Жанр: Драма
Банковская тайна
... бы?
У меня тоже не было рецептов от "человеческого фактора". Разве что...
Изучив отчеты, я вызвал к себе Попова, Пригожина и Старикова.
- Вы что, совсем с катушек съехали?! - сдавленно прошипел я.
- Что случилось? - испугались они, потому что таким меня еще не видели.
- Совсем охренели?! - не унимался я. - Почему у двадцати двух клиентов убытки по
итогам квартала?
Они были шокированы. Никогда раньше я не был столь эмоционален из-за убытков
клиентов.
- Рынок же падал, Андрей... - пробормотал Семен Попов. - Ты чего?
- Рынок падал, значит? - угрожающе переспросил я. - А вы тогда на что? Вы хотя
бы читали инвестиционные декларации клиентов? Вы неукоснительно их соблюдали,
когда совершали свои лихие сделки, а?
- Э... Ну... - замялись они.
Разумеется, они не помнили на память, у каких клиентов какие декларации. Для
каждого портфельного менеджера клиенты были абстракцией, он знал их только по
кодовым номерам. А типовых деклараций было не меньше десятка. Поэтому
управляющему в пылу торговой сессии зачастую приходилось полагаться попросту на
свой здравый смысл... или на удачу.
- Ну что вы мямлите? - продолжал свирепеть я. - А если нам иск вчинят за убытки
вследствие нарушений условий договора?
- Да какие иски, Андрей Викторович! - храбро встрял Ринат Пригожин. - Это же
доверительное управление - никаких гарантий...
- Ах, никаких гарантий? - процедил я. - А ты знаешь, мой юный друг, что у тебя
клиент номер семьдесят два в рекордном убытке? Минус двенадцать процентов!
- Семьдесят второй? - Пригожин напряженно вспоминал. - А! Так у него, по-моему,
в портфеле пара недооцененных бумаг, которые тянут переоценку в минус... Но к
концу года они отыграют в плюс раза в три, не меньше! Клиент потом только
спасибо скажет!
- Это потом... или вообще не скажет, - печально возразил я. - Вы, ребята, хотя бы
догадываетесь, какие люди могут скрываться за кодовыми номерами?
- Клиент всегда клиент, - убежденно заявил Данила Стариков.
- А кто у нас клиент номер семьдесят два? - полюбопытствовал Пригожин.
- Это банковская тайна, и вам ее знать не полагается, - холодно ответил я,
написал на отрывном листке фамилию и показал им.
Все трое несколько секунд неотрывно смотрели на листок бумаги в моей руке, пока
я не скомкал его в кулаке. Смятый бумажный комок я бросил в корзину, но
промахнулся.
- Мама, - отчетливо произнес Пригожин.
- Да ладно, не может быть! - недоверчиво воскликнул Стариков. Я тяжелым взглядом
посмотрел на него. - Так это правда? Да, Ринат, сочувствую...
- А ты, Даня, зря радуешься, - заметил я. - Фамилии твоих подопечных я боюсь
даже на бумажке писать...
Стариков поперхнулся.
- Какие номера? - только и спросил он.
- Э, нет! - не без злорадства ответил я. - Какая тебе разница? Клиент всегда
клиент!
- А у меня? - мрачно поинтересовался Попов.
- А тебе, Сима, хуже всех, - ухмыльнулся я и показал пальцем вверх.
- Понятно, - глядя в потолок, буркнул Попов. - Отчеты по портфелям "убыточным"
клиентам уже разослали?
- С отчетами я разберусь, - пообещал я. - А вот вам, ребятки, предстоит
работенка.
Я водрузил перед собой на стол увесистую стопку сброшюрованных страниц,
придвинул ее к краю стола и приказал:
- К завтрашнему дню проштудировать все инвестиционные декларации. Это раз.
Изучить "Регламент управления финансовыми рисками". Это два. И не сачкуйте - мы
с Саввой вас проверим...
Они скорбно смотрели на талмуд.
- Мне повторить? - ласково спросил я.
Уходя с брошюрами в руках, они так страдальчески вздыхали, что мне даже стало их
жалко. Их можно было понять. Минуту назад я перевернул их представление о
собственной работе, в которой вдруг появилось что-то вроде небезопасной лотереи.
Убыток клиента с абстрактным кодовым номером теперь мог обернуться вполне
конкретными неприятностями...
Я, не вставая с кресла, наклонился и поднял с пола валявшуюся рядом с мусорной
корзиной скомканную бумажку с фамилией, произведшей столь сильное впечатление на
управляющих активами. Меня даже передернуло, как только я представил, что было
бы, если бы этот человек достался нам в клиенты на самом деле. "Спаси и сохрани
нас от таких клиентов!" - пробормотал я и отправил бумажку в шредер.
Конечно, я испытывал некоторое чувство вины перед ребятами за этот блеф. С
другой стороны, и декларации подучат, и "Регламент" перечитают... Пожалуй, это
все, что я мог сделать для беспокойного Саввы.
Все остальное - человеческий фактор.
ПРИНЯТЬ К СВЕДЕНИЮ
Татьяна Феликсовна, мой помощник, вошла в кабинет и доложила, что материалы
моего предстоящего выступления разосланы по электронной почте всем участникам
заседания. Я рассеянно кивнул. Она посмотрела на меня сочувственно.
- Не выспался? - догадалась она.
- Почему же? - с деланной бодростью отозвался я. - Пару часов подремал...
- Заседание перенесли в конференц-зал, - сообщила Татьяна Феликсовна. - Так что
выступать будешь с трибуны и с микрофоном.
- Ага, - начал соображать я. - Значит, будет полный состав... Трибуна-то зачем?
Может, они ждут, что я им еще картинки на проекторе буду крутить?
- Не знаю, - пожала плечами Татьяна Феликсовна. - Хотя, могу догадаться, ждут
они от тебя многого...
Я вздохнул.
- Умеете вы успокоить, Татьяна Феликсовна, - съязвил я. - Мандраж как рукой
сняло.
- А ты не мандражируй, - посоветовала она. - Подумаешь - пленарное заседание
совета директоров и правления! Тебе не впервой...
Я нервно перекладывал на столе бумаги с текстом моего выступления. Татьяна
Феликсовна, конечно, была права: это далеко не первое и далеко не последнее мое
выступление перед серьезной публикой. Боссы и коллеги. Все меня знают... Разве я
не выступал перед ними раньше? Глупости...
Однако на этот раз я отнесся к делу гораздо серьезнее. Я даже провел бессонную
ночь накануне, все редактируя и редактируя свою речь, которую начал готовить
чуть ли не месяц назад. "Перспективы создания инвестиционного банка". Та еще
тема! Так просто и не доложишь... Этих не испугать, тех не спровоцировать, а вот
этого не разочаровать, но вот те двое насторожатся все равно... А ведь по сути
решается судьба всего бизнеса, курируемого мною в банке. Конечно, не в смысле
"пан или пропал", но все-таки. Во всяком случае, основные перспективы будут
определены на этом самом "пленарном заседании".
В 13.50 Татьяна Феликсовна скомандовала: "Пора!"
В 14.00 заседание в конференц-зале началось.
К 14.06 обсудили все процедурные вопросы.
К 14.25 свое выступление закончила главный бухгалтер, рассказав о последних
финансовых показателях банка.
Дальше по повестке шел мой вопрос. Я приподнялся было из своего кресла, но
услышал, как секретарь правления объявил другую тему - следующую за моей. В
ответ на мой вопросительный взгляд секретарь правления еле заметно развел руками
и сделал движение глазами в сторону президента банка.
Я перевел вопросительный взгляд на президента.
- А, Андрей Викторович! - спохватился тот. - Я ознакомился с вашими материалами.
И все присутствующие, я думаю, тоже... (Члены правления с готовностью закивали.)
Знаете, все очень понравилось! Здорово изложено! Всем, я думаю, тоже
понравилось... (Члены правления снова энергично закивали.) Даже и вопросов-то
никаких не возникает. Так что, чтобы не мучить вас напрасным озвучиванием,
предлагаю считать вопрос о перспективах создания инвестиционного банка
рассмотренным заочно.
Некоторые присутствующие еле слышно издали неопределенный вздох. Я не стал
вздыхать, а просто спросил:
- И что будет написано в протоколе по моей теме?
- Принять к сведению, - не моргнув глазом, ответил президент.
Секретарь правления с готовностью стал делать пометки у себя в блокноте.
- Что значит - "принять к сведению"? - нахмурился я.
- Это значит - принять к сведению, - отрезал президент.
- Я готов ответить на вопросы, - сказал я.
- У кого-то есть вопросы? - обвел всех взглядом президент.
Вопросов не было. Почти.
Откуда-то от двери вдруг послышался голос:
- У меня есть вопрос, если позволите...
Все повернули головы. Кроме президента. Он явно знал, кто там сидит.
Обернувшись, я обнаружил, что у входа скромно примостился председатель совета
директоров, которого мы между собой называли запросто - Хозяин.
- Вы долго готовили свой доклад? - поинтересовался у меня Хозяин.
- Месяц, - ответил я, прикидывая, к чему он ведет.
Но Хозяин, как оказалось, ни к чему не вел.
- Понятно, - проговорил он. - Думаю, действительно можно принять доклад
господина Гардези к сведению.
- К сведению, - послушно пробормотал секретарь правления, уткнувшись в блокнот,
чем заслужил мой злобный взгляд.
С заседания я вернулся в том настроении, которое Татьяна Феликсовна называет
"виселица для гонцов". В такие периоды моя приемная пустеет, мой телефон
умолкает, а мой помощник выполняет роль плотного спасательного фильтра. Я
неоднократно выговаривал Татьяне Феликсовне за эти ее методы управления моим
общением с коллегами и подчиненными. "Вы же подпитываете мой имидж самодура и
человека настроения!" - всегда возмущался я.
По возвращении я минут десять сидел у себя в кабинете. Скрипел зубами. Поигрывал
желваками. Сломал пару карандашей.
Вошла Татьяна Феликсовна.
- Мне передали, что твой скорбный труд пропал даром? - снова посочувствовала она
мне.
- Гады, - коротко прокомментировал я.
- Зато после этого все уж точно досконально изучат, что же ты там написал, -
рассудила Татьяна Феликсовна. - Это даже лучше, чем выступление.
- Не люблю тратить время и нервы зря...
- Ну... Лучше всегда быть готовым, чем наоборот.
- Неубедительно, - покачал я головой.
- Я уверена, что ты подготовил очень качественный и интересный доклад, - мягко
сказала Татьяна Феликсовна. - Работа мысли не бывает напрасной.
Я помолчал, перелистывая страницы моего неозвученного доклада.
- Мой скорбный труд не пропадет, - продекламировал я. Татьяна Феликсовна
вздрогнула и опасливо посмотрела на меня. - Вот что. Оповестите-ка по нашему
департаменту начальников управлений и отделов о том, что в 19.00 у нас
совещание.
- Тема?
- Ха-ха, - членораздельно произнес я. - "Перспективы создания инвестиционного
банка", разумеется... Рассмотрим, так сказать, на пленарном заседании. И не дай
бог у них не будет ко мне вопросов...
Я зловеще улыбнулся и принялся перечитывать свой доклад.
Статус начальника всегда позволяет найти благодарную аудиторию.
"ИНТЕРАКТИВ"
Однажды президент банка на заседании правления имел неосторожность заметить, что
наш банк значительно отстает от конкурентов в части "интерактива". Что еще за
"интерактив"? - недоумевали мы. Однако переспрашивать прозорливого руководителя
среди членов правления не принято, дабы не вызывать у него сомнений в
сообразительности переспрашивающего. Я вообще благополучно забыл об этой
глубокомысленной претензии президента, пока спустя неделю мне не позвонил глава
управления информационных технологий и не сообщил, что сейчас он явится в
расположение моего департамента, чтобы выполнить поручение президента.
- Какое еще поручение президента? - с подозрением осведомился я.
- О внесении элемента "интерактива" в освещение деятельности банка, -
внушительно ответил начальник управления ИТ.
- И в чем это будет выражаться? - с подозрением, неуклонно перерастающим в
плохое предчувствие, спросил я.
- А вот увидите, - с явным удовольствием пообещал начальник управления ИТ.
И я увидел. И весь мой департамент увидел. Из лифта появилось несколько
инженерно-технических работников в аккуратных комбинезонах, ведомых деятельным
главой ИТ-подразделения в компании с оживленным начальником нашей пресс-службы.
С собой этот технологический десант тащил какие-то кабели и смутно знакомые
приборы. Через некоторое время наиболее продвинутые из нас с изумлением опознали
в этих приборах миниатюрные видеокамеры.
- Это что? - ткнул я пальцем, не веря своим глазам.
- Видеокамеры, - гордо сообщил мне начальник управления ИТ.
- А зачем? - поинтересовался я.
- Для съемки, - с готовностью просветил меня руководитель пресс-службы.
- А зачем?
- Для демонстрации всем желающим технологической мощи нашего банка, - пояснил
руководитель пресс-службы.
- А мы-то тут при чем?
- Ваш департамент, Андрей Викторович, находится на острие нашей технологической
мощи, - вкрадчивым голосом сказал начальник управления ИТ. - Чтобы изобразить
современный банк во всей его красе, нужно показать прежде всего дилинг - с этими
вашими терминалами, мониторами, "десками" и телефонными гарнитурами... У вас
интереснее всего! Не бухгалтерию же снимать...
- К нам столько раз приезжали телевизионщики, - сказал я. - Одолжите у них
материал. А с нас хватит уже видеосъемок...
Руководитель пресс-службы кашлянул.
- Вы не поняли, Андрей Викторович, - пробормотал он. - Эти видеокамеры будут
монтировать здесь прямо в стены. Принято решение постоянно транслировать
"картинку" с дилинга в режиме реального времени...
- Это как? - обалдел я. - Куда транслировать?
- В Интернет, - раздумчиво проговорил начальник пресс-службы. - На нашем
банковском веб-сайте... А еще в отделениях банка мониторы повесим - прямо в
клиентских залах. Пусть клиенты видят, как их деньги работают...
- Шоу "За стеклом", - прокомментировали присутствовавшие при беседе трейдеры.
- Бред, - коротко высказался я.
- Это поручение президента, - обиделся начальник управления ИТ. - Элемент
"интерактива"! Закупили японскую видеосистему, расширили интернет-канал...
- А вы уверены, что президент имел в виду именно это? - усомнился я. - Я вообщето
под "интерактивом" понимаю несколько другое...
- Можете проверить, - еще больше обиделся начальник управления ИТ.
- И проверю! - сердито отозвался я.
Я вернулся в свой кабинет, кипя и негодуя, и Татьяна Феликсовна устроила так,
что с президентом меня соединили мгновенно.
- Разве вам не кажется это удачной идеей? - самодовольно осведомился президент,
выслушав меня.
- Видеонаблюдение будет мешать производственному процессу, - твердо заявил я,
подобрав, на мой взгляд, лаконичный и основательный аргумент.
- Насколько мне известно, видеонаблюдение в помещениях банка ведется и так, -
возразил президент.
- Ну, знаете, одно дело - когда на тебя изредка поглядывает собственная служба
безопасности, а другое - когда пялятся все желающие... И вообще, вся эта идея с
видеотрансляцией...
- Это свежая идея, Андрей Викторович, - прервав меня, веско произнес
президент. - И мне она нравится, между прочим.
- Я, конечно, прошу прощения, но чем же она вам нравится? - возопил я.
Президент помолчал.
- Пусть это останется между нами, Андрей Викторович, - сказал он неохотно. - Но
это дело принципа. Кое-кто из наших главных конкурентов на недавней бизнесконференции
позволил себе публичное высказывание... Дескать, они лидируют в
технологических инновациях... А мне, Андрей Викторович, не нравится, когда кто-то
мнит себя лидером. В этом случае я предпочитаю достойные асимметричные ответы. И
эта видеотрансляция "он-лайн" покажет наши технические возможности и полную
информационную открытость...
Я слушал президента и осознавал, что дело безнадежно. Глава какого-то
конкурирующего банка своими неосторожными словами оскорбил нашего ранимого
президента в самых лучших чувствах, и за это полагалась полномасштабная и
изощренная месть. И мой многострадальный департамент должен был выступить таким
орудием мщения.
В результате впервые на дилинге был введен "дресс-коуд". Только костюмы и иные
формы деловой одежды - даже в пятницу (роптание). Запрет на спиртное и съестное
на рабочих местах (глухой стон). Реальный, а не номинальный запрет на курение
(всхлипы и сухой кашель). Запрет на компьютерные игры (признаки бунта). Свод
рекомендаций по удержанию мимики и жестов в рамках приличия (тишина и
недоуменный обмен взглядами).
На второй неделе менеджеры пригрозили мне нервным истощением персонала.
Сотрудники на рабочих местах начали невольно оглядываться и каменеть лицом.
Чтобы быстро перекусить на ходу, некоторые жались к стенам, выискивая "мертвую
зону" и опасливо поглядывая вверх, где под потолком видеокамеры взирали на
бизнес-процесс. Я и сам стал замечать за собой, что пересекаю зону
"видеообстрела" ускоренным шагом, опустив глаза.
Надо было что-то делать.
На третьей неделе была проведена диверсионная спецоперация для подрыва
"интерактивного" проекта. Пришлось привлечь мои связи в территориальном
управлении Центробанка России, откуда на имя президента пришло предупреждение о
возможном нарушении банковской тайны из-за открытого доступа посторонних к
отображению ситуации в помещениях банка. Служба безопасности банка тоже была
недовольна потерей своей монополии на внутрибанковский видеоконтроль. Президент
заколебался.
Закрепляя успех, я поделился с ним своими восторженными впечатлениями от
Франкфурта-на-Майне, где на фасадах банковских небоскребов гигантские экраны
демонстрируют красочные и продуманные рекламные видеоролики о банковских
услугах, а "бегущие строки" знакомят прохожих с текущими биржевыми котировками...
Вот, мол, какова международная практика "интерактива"!
Президент задумался, мечтательно глядя в окно.
На следующий день по техническим причинам "рухнул" транслирующий интернет-канал.
Этот казус, мягко говоря, поставил под сомнение тезис о технологической мощи
нашего банка.
Президент уступил...
...но не сдался. Если где-то на улице ваше внимание вдруг привлечет непонятная
"бегущая строка" с какими-то кодами и цифрами, возможно, это будет означать, что
президент нашего банка все же воплотил в жизнь очередной асимметричный ответ
зарвавшимся конкурентам.
РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ!
Матвей Угрюмов:
Сидим мы, значит, у Андрея в кабинете. Чего делаем? Да болтаем просто! Есть у
нас такая традиция... Храним ее даже после моей женитьбы. Иногда заезжаю к нему в
банк под конец рабочего дня, а потом мы едем ко мне домой поужинать. Моя Юля
классные пельмени делает, пальчики оближешь! Андрюша у нас ценит домашнюю пищу,
сам-то все никак семьей не обзаведется... А? Ну да, к делу не относится. Просто
объясняю, что чисто по-дружески сидели и вели неделовые разговоры. Значит, я ему
рассказываю, как у нас дела на комбинате, про то, что меня главным инженером
назначили, а он мне про свои банковские дела, которые, откровенно скажу, в сто
раз скучнее, чем случаи из нашей производственной жизни... Хотите, расскажу? Нет?
Ну ладно.
Только мы перешли к самой интересной дискуссии на тему "Женщины и их место в
нашей личной жизни" (при моей-то жене об этом не поговоришь!), как в дверь
постучали. Это оказалась Андреева помощница - Татьяна Феликсовна. Деликатно так
подошла к нему и что-то на ухо прошептала. При этом одновременно умудряется
вежливо мне улыбаться - мол, прошу прощения за эту конфиденциальность, долг
службы и все такое... Мне-то что! Я привык. Прекрасно понимаю, что у вицепрезидентов
банков бывают свои профессиональные тайны даже от друзей...
Ну, короче, отшептались они. То есть это Татьяна Феликсовна шептала, а Андрей
говорил довольно внятно, но непонятно. Даже не говорил, а отдавал команды типа
"Предупредите всех начальников отделов!", "Выясните детали!" или "Сообщите по
факту!"... Нет, не по факсу, а по факту. "Сообщите по факту!" - эффектно, да? Он у
нас со студенческих времен любил поручения раздавать... Даром, что старостой не
был... Ладно-ладно, не буду отвлекаться.
Продолжаем разговор, но вижу, что Андрея что-то беспокоит. Встал даже и вышел на
минуту. А мне-то что? Сижу себе спокойно. Главное, думаю, чтоб с ужином не
сорвалось. Когда Андрей у нас дома, Юля заметно добреет и позволяет вполне
легитимно распить бутылочку коньяка. Даже сама не отказывается. Андрей вообще у
нас для всех женатых друзей вроде индульгенции, хотя это странно. Сам-то он
далеко не образец целомудрия. Но женам друзей почему-то нравится...
Так вот. Возвращается он какой-то совсем озабоченный.
- Слушай, Матюша, - вдруг говорит, - а не хочешь посмотреть на наши новые
торговые терминалы?
- А на кой? - спрашиваю. - Мне и своих терминалов на работе хватает. У нас на
комбинате все тоже очень технологично. Щи лаптем не хлебаем...
Начинает он меня уговаривать. Было у них что-то типа серии 2000, а теперь 3000.
Дилинг-шмилинг и прочая лабуда. В принципе у меня первое образование -
экономическое, и с Андреем мы были однокурсники, но это было черт-те когда и уж
точно про всякий там трейдинг я ничего не помню. Но я дал себя уговорить. Всетаки
на кону - ужин с коньячком, незачем расстраивать друга, а с меня не убудет
посмотреть на эти его драгоценные терминалы.
Вышли мы из его кабинета в "дилинг". Так они это называют. Большой зал с
наэлектризованной атмосферой. Во всех смыслах. Полно компьютеров и нервных
людей. Постоянные телефонные звонки и стук клавиш. Все время кто-то
переругивается. Почему считается, что так лучше всего работать на финансовых
рынках, не понимаю. Наверное, так проще скрывать свое безделье. Делаешь зверское
лицо и болтаешь по телефону с подружкой. Никто и не поймет - подумают, важную
сделку заключаешь...
Андрей предлагает:
- Пойдем к "валютному деску".
Я с готовностью улыбаюсь и киваю. Ради бога, пусть будет "валютный деск". На
самом деле это всего-навсего четыре стола, объединенных в квадрат и заставленных
тонкими мониторами и телефонами с наушниками. (Ха! Видели бы они наш
автоматизированный комплекс управления вакуумной упаковкой в четверть машинного
зала... Да ладно, чего там сравнивать - салаги они, эти банкиры со своими
дилингами!) А сидел за этим самым четырехместным "деском" всего один парень без
пиджака, в рубашке с засученными рукавами. Его гордое одиночество, судя по
всему, Андрея очень беспокоило.
- Когда они вернутся? - очень недовольно спросил он у этого парня.
- Не знаю, - ответил тот. - Могут и не успеть.
На это Андрей ответил нехорошим словом, повторять не буду.
- А может, он просто не заметит? - сказал парень.
- Заметит - по закону подлости, - сказал Андрей.
Тут он, наконец, нас знакомит. Парень этот оказывается начальником валютного
отдела, и зовут его Святослав. Только мы разговорились, как они оба посмотрели
куда-то в сторону лифтов и сразу занервничали.
- Матюша, - внушительно говорит мне Андрей. - Посиди-ка здесь со Святославом и
делай, что он говорит. Только руками ничего не трогай!
И убегает в сторону лифтов.
Я, чувствуя себя полным идиотом, сажусь за один из столов "валютного деска"
рядом со Святославом. Святослав, бросая укромные взгляды поверх моей головы
(наверное, все туда же - в сторону лифтов), начинает не по-детски загружать меня
разнообразной информацией... Рейтер-шмейтер, Блюмберг-шмумберг. Вот, говорит,
смотри на этот скрин технического анализа.
- Скрин, - спрашиваю, - это что?
- Это экран по-английски, - объясняет Святослав.
- А почему так бы и не сказать? - удивляюсь.
- А потому что не на все термины есть нормальный русский перевод, а
перепрыгивать с английского на русский и обратно нет времени. - И вижу, что
нервничает Святослав все больше.
- Хорошо, - говорю. - Со скрином мы разобрались. А вот что такое технический
анализ?
Святослав не отвечает. На лице его застывает зверское выражение.
- А здесь у нас "валютный деск", - слышу я за спиной напряженный голос Андрея и
оборачиваюсь.
Вот он, стоит, родимый. Но в составе какой-то делегации. Все выглядят очень
серьезно и внушительно. По какому-то наитию я быстренько поворачиваюсь обратно к
терминалам и с таким же зверским выражением на лице, как у Святослава, начинаю
пялиться в этот самый скрин технического анализа...
Андрей Гардези:
Да, есть такая совершенно дурацкая привычка у президента нашего банка -
периодически обходить свои владения. Вот возьмет и ни с того ни с сего
отправится с визитом в какой-нибудь департамент. И все - абзац: на время
высокого визита департамент выбит из нормального ритма работы. Что за
самодурство...
Благодаря Татьяне Феликсовне я узнаю об этих экскурсиях заранее. На этот раз
целью был именно мой департамент. Более того, президент направлялся к нам в
сопровождении некоторых членов технологической комиссии банка, чтобы на месте
убедиться в успешном переходе нашего трейдинга с версии программного обеспечения
"Рейтер Дилинг 2000" на версию "Рейтер Дилинг 3000". Кто им подсказал идиотскую
идею о том, что в успешности этого перехода, произошедшего, кстати, уже давнымдавно,
нужно убеждаться, я не знал. А главное - я не представлял себе, как они
будут в этом самом успехе убеждаться?
Я бы не нервничал по этому поводу, если бы в последний момент не выяснилось, что
валютный деск пуст на три четверти. Святослав отпустил своих сотрудников: а) "на
обед", б) "на переговоры", в) "на биржу". Все три причины были даже на
невооруженный взгляд несостоятельны, и, как я догадывался, на самом деле все
отпросились по личным делам. Я обычно не придираюсь к трудовой дисциплине, если
нет ущерба бизнесу, но именно сейчас я предугадывал многозначительные замечания
высоких гостей: "Мы тратим столько средств на современную технику для
департамента Гардези, а она даже толком не используется и простаивает...".
Допускать столь вопиющую пустоту за валютным деском во время визита президента
было политической ошибкой.
Ну не было у меня лишних сотрудников! У Кости на его деске по ценным бумагам
тоже был некомплект, хотя и не такой устрашающий, как у Святослава. В отделе у
Семена Попова была самая горячка с перетряской инвестиционных портфелей,
отрывать его управляющих активами от текущей работы было рискованно... Аналитиков
из отдела Валентина президент, как ни странно, знал в лицо. Сажать на деск и без
того пугливых девочек из расчетного отдела было бы совсем опрометчиво. К тому
же, откровенно говоря, я считал, что даже в случае нездорового интереса
президента к валютному деску, всех прикроет опытный Святослав. Поэтому, усаживая
к нему ни о чем не подозревающего Матвея, я полагал, что ничем особенно не
рискую.
Как же я ошибался!
Во-первых, президент стал последовательн
...Закладка в соц.сетях
