнаженные колени. Спустя несколько секунд
я поймал себя на том, что тоже уставился на ее колени, встряхнул головой,
перевел взгляд выше, спустя несколько секунд снова встряхнул головой и
встретился взглядом с Зиной.
- Теперь понимаешь? - осведомился я, надеясь, что мне удалось не покраснеть.
Наконец, судя по всему, Зину осенило, и она уточнила:
- Вы хотите сказать, что мне не идет мини-юбка?
Самое интересное, что Зина в самом деле посчитала, что я не одобряю ее мини-юбку
из-за плохого сочетания с формой ее колен. (Хотя, на мой взгляд, там-то было все
в порядке.) С тех пор как Зина появилась у нас в департаменте, я сделал
наблюдение, что ей действительно каким-то образом удается быть естественной и
избегать неприкрытого кокетства. При всей своей женской красоте того плотского
типа, которую в первую очередь ценят здоровые мужчины, Зина умудрялась не
проявлять самолюбования и - самое главное! - при этом своевременно делать
корректные брокерские отчеты. Наверное, сочетание этих качеств не могло не
затуманить головы наших доблестных дилеров, которые, словно тинэйджеры в период
гормонального созревания, при виде Зины стали забывать о своих прямых
профессиональных обязанностях. Во всяком случае, Ринату Пригожину, который
однажды очень не вовремя отвлекся на распускание хвоста перед Зиной и продал не
те ценные бумаги, это стоило полугодовой премии... Казалось бы, никакая femme
fatale не страшна для испытанного финансовыми кризисами и проверенного бурными
попойками дилинга... Однако я сам стал свидетелем того, как полтора десятка
голов словно по команде отвернулись от торговых терминалов: это в первый
весенний и по-настоящему теплый день Зина пришла на работу в мини-юбке...
С того самого дня Зина стала значимым фактором активности нашего банка на
фондовом, денежном и валютном рынках.
- Зинаида, слушай меня внимательно, - ровным голосом сказал я, старательно
удерживая взгляд на ее лице. - С завтрашнего дня ты будешь одевать юбки длиной
не менее десяти сантиметров ниже колен.
Пунцовеющая Зина молча кивнула.
- Можно брюки и даже джинсы, - добавил я, поразмыслив.
Зина снова молча кивнула.
- Но не в обтяжку, - далее рассудил я.
Зина совершенно зарделась.
- Андрей Викторович, - прошептала она. - Вы меня не уволите?
- Не уволю, - пообещал я. - Но! - Я поднял указательный палец. - Потому что ты
делаешь корректные брокерские отчеты, понятно?
- Понятно, - с готовностью отозвалась Зина и вздохнула еле слышно, но с явным
облегчением.
- И до тех пор, пока у тебя лично со всеми в дилинге очень хорошие и ровные
отношения, - присовокупил я многозначительно.
Счастливая Зина в очередной раз кивнула, но мне показалось, что всю глубину моей
предупреждающей многозначительности все же не осознала.
- Можешь идти, - буркнул я.
Зина поднялась и направилась к двери. Я внимательно поглядел ей вслед и сказал:
- Вот что, Зинаида. Разумеется, мое требование о длинных юбках и брюках не
касается наших корпоративных мероприятий вне офиса.
Зина оправила юбку и радостно ответила:
- Конечно, Андрей Викторович!
...Спустя неделю президент, нанося визит в наш департамент, сделал замечание,
что во вверенном мне коллективе царит недостаточно рабочая атмосфера. Спустя еще
пару недель Зина перешла на работу в секретариат президента банка,
располагавшийся двумя этажами выше. Видимо, таким образом президент решил
самоотверженно спасти наш коллектив от разложения.
Дилеры провожали Зину с нескрываемым сожалением. Я испытывал смешанные чувства.
С одной стороны, угроза нормальной работе дилинга должна была миновать, и я как
ответственный и бесстрастный руководитель должен был быть удовлетворен. Но с
другой стороны, я тоже испытывал некоторое сожаление. Разумеется, лишь из-за
того, что ушел ценный специалист, своевременно делавший корректные брокерские
отчеты...
